Глава 23
Глава 23
Никем не замеченная я проехала мимо ледяного ручья, миновала осыпавшийся берег реки, провела Звездочку вдоль горной полосы, не заворачивая в мастерскую. Клан словно вымер. Меня пугали тишина и безгномие. Вокруг никого. Даже Лар и Риш не выбежали навстречу.
Домик дядюшки с тетушкой стоял пустым и полностью заколоченным. Такое впечатление, что здесь никто не живет довольно давно. Я обошла его вокруг, попыталась заглянуть в заколоченные досками окна. Внутри, сквозь узкие щели, почти ничего не просматривалось.
Двор тоже выглядел пугающе заброшенным. Заросшим, неуютным. Не слышно было и клекота домашней птицы. Собственно, ее и не было. Пусто.
Сглотнула ставшую вязкой слюну, подавила нарастающую дрожь и двинулась к дому старосты. Дверь не заперта, но никого нет. Заходить без хозяев не стала, покричала, позвала, но никто не отозвался на мои крики.
Оглядываясь по сторонам, я отмечала и другие заколоченные дома. Поселение выглядело крайне неуютно. Поежилась от налетевшего ледяного порыва, размышляя, что делать дальше, где искать тетушку с дядюшкой.
И вот только теперь я заметила, что повсюду в клане разбросаны цветы мальвы – траурный цветок. Но особенно много мальвы здесь, возле дома старосты.
Вот теперь я испугалась по-настоящему.
Звездочку привязала у ровной ограды, а сама буквально бегом бросилась к погосту, чувствуя, как перехватывает дыхание и холодеют руки. Скорбное место Камнетесов притаилось за лесом. Еще на подходе заметила скопление гномов. Да, вот они. Судя по количеству, большинство поселенцев здесь. Никакого гомона. Тихие перешептывания, скорбный плач.
Сердце сдавило холодной рукой. Дыхание перехватило, в глазах потемнело, идти стало труднее, но я делала шаг за шагом.
Гномы расступались при виде меня. Шептались, передавали что-то из уст в уста. Ничего не слышала. Почти ослепла. Я хотела бы ослепнуть в тот момент, потому что прямо передо мной около не слишком глубокой продолговатой ямы, обложенной камнями, на плотной шкуре лежал… лежало тело старосты Гаррима.
То, что гном мертв, не вызывало никаких сомнений, ни малейших.
Я переводила ошалелый взгляд с одного гнома на другого, ловила сочувствующие, а еще… Великие Боги! Только теперь я заметила, что погост разросся. Чуть поодаль виднелись свежие погребения. Множество. Но мой взгляд выхватил два, рядышком друг с другом.
Мне никто не сказал ни слова, я знала и сама, кто покоится на этом месте. Почувствовала. Сердце подсказало. Замерев, почти остановившись.
Шагнула к невысоким насыпям на подгибающихся ногах, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Буквально упала на просевшие холмики, обложенные крупными камнями. Загребла холодную влажную землю, с силой втянула воздух. И тут на меня обрушились звуки.
Кто-то потянул наверх. Медленно повернула голову – Орис.
- Катнора, крепись, - выговорил друг детства хмуро. – Они почти не мучились, ушли быстро, один за другим.
Что он говорит? Не мучились? Один за другим?
Слова продирались сквозь боль с трудом, доходили до сознания со скрипом. Сердце отказывалось принимать то, что разум уже осознал.
- Когда? Когда их… не стало?
- Прошлой зимой, - добил Орис ответом. – Сначала ушел мастер Гаррим, не выдержал напавшей на клан хвори, а за ним и Дора. Недолго продержалась без мужа. Я был с ними до конца, Катнора. Клянусь тебе, что они ни в чем не нуждались.
Прошлой зимой…
Паркс навестил клан, он их видел. А я была заперта в Академии. Я должна была сбежать, должна была быть здесь. Боги, как же больно…
- Хвори? – спросила, просто потому что нужно было что-то говорить. – Что за хворь? А староста тоже болел?
- Да. Хворь поражает стариков. Торина тоже больше нет, Катнора. Как и моего отца.
Поднялась с трудом, даже несмотря на помощь Ориса. Ийва была тут же. Гнома держала на руках малыша, гномик постарше цеплялся за ее юбку. Мазнула по ним взглядом, отмечая прибавление в семействе Ориса лишь краем сознания.
Слова прощания старосте я все же смогла из себя выдавить.
Могла бы я помочь, сумей отстоять крохи свободы у Лир’Кадэна? – эта мысль не давала мне покоя, стучала в сознании. История не знает сослагательного наклонения. Меня здесь не было. Я была жестоко лишена возможности общаться с опекунами. Я не могла не только их навещать, даже переписка под запретом.
С погоста уходила я со стойким ощущением ненависти. Да, я ненавидела Лир’Кадэна. Ненавидела всем сердцем. Люто.
Никого и никогда я не ненавидела настолько сильно. Не презирала. Не хотела уничтожить. Его хотела.
Золото я оставила Орису. Почти все. Себе взяла лишь десять монет. Возражения, расспросы… я не готова была общаться. Попросила обновить овес для Звездочки и положить мне в седельную сумку немного провианта.
Ушла.
В пещеры, куда же еще?
Следы Храна были, его самого нет. Ничего, что сказало бы, что велькар был тут недавно. Нет, его здесь не было очень и очень давно. Засохшие остатки какого-то растерзанного зверя, сброшенные чешуйки, сухие листья на земле.
Вокруг пещеры тоже никаких свежих следов.
Что ж, кажется, сегодня я потеряла все. Мое прошлое отказалось от меня.
В состоянии оцепенения я вернулась к дому Ориса. Не помню, о чем мы говорили, мои мысли были очень далеко. Никаких уговоров остаться не слушала. Даже на ночь. Нет, мне здесь делать нечего. Хотя…
Кое-что есть. Кое-что, что я еще могу.
- Куда ты, Катнора? – Орис выскочил следом за мной.
- В лекарскую.
Друг увязался со мной. Лекарская выглядела ухоженной. Я заметила тех самых травниц, с которыми знакомил меня Гаррим. Немолодые гномихи смогли справиться с неизвестной хворью, выкосившей старших Камнетесов. Навстречу нам вышел лекарь.
- Магистр Жиром, - кивнула я одаренному лекарю.
- Аши Катнора, - чуть настороженно поклонился он в ответ.
- Я не аши! Не высшая! – взвилась я, не желая иметь ничего общего с Лир’Кадэном, даже разделять одну расу. Если бы могла, я бы спустил ту половину крови, что у меня от высших. Жестокие, бессердечные чешуйчатые! Не хочу иметь с ними ничего общего! Ничего!
- Как будет угодно, - снова поклонился лекарь, отступая в сторону.
Прошла мимо него, утратив малейшее желание разговаривать. Я здесь по делу. Закончу и уйду.
С собой у меня не было никакого инструмента для нанесения рун, поэтому я их выжгла. Выжгла силой. По всему контуру лекарской. Живительные эльфийские руны. Все, какие только знала. А после щедро напитала силой. Так щедро, что под конец в глаза стало темно. Не от перерасхода сил, их у меня немеряно. От ощущения давящей гнетущей безнадеги, от которой никак не могла избавиться.
Дядюшки и тетушки больше нет. Гаррима больше нет. Торина, как бы он ко мне ни относился, больше нет. Про волкодавов даже спрашивать не стала. Хран исчез. Боги, как мне было больно. Из груди рвалось нечто тяжелое, черное, но я не могла допустить, чтобы это вырвалось здесь.
- Здесь больше никто не умрет! – припечатала я, глядя на светящиеся руны. – Не от хвори.
Лекарь что-то еще говорил, Орис снова пытался достучаться, убеждал остаться хотя бы на ночь. Нет. Прочь! Прочь отсюда! Из этого места, которое было основой счастья, домом, а стало юдолью печали и горести. Прочь! Как можно быстрее!
Мастерская? Нет, и туда я не пошла. Глянула мельком на знакомые стены и прошла мимо. Ничего меня больше здесь не держит.
Кажется, я все же поблагодарила Ориса за поддержку, что-то еще сказала ему и Ийве на прощание, а после отвязала Звездочку, вскочила в седло и припустила в сторону леса.
С каждым тяжелым шагом лошади, с каждым метром, который теперь отделял меня от деревни, я чувствовала, что удержать внутри боль все труднее. Гнала Звездочку что есть мочи. Не глядя. Глаза давно застилали слезы. Боль душила, не давала вздохнуть.
И уже поздней ночью, когда рассмотреть что-либо даже на расстоянии полуметра стало невозможно ЭТО вырвалось из меня. Черное, горячее, обжигающее. Столп силы. Темная волна.
Звездочка вырвалась и убежала, сбросив меня в колючие заросли. Боли я не чувствовала. Физической. Ее полностью затмевала боль душевная. Из моей груди рвались рыдания. Только теперь я смогла заплакать. Закричать. Завыть.
Оплакать тех, кто стал семьей, кто вырастил. Я не была рядом в трудный момент, не отдала дочерний долг до конца. И всему виной Лир’Кадэн.
В драконе я видела корень зла, основу своих проблем и страданий. Сейчас я не могла рассуждать здраво, не помнила, что почти всему, что умею, обязана ему. Что эльфийских наставников он пригласил, что занимался со мной без устали много часов. Все это затмевала боль. И ненависть.
Берегись, Лир’Кадэн!
Только посмей еще раз встать на моем пути – смету, уничтожу! Клянусь в том перед Богами! Клянусь!