Глава 18
От лица Дианы
Утром меня разбудил стук в дверь. Я вздрогнула так резко, что сердце буквально выскочило из груди и заколотилось где-то в горле.
— Диана, — голос Джамала прозвучал как приговор. — Собирайся. Летим в Москву.
Кровь в венах превратилась в лед. Москва? Нет... только не туда. Только не в это проклятое место, где началась вся моя боль.
— Что? — прохрипела я, горло перехватило спазмом.
— Через два часа вылет. Возьми документы и теплые вещи.
— Но зачем... зачем туда?
— Не спрашивай. Собирайся. БЫСТРО.
Дверь захлопнулась с таким треском, что я подпрыгнула. Руки тряслись так сильно, что я едва могла удержать простыню. Внутри все сжималось в болезненный узел.
Москва... город, где меня продали как вещь. Где оставили умирать мою маму. Где похоронили мои мечты о нормальной жизни.
Я собиралась в тумане ужаса. Каждая вещь в сумке казалась тяжелой как камень. Руки дрожали, зубы стучали, хотя в комнате было тепло.
В машине Джамал молчал, и это молчание давило на меня хуже любых криков. Лицо каменное, челюсти сжаты так, что желваки пульсировали. Я боялась дышать, боялась шелохнуться.
В аэропорту нас встретил молодой парень в дорогом костюме.
— Джамал Рамилевич, самолет готов, — доложил он.
Рамилевич... Сын того самого Рамиля, который купил меня у отца. Каждый раз, когда я слышала это отчество, внутри все переворачивалось от ненависти и боли.
В самолете я сидела как статуя, сжав руки в замок, чтобы скрыть дрожь. Джамал наливал себе виски, и каждый звук стекла о стекло резал по нервам.
— Знаешь, почему мы летим в Москву? — спросил он, и в его голосе было что-то страшное.
— Нет, — еле выдохнула я.
— У меня есть люди в Москве. Они кое-что выяснили о твоем прошлом.
Желудок упал куда-то в пятки. Что они могли выяснить? Что еще можно узнать о моей позорной истории?
— Расскажи мне правду, Диана. Всю правду о том, как ты стала женой моего брата.
Я закрыла глаза, и сразу нахлынули воспоминания. Такие болезненные, что внутри все скрутило спазмом.
— Мой отец... — начала я, и голос сорвался на первых же словах.
— Говори громче.
— Мой отец проиграл все деньги. Дом, машину, даже мамины украшения. А потом занял у твоего отца.
— И что дальше?
— А дальше... — слезы потекли сами собой, — дальше он предложил меня в качестве платы.
Джамал смотрел на меня немигающими глазами, и я чувствовала себя как под рентгеном.
— Меня даже не спросили! — закричала я, вся боль прорвалась наружу. — Отец просто сказал: "Выходишь замуж за Рамиля Алиева. Точка." А когда я отказалась, он... он ударил меня так, что я неделю не могла жевать!
— Продолжай.
— Мама плакала, умоляла его передумать. Говорила, что я еще ребенок, что мне только девятнадцать! А он орал, что я должна семье! Что это единственный способ спасти нас от банкротства!
Воспоминания рвали меня на части. Лицо отца, искаженное жадностью. Мамины слезы. Собственный ужас от осознания, что меня продают как скотину.
— Знаешь, что он сказал мне в последний день? — прорыдала я. — Сказал: "Будь благодарна, дура. Богатый муж лучше, чем нищета."
— А твоя мать?
— Мама... — голос оборвался от рыданий. — Мама просила прощения. Говорила, что она ничего не может сделать, что отец - глава семьи...
— И что случилось потом?
— Потом меня увезли к вам. А отец получил свои деньги и исчез в тот же день. ИСЧЕЗ! Бросил больную жену без копейки!
Я билась в истерике, не могла остановиться. Все эти годы сдерживаемая боль хлынула наружу потоком.
— Мама осталась одна! Больная, нищая, брошенная! А я не могла ей помочь, потому что была СВЯЗАНА БРАКОМ!
— Диана...
— НЕТ! — завизжала я. — Ты не понимаешь! Каждую ночь я думала о ней! Каждую чертову ночь! Представляла, как она страдает одна в той холодной квартире!
Джамал встал и пересел ко мне. В его глазах мелькнуло что-то похожее на сочувствие.
— Слушай меня внимательно, — сказал он тихо. — Есть новости о твоей матери.
Мир остановился. Сердце перестало биться.
— Какие... какие новости?
— Диана... твоя мать умерла.
Эти слова ударили меня как физический удар. Воздух вышел из легких, в ушах зазвенело.
— Что? — прошептала я.
— Три дня назад. Соседи нашли ее мертвой в квартире.
— НЕТ! — заорала я так, что в самолете зазвенели стекла. — НЕТ! НЕТ! НЕТ!
Я бросилась к нему, била кулаками в грудь, царапала, кусала.
— ТЫ ВРЕШЬ! ТЫ ЧЕРТОВ ЛЖЕЦ!
Он держал мои руки, а я выла как раненый зверь.
— Мама... МАМОЧКА... — рыдания разрывали горло. — Я не успела... не успела сказать, что люблю ее...
— Диана, успокойся...
— КАК Я МОГУ УСПОКОИТЬСЯ?! — истерика накрывала волнами. — ОНА УМЕРЛА ОДНА! ОДНА В ТОЙ ЧЕРТОВОЙ КВАРТИРЕ!
Я билась в его руках, пытаясь причинить боль, любую боль, чтобы заглушить ту, что терзала душу.
— От чего... от чего она умерла? — прохрипела я между рыданиями.
— Сердечный приступ. Врач сказал, что она долго болела.
— А Я НЕ ЗНАЛА! — завыла я. — Я должна была быть рядом! Должна была заботиться о ней!
— Ты не могла. Тебя принудили к браку.
— НО Я МОГЛА СБЕЖАТЬ! Могла найти способ!
— И что бы случилось? Мой брат убил бы и тебя, и ее за нарушение договора.
— ТОГДА ЛУЧШЕ БЫ МЫ УМЕРЛИ ВМЕСТЕ!
Я билась в конвульсиях горя, каждая клетка тела кричала от боли. Джамал крепко держал меня, не давая причинить себе вред.
— Она звонила мне... — всхлипывала я. — Два месяца назад звонила. Говорила, что плохо себя чувствует. А я... я сказала, что перезвоню. И НЕ ПЕРЕЗВОНИЛА!
— Диана...
— Последние слова, которые я ей сказала, были "перезвоню потом"! А потом не настало!
Я рыдала так, что не могла дышать. Легкие горели, сердце разрывалось на куски.
— Мама простила меня за то, что я ее бросила? — прошептала я сквозь слезы.
— Ты ее не бросала. Тебя принудили.
— НО ОНА ЭТОГО НЕ ЗНАЛА! Она думала, что богатство важнее для меня!
— Она знала. Матери всегда знают.
— Откуда ты можешь знать?!
— Потому что перед смертью она передала тебе кое-что.
Он достал из кармана маленькую коробочку. Внутри лежало мамино обручальное кольцо - единственное, что отец не успел продать.
— Соседка сказала, что твоя мать просила передать это тебе. И сказать, что она гордится своей дочерью.
Я взяла кольцо дрожащими руками и прижала к губам. Оно еще хранило тепло маминых пальцев...
— Мамочка... — прошептала я. — Прости меня... прости, что не смогла тебя спасти...
Джамал обнял меня, и я плакала в его объятиях, пока не закончились слезы. Пока внутри не осталось только пустота и тупая боль.
Когда мы приземлились в Москве, я была как зомби. Ноги не держали, голова кружилась. Джамал практически нес меня на руках.
— Мы поедем к ней? — спросила я беззвучно.
— Да. Попрощаешься как следует.
Снег падал крупными хлопьями, и каждая снежинка казалась маминой слезой.
В отеле я легла и не вставала до утра. Лежала и смотрела в потолок, чувствуя, как что-то внутри меня умерло вместе с мамой.
Джамал сидел рядом, гладил мне волосы.
— Она любила тебя, — шептал он. — Больше жизни любила.
— Тогда почему отпустила меня к вам?
— Потому что хотела, чтобы ты жила. Даже если это будет жизнь без нее.
— Я хочу умереть...
— Нет. Ты будешь жить. За нее. За себя. За нас.
Утром мы поехали на кладбище. Могила была скромной, без памятника. Только деревянная табличка с именем.
Я упала на колени в снег и выла как волчица. Выла от боли, которая превышала все возможные пределы.
— Мама... мамочка... — билась я об холодную землю. — Вернись... я буду хорошей дочкой... я все исправлю...Прости меня, моя хорошая, прости меня, умоляю....Как мне жить без тебя?
Но земля молчала. Некоторые потери невозможно исправить.
Никогда.