Глава 28

От лица Дианы

Ночь после суда была самой длинной в моей жизни. Каждая минута растягивалась в вечность, каждый звук заставлял подпрыгивать от ужаса. Я лежала на кровати, уставившись в потолок, и пыталась осознать — завтра я умру.

Побитие камнями. Я знала, что это такое. Видела однажды казнь в соседнем селе, когда была маленькой. Тогда мама закрыла мне глаза, но я все равно слышала крики. Долгие, мучительные крики женщины, которую забрасывали камнями до смерти.

Теперь это буду я. Меня привяжут к столбу. И будут бросать камни, пока я не умру.

Сколько это займет? Минуты? Часы? Умру ли я от первого же удара или буду мучиться, пока кости не переломаются, а череп не расколется?

Я зажмурилась, пытаясь прогнать эти мысли. Но они возвращались снова и снова, разъедая остатки здравомыслия.

Почему Джамал мне не поверил? Я клялась на Коране. Смотрела ему в глаза и говорила правду. Но он выбрал версию Айшат. Выбрал поверить худшему.

Может, он никогда меня не любил? Может, я была просто игрушкой, которую он использовал для удовольствия?

Слезы потекли по щекам, но я даже не пыталась их вытереть. Какой смысл? Завтра все равно конец.

За окном начало светлеть. Рассвет подкрадывался неумолимо, как палач с топором.

Дверь открылась, и вошла Марьям. В руках она держала белое платье — традиционное одеяние для приговоренных.

— Одевайся, — сказала она без эмоций.

— Марьям, — прошептала я. — Ты же знаешь, что я невиновна.

— Знаю я или нет — не имеет значения. Приговор вынесен.

— Но это несправедливо!

Старуха усмехнулась.

— Справедливость? В нашем мире нет справедливости для таких, как ты. Есть только традиции.

Она бросила платье на кровать и вышла, оставив меня одну.

Я взяла платье дрожащими руками. Ткань была грубой, белой как саван. Платье смерти.

Переодеваясь, я смотрела на свое тело в зеркале. Синяки от удара Джамала, следы от его страстных ласк несколько ночей назад. Это тело скоро превратится в окровавленное месиво под градом камней.

Я заплела волосы в косу — не хотела, чтобы они разлетались во время казни. Хотела умереть с достоинством, раз уж приходится умирать.

За мной пришли два охранника. Молодые парни, которые избегали смотреть мне в глаза.

— Пора, — сказал один из них тихо.

Я кивнула и пошла следом. Ноги подкашивались, сердце билось так сильно, что казалось — сейчас вырвется из груди.

Мы спустились по лестнице, прошли через коридоры. Все было тихо — дом еще спал. Только я шла навстречу смерти.

Во дворе уже собралась толпа. Человек сто, может больше. Все пришли посмотреть на казнь русской изменницы.

Я увидела Айшат — она стояла впереди с триумфальной улыбкой. Тимур прятался за ее юбкой, плакал. Бедный мальчик не понимал, что происходит.

И Джамал. Он стоял рядом с Марьям, лицо каменное. Когда наши взгляды встретились, я попыталась найти в его глазах хоть каплю сомнения, хоть искру сожаления.

Но там была только холодная ярость.

Он действительно считает меня изменницей. Действительно хочет моей смерти.

Эта мысль причинила боль сильнее любого камня.

Меня подвели к столбу в центре двора. Привязали руки за спиной, а затем привязали к столбу так, что я не могла пошевелиться.

Рядом лежали аккуратные кучки камней. Некоторые размером с кулак, другие — с голову ребенка. Все достаточно большие, чтобы убить.

Марьям вышла вперед. В руках она держала камень среднего размера.

— Диана, жена Джамала, — провозгласила она громко. — Ты обвиняешься в измене мужу и осквернении чести семьи. Приговор — смерть через побитие камнями. Есть что сказать перед казнью?

Я посмотрела на Джамала.

— Да, — сказала я, и голос прозвучал удивительно твердо. — Я хочу сказать, что я невиновна. Я не изменяла. Я просто проявила человечность. И если за это нужно умереть — значит, я умру. Но знайте — моя кровь будет на ваших руках. Особенно на твоих, Джамал.

Он дернулся, словно я ударила его. Но ничего не сказал.

— Все? — спросила Марьям.

— Нет. Еще одно. Когда я умру, передайте моей матери... — голос сорвался, — что я любила ее. И что прошу прощения за все.

— Твоя мать мертва, — холодно напомнила Марьям.

— Знаю. Но может, она услышит.

Старуха кивнула и подняла камень.

— По традиции, первый камень бросает старший в роду.

Я закрыла глаза, готовясь к удару. Все тело напряглось в ожидании боли.

Но камень не прилетел.

Я открыла глаза и увидела, что Марьям остановилась. Смотрит на Джамала выжидающе.

— Внук, — сказала она. — Может, ты хочешь бросить первый камень? Ты ее муж. Тебя она опозорила.

Толпа замерла. Все смотрели на Джамала.

Он медленно подошел к куче камней. Взял один — тяжелый, острый. Взвесил в руке.

Потом посмотрел на меня.

И в этот момент я увидела в его глазах что-то новое. Не ярость. Не ненависть. Сомнение.

— Джамал, — прошептала я. — Пожалуйста. Поверь мне.

Он стоял неподвижно, сжимая камень. Секунды тянулись как часы.

А потом он уронил камень на землю.

— Нет, — сказал он хрипло. — Я не могу.

Толпа загудела от удивления.

— Что значит не можешь? — возмутилась Марьям. — Ты глава семьи! Должен показать пример!

— Я сказал — не могу, — повторил Джамал громче.

Он повернулся к толпе.

— Казнь откладывается. Мне нужно время подумать.

— Что?! — взвизгнула Айшат. — Ты не можешь отменить приговор!

— Могу. Я глава этой семьи. И я говорю — казнь откладывается.

— Но старейшины...

— Старейшины подождут!

Он подошел ко мне, развязал веревки. Я упала на колени, не в силах стоять.

— Отведите ее в комнату, — приказал он охранникам. — И чтобы никто не смел к ней подходить без моего разрешения.

— Джамал, ты сошел с ума! — кричала Марьям. — Это против всех традиций!

— Мне плевать на традиции! — рявкнул он. — Я откладываю казнь!