Глава 35

От лица Джамала

Я сидел в своём кабинете и смотрел на список имён сквозь пелену, застилавшую глаза. Двенадцать охранников. Все, кто был на дежурстве в ту ночь, когда я застал Диану с Хасаном в подвале.

Руки дрожали так сильно, что бумага шуршала. Я положил список на стол и сжал кулаки, пытаясь взять себя в руки.

Три дня прошло с тех пор, как я увидел Руслана. Три дня, которые я провёл, не в силах ни есть, ни спать нормально. Каждый раз, закрывая глаза, я видел лицо сына. Моё лицо. Доказательство правды, которую я отказывался видеть.

— Этих троих я уже допросил, — сказал Магомед, указывая на три первых имени. — Они стояли у главного входа. Ничего не видели и не слышали про подвал.

— А остальные? — голос прозвучал хрипло. Я не узнавал его.

— Разбросаны по всему дому. Двое были на кухне, трое — у задних ворот. Четверо патрулировали территорию.

Я обвёл пальцем последние два имени в списке. Рука всё ещё дрожала.

— А эти?

Магомед нахмурился.

— Ахмед и Рашид. Они как раз дежурили у подвала в ту смену.

Что-то внутри меня сжалось так сильно, что стало трудно дышать. Я схватился за край стола, чувствуя, как комната плывёт.

— Где они сейчас? — выдавил я.

— Рашид здесь, в доме. Ахмед... — Магомед помолчал. — Ахмед уехал. На следующий день после инцидента. Айшат отправила его в горы, к дальним родственникам. Сказала, что нужна охрана там.

Мир качнулся.

Я медленно поднял взгляд на Магомеда, и он отшатнулся, увидев что-то в моих глазах.

— Айшат... — голос сорвался. Я сглотнул, пытаясь протолкнуть слова сквозь комок в горле. — Айшат отправила его? На следующий день?

— Да. Я тогда не придал значения...

— КАКОГО ХРЕНА ОНА ОТПРАВИЛА ОХРАННИКА, КОТОРЫЙ СТОЯЛ У ПОДВАЛА, В ТОТ ЖЕ ГРЕБАНЫЙ ДЕНЬ?!

Я взорвался. Схватил стакан и швырнул в стену. Он разбился, осколки посыпались на пол.

Магомед стоял молча, не смея пошевелиться.

А я рухнул на стул и уткнулся лицом в ладони.

Совпадений не бывает. Есть только тщательно замаскированные подставы. И я, слепой ублюдок, ничего не увидел. Вот оно...то самое, что гложет и не дает покоя с самого начала.

— Аллах, — прошептал я, и голос задрожал. — Что я наделал... Что я, блядь, наделал...

Глаза ошпарило как кипятком, но я сдержал рев. Не при Магомеде. Не сейчас.

— Джамал, — осторожно начал он.

— Найди его, — я поднял голову, и по щекам всё-таки потекли мокрые дорожки. — Найди Ахмеда. Привези сюда. Мне нужна правда. Вся правда, которую я был слишком тупым, чтобы увидеть сам.

Магомед кивнул и вышел, оставив меня одного.

Я сидел в опустевшем кабинете и чувствовал, как внутри всё разваливается на части.

Если Айшат отправила свидетеля... если она подстроила всё...

Значит, Диана. Всё это время. Невиновная. Страдала. Рожала моего ребёнка в одиночестве.

А я? Я был палачом. Судьёй. Приговорившим её без права на защиту.

Меня вырвало прямо в мусорное ведро. Желчью, горечью, отвращением к самому себе.

Есть ошибки, которые можно исправить. А есть такие, что ломают тебя изнутри, превращая в того, кого ты всегда презирал.

Магомед вернулся через сутки. Привёз Ахмеда — молодого парня с испуганными глазами и дрожащими руками.

Я не спал всю ночь. Сидел в кабинете, пил виски, пытался заглушить этот жуткий страх в груди.

Страх того, что сейчас подтвердится. Что я узнаю правду, которая разрушит меня окончательно.

— Садись, — голос прозвучал хрипло.

Ахмед сел, весь трясясь.

— Расскажи, — попросил я, и в голосе была такая мольба, что сам себя не узнал. — Что ты видел в ту ночь. Всю правду. Не бойся меня. Бойся того, что будет, если ты солжёшь.

Он облизал губы.

— Я стоял у входа в подвал. Ближе к полуночи пришла ханум Диана. У неё в руках был кувшин с водой и кусок хлеба.

Я слушал, и сердце колотилось так сильно, что я слышал его удары в висках.

— Она спустилась вниз. Я слышал голоса — она разговаривала с пленником. Тихо. Потом... потом я услышал всплеск воды. Она давала ему пить.

— И всё? — прошептал я.

— Нет. Через пять минут я услышал крик. Она кричала: "Отпусти! Не смей!" Я заглянул в щель двери...

Он замолчал, глотая слова.

— ГОВОРИ! — рявкнул я, хватая его за воротник. — ЧТО ТЫ ВИДЕЛ?!

— Пленник схватил её! — выпалил Ахмед. — Притянул к себе и поцеловал! Она пыталась оттолкнуть, била его руками, вырывалась, но он держал крепко! Она плакала, босс! Плакала и пыталась освободиться!

Воздух вышел из лёгких одним болезненным выдохом.

Я отпустил Ахмеда и отшатнулся. Споткнулся о край стола. Рухнул на стул.

— Нет, — прошептал я. — Нет, нет, нет...

— Я хотел вмешаться, — продолжал Ахмед, и голос его дрожал. — Бежал открывать дверь. Но тут появилась ханум Айшат. Она схватила меня за руку. Сказала: "Стой. Не мешай." Я не понял, но она приказала. Сказала, что так надо. А потом побежала за вами...

Мир перевернулся.

Я закрыл лицо руками и разрыдался. По-настоящему. Как не плакал с детства.

Магомед и Ахмед сидели в оглушённом молчании, не зная, куда деваться.

— Она... она пыталась вырваться? — выдавил я хрипло. — Она сопротивлялась?

— Да, босс. Я видел. Она боролась. Не хотела этого поцелуя.

Грудь сжимало так, что невозможно было вдохнуть. В горле стоял комок размером с кулак.

— Почему ты не сказал мне? — спросил я, когда немного пришёл в себя. — Почему молчал?

— Я боялся, босс! — Ахмед опустил голову. — На следующий день ханум Айшат вызвала меня. Сказала, что если я хоть слово скажу — она обвинит меня в сговоре. Скажет, что я помогал ханум Диане встречаться с врагом. Что меня казнят как изменника. А потом отправила в горы. Приказала сидеть там и не возвращаться без её разрешения.

Я слушал и чувствовал, как внутри разрастается чёрная дыра стыда.

Айшат. Моя жена. Мать моих детей.

Она подстроила всё. Использовала мою ревность. Мою слепоту. Чуть не убила невиновную. Моими руками. Сука...Блядь, у меня под носом сидела гадская дрянная сука, а я верил ей.

— Уберите его, — прошептал я Магомеду.

Когда они ушли, я остался один. Когда они ушли, я остался один в кабинете.

И разнёс всё к чертовой матери.

Стол перевернулся с грохотом. Стулья полетели в стену. Я бил кулаками всё, что попадалось под руку. Стекло, дерево, камень стен.

— СУКА! — орал я. — ГРЕБАНАЯ СУКА!

Кровь стекала с разбитых костяшек, но я не чувствовал боли. Физическая боль была ничем по сравнению с тем адом, что творился внутри.

Ты уничтожил её. Единственную женщину, которую по-настоящему любил. Не Айшат. Не других. Диану. Ту, что смотрела на тебя так, будто ты был её богом. А ты разбил её. Сломал. Превратил в призрак.

Я рухнул на колени среди осколков и завыл. Как раненый зверь. Долго, протяжно.

— Что я наделал... — шептал я, раскачиваясь. — Господи, что я наделал...

Я представил её. Одну. В том каменном доме. Рожающую на грязном полу. Плачущую. Молящую о помощи, которая не придёт.

А я спал в тёплой постели. Целовал Айшат. Радовался рождению Амины.

Пока она умирала от боли и одиночества.

— Я убил её, — прошептал я в пустоту. — Не физически. Но убил ту Диану, что любила меня. Убил и похоронил в этом гребаном доме.

Мир качнулся. Меня вырвало прямо на пол. Желчью, отвращением к себе.

Дверь распахнулась. Вошла Марьям.

Она смотрела на разгром, на меня — окровавленного, среди осколков и рвоты.

— Что случилось? — спросила она холодно.

— Я нашёл свидетеля, — выдавил я. — Диана невиновна. Айшат всё подстроила.

Марьям поджала губы.

— И что теперь?

— Как "что"?! — я вскочил. — Бабушка, я чуть не убил невиновную! Оставил её рожать в одиночестве!

— Она русская, — отрезала старуха. — Чужая. Не из нашего мира. Может, оно и к лучшему, что всё так вышло.

Я уставился на неё, не веря ушам.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно. Джамал, ты глава клана. У тебя есть достойная жена — Айшат. Мать твоих детей. Да, она ошиблась, но...

— ОШИБЛАСЬ?! — взорвался я. — Она чуть не убила мать моего сына! Подставила невиновную!

— Она защищала своё место, — Марьям подняла подбородок. — Как и любая женщина. Русская проникла в наш дом. Соблазнила тебя. Айшат имела право...

— ЗАТКНИСЬ! — рявкнул я так, что старуха отшатнулась. — Убирайся вон! Не хочу тебя видеть!

Марьям выпрямилась.

— Ты пожалеешь об этом, внук. Тебе нужны союзники. А ты отталкиваешь семью ради этой...

— ВОН! — я швырнул в неё стакан. Он разбился о стену.

Она вышла, хлопнув дверью.

Я остался один. Со своим безумием. Со своей виной.

Ты один. Всегда был один. Окружён людьми, которые не понимают. Не чувствуют. Для них Диана — просто русская шлюха. Но для тебя... для тебя она была всем.

Вечером я поехал в горы.

Не мог больше. Не мог сидеть в этом доме, где все смотрели на меня, осуждали, шептались.

Нужно было увидеть её. Сказать правду. Забрать домой.

Когда вошёл в каменный дом, Диана сидела на кровати с Русланом.

Она подняла на меня глаза — и они были пусты. Мёртвы.

— Зачем пришёл?

— Я нашёл свидетеля, — сказал я, шагая внутрь. — Охранника. Он видел всё.

Она молчала.

— Диана, он рассказал правду. Хасан силой тебя поцеловал. Ты сопротивлялась. А Айшат всё видела и подстроила. Она отослала свидетеля, чтобы он молчал.

Тишина.

А потом Диана засмеялась. Истерически. Срывающимся смехом, который перешёл в рыдания.

— Поздравляю, — выдавила она сквозь слёзы. — Ты наконец узнал правду. Через тест ДНК. Через свидетеля. Но так и не поверил мне просто на слово.

Слёзы лились по её лицу потоками. Она плакала навзрыд, прижимая Руслана к груди.

— Ты знаешь, что самое ужасное? — всхлипывала она. — Я ждала, все эти месяцы ждала тебя....А теперь. Теперь только горечь и пустота. Ничего к тебе нет.

Я шагнул к ней.

— Диана, прости. Я был слепым ублюдком...

— НЕ ПОДХОДИ! — закричала она. — Не смей!

Но я не остановился. Подошёл. Сел рядом на кровать.

— Я заберу тебя домой. Сегодня. Сейчас.

— Нет, — покачала она головой. — Я не поеду. Никуда с тобой не поеду.

— Поедешь.

— НЕТ! Я не хочу! Не хочу видеть тот дом! Не хочу видеть Айшат! Не хочу быть там, где меня все ненавидят!

— Мне плевать, чего ты хочешь, — сказал я жёстко. — Ты мать моего сына. Твоё место в моём доме. И ты туда вернёшься.

— Я отказываюсь!

— У тебя нет выбора.

Я встал, взял её за руку. Она вырывалась, плакала, кричала.

— Отпусти! Джамал, отпусти меня!

— Нет, — я подхватил её на руки вместе с Русланом. — Хватит. Хватит жить в этой дыре. Я возвращаю тебя домой.

— Это не мой дом! — рыдала она. — Там меня хотели убить!

— Тогда сделаю твоим. Выгоню всех, кто против. Даже Марьям. Даже Айшат. Но ты будешь в моём доме. Где я смогу защитить тебя.

Я вынес её из дома. Она била меня кулаками, царапала, кричала.

— Ненавижу тебя! Слышишь?! НЕНАВИЖУ!

— Знаю, — ответил я, усаживая её в машину. — Имеешь право.

Я сел за руль. Она плакала на заднем сидении, прижимая к себе Руслана.

— Ты не можешь меня заставить, — всхлипывала она. — Не можешь силой удержать.

— Могу. И буду. Потому что там, дома, я смогу доказать тебе, что изменился. Смогу показать, что достоин тебя.

— Ты никогда не будешь достоин меня! — закричала она. — Ты убил во мне всё! Всё, что было хорошего! Оставил только боль и ненависть!

Каждое слово резало.

Ты уничтожил её. Сломал. Превратил любовь в ненависть. И теперь тащишь обратно, как добычу. Потому что не можешь отпустить. Потому что без неё сойдёшь с ума окончательно.

Я завёл мотор. Машина рванула с места.

— Прости меня, — прошептал я. — Диана, прости. Я верну тебя к жизни. Залечу раны. Заставлю снова улыбаться. Клянусь.

— Ты ничего не вернёшь, — ответила она глухо. — То, что умерло, не воскрешают.

Мы ехали по ночной дороге. Она плакала сзади. Я сжимал руль до белых костяшек.

И думал только об одном — я уничтожил единственную женщину, которую любил по-настоящему.

Но не отпущу. Никогда не отпущу.

Даже если она будет ненавидеть меня до конца дней.

Она моя. Всегда была моей. И останется моей.

Любовь и одержимость — две стороны одной медали. Иногда невозможно понять, где заканчивается одно и начинается другое. Ты любишь её. Или просто не можешь отпустить? Не важно. Результат один — ты тащишь её за собой в ад, из которого нет выхода.