Глава 2

Дверь за ним закрывается, замок щёлкает, и в камере снова тишина. Я остаюсь одна, с коленями, сбитыми об бетон, с разодранным платьем, которое теперь не прикрывает ничего.

Волосы спутаны, губы опухшие, внутри только дрожь и пустота. Я медленно поднимаюсь, держась за стену, и чувствую, как пальцы трясутся, словно чужие.

Я смотрю на эти стены - голые, серые, и впервые понимаю, что это не тюрьма в обычном смысле. Для меня - да, клетка, ловушка. Для него - место власти. Здесь все работают на него: охрана, заключённые, надзиратели. Он хозяин даже в цепях. И я - невеста, которую принесли кт его ногам, как доказательство его силы.

В голове, как в старом кино, крутится жизнь до этого. Отец. Его дом. Его голос. Он всегда решал за меня: что надеть, куда идти, с кем говорить. Я была ему не дочерью, а инструментом. Он торговался людьми, как вещами, и мной - тоже. Когда я была маленькой, я уже знала: у меня не будет выбора. Отец всегда повторял, что его слово - закон.

Три года назад, когда мне было всего семнадцать, отец решил выдать меня за Беслана. Тогда мне сказали, что это «выгодно», что я буду «под защитой». Я не понимала, что это значит, только видела что все вокруг Беслана боятся его, а отец доволен. Я думала, что это брак, что так надо. Я тогда ещё верила, что можно привыкнуть.

А потом Беслана посадили. И отец сразу изменился. Сказал, что теперь всё будет по другому.

Нашёл другого мужчину - врага Беслана. Сказал, что я должна выйти за него замуж. Даже не спросил, хочу ли я этого. Сказал, что это решено. Как будто я - монета, которую можно передать из одной руки в другую.

Теперь я сижу на полу этой камеры, и до меня доходит: это не новая клетка. Я всегда была в клетке. Сначала дома, у отца, теперь как зверек, у Беслана. Разница только в том, кто держит ключ от решетки.

Я думаю о нём, о Беслане. Он не проиграл. Даже здесь, за решётками, он остаётся тем, кем был - авторитетом. Он не просто забрал меня, чтобы наказать. Он показал отцу, что никто не сможет его переиграть. Даже из тюрьмы он диктует условия.

Я опускаю голову, слёзы снова катятся по щекам. Я понимаю: меня снова использовали. Сначала отец, теперь Беслан. Я из одних рук попала в другие. Только здесь - никакой иллюзии.

Здесь всё понастоящему. Он не скрывает, что я вещь. Он говорит прямо. И я чувствую, что выхода больше нет.

Я прижимаюсь спиной к стене, сжимаю пальцы до боли. Я знаю: этот человек не оставит меня в покое. Я знаю, что завтра он придёт снова. И я впервые в жизни понимаю, что моя судьба уже решена, и решена в очередной раз не мной.

Я медленно поднимаюсь с пола, на котором просидела уже несколько часов. Ноги затекли, платье грязное, разорванное кружево царапает кожу. В голове мутно от усталости и страха, а сердце колотится, как сумасшедшее. Мне кажется, что тишина вокруг давит, заставляет сходить с ума.

Дверь камеры неожиданно приоткрывается. Я поворачиваю голову, ожидая увидеть Беслана, но вместо него вижу незнакомое лицо: грубое, жестокое, со шрамом через щёку.

Ну, привет, красавица, - произносит мужчина с мерзкой ухмылкой, заглядывая внутрь.

Чего одна скучаешь?

- Кто вы? - мой голос дрожит, и я невольно отступаю назад, прижимаясь к холодной стене.

Сейчас познакомимся, - с усмешкой говорит он и кивает кому-то за спиной.

- Тащите её тсюда.

В камеру врываются ещё двое. Руки грубые, жестокие, сразу хватают меня за плечи и тянут наружу. Я начинаю кричать, пытаюсь вырваться, но ладони закрывают мне рот, и мои крики превращаются в глухие всхлипы.

Не дёргайся, девочка, - говорит один из них тихо, почти ласково. - Ты же не хочешь, чтобы стало хуже? Меня тащат по узкому, тускло освещённому коридору, в котором пахнет сыростью и плесенью.

Я пытаюсь кричать, но рот зажимают так сильно, что я начинаю задыхаться. В ушах гудит от страха, перед глазами всё плывет.

Они затаскивают меня в небольшую комнату, похожую на кладовку: стены облупленные, на полу старый, грязный матрас. Здесь ещё хуже пахнет, чем в коридоре. Я вижу перед собой троих мужчин - жёстких, тёмных, злых. Они оценивающе смотрят на меня, переглядываются между собой.

Что... что вам от меня нужно? - с трудом шепчу я, пытаясь отступить назад, но дверь уже закрыта.

- Бес сказал, она для него не чистая сейчас, - говорит один из них, с кривой ухмылкой облизывая губы.

А нам и такая сойдёт, правда, парни?

- Ещё как сойдёт, - хрипло отвечает второй, расстёгивая ремень. - Мы не привередливые.

Я снова пытаюсь закричать, но меня грубо хватают за волосы, дёргая вниз, заставляя упасть на колени.

Будешь кричать - хуже будет, - рычит мужчина со шрамом, наклоняясь близко к моему лицу. - Расслабься и получай удовольствие.

 Они смеются, окружая меня плотным кольцом. Я вижу их лица, глаза - и понимаю, что выхода нет. Они здесь, в этой тюрьме, тоже имеют свою власть. И Беслан, возможно, даже не знает о том, что происходит прямо сейчас. Или же сам разрешил им использовать меня... Эта мысль почему-то ранит не меньше всего приходящего.

- Пожалуйста, - всхлипываю я, пытаясь оттолкнуть их руки. - Не надо...

А мы и не будем спрашивать, девочка, - усмехается мужчина, расстёгивая брюки.

Просто открой рот и покажи, как ты умеешь. Раз бесу сделала хорошо, и нам сможешь.

Они смеются громче, грубее. Их руки тянут меня вниз, прижимают к полу. Я чувствую, как слёзы текут по щекам, а сердце почти останавливается от ужаса.

В этот момент дверь резко распахивается, и в комнате наступает полная, смертельная тишина.