Глава 16

За столом повисает тишина. Идрис хмуро смотрит на меня, а Хасан Казмович – на свою жену.

– Отрезать бы тебе язык, Шамай, – цедит мой свекор.

Свекровь поджимает губы, а потом что-то тихо отвечает ему на даргинском. Я слышу слова “жена”, “ложь”, “предатель”.

Хасан Казимович так громко стучит по столу, что я вздрагиваю. Из него вылетает целая яростная тирада, и я не узнаю своего свекра. Всегда улыбчивый и общительный, он вдруг… как будто стал более грозным и весомым. Даже Идрис молчит, когда говорит отец.

Я никак не пойму, кто главный в этом доме. Мой муж или свекор?

А теперь еще меня сводят с ума слова свекрови. Но видя ярость свекра и мрачность мужа, я не решаюсь задать вопрос.

Спит с другой женщиной? Идрис?

То есть… он спит со мной и с ней?

Что, черт побери, все это значит?!

– Немедленно в свою комнату! – после долгой тирады рявкает свекор, сверля глазами жену.

Я жду, что она начнет спорить, но Шамай Ниязовна покорно однимается и, опустив голову, покорно уходит в дом.

– Думаю, вам стоит поговорить, – произносит свекор, глядя то на меня, то на Идриса. – И пора уже переезжать в свой дом.

– В свой? – спрашиваю, хмурясь. – А это разве не…

– Мелания, – чуть смягчает тон Хасан Казимович, – ты можешь навещать нас. – Но жить вы должны в собственном доме. У тебя еще будет шанс опрокинуть мое кресло в саду. – Его губы улыбаются, но глаза – нет. – Будь мудрой, девочка.

– Что это значит?

– Идрис, распорядись о машине.

– Отец… – Хасан Казимович стреляет взглядом в своего сына и тот, кивнув, уходит в дом.

– Помни, что ночная птичка всегда поет красивее дневной.

– Я не понимаю, – качаю головой.

– У такой птички больше власти. Больше силы. Больше возможности влиять. Не я должен учить тебя этим премудростям, а твоя мать. – Свекор накрывает мою руку, которая все еще держит вилку. Заглядывает в глаза. – Будь мудрой.

– Вы меня окончательно запутали, – срывающимся голосом отзываюсь я. – Какие птички? Какие песни? Вы говорите загадками.

– Ты сама все поймешь со временем. А теперь, дочка, иди собирайся. Идрис отвезет тебя в ваш дом.

Как только свекор отпускает мою руку, откладываю вилку и встаю. Делаю несколько шагов в направлении дома, но останавливаюсь и поворачиваюсь лицом к Хасану Казимовичу.

– В этом доме вы стали единственным, кто не смотрел на меня, как на врага. Я вам благодарна за это. Почему больше никто не относился ко мне нормально? Я ведь никому ничего плохого не сделала. Это ваш сын похитил меня с моей же свадьбы. Родители продали меня, как скот. Но все почему-то ополчились против меня. Почему?

– Ты ни в чем не виновата.

– Да, я знаю. Но почему так?

– Думаю, эти вопросы тебе стоит задать своему мужу.

– Вы опять говорите загадками, – вздыхаю.

– Потому что не мне отвечать на твои вопросы, дочка. Иди собирайся.

– Сейчас пойду, но пообещайте мне кое-что. – Он вопросительно приподнимает брови. – Вы не бросите реабилитацию. Будете стараться и дальше. И в конце концов встанете на ноги. Даже если меня не будет рядом.

– Обещаю, дочка, – ласково улыбается свекор.

Развернувшись, поднимаюсь в нашу с мужем спальню, где Асият уже складывает мои вещи в дорожную кожаную сумку. Я лишь забираю свой планшет, телефон и книгу, которую не дочитала. Потом верну ее в библиотеку свекров.

На улице меня уже ждет черный джип мужа. Идрис стоит рядом с ним и разговаривает по телефону. Я останавливаюсь возле него.

Чувствую, что от мужа исходят вибрации напряжения. Они будто передаются мне, и я тру мурашки, покрывающие мою кожу.

Идрис бросает на меня короткий взгляд, а потом продолжает разговор на родном языке.

– Поехали, – наконец произносит муж и помогает мне забраться в машину.

Мы отъезжаем от дома, и я поворачиваюсь лицом к Идрису. Он хмуро смотрит в окно.

– Ты расскажешь мне наконец? – спрашиваю, когда мы выезжаем на дорогу, и водитель прибавляет скорость.

– О чем именно?

– Что вообще происходит? Я думала, это дом, в котором мы будем жить. А оказалось, что это дом твоих родителей, а в свой ты меня даже не возил. Твоя мама сказала о какой-то Кариме, но кто она такая, никто мне говорить не хочет. Идрис, может, пора уже наконец прояснить все это? Я имею право знать.

Мой муж тяжело вздыхает и на несколько секунд прикрывает глаза.

Потом поворачивает голову и сталкивается со мной взглядом.

– Я люблю тебя, Мелания, – тихо говорит он.

Я на мгновение так обалдеваю, что даже забываю, о чем спрашивала. Моргаю, глядя на Идриса, а в голове звучит его признание.

Сердце трепещет, а внизу живота порхают бабочки. На лице невольно расплывается улыбка, и я ощущаю, как теплеют щеки.

– Хочу, чтобы ты узнала это до того, как узнаешь все остальное. Дороже тебя для меня никого нет, поняла? Помни об этом.

– Мне не нравится то, как ты все это говоришь. Как будто подводишь к какой-то новости, которая мне совсем не понравится.

Он снова замолкает. Смотрит на меня без единого слова.

А мне хочется схватить его за полы пиджака и хорошенько встряхнуть.

И наорать на него.

И потребовать ответить на мои вопросы.

Потому что я устала от догадок. Устала постоянно быть в напряжении, гадая, что ждет меня завтра.

– Идрис! – Мой звенящий голос разрезает тишину салона машины. – Ответь на мои вопросы.

Теперь голос дрожит. Я и раньше понимала, что ничего хорошего меня не ждет. Но сейчас я чувствую приближающийся кошмар каждым волоском на своем теле.

– Карима – это моя жена, – устало произносит муж, и все внутри меня обрывается.