Глава 26

На лице служанки отражается неподдельный ужас.

– Мелания Денисовна, я не должна, – качает она головой.

Ее взгляд мечется ко входу на кухню, потом снова ко мне. Она встает из-за стола, но я не позволяю отодвинуться ни на сантиметр. Хватаю за руку, и Диляра смотрит на меня испуганно.

– Сядь, пожалуйста, – прошу мягко, но настойчиво. Она колеблется пару секунд, но в итоге все же опускается на свое место. – Мне девятнадцать лет, почти двадцать, – произношу, глядя на служанку. – Я собиралась выйти за другого парня.

– Вы любили его? – спрашивает она.

– Не то чтобы любила, но, по крайней мере, знала. Идрис ворвался на мою свадьбу со своими головорезами и заставил регистратора поженить нас с ним.

– А что же ваш жених? – спрашивает Диляра с выражением шока на лице.

– Что ж, тут… я в некоторой степени рада, что не вышла за него, потому что жених за меня даже не вступился. Он без борьбы отдал меня Идрису.

– Недостойный мужчина, – категорично отрезает Диляра. – Достойный боролся бы за свою женщину до последнего вздоха.

– Согласна, – киваю. – До того, как выйти замуж, я училась в институте. Собиралась стать врачом. Закончила пока только первый курс.

– Каким врачом вы хотели быть?

– Педиатром. Сначала я мечтала быть хирургом, но потом передумала. Я иногда слишком близко к сердцу принимала чужие проблемы. Хирург не может себе этого позволить. А для педиатра это даже неплохо.

– Хорошая профессия. Вы будете отличным доктором.

– Думаешь? – спрашиваю невесело, а Диляра кивает. – А я вот думаю, что врачом мне не быть. Разве Идрис позволит? Видишь? Он запер меня в этой клетке и вряд ли когда-нибудь выпустит.

– Он не всегда живет здесь. Даже чаще в городе. В этом доме жила только госпожа Карима после смерти…

Служанка запинается, и ее глаза становятся еще шире.

– После чьей смерти? – спрашиваю.

– Я не должна была этого говорить, – быстро выпаливает она. Сложив вместе ладони, она сплетает пальцы и прижимает их к груди. Смотрит на меня с мольбой в глазах. – Прошу вас, не заставляйте меня говорить. Я поклялась быть верной господину Идрису. Он забрал меня, приютил. Он заботится обо мне. Я не могу предать его.

Она говорит все это, а в глазах девушки скапливаются слезы. Мне становится невероятно жаль ее. Ведь служанке и права некуда идти, если Идрис прогонит ее. А он может так поступить, если она скажет мне лишнее.

– Успокойся, Диляра, я ни к чему тебя не принуждаю, – говорю как могу ласково.

Проблема в этом всем только одна. Знание всех тайн моего мужа – это, возможно, мой ключ к свободе. Тот самый, который отопрет клетку, в которой Идрис меня запер, и я наконец смогу упорхнуть от него и скрыться.

Теперь я ломаю голову, как сделать все это, в то же самое время не подставив служанку.

– Я, наверное, пойду, – говорит она тихо.

– Подожди, – прошу ее. – Диляра, ответь на пару моих вопросов. Обещаю, никто об этом не узнает.

– Мелания Денисовна, прошу вас…

– Ничего такого, – тороплюсь заверить ее. – Понимаешь, это вопрос моего выживания. Я ношу ребенка под сердцем, и мне важно понимать правила игры в этом доме. А я пока вообще не разбираюсь в них.

– Правила просты. Господин Идрис – хозяин дома. Вы, как его младшая жена, должны слушаться его и госпожу Кариму.

– Она правда его жена?

– Правда, – кивает Диляра. – Никах был.

Это, конечно, все усложняет. Хотя, может, для меня как раз облегчает. У нас-то этого никаха не было. Значит, может, брак не совсем законный.

– А наш с ним брак? Ну, в смысле, у нас же никаха не было, только регистрация. Он незаконный получается.

– Почему же? Законный, – отвечает Диляра, снова обхватывая чашку руками. – Но смотрите. Брак по никаху в наших краях считается как бы… более правильным. Более главным. Потому что благословлен Всевышним. А брак в ЗАГСе… он нужен для общества. Такой союз закреплен законом.

– Светским законом, – подсказываю.

– Да, – кивает Диляра. – Но по нашей вере важнее никах.

– А если заключен никах, то обычная регистрация не нужна?

– Нужна. И то, и то нужно. Одно для нашей веры, второе – для документов.

– Ясно, – вздыхаю. – То есть, если у Идриса с Каримой был никах, то она важнее. Главная жена.

– Тут дело скорее в очередности. Она была первая.

– Понятно. То есть, я как служанка для нее.

– Нет, что вы? Помните я рассказывала вам, как должен муж обходиться с женами? Что одной, то и второй. Жить они могут в разных домах. Так правильнее. Но не всегда так происходит. Обычно бедные мужчины приводят всех жен в один дом. А богатые покупают каждой по дому.

– Но Идрис богатый. Почему он не купил нам с Каримой по дому?

– Потому что ему надо присматривать за ней. Лично. По крайней мере, до родов. А почему он вас тут поселил, я не знаю.

– Зачем присматривать? Она может украсть ребенка? – Диляра закрывает рот и молча смотрит на меня. Снова эта мольба в глазах. По выражению ее лица я понимаю, что она мне больше ни слова не скажет по этому поводу, так что надо заходить с другой стороны. – А когда первая жена родит, она тоже остается в одном доме с мужем? По вашим традициям.

– У нас все решает муж. Если захочет, она будет жить в его доме. Или он – в том доме, который купил для нее. Все от него зависит.

– Ты посмотри, как удобно устроились, – качаю головой. – Диляра, скажи еще, Идрис счастлив со своей первой женой? Я не прошу тебя объяснять или описывать их отношения. Просто скажи, он был хотя бы один день с ней счастлив? Любил ее?

Она кусает нижнюю губу, снова мечась взглядом то к двери, то к моему лицу. Как будто хочет что-то рассказать, но ее удерживает данное моему мужу обещание.

Внезапно мы слышим, как хлопает входная дверь, и Диляра вздрагивает. Вскакивает со своего места и нервно перетаптывается, не зная, как поступить. Я поворачиваю голову, и через минуту на кухне появляется Идрис.

– Нет, госпожа, – тихо говорит Диляра. – Если вам больше ничего не нужно, я пойду.

Я рассеянно киваю, и только когда служанка покидает помещение, до меня доходит, что она ответила на мой вопрос. Он не был с ней счастлив ни одного дня. Тогда зачем женился?

Взгляд останавливается на хмуром лице Идриса.

– Родила? – спрашиваю.