Глава 27

Идрис опускается на стул, на котором еще несколько секунд назад сидела Диляра.

– Родила, – отвечает он. Окидывает взглядом стол. – Жрать хочу, жесть.

– Ждешь, что я подскочу и стану тебе готовить?

– Не жду, – качает головой и вздыхает. – Я сейчас сам нагрею.

Он откидывается на стуле и прикрывает глаза. Я вижу, насколько Идрис уставший. Лицо осунулось, между бровей пролегли глубокие морщины, хотя он еще молод.

– Сколько тебе лет? – спрашиваю, и муж открывает глаза.

– Тридцать два. Почему спрашиваешь?

– Сегодня ты выглядишь на все сорок.

Он хмыкает.

– Я мог бы принять это замечание за заботу, но знаю, что это не она.

– Точно не она, – качаю головой. – Я спросила просто чтобы убедиться, что не вышла замуж за старика.

– Сорок – это еще не старик.

– Это вдвое больше моего возраста, так что для меня старик.

Беру в руку пахлаву и откусываю кусочек. В этот же момент на кухню забегает Кадрия. Она быстро что-то спрашивает у Идриса на Даргинском. Я различаю только “еда”, “господин” и “сделаю”. Он кивает, и Кадрия идет греть ему ночной перекус.

– Ты не доела салат, – кивает Идрис на мою пиалу.

– Наелась. Теперь хочу сладости.

– Чего тебе вообще хочется? – вдруг спрашивает муж.

– В каком смысле?

– Говорят, у беременных обостряется тяга к разным продуктам. Вот и спрашиваю, чего хочется тебе.

– Оливок. Черных, крупных таких. Вообще я их не люблю. Но сейчас так сильно хочется, что от одной мысли рот наполняется слюной.

– Почему не говоришь?

– Кому? Тебе? – хмыкаю. – Я вообще предпочитаю с тобой не разговаривать.

– Мелания, неужели тебе хочется, чтобы наш брак был таким? – спрашивает с усталостью в голосе.

Я бросаю взгляд на Кадрию, которая суетится у плиты. Она включает вытяжку над плитой на более высокую мощность, чем нужно, и ее гул заглушает немного раш разговор.

– Я вообще никакого брака не хотела. Но раз уж он случился, то я как раз хотела, чтобы он был таким, каким он у нас был в доме твоих родителей. По меньшей мере. А вообще я совершенно иначе представляла себе жизнь с мужем.

– Какой ты ее представляла?

– Как минимум, представляла, что выйду замуж по любви за мужчину, которого выберу сама.

Идрис крепко сжимает челюсти и никак не комментирует мои слова.

Через минуту Кадрия ставит перед ним тарелку с дымящейся едой, рядом – салат.

– Госпожа, вам нагреть? – спрашивает она, а я, качнув головой, откусываю еще кусочек пахлавы.

– Кадрия, идите отдыхать, – произношу я. – Время к утру, а вы толком не спали еще.

Идрис скользит по мне взглядом, который я не могу прочитать, и принимается за еду.

– Мелания права, – подтверждает он. – Иди, Кадрия, отдохните с Дилярой. Если утром вы не нужны Мелании, выспитесь хорошенько.

– А завтрак?

– Я буду спать до обеда, скорее всего, – отвечает Идрис. – Думаю, Мелания тоже не встанет рано. Да и с завтраком мы как-нибудь справимся.

– Доброй ночи, – желает служанка, пока пятится к двери. А потом разворачивается и наконец оставляет нас с мужем наедине.

– Так тебя можно поздравить? – произношу ехидно, продолжая запивать пахлаву чаем.

– С чем?

– Ты стал отцом. Сын или дочь?

– Мелания, поздравлять пока рано, – отзывается Идрис ледяным тоном.

– В каком смысле? Ты же сам сказал, что Карима родила.

– Это еще не повод поздравлять.

Я хмурюсь, глядя на мужа. Он не удостаивает меня взглядом. Продолжает молча есть, чуть склонившись над тарелкой.

Я ловлю себя на мысли, что мне странно видеть Идриса таким… нормальным. Он ест не так, как обычно, с ножом и вилкой. Придерживая ножку курицы пальцами, вилкой отделяет от нее мясо и забрасывает в рот. Лепешкой вымакивает соус с тарелки. Ведет себя, как самый обычный мужчина. Хотя что я знаю о них? Мой отец всегда придерживается этикета за столом, даже когда ест сам. А я, по словам мамы, люблю свинячить, а не есть. Но мне всегда казалось, что так вкуснее. И даже сейчас есть руками пахлаву вкуснее, чем если бы я делала это вилкой и ножом.

– Что-то пошло не так с родами Каримы? – уточняю.

Идрис поднимает на меня взгляд. Несколько секунд молча жует, а потом коротко качает головой.

– Сына родила, – отвечает и продолжает есть.

Я каждой клеточкой чувствую, что что-то не так. От меня скрывают тайну, и я, черт побери, хочу знать, в чем здесь дело!

Для молодого отца, у которого родился наследник, Идрис слишком напряжен. Диляра говорила, что в их краях рождение сына – это огромное счастливое событие. Это продолжение рода. Династии. Это огромное достижение, которое празднуется с размахом, чуть ли не как свадьба.

А Идрис ведет себя так, будто только что приехал с работы после затянувшегося трудового дня.

– Как назвали? – задаю следующий вопрос, чтобы хоть что-то разведать у мужа.

– Еще не назвали. Время есть.

– Идрис, – произношу, устав играть в угадай-ку, – ты не рад тому, что у тебя родился сын?

– Мелания, у меня сейчас нет сил ссориться. Давай отложим этот разговор до обеда.

– Я не собираюсь ссориться, просто хочу понять.

– Ты все время ругаешься. Даже если я говорю то, что, по идее, должно быть тебе приятно. Так что…

– Неужели так сложно просто ответить на мои вопросы? – взрываюсь.

– Вот об этом я и говорил, – констатирует он спокойно, чем бесит меня еще сильнее.

– Так не раздражай меня! – восклицаю. – Просто ответь на мои вопросы! Хватит уже хранить тайны! Если бы ты не пытался напустить на себя эту никому не нужную загадочность, я бы так не бесилась! Но ты у нас просто король интриги. Тебе обязательно надо сделать так, чтобы я постоянно угадывала, что происходит. Просто. Скажи. Наконец. Что. Происходит?!

– Это не мой ребенок, ясно?! – рявкает Идрис, и у меня от удивления открывается рот.