Глава 31

С того момента, когда утром Идрис покинул дом, я не нахожу себе места.

Сегодня все решится.

Сегодня мы узнаем, его ли ребенка родила Карима.

Если его, то Идрис, скорее всего, вышлет жену в какое-то высокогорное село к своим родственникам.

Я против как женщина и будущая мать. Нельзя разлучать ребенка с мамой.

Но с другой стороны, я понимаю Идриса. Ее измена – это пятно на его репутации, которое не отмыть и не оттереть. Да и я не смогу нормально жить с мужем, если рядом будет Карима. Правда, уезжая, Идрис зашел ко мне в спальню и обнял со спины, когда я смотрела в окно.

– Если сын мой, и ты настаиваешь, чтобы он жил с матерью… У Каримы есть собственный дом. Туда она с сыном и переедет.

– А ты? – спросила я. – А я?

– А мы с тобой останемся в этом. По крайней мере, будем останавливаться в нем, когда будем сюда наведываться. Мы же собираемся вернуться в столицу. Но тебе я дом тоже подарю. Обязан по закону. Что получает одна жена, получает и вторая.

– Ясно, – выдыхаю. – Можно вопрос?

– Конечно.

– А ты какого исхода хотел бы? Чтобы сын был твой? Или чтобы от того водителя?

Руки Идриса напряглись, и он легонько смял ткань моего халата на животе.

– Я разрываюсь. Если он мой, то я не смогу развестись с Каримой. А если нет, останусь в позоре.

– Какое бы решение ты ни принял, я буду вынуждена смириться с ним, – произношу то, о чем думала всю ночь.

Идрис развернул меня лицом к себе и поднял мою голову, взяв пальцами за подбородок.

– Принимая решение, я буду брать во внимание твои чувства, – шокировал он меня. – Обещаю.

Нежно коснувшись моих губ своими, муж покинул дом. А я провожала взглядом его машины, пока они не скрылись из виду.

– Мелания Денисовна, – вырвала меня из размышлений Диляра, – вы не сказали, все ли вещи паковать для переезда.

– Погоди, Диляра, – вздыхаю. – Ничего не собирай. Еще неизвестно, уедем ли мы. Вполне может быть, что нам придется остаться.

От одной мысли о том, что наши планы могут не осуществиться, внутри неприятно ноет.

Я не хочу здесь жить!

Несмотря на красоту, чистый воздух и потрясающие пейзажи, не хочу.

По крайней мере, не в этом доме, где я потратила столько нервов и пролила столько слез.

Теперь мне надо беречь себя, раз я ношу под сердцем ребенка. Каким бы ни был его отец, это, в первую очередь, мой малыш, который заслуживает счастливую, спокойную маму. И я надеюсь, Идрис сдержит свое слово и вернет меня в прежнюю жизнь, в которой я чувствовала себя наиболее комфортно. По крайней мере, круг моего общения снова расширится.

Здесь я чувствую себя, словно птица, запертая в клетке. За ней ухаживают, кормят, делают вид, что любят. Но из клетки не выпускают даже немного полетать и набрать ветра под перышки.

Экзотическая птичка, призванная украшать чье-то существование, жертвуя при этом своим.

– Мелания Денисовна, может, вы все же позавтракаете? – спрашивает Диляра.

– Я не голодна.

– Ребеночку вредно, если мама не ест, – говорит она на даргинсоком, а я улыбаюсь. Диляра продолжает учить меня языку.

– Ладно, – вздыхаю. – Только ничего жирного. Фрукты и чай. Пока достаточно.

– Может, все же тост с сыром? Или лепешку.

– Нет, только фрукты.

– Хорошо, – кивает она и выходит из гостиной.

Я же, набросивна плечи шаль, выхожу на задний двор. Бреду сразу в сад. Сегодня будет гроза. Солнце то прячется за набегающими тучами, то снова показывается. А облака здесь бегут и правда быстро. Как будто в ускоренной съемке. И они так низко нависают, что кажется, будто можно протянуть руку и пощупать их. Я даже, как в детстве, представляю себе, что на ощупь они будут мягкими, как вата.

Гуляю в саду, раздумывая над тем, какие крутые повороты сделала моя жизнь, что я оказалась в этой точке.

Девочка-мажорка, которая пошла учиться на врача по призванию. Потому что у меня был выбор и возможности. Окруженная друзьями. Такими же мажорами. Как говорит наш преподаватель по анатомии, “еще пороху не нюхавшими”. Вся наша жизнь состояла из веселья. Мы не сидели в городе на каникулах. Рассекали по мировым курортам, прожигая деньги родителей. Участвовали в сумасшедших вечеринках. До упаду танцевали в ночных клубах. И нам было плевать, что там, за чертой этой жизни. Никто из нас никогда не сталкивался с реальной драмой.

Теперь, когда Идрис насильно женился на мне, я попала в эпицентр драмы. И, черт побери, не в курсе, как выруливать из этого.

Диляра приносит мой завтрак прямо в сад и, сидя в беседке, я съедаю его, глядя на горы. Потом снова гуляю между деревьев до того момента, когда на террасе дома появляется Идрис. Следом за ним выходит Карима с ребенком на руках.

Я прямо чувствую, как мое лицо вытягивается.

Неужели сын все же Идриса?

Что, если мой муж примет решение все же оставить Кариму в этом доме?

Если мы уедем в столицу, в принципе, это мало должно меня волновать. Но… черт побери, у моего мужа так и останется две жены! И я буду вынуждена делить его с ней. С сучкой, которая спустила меня с лестницы! Которая угрожала! Которая считает, что наш с ним брак не настоящий, в отличие от того, который заключили они по своим законам.

Идрис машет Кариме оставаться на месте, а сам быстро спускается по лестнице и идет в сад. Я пытаюсь прочитать по его лицу, что он намеревается мне сказать, но это бесполезная затея. Лицо моего мужа, как всегда, с непроницаемым выражением.

Он подходит ближе, и я плотнее кутаюсь в шаль.

– Это твой сын, да? – задаю вопрос, и в этот же момент небо над нами гремит так, что я вздрагиваю.