Глава 32

– Нет, Мелания, – отвечает на мой вопрос Идрис, и я шумно выдыхаю. – Сын не мой.

– Спасибо, что сказал сразу, – хриплю и бросаю взгляд на Кариму за его спиной. – Тогда почему она здесь?

– Хочет поговорить с тобой.

– Со мной? – мои глаза становятся огромными.

– С тобой. Она очень просила. Я сказал, что позволю, если только ты согласишься. А если откажешься, то заставлять не стану.

– Что ей от меня нужно?

– Не знаю. Если ты хочешь, она уйдет.

Я колеблюсь.

Зачем мне с ней разговаривать? Эта женщина ничего не может мне дать. Хорошего, по крайней мере. Да и сказать ничего не может.

Но мне все равно жутко интересно, о чем она хочет поговорить.

– Ладно. Только не уходи далеко. Я ее побаиваюсь.

– Я буду тут, – обещает Идрис. Целует меня в лоб и кивает Кариме, чтобы подошла. Сам же закуривает и идет на садовые качели.

– Поздравляю с рождением сына, – произношу я.

– Тебе нет нужды притворяться, что ты за меня рада, – кривится Карима.

– Хм, я думала, хотя бы такое радостное событие смягчит тебя. Тем более, я так понимаю, ты родила от любимого мужчины.

– Уговори Идриса не разводиться со мной, – игнорируя мои слова, произноит Карима. – Пусть оставит меня в моем доме. Я вас не потревожу, обещаю. Если он разведется… Это позор для меня и моего сына. Никогда общество его не примет. Как и меня.

– Ты сама виновата в том, что произошло.

– Мелания, прошу тебя, – выдает она и… падает на колени. Одной рукой прижимает к себе сверток с новорожденным, а второй вцепляется в край моего платья. – Пожалуйста. Сделай это. Я знаю, что ты меня ненавидишь. Есть за что. Я раскаиваюсь. Всевышний видит, как сильно раскаиваюсь. Но без Идриса я пропаду. Как только моя семья узнает, что сын не от Идриса… Мне подстригут волосы в качестве наказания и выселят в дальний аул, где мы с сыном будем вынуждены прожить остаток жизни. Потому что… я опозорила свою семью.

– Ты опозорила мужа! – цежу я. – Мужчину, который женился на тебе по просьбе друга! Который взял на себя ответственность за твою жизнь! А ты… ты сама виновата в своих бедах.

– Что ты знаешь? – спрашивает она со злостью и поднимается с колен. – Только то, что Идрис тебе рассказал! А то, как он постоянно был в столице и там шлялся по бабам, он рассказывал?! Как притащил тебя, даже не спросив моего мнения! А должен был! По закону должен был спросить! И только с моего согласия жениться!

– Я уже знаю некоторые ваши традиции, Карима, не надо мне их объяснять, – перебиваю ее таким тоном, что она затыкается. – Еще раз. Он женился на тебе из долга перед другом.

– Ну так пусть и отдает его дальше.

– Ты сейчас серьезно думаешь, что мы с тобой что-то решаем в этом вопросе? – усмехаюсь в неверии. – Или думаешь, что Идрис обязан придерживаться своего слова после того, как ты опозорила его? Нет, Карима, я не стану разговаривать с ним. Мне жаль твоего ребенка, ведь он не виноват в том, что его мама неразборчива в связях. Но тебя… нет, мне тебя не жаль.

– Проклинаю тебя, – цедит она, и у меня такое ощущение, будто лицо Каримы становится темнее. По коже бегут мурашки. – Тебя и твоего выродка, – шипит, словно змея. – Никогда вы не будете счастливы. И ни одного живого ребенка ты своему мужу не родишь.

– Идрис! – вскрикиваю. Голос срывается от ужаса. Несмотря на то, что я – будущий врач и крайне прагматичный человек, проклятия Каримы все равно заставляют внутренности сделать кульбит.

Муж тут же оказывается рядом.

Я смотрю в черные глаза первой жены Идриса и с ненавистью выплевываю:

– Хочу, чтобы ты развелся с ней и выслал так далеко, чтобы она оттуда никогда не смогла вернуться.

Идрис хмуро смотрит сначала на меня, а потом – на Кариму.

Она снова падает на колени.

– Нет! – кричит, разражаясь рыданиями. – Я сказала глупость! Беру все свои слова назад! Прости меня, Мелания! Идрис, умоляю!

– Ты свободна, – произносит он.

Я жду, что Карима прямо сейчас поднимется и с опущенными плечами поплетется прочь. Но вместо этого тишину разрезает ее душераздирающий крик:

– Не-е-ет! Умоляю! Идрис!

– Ты свободна, – повторяет он.

– Пожалуйста! Не надо больше! – ревет она так, что с деревьев слетают птицы и улетают прочь.

Боковым зрением замечаю, как от дома торопятся два громилы моего мужа.

– Ты свободна, – еще раз произносит Идрис, и верзилы хватают Кариму под руки, после чего ставят на ноги.

Ее лицо перекошено от ненависти, ярости и страха.

– Вы знаете, что делать, – сухим тоном произносит мой муж, и Кариму утаскивают в сторону дома.

Она прижимает к себе ребенка, а потом резко тормозит. Оборачивается через плечо и окидывает нас таким взглядом, что я вся покрываюсь мурашками.

Внезапно она… выпускает младенца из рук, и я, словно в замедленной съемке, наблюдаю за тем, как он летит на бетонную плитку. Дергаюсь, но в этот момент один из громил отпускает Кариму и ловит ребенка у самой земли.

Она вырывает локоть из хватки второго охранника, разворачивается и, задрав юбки, так быстро несется к забору, что никто из нас даже не успевает понять, что происходит. Через пару секунд Идрис со вторым охранником срываются с места и бегут за ней. А Карима уже распахивает высокую калитку и вырывается наружу.

Внутри меня все холодеет. В ста метрах от калитки обрыв с водопадом. Я знаю это, мы с Дилярой ходили туда гулять. Внизу водопада горная река с кучей камней и выступами скал. Если Карима… если она прыгнет, то шансы выжить у нее отрицательные.

Я тоже срываюсь с места и бегу туда. Несусь во весь опор, молясь, чтобы она не сделала этого. Неужели она в таком отчаянии, что готова бросить сына одного? Оставить ребенка без матери.

Добегаю до калитки и торможу, накрыв руками губы.