Глава 36

Идрис

У меня так сильно горит в грудной клетке, что тяжело дышать.

Иногда я даже завидую женщинам, что они умеют плакать и биться в истерике. Наверное, так легче проживать все то, что раскурочивает внутренности.

У меня же они просто горят.

Пылают адским пламенем, сжигающим каждый сосуд, каждую вену, каждую прожилку. Истребляющим все на своем пути.

Горит, потому что я не знаю, что сказать своей любимой женщине. Как успокоить. Как заверить ее в том, что все изменится. Все станет лучше.

Поверит ли она после всего?

Сможет ли открыться и полюбить?

Или так и будет всю жизнь ненавидеть?

Сидеть и тихо плакать, пока я сжимаю ее в своих объятиях. Насильно. Потому что не касаться не могу. Не смотреть на нее не могу.

Каждый час без нее ощущается как пытка.

А когда она улыбается… Весь мир расцветает. Весь покрывается какой-то переливающейся волшебной пыльцой, которая дурманит голову.

А я заставляю ее только плакать и переживать. Защищаться, выставлять барьеры. Все те ограждения, которые я мечтаю разрушить.

Хочу, чтобы Мелания научилась доверять мне. Только из-за этого я так поступил с Каримой. Вопреки тому, что она опозорила меня своей изменой, оставил ее в свое доме до родов. Узнал, что сын не мой. Хотел вышвырнуть или отправить в дальний аул вместе с ее отпрыском.

Мелания помешала. Не дала этого сделать. Придумала хитроумный план, как обмануть всех, не дав очернить мою репутацию.

Согласился… Ради нее. Только чтобы поняла, что я готов к диалогу. Готов слышать ее.

А теперь рыдает. Потому что обидел. Много раз обижал. С первого дня.

Я хочу, чтобы моя девочка улыбалась. Чтобы радовалась нашему будущему ребенку. Чтобы доверяла. Чтобы расцвечивала каждый мой день своими ласковыми улыбками.

А она рыдает…

Я не знаю, что сказать. Как успокоить? Никогда не успокаивал женщин. А свою хочется, но как – понятия не имею. Поэтому просто качаю в своих руках мою хрупкую малышку. Качаю и беззвучно шепчу какие-то глупости, которые она даже не слышит. И о том, как люблю. И что мир переверну с ног на голову ради ее счастья.

Успокаивается наконец. Так же внезапно, как и началась, истерика заканчивается. Просто в один миг в комнате становится оглушительно тихо.

В моей грудной клетке раздается бешеный стук, который тут же стихает, как будто сердце передумало биться. Или затаилось.

О чем думает моя жена?

Жалеет о нас?

Ненавидит меня?

Конечно, ненавидит. Столько боли ей причинил. Столько слез из-за меня пролила.

Что, если она потребует развод?

Я не отпущу. Никогда не отпущу.

Я же сдохну без нее. Без ее улыбок и голоса. Даже когда злится. Даже когда бросает оскорбления и раздраженно выкрикивает что-то.

– Я не дам развод, – вырывается из меня тихо. – Не отпущу тебя, – добавляю, не сдержавшись.

Чувстувю, как все тело Мелании напрягается. Она словно каменеет в моих руках. А мне хочется наорать, чтобы опять расслабилась. Чтобы не смела превращаться в изваяние в моих руках!

– Мелания…

– Я слышу, – хрипло отзывается она. – Я тебя слышу, Идрис.

Обнимаю ее щеку ладонью и прижимаю к своей груди ее голову. Крепко зажмуриваюсь и пытаюсь не сдохнуть, представляя себе, как она скажет, что все же хочет развод.

– Скажи, что сделать, чтобы ты могла полюбить меня, – прошу хрипло. – Я все сделаю.

– Я не знаю, – отвечает тихо. – Не знаю, – повторяет и немного расслабляется.

Склоняю свою голову, а ее поднимаю за подбородок. Смотрю в заплаканные глаза. В раскрасневшееся от слез лицо. На припухшие губы. И делаю то единственное, через что в эту минуту могу передать силу моих чувств.

Целую соленые от слез губы.

Целую, воруя у нас обоих дыхание.

Умираю, воскресаю и снова целую.

Жадно, остервенело. Как будто если не сделаю этого, то потеряю ее. Словно моя малышка просто испарится из моих рук, как высохшие на ее щеках слезы.

Она отвечает. Удивляет меня, оплетая мою шею руками и бросаясь вместе со мной в этот омут.

Не помню, как мы оказываемся на кровати. Мелания подо мной, я – сверху.

Покрываю поцелуями все ее лицо, собирая губами новые слезы, которые катятся по скулам к вискам. Шепчу нежности, обещаю вечность.

Слова – пыль, я это знаю. Но за каждое сказанное слово в моем мире нужно отвечать, зачастую даже собственной жизнью. Я готов ответить ею за каждое слово, вылетающее из моего рта прямо сейчас.

О любви. Верности. Безопасности. Нежности.

За каждое чертово слово я отвечу своей головой.

Одежда в стороны.

Губы к губам. Тихий шепот. Горячечный. Сбивчивый.

Кожа к коже. Горячая. Холодная. Влажная от пота.

Глаза в глаза. Обещания. Клятвы. Признания.

Я внутри моей жены. Двигаюсь нежно, размеренно, умирая с каждым толчком от нежности и желания, которое никогда не утолить. Оно всегда будет со мной, до последнего вдоха. Я это знаю. Чувствую так.

Наш секс нежный. Он не о физическом удовлетворении похоти. Он о душах. О слиянии. О двух людях, которые сегодня начинают знакомиться заново и принимают решение дать этому безумному союзу еще один шанс.

На этот раз я сам себе обещаю не пренебрегать этим шансом. Воспользоваться им до конца, дав своей любимой женщине все, чего она заслуживает, и даже больше. Дать ей весь мир. Всего себя без остатка. Все, что она попросит. Все, чего пожелает.

Мы взлетаем одновременно, хотя цели достигнуть оргазма вообще не было. Просто в момент, когда все началось, нам надо было просочиться друг в друга и стереть все, что было раньше, чтобы на чистом листе писать новую историю.

Скатившись с Мелании, прижимаю ее к своему боку и медленно целую, пока мы восстанавливаем дыхание. Провожу кончиками пальцев по раскрасневшимся бархатным щекам. Обвожу контур припухших от поцелуев губ.

– Теперь я чертовски голодна, – хрипит моя жена, а на моем лице расплывается улыбка.