Глава 38

ДАМИР С тех пор как я узнал, что у меня есть сын, я не могу с ним расстаться. Я намерен участвовать в его воспитании. Год и восемь месяцев. Я пропустил все. Первый зубик, первые шаги, первые шалости, первые проявления любви. Я не видел, как он растет, как меняется, как формируется его личность. Не был рядом, когда он нуждался во мне больше всего. Упустил драгоценные моменты, которые уже никогда не вернуть. Эта мысль обжигает, как раскаленное железо. А эта дрянь паршивая, Разия, ответит за всё, если виновна. Она заплатит за каждый день, за каждую секунду потерянного времени. Я найду способ заставить её понять, какую боль она нам причинила. Я остался у Ксении, и ночью едва смог сомкнуть глаз. Лежал в гостиной и думал, думал… Думал о нас с ней и о том, как жить дальше. Знаю одно: я больше ее от себя никуда не отпущу. Никакого развода быть не может. Утро мы провели по-семейному волшебное. Я кормил кашей своего сына! Теща сказала, что сегодня он с удовольствием съел большую порцию. Я рад, очень рад, что у моего ребенка отменный аппетит. На работу мы с Ксюшей поехали вместе. Мы говорили о прошлом, но уже без взаимных обид и упреков, а спокойно, рассудительно. Я признал, что был не прав и попросил у нее прощения. Она вроде бы простила, не держит зла. В десять утра Разия входит в мой кабинет бесцветной тенью. – Кто тебя сюда пустил? – удивленно вскидываю брови. – Где ты ночевал? – вопрос звучит хрипло, будто ее горло сдавлено невидимой рукой. Откладываю в сторону бумаги, на которых уже час безуспешно пытаюсь сосредоточиться. – С сыном, – отвечаю ровно, каждое слово выверено и отчеканено. Кровь отливает от ее лица, оставляя лишь землистую бледность. Она делает неуверенный шаг назад. – Я звонила тебе. Всю ночь. Думала, что ты попал в аварию, – шепчет Разия, и ее голос дрожит. Поднимаюсь из-за стола и делаю несколько шагов к ней. – Я знаю о письме, Разия. О письме с фотографиями моего сына. И о том, что ты его сожгла. Она отрицательно качает головой, пытается сохранить подобие хладнокровия. – Это неправда. Ты ошибаешься. Я ничего не сжигала. Кто тебе это сказал? Лжет. Лжет мне прямо в глаза, как лгала все эти месяцы. Внутри меня поднимается волна ярости, горячая и слепая. – Не ври мне! – рявкаю, теряя контроль. – Я знаю правду. Все знаю! Твой страх говорит громче любых слов. Она пятится, пока не упирается спиной в стену. Из глаз начинают катиться слезы, фальшивые и противные. – Дамир, не кричи на меня… умоляю. – Не кричать на тебя? Ты хоть понимаешь, что ты натворила? Зачем ты лезла, куда не просят? Разве я мало давал тебе? Мало?! Разве ты в чем-то нуждалась? Золото, тряпки, косметические процедуры – у тебя было всё. У Ясмин лучшие игрушки, педагоги, кружки. Всё это за мой счет! Я не лишил вас ничего даже когда потерял клинику! Отказывал себе, но не вам. И ты отплатила мне такой монетой, мерзавка? – Дамир, прости меня… – выдавливает она из себя, голос едва слышен. – Я поступила глупо. Пожалуйста, не бросай меня! Ты обещал Кадиру быть со мной! Ты обещал беречь меня, и любить… Не бросай нас с дочкой. Ты нужен нам! – Разия хватает меня за руку. – Глупо? – выдыхаю я, высвобождаясь. – Ты поступила как эгоистичная дрянь. Ты отравила мою жизнь, Разия! Я не был счастлив с тобой ни единой гребанной секунды. Будь проклят тот день, когда я вошел с тобой в мечеть! Горло сдавливает от боли, я не могу дышать. Внутри меня нарастает гул, вселенная взрывается внутри моей головы. – Я с тобой развожусь! – кричу я, каждое слово словно удар молота. – Я с тобой развожусь! Я с тобой развожусь! Слова разносятся по кабинету, наполняя его эхом моей боли и ненависти. Разия замирает, словно пораженная громом. Лицо искажено гримасой страха и отчаяния. В коридоре слышится приглушенный гомон. Коллеги. Любопытство их хлеб, чужая боль – развлечение. – Что там происходит? – спрашивает кто-то. – Развод по-кавказски, – доносится в ответ смешок. Среди собравшихся замечаю Ксюшу, она слышала, что я развелся с Разией. Вот и хорошо. – Ты больше не моя жена, Разия, – говорю ровно и бесстрастно. – Ты разведена. Собирай свои вещи и убирайся из моего дома. Она всхлипывает, но жалости к ней не чувствую. Только ледяную пустоту. – Ты ведь знаешь правила, Дамир, – слышу ее изменившийся голос. Она тоже заметила Ксению и смотрит прямо на нее. – Я смогу уйти из твоего дома только через три месяца. Мы должны выждать идду. – Ты не можешь быть беременной, – отмахиваюсь. Мне не терпится избавиться от этой лицемерки. Но Коран, которого я стараюсь придерживаться, велит выждать три лунных цикла. Проклятье! Никуда не деться, придется ждать. – Как знать, Дамир, может я ношу в чреве твоего ребенка. Так что придется потерпеть меня еще. – Ты не беременна, Разия. Три месяца – это три месяца ада, за которые ты мне заплатишь! Вижу, как ее глаза наполняются ненавистью. Это уже не та слабая, дрожащая женщина, что стояла передо мной минуту назад. Это змея, готовая ужалить в ответ. – Ты пожалеешь об этом, Дамир. Ты еще пожалеешь, – шипит она. Я лишь усмехаюсь. Боюсь ли я ее угроз? Нисколько. Она лишилась всего, что имела, и теперь ей остается только злоба. Злоба, которая не причинит мне вреда. Разия проходит мимо Ксюши, окатив ее ледяным презрением. И мне хочется догнать ее и отвесить ей сочную оплеуху, чтобы не смела так обращаться с моей любимой женщиной. Но Ксюша, надо отдать ей должное, даже бровью не повела. Умница моя.