Глава 27

Больше всего я боялась, что это был всего лишь сон. Но нет… Мы с Булатом действительно провели вместе ночь в конюшне и занимались любовью. А потом я уснула. Смутно помню, как он одевал меня, переживая, что я задубею к утру. А мне было так тепло в его объятиях. Он согревал меня своим телом, своей горячей кавказской кровью. В пять утра пришел конюх и освободил нас. Я успела заметить, как Шерханов сунул ему несколько купюр в руку за молчание. В дом мы прошли никем не замеченные и разбрелись по своим спальням. Уснуть больше не могу. Смотрю в потолок и думаю о Самире. Знает ли она, что я провела ночь вне дома? С ее отцом? Мне так страшно. Но в тоже время я счастлива. Все прошло на высшем уровне. Эта ночь останется в моей памяти, как одно из лучших событий в моей жизни, даже если у нас с Булатом ничего не получится. Часов в восемь стучится Самира. – Доброе утро, – говорит она чуть удивленно. – А я тебя вчера обыскалась. – Я гуляла, потом спать легла. – И папу найти не могла. Вы случайно не вместе были? Уже хотела ответить на вопрос утвердительно, как в комнату заглядывает тетя Аминат. – Девочки, спускайтесь! Гости уже пришли. – Какие гости? – спрашиваю у Самиры. – Мой жених и эта его сестра, – кривит губы подруга. Дилара здесь? Неужели она снова будет навязываться Булату? Нам так и не удалось поговорить на эту тему, Шерханов не поддержал. А что, если он сбирается на ней жениться? Ведь он кавказец, а они, как я слышала, берут в жены только своих. Это будет удар для меня. Огромный удар. Как бы сильно я его ни любила, любовницей не буду никогда! – Мне пришлось сказать отцу, что я согласна выйти за Ильяса, – объясняет Самира, когда тетя Аминат убегает по своим делам. – А ты хочешь этого? – Не знаю. Мне все равно. Не Ильяс, так другого найдут. Какая разница? А он вроде бы ничего так на вид. – Самира, – обнимаю подругу. – Пошли. Покончим с этим и поедем в город. Надоело тут торчать. Выходим к гостям. С удовлетворением отмечаю, что Булат держится далеко от Дилары. Он беседует с пожилым мужчиной, дядей Магомедом, она же сидит насупленная на диване. Дядя Магомед пытается уговорить Булата на что-то, но тот категоричен. О чем, интересно, речь? Дедушка Самиры говорит старшему родственнику Ильяса, что они согласны выдать Самиру за Ильяса. Жених улыбается и дарит невесте золотые украшения. Она принимает подарки без особого восторга, но с интересом. Думаю, ей и не положено выказывать эмоции. – Сын мой, – говорит Мурат Ахмедович, отец Булата, – дядя Магомед спрашивает, не хочешь ли ты послать сватов к Диларе? Смотрю на него, он на меня. Дилара напряжённо ждет ответа, вцепилась пальцами в свой платок, даже дышать забывает. Я тоже забываю, вдруг он скажет: да? – Нет, я пока не ищу себе жену, – отвечает Шерханов, я выдыхаю. Дилара густо краснеет и бросает на меня недобрый взгляд. Если бы она была колдуньей, мне бы пришлось несладко. А так… Что она мне сделает? Через час мы уедем отсюда, и вряд ли, когда больше встретимся. Становится шумно, все поздравляют Самиру и ее будущего мужа. Ильяс выглядит довольным, поглядывает на невесту с любопытством. Она же, кажется, погружена в свои мысли. Мне ее немного жаль. Хотя, кто знает, может, она и счастлива. Может, это просто традиция такая – не показывать свои чувства. После обильного завтрака идем собираться в дорогу. Тетя Аминат заносит в мою комнату сумку, доверху набитую подарками. – Это тебе, Аллочка, на память о Кавказе, – она протягивает расшитый бисером мешочек, пахнущий лавандой и горными травами. – Приезжай к нам еще, дитя. Всегда рады! Внутри лежат серебряные серьги в виде крошечных полумесяцев и браслет с бирюзой. Шаль из тончайшего кашемира и шкатулка с душистым мылом ручной работы. А еще варенье из шишек, орехов и лаванды. Сразу о бабушке Таисии Петровне подумала, она ведь сладкоежка. Будет ей угощение к чаю! – Спасибо, тетя Аминат, я вас никогда не забуду, – растроганно обнимаю женщину. Мы выходим из комнаты с дорожными сумками, Булат ждет нас у машины. Мы прощаемся со всеми желающими проводить нас до самой калитки. – Приезжайте по снегу, – говорит Мурат Ахмедович. – Здесь очень красиво зимой. – На Кавказе в любое время года красиво, – говорит дядя Магомед, поглядывая на меня с каким-то подозрительным интересом. Неужели Булат намекнул ему, что отверг Дилару из-за меня? Да ну, выдумки! Но мне бы было это приятно… – До свиданья, спасибо вам! Садимся в авто и уезжаем. Самира смотрит в окно, а я ловлю на себе жаркий взгляд Булата. Он улыбается мне и заговорщически подмигивает, и я чувствую, как краснею. А вдруг Самира заметит эти переглядывания? Вопрос, где я была вчера, так и остался висеть в воздухе. Она может вернуться к этому разговору. Приезжаем домой поздней ночью. Бабушка Таисия заранее предупреждена об этом, так что надеюсь, не будет ругаться. Булат идет провожать меня до двери, ссылаясь на тяжелую сумку и таящуюся в темном подъезде опасность. Самира сонная, уже клюет носом. На лестнице Шерханов бросает сумки, прижимает меня к стенке и целует яростно. Ох… Мы целуемся долго, пока не заканчивается воздух. – Всю дорогу хотел это сделать, – признается он. – Я тоже. – Я схожу с ума по тебе, – шепчет Булат, прижимаясь ко мне еще сильнее. – Скажи, что я не один такой. – Ты не один, – отвечаю, задыхаясь от чувств. Мы стоим так еще несколько минут, обнявшись и наслаждаясь близостью друг друга. – Иди, а то Самира забеспокоится, чего ты так долго, – с трудом отлипаю от его груди. – Увидимся завтра. Он снова целует меня, на этот раз нежно и быстро, и уходит. Захожу в квартиру, стараясь не шуметь. В гостиной горит ночник. Бабушка Таисия спит на диване, укрытая пледом. Тихонько гашу свет и иду в свою комнату. Сердце бешено колотится, щеки горят, во всем теле трепет. Ложусь в кровать и долго не могу уснуть, вспоминая поцелуи Булата. Вспоминая нашу близость. Он такой нежный, классный, потрясающий. Мой мужчина…