Глава 28

Сижу на третьей парте, прямо перед кафедрой Шерханова, и едва сдерживаю нервную дрожь в коленях и улыбку, расплывающуюся по лицу. Он вещает об уголовном праве, о составе преступления, о нюансах объективной стороны, но все эти термины скользят мимо меня, словно капли дождя по стеклу. Слышу лишь низкий, завораживающий гул его речи. Воспоминания о бурных выходных, словно нежданный летний ливень, обрушиваются на меня, обдавая волнами тепла и опаляя щеки предательским румянцем. Его пылкие прикосновения, шепот, обжигающий кожу, вкус его губ, пьянящий, как терпкое вино… Боже, как же я влюбилась! Булат старательно смотрит поверх голов студентов, избегая моего взгляда, но я чувствую, как его глаза нет-нет да и скользят в мою сторону. Наши взгляды встречаются на доли секунды, и в его зрачках я вижу отблеск того же смущения и, кажется, даже нежности, что переполняет меня. Он быстро отворачивается, возвращаясь к теме лекции, но этот короткий миг придает мне смелости. Я, словно зачарованная, начинаю считать секунды, тянущиеся мучительно долго, до объявления долгожданного перерыва. Студенты медленно собирают свои конспекты, тихонько шурша тетрадями и переговариваясь о чем-то своем, несущественном. Шерханов что-то второпях бормочет о следующей лекции и о необходимости подготовить рефераты, но я уже не в состоянии расслышать ни слова. Все, словно по команде, поднимаются со своих мест и начинают покидать аудиторию, оставляя нас наедине в этом теперь кажущемся таким интимным пространстве. Медленно поднимаюсь со своего места, ощущая, что ноги стали совсем ватными и отказываются слушаться. Подхожу к его кафедре, чувствуя, как сердце отбивает безумный ритм. Он, оторвавшись от бумаг, Булат недоуменно поднимает голову. – Привет, – говорит он чуть хрипло. Задираю голову вверх, становясь на цыпочки, чтобы сократить расстояние между нами, и легонько прижимаюсь своими губами к его губам. Это легкий, абсолютно невинный поцелуй, но в нем, кажется, заключены все мои чувства. Булат резко отстраняется от меня, бросая быстрые, вороватые взгляды по сторонам, словно боясь, что нас кто-то увидит. В его глазах, полных противоречивых эмоций, мелькает испуг. – Алла, – шепчет он одними губами, – здесь, в стенах института… Лучше нам так не надо. Это неуместно и неправильно. Ты же понимаешь, что у нас будут проблемы? В горле пересыхает, я с трудом сглатываю ком обиды. Пытаюсь понять, что именно он имеет в виду. Неужели его волнует только мнение окружающих? Неужели он не чувствует ничего, кроме страха быть замеченным? Я ведь не ждала от него признаний в вечной любви, просто хотела, чтобы он не отталкивал мои чувства так резко и холодно. Собираю остатки самообладания и пытаюсь говорить спокойно, хотя внутри все кричит от боли. – Я понимаю, – киваю. – Просто… просто не смогла удержаться. Прости. – Это ты меня прости, – хватает меня за руку. – Я заеду за тобой сегодня. В восемь, будь готова, ладно? – быстро целует мои пальцы и отворачивается. С улыбкой покидаю лекционный зал. Я нужна и важна для него. И вправду, где мой мозг – так подставляться?! *** Бабушки Таи нет дома. Куда это она поехала? Я как раз хотела предложить ей варенья, привезенное с Кавказа. Раздается звонок в дверь, а вот и она! Открываю и вижу на пороге… Виктора. Не дожидаясь, когда я отойду, он вламывается в квартиру. – Эй, ты куда это? – Я привез бабке овощи. С дачи. У него в руках хозяйственная сумка. – Оставь на кухне. Я ей скажу, что это ты привез. Виктор поворачивается ко мне и осматривает меня с пристрастием: – Как поживаешь? – Нормально. А что? – Просто спросил. Соскучился. Зря ты с нами не поехала на дачу, было весело. – Рада за вас, – поворачиваюсь, чтобы уйти к себе. Потому что не хочу с ним разговаривать после всего случившегося. Где гарантия того, что он снова не набросится на меня, как похотливый скот? – Алл, ты это… Извини, ладно? Резко оборачиваюсь. Неужели осознал, каким кретином был? Быть этого не может! – Извиняю. Всё? – Ну, не серчай. Лучше за бабкой следи, ладно? В сумке компот из сухофруктов, налей ей вечерком. Спать лучше будет. Делаю вид, что ушла к себе, а сама приглядываю за Витюшей, как бы не упер чего. Но меня отвлекает телефонный звонок. Мама. – Привет, дочка! Витя сейчас у вас? – Привет. Да, сумку какую-то притащил. – Это наши друзья передали, кабачки да тыквы, сами вырастили. Приготовь карге на ужин. – Хорошо. Слышу, как хлопает входная дверь. Витюха ушел, даже не попрощавшись. Странно как-то. – Ну ладно, звони мне хоть иногда, – вздыхает мать. Как будто это я от нее отказалась и съехала из дома! – Ты тоже. Распаковываю сумку, внутри и правда лежат овощи. Готовить или подождать бабушку Таю? А это что за питье такое? Отвинчиваю крышку, нюхаю. Пахнет так, будто кто-то туда написал. Фу! Решаю запечь тыкву в духовке с рисом, как учила мама, а ее в свою очередь бабушка. Как раз Таисия Петровна приходит. Выхожу к ней навстречу, чтобы помочь с верхней одеждой. – Где это вы ходите? – спрашиваю с улыбкой. – А я тыкву запекаю. – К подруге ходила, за жизнь поболтать. А где ты ее взяла? купила, что ли? – Ваш внук принес. – Витька-то? Удивительно! Последний раз, что он мне приносил – это проблемы. – Да, наверное, мама его попросила. Думает, что я голодаю тут, – принимаю из рук бабушки пальто и вешаю в шкаф. – Чаю хотите с вареньем? – Сейчас, разденусь только. А то жарко что-то стало. Оделась как капуста. А сегодня тепло. – Да, тепло. Ухожу в свои мысли о свидании с Булатом. Что же мне надеть? Так мало выбора! А хотелось сразить его наповал своей красотой, чтобы он совсем потерял от меня голову. Проходит совсем немного времени, и Таисия Петровна подзывает меня к себе. – Алла, а ты деньги мои не трогала? – голос ее дрожит. – Нет, конечно же! А что случилось? – Да вот, лежали в шкатулке, под платками. А сейчас нет. Пропали! Сразу понимаю, что произошло. Виктор! Только он мог залезть к бабушке в тайник, когда я отвлеклась на разговор с матерью. – А вы уверены, что они там лежали? Может, вы их куда-то переложили и забыли? – пытаюсь успокоить старушку. – Да куда же я их переложу? Это я на коммуналку отложила. Думала, пойду в среду, оплачу. – Не брала я, клянусь вам! – прижимаю руки к груди. Еще не хватало, чтобы меня в воровстве подозревали! – Мне чужого не надо. – Если не ты, значит Витька взял, поганец! Он же глазами шарит, когда сюда приходит. Таисия Петровна вдруг хватается за грудь и оседает прямо на стул. – Ой, плохо мне… сердце совсем разболелось. Бросаюсь к ней, считаю пульс – слабый и учащенный. Не раздумывая, хватаю телефон и вызываю скорую. «И Шерханову придется позвонить, отменить свидание», – мелькает в голове печальная мысль. Достаю из аптечки валидол и даю бабушке под язык. – Сейчас, сейчас вам полегчает. Скорая уже едет, – поглаживаю ее по руке. – Потерпите немного…