Глава 17

– Картошечки поджаришь?

Я подавилась встречным вопросом. Раскрыла рот, потому что воздух застрял где-то за горлом, и протолкнуть его в легкие не получалось.

Чего? Какой картошечки?

Бахтияр смотрел на меня исподлобья, но… С улыбкой! Я сжала пальцы так, чтобы ногти в ладошки воткнулись. Я не сплю, нет?

Камень научился улыбаться?

После всего этого?

– К-какой картошечки? – у меня сейчас глаза, наверное, размером с монетку.

– Ну, какой, – Баха подошел ко мне, касаясь пальцами скулы. – Обычной. Есть? Жрать хочу, сил нет. Больше суток на ногах.

Остановите землю, пожалуйста.

Потому что я уже ничерта не понимаю. Он только что прямо здесь стрелял в человека, потом выгнал его прочь, нарычал на меня, показав, что мне лучше под ногами не путаться. А теперь просит картошки?!

– Конечно, – я напрягла губы, чтобы не затряслись от обиды. – Сейчас.

– Спасибо, – он погладил мою щеку. – И телефон свой забери. Только ошибок не делай, ладно?

– Ты же его, – я приняла свой родной телефон как величайшую драгоценность.

Баха только улыбнулся загадочно. А что же он тогда разбил? Выходит, не его? А что? Размечталась, Марьяш, как будто тебе кто-то даст эти ответы.

Я развернулась как деревянная.

Вернулась на кухню, где на столе валялась распотрошенная аптечка. Взяла какие-то упаковки. И…

Села на стул.

Отбросила их, уперлась лбом в ладони. И расслабилась полностью. Растеклась по стулу.

Не могу больше. Не понимаю. Не соображаю вообще.

Как мне себя вести? Если по порядку: он пришел меня убить. Я помню выражение его лица в подъезде, он действительно шел «на задание». Что такого сделал мой отец, и почему попала под раздачу я с Зойкой, мне уже совершенно не интересно. Важно то, что моя жизнь за последние сутки просто встала вверх тормашками. И сейчас у меня дочь в больнице, я, допустившая до своего тела кавказца-убийцу, кровь в спальне на полу, потому что он ранил выстрелом соседа.

И он.

Горбоносый безжалостный и нежный киллер, который хочет жареной картошки.

Я с тихим стоном провела пальцами по лицу.

Ладно.

И какой из всего этого вывод? А очень простой. Вставай и жарь картошку, Марьяш. Иначе он тебя сожрет. А тебе больше нельзя точно. Ты и так уже расклеилась, какую-то любовь себе начинаешь придумывать, привязанность. Я с неслышным стоном встала.

Таблетки и спреи полетели в контейнер обратно.

Хватит, Марьяш. Быстро корми его и поезжай в больницу. Уже через пару часов ты сможешь увидеть дочь. Пока Бахтияр позволяет, пока ты зависишь от его решения – пользуйся добротой.

Брови на лбу сдвинулись.

Как-то неприятно это звучит, конечно, но никакого выбора у меня нет.

Я почистила две картофелины за минуту, налила масла на сковороду, быстро настругала брусочки потоньше. Так жариться будет недолго, не придется ждать. Руки сами все делали, я привычно крутилась на собственной кухне. Достала хлеб, намазала маслом пару кусочков. Настругала последний огурец из холодильника. Цокнула языком, осматривая его полки.

Надо будет за продуктами сходить.

Масла осталось мало, а Зойка обязательно любит в утреннюю кашу положить кусочек побольше. Да и молоко тоже заканчивается.

Я притормозила. Медленно закрыла дверцу, услышав, как она присосалась резинками.

Скривилась, сдерживаясь.

Все это случится, если он нас отпустит. Если Зойка быстро поправится. Тогда жизнь к нам вернется. Я ойкнула. Работа же! Работа!

Какое счастье, что все это попало на выходные! Терять работу мне никак нельзя, и так придется сесть на больничный.

Нагоняй получу-у…

Я достала телефон из кармана, загрузила его. Мимолетно порадовалась, а потом быстро накидала сообщение в рабочий чат. Объяснила все.

Ну, хотя бы тут порядок.

Картошка равномерно подрумянивалась, распространяя аромат по всей квартире. Вкусно, но еда в меня точно не полезет сейчас. Не до нее. Я помешала ее еще раз и выключила плиту. Дойдет и так.

– Бахтияр? – я с каким-то страхом выступила в коридор собственной квартиры.

Где он? Почему так тихо?

Мощная фигура обнаружилась все в той же спальне. Скрюченная, присевшая на корточки и как-то очень странно двигающаяся.

– Бахтияр, – мне стало страшно.

– М? – он повернулся ко мне, не поднимаясь.

И я окончательно связь с реальностью потеряла. Что происходит вообще?

– Ты что делаешь? – я навалилась плечом на стенку шкафа у двери.

– Полы подтираю, – он продемонстрировал мне тряпку. – Тут же кровь. Вот, нашел какую-то в ванной, вроде поломойная.

– Я поняла, – голос куда-то подевался, я могла разговаривать только громким шепотом. – Ты решил меня убить иначе, да? Не застрелить, а просто свести с ума.

– О чем ты, принцесса? – Баха дотер остатки и поднялся. – Зачем мне тебя с ума сводить? Ты и сама вроде нормально справляешься с этим.

Ха-ха.

Котик мой смертоносный, у тебя убойный юмор. Во всех смыслах.

– Ужин готов, да? – он потянул носом. – Запах обалденный.

– Готов. Накладывать? – мне хотелось сползти на пол и просто посидеть.

Мы как будто женаты сто лет, разговор из той самой серии про «жили они долго и счастливо».

– Пока нет, я еще не закончил. Скажи-ка, вот тут у тебя проспекты лежат, – он подхватил с тумбочки красочные бумажки. – Ты хотела отдыхать поехать?

– С Зойкой, – я кивнула. – Думала, ей лучше станет от свежего воздуха.

– А где это?

– Недалеко. Около часа на автобусе ехать до санатория.

– Отлично, – он с силой потер пальцами сгибы проспектов и оставил их на моей тумбочке раскрытыми. – Документы твои и дочки у тебя в сумке?

– Да, – его вопросы настораживали. Настолько, что я даже снова пришла в себя.

– Хорошо.

Он прошел мимо меня в ванную, и там зашумела вода.

Мы что, едем в санаторий? С Зойкой? Лоб налился тупой тяжелой болью. Я больше не могу думать, не могу. Я просто буду делать то, что он говорит. Пока он вот так со мной разговаривает, я его не боюсь.

Пока Бахи не было, я быстро натянула на себя свежую футболку. Черт знает, получится ли принять душ, но хотя бы так.

Руки сами потянулись стащить с кровати постельное белье.

О том, что здесь вытворял сосед, я тоже думать пока что не буду. Не могу, стошнит.

– Не трогай! – резко осадил меня Бахтияр, вставая в дверях спальни.

– Почему? – я выдернула уголок простыни из-под матраса. – Она же грязная!

– Я сказал, оставь!

Я опустила руки.

Не поняла… Ему что, нравится спать в грязи?

Да он извращенец!

– Я не буду трахаться с тобой на ЭТОМ!