Глава 15

15

МАРЬЯМ

— Марьям… — хриплый, низкий голос окутывает меня, возвращая в мгновение, где наши губы замерли в миллиметре друг от друга. Фантомное тепло его ладони всё ещё жжёт талию. Я вижу только его тёмные глаза, в которых сейчас нет властности, лишь ошеломлённая нежность. Он наклоняется ближе.

Здравый смысл машет ручкой и покидает чат.

Хлопок соседской двери доносится откуда-то издалека. Воспоминания о напуганных детях, наглом лице Осипова и угрозе суда окатывают меня ледяной водой.

— Мы их не отдадим, — слова вырываются резко, почти враждебно.

Делаю шаг назад, разрывая это опасное, сладкое притяжение. Мой единственный щит против магии момента.

Мурад вздрагивает, и нежность, на мгновение мелькнувшая в его взгляде, угасает, уступая место решимости. Он едва заметно кивает, словно заключая безмолвный договор. Мы снова партнёры, как два солдата, укрывшиеся в одном окопе перед боем. Это проще и безопаснее — спрятаться за ролью союзников, а не мужчины и женщины. Мы заходим в пентхаус.

Он ловко выуживает телефон из кармана, и в этом движении читается сосредоточенность. В следующее мгновение пространство холла наполняет ровный, суховатый голос мужчины, доносящийся из динамиков на громкой связи.

— Доброго вечера! Есть новости?

— По Залине пока глухо, Мурад Расулович. Вылетела в Стамбул, сняла все деньги со счетов, растворилась. Скорее всего, ушла через «зелёный коридор» в Европу, сменив документы.

Патимат застывает в дверях кухни, прижимая к груди полотенце. Её лицо становится напряжённой маской.

На челюсти Мурада проступают желваки.

— Найди мне всё на Осипова Тимура. Он явился сейчас ко мне и заявил, что дети его.

— Тимур Осипов? — в голосе сыщика появляются новые нотки. — Личность в определённых кругах известная. Специализируется на «оптимизации» логистических потоков через порты. Проще говоря, контрабанда и обналичка. Официально чист, как слеза младенца, но хватка бульдожья. Раз пришёл с парадного входа, значит, почву подготовил и уверен в победе. Этот человек не блефует.

Слово эхом звучит в моей голове, обжигая своей бескомпромиссностью. Он не просто намерен забрать детей — его цель куда глубже: победить, растоптать, уничтожить.

— Собери мне на него максимально полное досье и попробуй найти компромат. Отбой!

Телефон в руке Мурада издаёт короткий, резкий звук. Он бросает взгляд на экран. Его лицо стремительно сереет, приобретая землистый оттенок. Молча, с отстранённым ужасом, он поворачивает телефон ко мне.

Взгляд цепляется за строки официального документа. «Исковое заявление об определении места жительства несовершеннолетних детей». Ниже, в прикреплённом файле, скан экспертизы. Фотографии, печати, подписи. Финальная строчка набрана жирным шрифтом: «Вероятность того, что Осипов Тимур Сергеевич является биологическим отцом Хаджиева Артура Мурадовича и Хаджиевой Амины Мурадовны, составляет 99,9998%».

Судорожно хватаю ртом воздух, чувствуя, как каждое слово обрушивается на меня с силой, сравнимой с ядерным взрывом.

— Он не заберёт их.

Мой шёпот едва слышен. Слова кажутся жалкими и неубедительными даже мне самой.

— Конечно, нет, — из горла Мурада вырывается глухой, уверенный звук. Он снова смотрит на меня. В этот раз в его взгляде нет романтики. Только холодный огонь общей цели. — Мы не позволим.

Короткое «мы» действует лучше двойного эспрессо после бессонной ночи. Мурад, не теряя ни секунды, набирает новый номер.

— Анна Сергеевна, добрый вечер. У меня проблема.

Несколько коротких, рубленых фраз. Появление детей, записка, визит Тимура, тест ДНК. На том конце провода молчат. Корпоративный юрист, женщина с лексиконом портового грузчика и вычислительными способностями суперкомпьютера, просчитывает варианты.

— Очень плохо, Мурад. Одинокий бизнесмен с твоей репутацией против официально подтверждённого, раскаявшегося папаши? Для любого судьи ты выглядишь как временный опекун, который из упрямства удерживает детей. Твои шансы, мой дорогой, стремятся к нулю. Тебе как минимум тест ДНК нужно сделать, и если он отрицательный, то отдай ему детей, и не лезь на рожон.

— Но он бандит! — в голосе Мурада звенят отчаянные ноты.

— Докажи. У тебя есть выписки с его счетов? Свидетели его серых схем? Нет, а у него есть тест ДНК и, уверена, вагон характеристик от партнёров, где он описан как ангел во плоти.

Патимат делает шаг вперёд. Её голос дрожит от возмущения.

— Так в чём проблема? У него будет семья! Настоящая! Жена, дом, пироги по выходным! Пусть приходят и смотрят!

Анна Сергеевна на том конце провода издаёт короткий звук, похожий на лай гиены.

— Прекрасная идея, Патимат Ибрагимовна. Гениальная. Только вот загвоздка в том, что суду нужен не спектакль, а юридический факт. Чтобы план сработал, Мураду нужна не модель из эскорта на роль фиктивной невесты. Ему нужна женщина, которая уже стала частью жизни этих детей. Та, кого они если не называют мамой, то доверяют безоговорочно. Женщина, способная стоять рядом с ним перед судьёй и смотреть на этого трудоголика так, будто он самый идеальный мужчина на планете.

Становится так тихо, что я слышу гул холодильника. Две пары глаз одновременно фокусируются на мне. Взгляд Патимат умоляет о чуде. Взгляд Мурада полыхает тем самым тёмным, опасным огнём из лифта.

В голове проносится мой жизненный план: накопить на пекарню, купить профессиональный планетарный миксер, завести кота по имени Капкейк. Пункта «выйти замуж за босса-плейбоя ради спасения его внезапных детей от бандита» там не значится даже мелким шрифтом на последней странице. Там вообще нет страницы с таким безумием.

— Кстати, Мурад, — голос Анны Сергеевны становится вкрадчивым и опасным, как шёпот змеи-искусительницы. — Просто для протокола. В каких именно отношениях вы состоите с госпожой Петровой? Я на днях наблюдала её в офисе с малышами. Она идеально подходит под наше описание.

Мурад медленно подходит ко мне, и я ощущаю, как воздух между нами становится плотнее, словно преграда. Спина упирается в холодную поверхность стены, и я понимаю, что пути к отступлению больше нет.

— Мы как раз обсуждали изменение условий её контракта, — его голос становится хриплым и он не сводит с меня глаз.

Пульс стучит где-то в висках, отдаваясь глухими ударами. Кажется, в моей и так слетевшей с рельс жизни только что открылся портал в параллельную реальность.