12 глава

-Али-

Сижу. Листаю фотоальбом. Сижу в отцовском кабинете с бокалом виски. Выпил уже половину бутылки, а мозг все равно обрабатывал информацию, которую получил несколько дней назад. Первая вспышка ярости была погашена. Я не совершил необдуманных поступков. Каждую ночь доставал свое оружие и любовно его начищал, наглаживал, представляя, как нажму спуск и оборвется чья-та жизнь. Мне бы поехать следом за Ахметом в Россию, вытаскивать задницу Азамата и тащить его домой, но…не хотелось. И без меня справятся, учитывая, что папа подключил свои связи, нашел хорошего адвоката. Так что вопрос свободы брата было делом решенным, вряд ли Саид Ахметович Каюм позволит российскому суду приговорить своего отпрыска. Только он сам решал кого казнить, кого помиловать. Любить нельзя. И ненавидеть тоже.

Из груди вырвался судорожный вздох, смахнул со щеки одинокую слезу. Я смотрел на фото матери. Она всегда нас любила, никогда не делила, мы были ее сыновьями, родные кровиночки.  Если ругала, взгляд все равно оставался мягким. Мы боялись только отца, угроза: «все расскажу папе»- лучше всего действовала на расшалившихся мальчиков. Папа для нас был редким явлением, авторитетом, образцом для подражания. Только повзрослев, только став по правую его руку, я узнал, каким он бывает жестоким, беспощадным, никогда не шедший на компромиссы. Можно было только догадываться, какие Демоны скрывались за бесстрастной маской, вежливой улыбкой, холодным взглядом голубых глаз. Я знал лишь некоторых.

Послышались шаги. Вздрогнул. Вскинул глаза. Отец зашел в кабинет, на секунду замер, оценивая обстановку, нахмурился, посмотрел на стакан в руке и фотоальбом на коленях. Не сказав и слова, подошел к столу и стал просматривать конверты, которые лежали с краю. Я смотрю на него словно со стороны. Подтянутый, в прекрасной физической форме, не зря проводит время два раза в неделю в спортзале, немного седины в волосах не портили его, наоборот придавали еще больше солидности, бороду он то носил, то сбривал, чаще сбривал, но позволял появляться легкой щетине. В уголках глаз морщинки, часто щурился, начал носить очки, когда приходилось долго работать за компьютером, но об этой маленькой слабости знали единицы, то есть только я.

Ему никогда не давали его возраст, скидывали пару лет, а то и десятку. Люди сильно удивлялись, когда узнавали, что у него взрослые дети. Девушки смотрели на него с желанием, пускали слюни при его появлении, наверное, даже кончали, когда его глаза останавливались на одной из красоток, которая жаждала оказаться под ним и около его финансового состояния. Через его постель прошли многие, но никто особо не задерживался дольше пару ночей. Кроме Симран.

-Как ты думаешь Симран чем-то похожа на маму? – смотрю на отца поверх бокала. Он не отреагировал, читал какое-то послание. – Или она тебе напоминает Арину? – вижу, как лист дрогнул в руках, но не более того, он по-прежнему оставался сдержанным до эмоций. 

-Хотя нет, Арина же блондинка, а после ее смерти ты избегаешь связывать себя с блондинками, боишься? – отец медленно кладет бумаги на стол, переводит на меня внимательный взгляд. –Или это бзик?

-Ты пьян.

-Я трезв! –киваю выразительный взгляд на почти пустую бутылку, ухмыляясь. – Чтобы забыть потребуется несколько таких бутылок.

-А что ты хочешь забыть?

-Очень многое… Хотя бы то, что ты далеко не законопослушный гражданин. А скажи мне, папа, каково себя чувствовать Аллахом, вершить чужими жизнями, решать кому и когда покинуть этот мир?!! Сколько лет рядом с тобою, до сих пор не понимаю прелести кайфовать от своего могущества над человечеством, периодически показывая своим подчиненным, кто главный в их жизни.  

-И это говорит мне человек, который хладнокровно убивает по заказу? – иронично приподнимает бровь, а у меня внезапно от страха сжался желудок.  Отец подходит к креслам, усаживается напротив, закидывая ногу на ногу. – Когда получаешь письма, не думай, что твоя чудо программа удаляет все письма, все ниточки, ведущие к заказчику. Я ждал, когда ты созреешь мне рассказать правду, но ты решил, что промолчать будет самым верным решением, не подумав, что тем самым создашь еще больше проблем.

Смотрю ему в глаза. Уточнять, что именно он имеет ввиду нет смысла. Правда, которую мне прислала по почте, стала казаться вымыслом. Да, жестокий, но не может он убить свою жену, это противоестественно, при своей жестокости он всегда отделял понятия семья и бизнес. 

-Пап…- и все-таки я хочу для себя прояснить ситуацию, расставить точки над «i», прежде чем мы пойдем дальше. –Мама погибла или ее убили?  - он несколько секунд смотрит, не мигая. Устало потирает глаза, тяжело вздыхает, вздыхает так, словно ему тяжело ворошить прошлое, но ради меня решил поддержать этот разговор.  

-У нас с нею были сложные отношения. Особенно после возвращения из Франции. Было сложно… - его голос внезапно сел, вижу, как стискивает зубы, подбирает слова, чтобы казаться равнодушным. В памяти разорванными кусками мелькают воспоминания, когда он был в больнице, как он отказывался нас видеть, как потом нас попросили не вспоминать Арину. – Я понял, что мы просто изжили друг друга, мы проживали под одной крышей, но были как соседи. Это уже была не семья, а видимость семьи. Поэтому обоюдно решили расстаться, дабы дать шанс друг другу найти в этом мире свое счастье. Любому человеку хочется, чтобы его любили. 

-И мама стала встречаться с твоим помощником? – догадался я о продолжении этой истории. Меня слегка отпустило, только беспощадный взгляд при упоминании имени Фарида заставил напрячься. Папа быстро моргнул и вновь голубые глаза смотрели с легкой грустью. Показалось.

-Да. В день аварии они уезжали в другой город, чтобы обосноваться и потом вас всех забрать. Я желал им счастья, любви. И Фарид мог дать ей намного больше, чем я. Но, увы, Аллах распорядился иначе.

-Я думал, что это ты их убил и ликвидировал таким образом следы! – облегченно выдохнул, ставя бокал на столик и захлопывая фотоальбом. Было ощущение, что гора с плеч свалилась. Мне следовало всего лишь поговорить с отцом, он никогда не лгал нам, предпочитал честный разговор. Папа задумчиво смотрит перед собою.

-Мне нужно, чтобы ты выполнил заказ! – внезапно четко произносит он ледяным тоном. Я цепенею и не понимаю, что хочет этим сказать. – Мне нужно имя, Али! Имя заказчика!

-Я никогда не выяснял….

-Это будет последний твой заказ, ты стреляешь в меня, избавляешься от винтовки и навсегда забываешь, что держал в этой жизни оружие. Малик подстрахует!  

-Ты шутишь? Я не буду в тебя стрелять!!!

-Али, ты будешь делать так, как я тебе скажу! Никто не говорит о том, что ты должен меня убить!

-Это бесполезно, мне перевели всю сумму.

-Если я не ошибаюсь в своих предположениях, то человек свяжется с тобою и потребует выполнения заказа до конца.

-Я не буду в тебя стрелять!!! – истерика, которая никогда меня не посещала, топталась на краю сознания. Отец покрутил головой, размял рукой свою шею.

-Ты будешь делать то, что я сказал! Только без самодеятельности. Малик тебе расскажет подробности. Поэтому настоятельно рекомендую проспаться, привести свои мысли в порядок, а то последнее время ты стал каким-то дерганным, я привык к тебе другому. Меньше суеты, больше дела!

Я его не понимал. Наверное, никогда и не пойму.

-Зачем тебе это?

-Али, мальчик мой, иногда враги очень хотят тебе навредить и не гнушаются средствами. Мне будет легче выяснить имя этой мрази через тебя, чем постоянно ожидать выстрела в спину от неизвестного человека и никогда не узнать, кто стоит за всем этим.

-А ты не допускал мысли, что заказчик знает, кто я? Может он провоцирует нас таким образом? Сам посуди, заказывает твое убийство, присылает личный компромат, который обычному киллеру и не нужно знать, но тут очень продуманный ход, они надеялись, что я в гневе не буду разбираться, где правда, где ложь, просто на эмоциях грохну собственного отца. А заплатили для отвода глаз, чтобы не вызвать подозрение. И внушить мне мысли о самоубийстве, сделать так, чтобы я не смог нормально жить с мыслью о том, что стал убийцей отца.  

-Тогда я в сто крат хочу знать имя этого идиота, который посмел так думать и строить козни против меня! Так что Малик тебе расскажет, как мы решили разыграть сценку моего покушения. Но об этом завтра, сейчас тебе лучше отправиться спать! И… - наблюдаю, как берет мой стакан, наполняет его остатками виски, делает глоток. – Позвони Карине и извинись.

-Ты настаиваешь на свадьбе? – улыбаюсь, от упоминания имени Карины как-то стало тоскливо. Я не видел ее пару дней, не слышал ее голоса, а скучал безумно. Никогда так не тосковал по кому-то. И удивлялся, как эта чертовка стала мне так необходима…

-Я хочу, чтобы ты не проморгал свое счастье! Когда мысли совпадают не только в постели, но и вне ее, поверь, о лучшей спутнице и не придется мечтать. Я вижу, что вы тянетесь друг к другу, даже когда ссоритесь, это грубая форма близких отношений, близости. Только оба упрямы и горды, никогда не сделаете первый шаг навстречу. Ты поступи как мужчина, сделай шаг, поверь, девушка оценит твой порыв. Только прошу сына не называть моим именем! – отец весело сверкнул глазами, залпом выпивая содержимое бокала.

-Какого сына? –заторможено спрашиваю.

-Будущего. Я верю в вашу пару! Только давай личной жизнью разберешься после своего задания! – он встал, потянулся. Я тоже встал.

-А что с Симран? Время идет, а она как была плоской, так и осталась.

-А она и не была беременной. Это был блеф, таким образом обезопасила себя на пару месяцев, пока мне так же не надоело ждать наглядного подтверждения наличия моего ребенка.

-И что теперь?

-Давай о Симран ты не будешь беспокоиться, я сам решу, как поступить с девушкой. Может оставлю при себе, как любовница она меня устраивает, может отдам людям, которые промышляют рабством. А может просто убью под видом несчастного случая! – говорил отец, направляясь на выход из кабинета, я смотрел ему в спину и последние слова заставили замереть. Он уже ушел, а осадок витал вокруг меня. Медленно повернул голову в сторону журнального столика, где лежал закрытый альбом.

Это в прошлом. Я ничего не смогу изменить. Поэтому делаю шаг, давая себе клятву никогда-никогда не пытаться заглянуть в душу отца, не видеть темноту, где никогда не наступит рассвет. Это всего лишь мои догадки, мои фантазии, они никогда не обретут реальные очертания, потому что та история не моя, не мои ошибки, не моя месть.

-Азамат-

Никогда не думал, что у свободы есть вкус, запах, цвет, звук. Однако выйдя из СИЗО, я кажется оглох, ослеп, потерял ощущение вкуса и осязание. Несколько минут стоял словно контуженный. Ахмет и Сергей не торопили меня, понимающе стояли возле машины, пока пытался не задохнуться от возможности дышать полной грудью.

Меня выпустили. Да, пришлось заплатить огромную сумму штрафа за поддельные документы, пришлось выслушать выразительное молчание отца в трубке, когда с ним разговаривал Пак по громкой связи, объясняя тонкости и ход дела. Со мною он не соизволил поговорить, просто сказал адвокату делать все, что нужно для моей свободы. Сергей вымолвил, что проще заплатить деньги, чем доводить дело до суда, разбираться в причинах и прочей ерунде, если есть возможность всего этого избежать. Папа согласился с доводами, я был ему благодарен за то, что не оставил. Без его денег, без Пака посадили бы меня за решетку лет на пять минимум только по своему делу, а там могли сверху еще что-то приписать. Утешала мысль то, что это брат пришел за помощью к отцу, а не я. Слабое оправдание, но оправдание.

Первая мысль на свободе была о Лейле, я сразу же попросил у Ахмета телефон и с радостью начал ей названивать, недоуменно выслушивая автоответчик о том, что абонент не обслуживается. Не стал переживать, решил сначала привести себя в порядок, смыть запах тюрьмы, побриться, о сне думал в последнюю очередь, хотя спать хотелось невыносимо, в изоляторе, когда меня перевели из одиночной в общую камеру, люди, находящие там, спали по очереди, ибо не хватало спальных мест, хорошо, что была возможность седеть. И то не всегда. Было жутко. Сейчас мне хотелось забыть об этом времени и не вспоминать.

-Азамат, тебе стоит поесть! –Ахмет улыбался, на столе в гостинице, куда он меня привез, стояла еда. Хотел отказаться, но желудок жалобно заурчал, напоминая мне, что за последнее время я держался в прямом смысле на воде и хлебе. Казенная еда вызывала рвотный рефлекс только от одного взгляда. Но не исключал вероятность того, что побудь я там пару месяцев ел бы поданные помои в захлеб.

Сейчас ел вкусную, горячую пищу жадно, понимал, что нельзя так, но у меня было ощущение, что отнимут. Никто не отнимал. Ахмет разговаривал по телефону с Хабибой, я мычал в ответ, когда он включал громкую связь. Оказалось, что и сестра была поблизости. Девушки не знали о моих приключениях, поэтому Анна ворчала, что я засранец, отключил телефон и если она родит раньше срока, то это будет на моей совести. Она очень переживала, где меня черти носят.

После еды меня потянуло в сон. Лег на диван с мыслью просто отдохнуть и не заметил, как уснул. Сколько по времени спал, сразу не сообразил, казалось, что пару минут, открыв глаза, солнце по-прежнему сияло в окно.

-Выспался? – прозвучал голос Ахмета. Я сел, потряс головой, провел рукой по лицу, ощутив легкое покалывание. Странно, вроде только брился. Брат уже был в другой одежде, сел за стол и открыл ноутбук.

-Я думаю на выходных заказать билеты, как раз есть еще места. Отец не смог предоставить свой самолет, он ему тоже сейчас нужен. Хорошо, что все закончилось! – он быстро что-то печатал на клавиатуре.

-Я никуда не полечу!

-Аз, в Москве тебе оставаться нет смысла. Все. Поиграл в самостоятельность и хватит. Я уже с папой согласен, что у тебя нет чувства ответственности.

-Просто так сложились обстоятельства! – выкрикнул, злясь, Ахмет вскинул на меня глаза, прищурился. – Ну, бывает такое. Ты даже не представляешь сколько там невинных людей сидят, попавшие по недоразумению, по ошибке. И их осудят!!!

-Аз, мне плевать, кто там сидит, меня волновал только ты, как и отца. Какое нам дело до людей, которых мы не знаем. Вытащили твою задницу с минимальными потерями, слава Аллаху! И папе.

-Что ты все заладил про отца!

-А потому что ты не хочешь даже представить, чтобы с тобою случилось не будь у тебя такого отца! Ты не хочешь понять, что, только благодаря ему ты сейчас стоишь передо мною и смеешь еще предъявлять претензии. Ты думаешь, что взрослый? Ты думаешь, что у тебя в этой Москве все получалась благодаря твоему желанию быть отдельно от него? Наивный! Посмотри правде в глаза! Тебя пасли с самого начала, с первой минуты, как ты покинул территорию дома, тебе помогли устроиться, так же помогли и потерять должность.

-Еще скажи, что Марину тоже он мне подсунул для опыта!!!

-Нет, в личную жизнь отец никогда не лезет, предпочитает наблюдать со стороны.

-Что-то по Али не скажешь, что он в восторге!

-А что ты видел? Только сообщения брата о том, что невеста попалась зубастая и не упала к его ногам, готовая на все? Увы и ах, Карина оказалась на одной с ним уровне, когда ей по фигу сколько у него денег, ибо у самой их до хрена, когда она не прыгает ради славы к нему в постель, ибо сама по себе известный человек в своем кругу. Я ее уважаю просто за то, что она не смотрит ему в рот. Любит, но не прогнется по его желанию. Папа это тоже разглядел в девушке, поэтому не позволяет этому придурку наломать дров. И если потребуется, он влезет и в твою жизнь, когда поймет какая девушка именно для тебя ради тебя.

-Я уже выбрал себе жену!!!

-Кто? Лейла? Извини брат, но ты тут пролетел и придется еще раз проанализировать свои чувства, потому что девушка помолвлена! –Ахмет смотрел жестко, как папа, когда говорил правду. Я неверующе мотал головой. Вскочил с дивана, хватая его телефон. В очередной раз набрал номер Лейлы, в очередной раз мне робот женским голосом сообщил, что абонент недоступен. Набрал Мухаммеда.

-Алло.

-Привет. Это Азамат! – внезапно задержал дыхание, Мухаммед молчал, а я соображал, как спросить о сестре. Да, он видел меня, но…- Где Лейла?

-А зачем тебе знать, где моя сестра? Аз, забудь о ней. Все равно вам не суждено быть вместе. Просто забудь ее, если испытываешь какие-то чувства. Наши родители не одобрили бы ваши отношения.

-Это почему же?

-Азамат, у нас в семье есть такое понятие, как благородная фамилия, род, статус, положение в обществе. А кто ты? Простой парень, которых полно.

-Ты ошибаешься!!! Я…- и тут понимаю, что настоящая фамилия стоит поперек горла, как кость. Хочу сказать, а не могу, ведь клялся отцу, что мне не потребуется его влияние, его авторитет. В итоге всюду оказался не прав. Вздохнул и отключился, так и не попрощавшись.

-Аз, ты куда? – кричит мне Ахмет в спину, когда я почти выбегаю из номера, несусь к лифтам, успеваю заскочить и нажать закрытие дверей, брат не поспевает за мною. Быстрым шагом преодолеваю холл гостинцы и вновь пускаюсь в бег, озираясь по сторонам в поисках метро, но вспоминаю, что у меня нет ни копейки. Ловлю такси, не зная, как буду расплачиваться, но мне нужно было доехать до дома Лейлы. Я понимал, что моя любимая если и была помолвлена с каким-то там другом детства, то против воли. Сердце подсказывало, что Лейла любит меня и только меня.

-Лейла! – ору, когда машина заезжает во двор, увидев знакомую до боли родную фигурку. Девушка испуганно оборачивается, стоит на месте и срывается, когда понимает, кто окликнул и выскочил, несется без оглядки. Мы вжимаемся в друг друга, и я целую ее губы. Жадно, нервно, деля одно дыхание на двоих. Она обнимается меня за плечи, ощущаю солоноватость кожи лица, отстраняюсь, чтобы заглянуть ей в глаза.

-Прости меня, любимая! –глажу дрожащими пальцами по щеке, Лейла улыбается, тянется к моим губам, слегка целует, прижимаю к себе, зарываясь лицом в волосы. Платок вновь съехал с ее головы.

-Вы, конечно, извините меня, но может оплатите? – встрял таксист, я виновато смотрю на девушку, она без слов меня понимает и расплачивается. Беру ее за руку и тяну подальше от дома, где нас могли увидеть ее родные. В ладонь впивается кольцо, поворачиваю ее руку. Это было не мое кольцо.

-Значит, это правда, ты помолвлена? – было сложно не сорваться, довольно мрачное настроение сразу же поднялось на верхние позиции, а мои внутренние демоны, томящие в клетке несколько лет, внезапно почувствовали возможность выхода на волю.

-Я тебя ждала. Ждала даже тогда, когда родители мне объявили о своих планах. Руслана я знаю давно, но воспринимаю, как друга братьев, чем как будущего мужа. Но кто меня спрашивает!!! – Лейла нервничает, заглядывает в глаза, нервным движением руки расстегивает ворот рубашки-платья и достает цепочку, а на ней уже мое кольцо, как кулон.

-Ты меня любишь? – прямо спрашиваю, держа при себе предложение, которое сейчас единственное, что было доступным. Лейла смотрит на меня своими влажными глазами, лесной орех после дождя, кивает.

-Тогда давай сбежим с тобою. Ради тебя я помирюсь с отцом, и твои родители примут меня! Ради тебя…

-Ты, о чем сейчас?

-Я не Халимов, Лейла. Не знаю слышала ли ты когда-нибудь фамилию Каюм, но отец довольно известный человек за рубежом в сфере бизнеса. Я его сын!

-Каюм? - девушка качает головой и внезапно отстраняется от меня. –А почему ты скрываешь свою фамилию?

-Это долгая история, если в двух словах, отец думает, что вправе руководить чужими жизнями, я вырвался из-под его власти, но пришлось поругаться, дабы жить так, как именно тебе хочется! –хватаю Лейлу за руки, сжимаю ее ладони, она отводит глаза в сторону. –Это последняя ложь между нами! Лейла… Обещаю!

-Мне сложно решиться… -она встает со скамейки, где мы сидели в соседнем дворе, обнимает себя за плечи. Не тороплю ее, даю время принять решение, очень хотелось, чтобы оно было в мою пользу, но давить не собирался, как бы сильно не хотел. Я не отец!

-Я должна подумать…дай мне время до вечера! – Лейла оглядывается через плечо и уходит, я смотрю ей вслед, удерживая себя на месте, чтобы не сорваться и не побежать за ней. Я не знал, чего мне ожидать, просто сидел на скамейке, где она меня оставила. В голове зазвучал детский стих: «Зайку бросила хозяйка, Под дождем остался зайка. Со скамейки слезть не мог, весь до ниточки промок». Даже взглянул на небо, но оно было чистым и голубым. 

Время шло. Я сидел и ждал. Ждал до последнего. На меня начали коситься, но было плевать. Смотрел в ту сторону, откуда по идеи должна выйти Лейла. Я не позволял себе думать о том, что она не придет. Нет. Мы случайно нашли друг друга в этом мире, мы сумели почувствовать любовь, не обмануться, не идеализировать ее. Быть.

Вскочил на ноги, иду быстрым шагом. Сердце билось в горле от радости, от страха. На губах все шире и шире появлялась улыбка. Лейла бежала ко мне налегке, небольшая сумка-мешок на плече, как обычно съехавший с головы платок.

-Мы поговорим потом! – она хватает меня за руку и тащит в сторону метро. Я был восхищен ее решительным взглядом, млея от осознания, что эта девушка моя. Когда спускаемся в подземку, садимся в вагон, Лейла прижимается ко мне.

-Если ты меня бросишь, я покончу жизнь самоубийством, ибо теперь мне некуда возвращаться. Мой дом- это ты!!! – смотрит на меня своими пронзительными ореховыми глазами, верю каждому слову. Вздыхаю, беру ее руку и нежно целую каждый пальчик.

-Это ты-мой дом, никогда тебя не оставлю, банально, но даже смерть нас не разлучит!

Девушка улыбается, кладет голову на плечо. Так мы доехали до последней остановки на своей ветке. Вышли. Она вновь потянула меня теперь в сторону кафе. Мы заняли самый дальний столик, заказали чай.

-Рина твоя сестра? – это был ее первый вопрос, когда официант поставил чашки и удалился.

-Ее настоящее имя Анна. Да, она моя сестра.

-Мне нравятся ее песни, первый альбом вообще был на самый эмоциональный!

-Этот альбом был об отце и его любви всей жизни.

-О матери?

-Нет. У него была любовница, которая родила Анну. Потом она погибла, следом умерла мама в автокатастрофе. Отец все оставил в России и уехал с нами в Дубай.

-Ты говоришь с нами, у тебя есть еще братья и сестры?

-У меня три брата и сестра. Ахмет - старший, Али - второй, потом я, Аман и Анна родились в один день, и они самые младшие.

-Отец… он у тебя входит в список самых богатых людей на земле! – Лейла берет телефон, что-то ищет в нем, потом поворачивает экран. На дисплее мобильника была фотография отца с Симран на каком-то вечере. Он как всегда с надменным выражением лица, с уверенностью, что он хозяин этой жизни. Рядом как всегда его любовница, в блеске дорогих украшений, в наряде от кутюрье. Она была красивым его дополнением, подчеркивая статус.

-Ты хочешь сказать, что он твой отец? – я даже понимаю сомнения Лейлы в голосе, киваю головой. – В это с трудом верится, как и во все остальное.

-Спроси, что ты хочешь узнать, я отвечу.

-Мои вопросы будут опираться на факты из интернета, твои ответы точно так же будут взяты оттуда. Мне по сути все равно, кто ты, главное то, что я люблю! – вздыхает, откладывая телефон в сторону. -Мои родители в Грозном довольно уважаемая семья, поэтому они всегда устраивают браки по договоренности. Так женили моих старших братьев. Мухаммед уехал в Москву, меня отпустили развеяться, кто ж знал, что я встречу тебя, без рода и племени!

-Но… я правда Каюм!  

-Аз, в это сложно поверить. Да, я видела твоего брата, но он не производит впечатление сына богатого человека, ты тоже не ведешь себя, как избалованный мажор! Понимаю, что тебе хочется выдать себя за другого, но я и фамилию Халимов буду носить с достоинством!

-Лейла, я правда сын Каюма! – стукнула по столу кулаком, девушка подпрыгнула. – Мы сейчас же поедем в гостиницу, где остановился Ахмет, и ты увидишь, какой он простой парень!!! Парень, у которого жена родственница принцев Эмиратов!!!  Анна самая любимая младшая сестренка, мало кто знает, что ей пришлось пережить, прежде чем она обрела свое счастье с Фернандесом!!! Аман, Али – это те, кто знают свое место, знают, чем хотят заниматься и чего достигнуть в этой жизни!!! Я их очень люблю, знаю, что придут на помощь, если позову! -  откинулся на стуле, впиваясь в Лейлу цепким взглядом. – Много причин, почему я скрываю фамилию отца, но, чтобы я не делал, где бы не жил, чем бы не занимался, я всегда остаюсь его сыном, от кончиков волос до кончиков ногтей! – замолк. Считаю мысленно до десяти, сердце постепенно успокаивается, бьется в привычном ритме, дыхание выравнивается.

Отвернулся к окну. Почему я так сказал? Не знаю, но сейчас в памяти режиме быстрого просмотра промелькнула вся моя жизнь. Вот папа играет с нами в футбол. Вот он нас встречает после каждой поездки заграницу, подкидывает меня вверх, уверенно ловя. Всегда ловил, всегда держал руку в сантиметре от меня, чтобы в случае чего схватить за шкирку и не дать упасть в пропасть. Вот он пожимает мне руку, когда я закончил университет и улыбается с гордостью, вижу, как арктические льдинки в глазах таяли. Вот он говорит мне о том, что я могу вычеркнуть его из своей жизни, но двери дома всегда открыты. И даже улетая на родину, где родился, я знал, что в случае чего могу вернуться к нему. Его поведение никогда не было по шаблону, никогда не знали, за что похвалит, за что поругает. Он был по-своему справедлив, наказывал за дело, проверял до основания. Жестокий, деспотичный, с очень специфическим пониманием любви.

-Хорошо! Я верю тебе, - Лейла накрыла мою руку своей, улыбнулась. –Прости, что усомнилась в твоих словах.

Выходим из кафе. На улице уже зажглись фонари. Обняв девушку, двинулись вновь в сторону метро, чтобы доехать до гостиницы. Молчание между нами было продолжением разговора. Доверчивые прикосновения обещали нежность, ласку, скромные улыбки, когда губы тянулись до ушей не в силах были выразить наше взаимное счастье, а волнение в груди било по нервам, в хорошем смысле.

-Ой, смотри, какие голубки! – раздался из темноты насмешливый голос. Лейла вздрогнула, я напрягся, мгновенно почуяв опасность. Из темноты аллеи вышла группа молодых людей. Все были почти в одинаковой одежде: высокие армейские ботинки, черные джинсы, в темных спортивных куртках без каких-либо лейблов. Как на подбор бритоголовые, худощавые, но я чувствовал, что под одеждой скрывается натренированное жилистое тело. Их было пятеро.

Спрятал Лейлу за спиной, понимая, что по-хорошему они нам не дадут уйти. Слышал краем уха, что в отдаленных районах от центра были кучки людей. Одни «чурки», которые с ненавистью разбирались с якобы русскими, другие «скинхеды», которые считали своим долгом очистить страну от отбросов, куда входили все выходцы, не имеющие светлых глаз, волос, кожу по их мнению.

Вожак этой стаи был впереди, смотрел на меня колючим злым взглядом. Он что-то жевал, а потом смачно плюнул мне в ноги. Слегка дернулся, но стиснул руки в кулаки, все еще надеясь на мирное решение ситуации. Если бы я был один, не стал терпеть это унижение, но сейчас гордость и вспыльчивость приходилось удержать в узде.

-Как только ты будешь подыхать, как собака, мы твою подружку прощупаем во всех местах! – парень ухмыльнулся, подходя ко мне ближе, смотрел за плечо, где пряталась Лейла. –Не люблю черножопых, но малышка вроде ничего так, будет покорна и мила, пока я буду насаживать ее на свой член!

Кулак вписался в его скулу, голова бритоголового дернулась. Он грязно выругался, его дружки мигом подобрались и в воздухе запахло дракой не на жизнь, а на смерть. Они меня окружили со всех сторон, кто-то схватил Лейлу, она закричала, ей дали звонкую пощечину. Я молниеносно повернулся и одним ударом в лицо свалил парня, что ее держал и ударил. Он схватился за лицо, сквозь пальцы сочилась кровь. Похоже сломал нос.

Было сложно обороняться и держать на виду девушку, поэтому пару ударов я пропустил и ощутимо получил по бокам, старался прикрывать голову и отвечать на выпады. Я кружился, тяжело дышал, чувствуя, как пот тек по спине, как холодный воздух заставлял вздрагивать тело.

Били со всех сторон. В какой-то момент потерял координацию, споткнулся об бордюр и упал на колени. Нападавшие словно ждали моей ошибки, сразу же воспользовались моментом. Отбивал удары, пытался встать, но мне не давали. Они били меня синхронно или по очереди, но не останавливались. Я периодически делал выпады, но в коленопреклоненном положении особого урона не мог сделать. Только крики и рыдание Лейлы дали мне силы отбить несколько махов, встать. Вижу, что двое держали Лейлу, трое были возле меня. Ринулся к любимой, вырвать ее из грязных лап, как почувствовал сильный удар по голове чем-то тяжелым. На секунду замер, а потом рухнул, по виску текла теплая струйка крови, прежде чем потерять сознание, услышал нечеловеческий  вопль и свое имя.