5 глава

-Азамат- (04.10.2018)

Листы медленно выползали из принтера. Я смотрел на принтер и с каким-то равнодушием ждал, когда техника выплюнет все бумаги. Спешить не было смысла. Моя должность уже как месяц отдана другому, а я все ниже и ниже падал в карьерной лестнице. Коллеги недоуменно смотрели на мое понижение, только я и генеральный знали истинную причину скатывания.

-Азамат, я думаю, ты догадываешься, что взяли тебя не просто так и понижаем не просто так! – через три дня после отлета отца заявил мне генеральный, вызывав на личный разговор. Да, я понимал, проинформирован, но не был готов к стремительному развитию событий. Угроза отца казалась блефом.

-Ты отличный сотрудник, это не оспаривается, поэтому я тебя не увольняю, а вынужден понижать в должности через определенные временные промежутки. Была б моя воля…я не делал этого, но ты знаешь, кто стоит за этой просьбой! – слово «просьба» выделена тоном, глаза виновато смотрят. Да, знал, там не просили, там приказали с намеком в случае протеста на другой тон разговора. Мне пришлось улыбнуться, сжимая зубы от бессилия что-либо изменить.

Пришлось искать подработку, сидеть на шее у Марины мне в голову даже не приходило, она видела, что я последнее время хмурюсь, но не лезла с душевными разговорами, а я срывался на ней, каждую ночь трахал до крика, ощущая, как сдерживаемый гнев выплескивается с моими резкими движениями.

Я вернулся к подпольным боям. Нашел человека, через которого меня привели к нужным людям. Теперь каждую субботу выходил на ринг, драться не на жизнь, а на смерть. Думаю, папе об этом сразу же сообщили, потому что соперников подсовывали слабее меня, а может Али беспокоился о моей гребанной жизни.

Со стороны словно ничего особо не изменилось, братья и сестра звонили, интересовались делами, рассказывали свои новости, болтали о пустяках, эти разговоры словно бальзам на душу, чувствовал их тепло, их беспокойство или радость, я чувствовал наше с ними единство. Единственная тема, которую обходили стороной: отец. Обсуждать его действия было бессмысленно.

-Азамат! – ко мне подошел Мухаммед. С ним мы общались ближе всего, не потому что мне не с кем было сходить на обед или еще чего-то, просто мы в офисе были единственными кто принадлежал исламу. Я, правда, к своей вере относился скептически, хотя Ахмет соблюдал все молитвы, в его доме Коран чтили и уважали, с заповедями не спорили. Али, как и папа, был только на словах мусульманином, слишком много грехов брали они на свою душу, Аман старался соблюдать заповеди по мере возможности, наука не всегда позволяла оторваться на обязательную молитву. Анна была христианкой.

 Я не молился. Я не отрицал свою религию, но и не был фанатиком. С молитвами у меня связаны воспоминания о матери, именно она нас учила понимать ислам, внушала нам уважать отца и никогда с ним не спорить. Мама…иногда я сильно по ней тосковал, бывали моменты, что хотелось почувствовать ее ласку, увидеть ее улыбку, ощутить невесомый поцелуй в лоб. И это все причиняло почти физическую боль.  

-У меня сегодня день рождение! – Мухаммед улыбнулся. Он работал дизайнером в отделе рекламы. Его родители до сих пор не понимали, что за это такая профессия, которая приносит хорошие деньги, по словам парня, они просто приняли его желание работать в данной сфере.

-Поздравляю! Обойдемся без банальных слов! – приобнял коллегу и похлопал его по спине. Он мило смутился.

-Я хотел тебя пригласить в кафе, будут сугубо свои. Два друга, братья и сестры.

-Ооо… - удивленно протянул. Как-то не ожидал, что Мухаммед решится пригласить кого-то со стороны в свой круг общения. Мы то и друзьями не были, так иногда вместе ходили в бар, пропускали стакан пива. Грешили потихонечку.

-Ты можешь прийти со своей девушкой, но прошу соблюсти наши обычаи, пусть она оденется прилично, а то меня могут не понять. Я как-то привык уже, а вот братья и сестры только недавно приехали в гости, постоянно вспоминают Аллаха и закатывают глаза в ужасе! – парень тихо рассмеялся, покачивая головой. – Иногда мне кажется, что они из какого-то аула вылезли, где время замерло в прошлом.

-Разве не так? – взял напечатанные листы, и мы вдвоем направились к моему столу.

-Нет, конечно, я из Грозного, город за последние годы возродился, как сфинкс. Наш президент многое делает для своей республики. Просто там воспитание и уважение к пророку на первом месте. Разве в Дагестане не так?

-Я не жил в Дагестане. У меня мать и отец с тех краев, а родился в краснодарском крае.

-Когда мы были детьми, родители нас пару раз возили на море!

-У меня море было в шаговой доступности, каждое утро я бежал к пляжу! - детские воспоминания накрыли волной, в груди сжался комок сладкой грусти. Вспомнились и футбольные игры с отцом и братьями, наши обеды на террасе в полном составе, как мама строго нас отчитывала за те или иные проделки, а папины голубые глаза посмеивались. Потом легкость в нашей семье стала уходить, теперь я понимал, что напряжение появилось, когда в жизни отца главную роль стала играть Арина. Окончательно семья распалась со смертью мамы. Мы были сиротами при живом отце, который пытался быть хорошим, но дела, что велись за закрытыми дверьми, отнимали его у нас. 

-Так ты придешь? – вопрос вернул меня в сегодняшнюю реальность, я некоторое время смотрел на Мухаммеда, туго соображая, чего он от меня ждет.

-Хорошо. Я приду. С подругой.

-Я тебе скину сообщение на телефон с адресом, куда прийти.

-Какой подарок ждешь?

-Ты главное приходи, это и будет подарком. 

-Тогда до встречи.

Марина задумчиво стояла перед зеркалом и рассматривала себя в платье в пол с закрытыми руками. В ее гардеробе таких нарядов не наблюдалось. Когда я позвонил ей и сказал, что мы идем в кафе к моим друзьям, где нужно выглядеть приличной девушкой, она обрадовалась и помчалась в магазин искать подходящее платье. Обычно она носила джинсы или короткие коктейльные платья, мини-юбки.

 Ее энтузиазм заставил меня насторожиться и присмотреться к своей сожительнице. После того, как она увидела отца, стала слишком задумчивой и слишком пристально меня рассматривать. Я игнорировал эти взгляды. Цеплялся за привычную жизнь, но понимал, что она уходила от меня, как песок сквозь пальцы. Начиная с потери должности, заканчивая с изменившимся поведением Марины.

-В твоей семье все женщины в таких нарядах ходят? – Марина повернулась ко мне, когда я застегивал пуговицы на рубашке. Сдвинул брови. Интуиция предупреждала, что вопрос задан не просто так.

-Сестра христианка, воспитанная среди мусульман, как думаешь, что она носит? – смотрел в серые глаза. Зрачки расширились от удивления. Впервые я заговорил о своей семье. О том, что в Дубае нужно было одевать абайю или никаб, под ним могло быть что угодно, умолчал.

-У вас мама христианка?

-Нет. У нас, меня и троих братьев, мать истинная мусульманка, а вот любовница отца была христианкой. Поэтому сестра имеет другую веру!

-Аааа! – в глазах тысяча вопросов, которые так и просились наружу, но я отвернулся, показывая, что на этом разговор окончен. Уже злился на самого себя, что заговорил о близких. Словно мы преодолевали преграду, которая мешала сближению, а я не хотел сближаться, между нами быт и секс, большего не надо.

Кафе было с восточной кухней. Довольно большую компанию заприметил сразу, как только вошли, Мухаммед вскочил на ноги, когда мы подошли ближе. Марина улыбалась, нервно пригладила свои волосы. Присутствующие три девушки были в платках, две опустили глаза, когда я на них посмотрел, третья смело встретилась с моим взглядом, я ей улыбнулся и она тоже улыбнулась, получив сразу строгий взгляд от парня сбоку. Но это ее не смутило, она склонила голову, но косилась то на меня, то на Марину, пока мы рассаживались.

Перезнакомились. Было два брата Мухаммеда- Абдула и Радик, три сестры: Амира, Фатима и Лейла. Именно Лейла меня цепляла взглядом своей дерзостью, которую пытались прикрыть, но именно этой чертой она выделялась на фоне своих послушных сестер.

Мы разговаривали на обобщенные темы, но больше заставляли говорить меня, Мухаммед обмолвился, что у меня диплом из самой Англии, сразу же стало всем интересно, как я там оказался, какая там жизнь и почему вернулся.

Пришлось правду прикрывать ложью, Марина щурила свои глаза, видимо складывала два плюс два, и я понял, что она догадалась о моем вранье. Ее преимущество перед остальными было в том, что ей удалось увидеть моего отца. А там с первого взгляда понимаешь к какому сословию он принадлежит.

За все время нашей посиделки ощущал на себе заинтересованный карий взгляд, сам косился и замечал, как младшую сестру Мухаммеда, Лейлу, постоянно одергивали, а она задирала свой нос и недовольно поджимала губы, но как только наши глаза встречались, ее светились и готовы были заискриться. А я ощущал, как ухало мое сердце, останавливалось, потом учащалось. В конце концов мне пришлось взять Марину за руку, напомнить себе таким способом кто я, с кем живу и в каком мире проживаю. Марина удивилась, но прильнула ко мне, сжала ладонь и счастливо улыбнулась, словно я ей что-то пообещал.

Но с Мариной разбираться буду потом, сейчас я должен был забыть Лейлу, не поддаваться эмоциям, которые готовы были вырваться из-под контроля и подтолкнуть меня к пропасти.

Интерес к Лейле с моей стороны ничего хорошего не принесет ни ей, ни мне, если я не собираюсь жениться, к таким девушкам нужно подходить только с серьезными намереньями. А я не собирался усложнять себе жизнь, ибо мне сейчас точно не до женитьбы, отец сужает круг моей свободы, ждет, когда я взвою и вернусь к нему домой и признаю его победу, правоту.

Мы хорошо провели время, даже было жалко расставаться. Когда я пожимал руку Лейле, она на секунду дольше задержала свои пальчики в моей ладони. Никто не заметил эту вольность, мы стояли чуть в сторонке от остальных, Марина задерживалась в кафе.

-Мне было приятно с тобою познакомиться! – ее глаза вблизи оказались цветом лесного ореха, с пушистыми ресницами, вздернутый носик так и манил к себе легким поцелуем. Мои губы горели от этого желания.

-Мне тоже приятно… - прошептал, слегка погладил подушечками пальцев ее пальчики. Это было непозволительно, это было аморально, но так трепетно, нежно. Лейла улыбнулась уголками губ, поспешно отвернулась и побежала к сестрам, оказавшись возле них, оглянулась через плечо.

Я не верил в судьбу, не верил, что бывают совпаденья, что в этом мире реальна теория о существовании двух половинок, но глядя на девушку, которая с братьями садилась в машину, сердце обещало мне приключения на свою голову, обещало, что вскоре я пойму, что значит любить, больше чем свою свободу. Интуиция шептала, что за все нужно будет платить. У счастья тоже есть цена.

-Аз! – шептала Марина мне на ушко, я не реагировал. Мы лежали на диване, девушка прильнула к моим губам. Вяло отвечал на ее поцелуи, позволял ей вести, растрачиваться на ласки. Смотрел в потолок, стараясь сконцентрироваться на губах Марины, которые уже давно сместились ниже талии, но как бы она не старалась, мысли вновь и вновь возвращались к миндалевидным глазам цвета лесного ореха. Образ новой знакомой преследовал меня. Я потянул на себя Марину, закрывая глаза. Пришлось сдаться своему сознанию, целовать девушку, представляя совершенно другую. И…тело среагировало. Я медленно ласкал губы, скользя языком по зубкам, по небу, переплетаясь с ее языком, поглаживая руками ее спину.

Все еще с закрытыми глазами, перевернул ее и навис сверху, удерживая руки, целовал каждый миллиметр обнаженной кожи, прокладывая дорожку из мелких поцелуев, нежно, трепетно, будто влюблен по уши. Отпустил ее запястья, обнял за талию и скользил вниз, от лица к шее, к ключницам, замирая возле грудей. Пощекотал своим дыхание рубиновый сосок, вобрал его в рот, посасывая, покусывая до тихих стонов. Зеркально повторил на другой стороне. Я нежно целовал ее живот, представляя, как там может зарождаться новая жизнь. Жизнь ее и моя. Стоп! Не те мысли лезут в голову!

-Аз! – прошептала Марина, мираж исчез. Я открыл глаза и разочарованно рассматривал перед собою девушку, прикусив губу. Нельзя! Нельзя мне думать о той, глаза которой были цвета лесного ореха.

-Расслабься! Я хочу доставить тебе удовольствие! – тихо произнес, лаская дрожащими пальцами живот девушки. Марина удивленно вскинула брови, но улыбнулась. Неуверенно раздвинула шире ноги, словно сомневалась во мне. Да я сам в себе сомневался. Меня не хватало на прелюдию. Поведение последних дней тоже не прибавляло плюсов в мою сторону.

Целовал ее всю и везде, облизывал, ставил свои метки. Дразнил. Марина хныкала от нетерпения, просила не медлить, а я еще даже не прикоснулся к ее «сердцевине», которая пульсировала и пылала. Ввел два пальца, влажная плоть обхватил их, ритмично задвигал рукой, подразнивая языком чувствительные груди. Стонала Марина, скрипел диван, росло возбуждение. Убрал руку и заменил их собою, вторгаясь со всей мощи во всю длину. Девушка выгнулась дугой, громко вскрикнув. Впервые я видел ее эмоции. Она закрыла глаза, впиваясь в мои плечи острыми коготками, оставляя следы. Закусывала губу, делая глубокий вздох, медленно выдыхала носом. Судорога оргазма прошлась не только по телу, но и по лицу. Пока она вздрагивала от своего экстаза, я яростно впивался в ее тело, чувствовал приближение своего удовольствия и с рычанием, сжимая до синяков бедра, излился в нее, плотно прижимая к себе.

Рухнул, как после долгой физической работы, рядом на свою подушку. Сил не было встать и пойти принять душ. В голове полная пустота и чувство омерзения к самому себе. Я представлял другую. Не сумел избавиться от наваждения лесных глаз. Марина лежала рядом, тяжело дышала. Она смотрела в потолок.

-Почему ты раньше таким не был?

-Каким?

-Нежным…Внимательным…

-Решил попробовать по полной программе эту самую прелюдию.

-И как?

-Выматывает.

Стало тихо. Я уже прикрыл глаза, собираясь провалиться в сон. Мыться буду утром, сейчас даже рукой не хотел шевелить. Почувствовал, как Марина стала водить пальцем по потной спине. Повернул голову в ее сторону. В темноте невозможно было рассмотреть выражение ее глаз.

-Ты ведь выдаешь себя за другого?

-С чего ты взяла? – а сам напрягся. Документы были спрятаны, на видном месте никогда не лежали. Настоящие документы. Али в свое время со скрежетом помог сделать поддельные на фамилию матери. Фамилию отца я прятал, не упоминал уже два года, как уехал из его дома, покинул Эмираты, осел в России. Только встречи с семьей по праздникам и датам напоминали мне о том, что я все же Каюм. Не Халимов. А сегодняшняя история, рассказанная в кафе, все равно не давала повода думать о том, что я выдаю себя за другого. Но последующая фраза убедила меня в том, что от девушки ничего не ускользнуло из событий недавнего прошлого.

-Тот мужчина, который был месяц назад у нас дома, он твой отец? – рука Марины замерла на пояснице.

-Допустим. Почему вдруг такой интерес?

-Аз, я не дурочка, все прекрасно вижу и умею складывать два плюс два. Вы с ним очень похожи, и работа научила меня распознавать статус человека.

-Внешность всегда обманчива.

-Ты не хочешь говорить о своем отце?

-Марин, - приподнялся на локте, рассматривая девушку в полумраке. – Забудь его. И да, я не хочу говорить об отце. Я не хочу вспоминать о том, что в этом мире есть этот человек.

-Но…кажется он богат. Нина Ивановна говорила, что вы приехали на крутой тачке!

-А ты о нем стала спрашивать только из-за того, что он приехал на крутой тачке? – иронично протянул, чувствуя, что разочаровываюсь в девушке. Раньше она не проявляла интерес к счетам, благополучию жизни выше среднего дохода.

-Просто мне кажется он бы мог нам помочь.21b4bc

-Чем?

-Хотя бы купить квартиру в Москве! Ипотека слишком муторно, кабала на десятилетия, а вечно снимать и платить кучу бабла чужому дяде тоже надоело. В конце концов хочется, чтобы наши дети родились уже со своим углом!

-Прости, не понял тебя, какие дети?

-Будущие.

-Марин, мне кажется или у тебя сместились ориентиры?

-Мы с тобою вместе два года, рано или поздно нужно было что-то решать с нашими отношениями, какое у них будущее. Сегодня мне показалось, что ты решил стать ближе, чем всегда…  

-Тебе показалось! – резко сел на диване, он жалобно заскрипел. Потер ладонями лицо, понимая, что моя жизнь теряет устойчивость. Мало того, что я полностью разругался с отцом, встретил девушку, которая своим глазами меня сбила с толку, навела смуту в душе, так Марина подняла тему о серьезности отношений, которые завершаются обручальными кольцами и детским лепетом.

-То есть… - голос за спиною дрогнул, я понимал, что обидел. Встал с дивана, схватил свои спортивные штаны, направился на кухню. Но в гордом одиночестве долго не пришлось находиться, через пару минут Марина пришла следом, натянув на голое тело мою футболку.

-Аз, что ты хочешь от меня? Ты как был два года назад мне чужим, так и остался, ты ни разу не открылся, все держал на расстоянии вытянутой руки. Но я ведь живу с тобою, мы едим с тобой и одной тарелки, и живем одной жизнью на двоих!  

-Мы решили не усложнять наши отношения, что сейчас изменилось?

-Знаешь, именно сегодня осознала, что время идет, что нужно как-то определяться, я детей от тебя хочу! Семью, где ты глава, а я твой очаг и уют! Ведь у мусульман женщина почитается, ее уважают, она мать!

-Марин, это не во всех семья так! Не строй иллюзий! То, что пишут в книжках, которые ты читаешь, мусульман идеализируют!   

-Но ты то так будешь относиться к своей жене! Я уверена! Мне следует надеть на голову платок, принять ислам, сменить имя, чтобы ты увидел, как я тебя люблю???!!!! – девушка схватила мои руки и упала на колени передо мною, быстро-быстро стала целовала пальцы, прикладывая ладони к своему лицу.

Я отрешенно смотрел на русоволосую макушку и ничего не чувствовал. Даже было неприятно, что она так унижает себя ради бесперспективного чувства. Мне нужен был только быт и секс. Ни о какой семье с нею я и не помышлял. Отец был прав, на ней я никогда не женюсь. Не из-за его запрета, а потому что не чувствовал ничего возвышенного. Все было примитивно и пресно, а хотелось задержки дыхания, трепыхания в груди. Как что-то наподобие с Лейлой.

-Марин, перестань! – убрал руки, схватил за плечи и поднял на ноги, она попыталась сесть ко мне на колени, но я пододвинул табуретку. – К чему эти сцены?

-Я люблю тебя!

-Я понял. Два года не любила, а тут вдруг воспылала любовью! Извини, но не верю. Это как-то связано с отцом? – Марина смутилась, опустила глаза. Благодаря ночнику на кухне увидел ее закушенную губу. Покачал головой. Все было понятно, увидев отца, одетого от ведущего дизайнера, с золотыми часами на запястье, не скрывающего своего превосходства в этом мире, девушка подумала о хорошей жизни.

-Я не вернусь к отцу. И ты не обольщайся, что он будет нам помогать. Он приказал закрыть доступ к счетам. Все, что у меня есть, это то что я заработал сам. Да, он богатый, он очень влиятельный человек, но ты должна понимать, что такие люди не божьи одуванчики. Они без принципов, у них нет понятия жалости, они могут пожертвовать близкими ради своих интересов. Я ушел, потому что не хотел уподобляться ему. И поверь, в этой жизни мы с тобой бы не встретились, если я остался с ним.    

Марина вздохнула, а я внезапно понял, что наша с ней история рано или поздно придет к логическому завершению.

Я хотел быть отдельным от отца, я за эту позицию борюсь не первый день, я жертвую родными, положением, отрекаюсь от лучшей жизни только для того, чтобы быть самим собой.

Погладил девушку по лицу, она прижала руку к щеке. Точка в отношениях нарисуется сама, чуть позже.