7 глава

-Али- 10.10.2018

Возле нашего столика много суеты, официанты подходят даже тогда, когда их не просят. И так почти всегда, едва отец появляется в заведениях, в которых его знали не только по имени на слуху, но и в лицо. Конкретно этот ресторан, где была назначена полуофициальная встреча, был создан при его финансовой поддержке, такие направления в бизнесе его мало интересовали, но в связи с хорошо развитым туризмом приходилось подстраиваться под обстоятельства.

-Подарок от заведения! – перед нами появился улыбчивый администратор, вежливо поставил на стол бутылку вина года первой мировой войны. Отец кивком головы поблагодарил, глазами вновь вернулся к планшету, который лежал перед ним. Задумчиво что-то читал, потирая пальцем свои тонкие губы.

В голове у меня куча вопросов. С каждым днем их становилось все больше и больше, но я не смел их произносить в слух, надеясь, что введут в курс дела, но папа игнорировал мое желание узнать уготованную мне участь.  

-Может ты соизволишь посвятить меня в планы моего же будущего –все-таки не выдерживаю и спрашиваю, хватаю стакан с водой, сжимаю зубами край стекла. Отец вскидывает на меня спокойные голубые глаза, даже бровью не ведет. Протягивает руку к бокалу с вином, отпивает, я пристально слежу за каждым его движением, за выражением лица, пытаясь понять, какие мысли бродят в его голове, предугадать все его продуманные ходы. Но терплю фиаско, отец никогда не давал себя считывать без разрешения.

-Сегодня ты познакомишься с невестой.

-Хорошо. Но почему сразу невеста? Вдруг мы невзлюбим друг друга? Ты готов мною пожертвовать ради своей выгоды? – выпаливаю прежде, чем успеваю прикусить язык. Глаза напротив опасно сужаются и смотрит уже на меня удерживающим взглядом, дергаюсь непроизвольно в сторону, словно держит меня руками за шею. Дышать реально становится трудно. Судорожно сглатываю, тереблю ворот рубашки, расстегивая две пуговицы. Я теряю свое годами выработанное спокойствие. И все из-за того, что не знаю, что меня ждет завтра.

-Мне, Али, все равно, как ты будешь справляться со своей будущей женой, какие отношения создадите между собой, но скажу сразу, что никакого развода ты не получишь в ближайшее двадцать лет и меня интересуют внуки в этом браке! – его губы изгибаются в ироничной улыбке, я еле сдерживаюсь, чтобы не вскочить с места, не плеснуть ему в лицо вино из бокала. Сжимаю руки в кулаки, заставляю себя улыбнуться. Не в первый же раз гашу свои вспышки злости, когда он ставит свои условия, которые невозможно нарушить.

-Это такой метод наказания за то, что посмел ослушаться твоего приказа? Не слишком сурово из-за какой-то шлюшки? – каждое слово пропитано язвительной иронией, злостью на обстоятельства, яростью на самого себя, что попался, как мальчишка. Отец склоняет голову набок, и я вздрагиваю от его бешеного взгляда, которым он полоснул меня по лицу, ощущение будто дал пощечину, даже чувствую жжение на щеке.

-Наверное, мне действительно стоило тебя наказать, как я наказываю всех своих провинившихся людей. Ты, Али, только думаешь, что знаешь меня, на самом деле видишь то, что на поверхности, как видишь айсберг, настоящая моя сущность спрятана глубоко внутри меня самого, подальше не только от твоих проникновенных глаз, но и от всего мира в целом. Будь на твоем месте действительно мой человек из окружения, он был бы наказан как минимум сотней ударов плетью по телу. Потом его бы выпустили якобы на свободу, предварительно подразнив запахом крови моих бойцовских собак. Сумеет убежать, будет жить, нет… - голубые глаза вспыхивают адским пламенем, которого, наверное, и в аду не бывает, делает такую многозначительную паузу, что я покрываюсь непроизвольно мурашками, чувствуя, как заходится сердце в диком страхе, ибо воображение четко нарисовало картины под рассказ. Неверующе мотаю головой, но прищур голубых глаз говорит мне о том, что это не пустая угроза.

-Поэтому, Али, я тебе даю шанс построить счастливую жизнь, пусть и таким способом, возможно взглянув на свою невесту, сто раз меня поблагодаришь, что я решил твою судьбу именно таким образом, а не так, как только что рассказал! – очаровательно улыбается, смотря мне за спину, отодвигает стул и встает. Я поспешно тоже встаю, все еще находясь под впечатлением от услышанного, поворачиваюсь к входу.

Если рассказ отца ввел меня в ступор, в шоковое состояние, то шедшая к нам девушка заставила меня почувствовать, как задерживается дыхание. Я как бы со стороны наблюдаю, за ее лучезарной улыбкой, которую она дарит отцу, за ее руками, которые тянутся к нему, он берет ее ладони, слегка привлекает к себе, чтобы поцеловать в щечку и приобнять, шепча ей какие-то слова на ушко. Девушка смеется, заправляет волосы за ухо и переводит с него на меня взгляд кошачьих зеленых глаз.

-Карина, познакомься с моим сыном, Али! – отец смотрит на меня выжидательно, слегка хмурится, видя, как я откровенно туплю, ошаренно рассматривая девушку, которую оказывается уже видел в своей жизни. Она либо меня не узнала, либо делает вид, что видит первый раз. Во всяком случае ее глаза смотрят с интересом, губы улыбаются приветливо. 

-Али! – протягиваю ей свою руку, Карина осторожно вкладывает свою ладонь и, как в рекламе, эффектно прикрывает глаза, чтобы потом резко их распахнуть и впиться в меня ненавидящим взглядом, слегка поворачивая голову, чтобы это выражение не видел отец. Сжимаю ее пальцы чуть сильнее, чем надо, вызвав недовольную гримасу на прекрасном лице, но губы остались с приклеенной улыбкой. Меньше всего я ожидал увидеть такую невесту для себя, думал будет какая-та покорная мусульманка из королевской семейки, но отец всегда удивлял и был не предсказуемым в своих поступках, делах.

-Карина, а где отец? – мне взглядом приказывают поухаживать за девушкой, любезно отодвигаю стул и строю из себя воспитанного парня, не замечая, что рот дергается в нахальной улыбке, а глаза вспыхивают желанием. Карина на секунду задерживается взглядом на моих губах, иронично приподнимает черную бровь и шире улыбается отцу, игнорируя мое присутствие рядом с собою.

-Он в пробке. Вы, Саид Ахметович, прекрасно знаете, что арабы никуда никогда не спешат.

-Ох, эти арабы, сколько лет живу в Дубае, никак не могу совпасть с ними в ритме.

- Вы наговариваете на себя, вы прекрасно прижились в чужой стране, нашли себя, не потерялись среди этого восточного мира, хотя если в крови течет мусульманская кровь, Аллах всегда поможет своим сыновьям, где бы они не были!

Мне хочется заржать от этой речи, отец благосклонно улыбается, ему это воспевание понравилось, я хмыкаю, чем обращаю на себя внимание Карины и папы на себя.

-А что не так, Али? Ты со мною не согласен? – Карина вызывающе на меня смотрит, готова отстоять свою позицию, своим «тыканьем» указав какое место занимаю я в ее иерархии знакомых. 

-Странно это слышать от девушки, которая не имеет понятие, что такое намаз и когда его следует совершать!

-Али! – одернул меня папа, но мои глаза скрестились с зелеными глазами, и мы как противники на поле битвы схлестнулись в поединке взглядов. Я пытался подавить ее, смотрел в упор, не мигая, сконцентрировавшись на ее зрачках. Впервые встретил девушку, которая не отвела глаза через три секунды, не сломалась под моим напором, не испугалась моего давления. Я понял, если нам суждено будет стать семьей, это будет как ядерная война, каждый готов отстаивать свои позиции до конца и любой ценой, сделает вид, что согласился, но все равно поступит по-своему.

Нашу битву нарушил отец Карины, Тимур Ренатович, он суетливо стал извиняться за опоздание, внес в наш маленький коллектив небольшую смуту, суету и много разговоров. Два часа пролетело, как мгновение, говорили обо всем, как в дружеской компании, наши отцы не заговаривали о бизнесе, не говорили о помолвке, слава Аллаху, о свадьбе тоже речи не заходило, нам словно давали время смириться с неизбежностью, привыкнуть к мысли о существовании друг друга.

Я постоянно косился на Карину, а она на меня, примерялись, прикидывали, какая выгода нам двоим будет от этого союза. И зеленые глаза смотрели раздраженно, намека на положительные чувства и не наблюдалось.  

Карина извинилась перед всеми и направилась в сторону выхода, судя по тому, что сумочка осталась на стуле, захотела подышать воздухом. Я решил воспользоваться моментом и побыть наедине с невестой, поговорить без отцовского контроля, когда даже еда застревала в горле, мысли терялись по пути к вопросу.

-Чего тебе? – Карина стояла в углу для курящих. Я подошел к ней вплотную, выхватил сигарету и затушил ее в пепельнице. Черные брови поднялись удивленно вверх, она настолько была потрясена, что даже запротестовать не успела.

-Я жуть не люблю курящих баб, ощущение, что вылизываешь языком пепельницу. Учитывая, что наши отцы ждут от нас счастливую семью, то счастливый брак заключается в регулярном сексе и рождении детишек, ублажение мужа не только в постели, но и в быту. Поэтому парочка простых моих привычек следует запомнить сразу, я по утрам не завтракаю, пью черный кофе без сахара, люблю каждый день надевать свежие рубашки, трахаюсь жестко и со вкусом, в разных позах и местах! Если ты еще умеешь делать качественный минет, то думаю мы с тобою сумеем ужиться под одной крышей без убийств! – смотрел в изумленное лицо Карины, отмечая, какие у нее полноватые губы, тонкая линия скул, идеальные брови и ресницы, сделанные в стенах салонов красоты. Она была красоткой, и главное, что осознавала это и не стыдилась, очень тонко подчеркивала свою красоту, была естественной, но прибегала к услугам специалистов.   

-А не аху** ты, милый мой?! – она толкает меня ладонями в грудь, слегка отшатываюсь от нее. –Думаю, что это тебе следует запомнить парочку МОИХ привычек: я по утрам пью свежевыжатый апельсиновый сок, люблю гренки, трахаюсь по настроению, приветствую оральные ласки, сплю до двенадцати дня, веселюсь до утра, люблю «Феррари», отдыхаю в Сан-Тропе, и если тебя устраивает роль мальчика на побегушках, то вэлком в мою жизнь, но не думай, что я прогнусь под тебя и потеку от одного твоего похотливого взгляда!

-Не потечешь? – скалюсь, чувствуя, как вся моя хваленная выдержка летит к чертям, как все мое показное равнодушие разлетается как разбитое стекло. Я делаю шаг к Карине, она на секунду испуганно отскакивает от меня к перилам, расставляю руки по сторонам, заключая ее в подобие объятий. Дышу ей в лицо, дразня именно своим дыханием, не касаясь ни руками, ни губами, хотя очень хотелось ощутить под ладонями шелк ее кожи. Медленно смещаюсь в сторону ее ушка, дую, она вздрагивает и замирает, словно пыталась понять, что будет дальше. А дальше я ласкаю дыханием ее обнаженную кожу шеи. Карина непроизвольно откидывает голову назад, открывая доступ к шее еще больше, словно для поцелуя, выгибает спину в мою сторону, я ближе приблизил губы к ее коже, наполняя свои легкие ее ароматом, который действует круче всяких феромонов. . У меня член упирается в ширинку, стоит колом и требует срочной разрядки. Смотрю на ее ложбинку между грудями, сжимаю руки, металл впивается в кожу ладоней. Шумно выдыхаю сквозь стиснутые зубы, решаюсь прижаться к ее бедрам, чтобы она ощутила степень моего желания, но не успеваю увидеть ее реакцию, ибо слышу голос отца, звук открывающей двери. Резко выпрямляюсь, оборачиваюсь, пряча Карину за своей спиной. Мысленно благодарю папину настойчивость в одежде, он долго меня приучал носить костюмы, а не джинсы и футболки. Теперь я понял его фишку в манере всегда носить классику. Охренительно скрывает твое возбуждение, если модель брюк не по фигуре, а слегка свободна в крое.

-Али, ты Карину не видел? –обращается ко мне Тимур Ренатович, папа скользит по мне внимательным взглядом, когда Карина вышла из-за спины, усмехается и вижу в его глазах блики торжества. Сукин сын! Он все знал!!! У меня чешутся кулаки, хотелось от души врезать в это самодовольное лицо, но прячу руки в карманы штанов и делаю безразличный вид.

-Я здесь папа! Уже домой? – голос Карины слегка хрипит, она не подает вида, что творится у нее в душе, даже смущенного румянца нет на щеках. Досадливо кусаю губу, поражаясь ее выдержке. Она обнимает моего отца за плечи, целует его в щеку, я на секунду даже завидую ее ласке, поворачивается ко мне, зеленые глаза вспыхивают обжигающим огнем. Я загораюсь в ответ, но тут же тушу пожар, понимая, что сегодня подружкой будет мне холодный душ, бутылка вискаря.

-До свидания, Али! – Карина не приближается ко мне, склоняет голову в легком кивке, отворачивается и по-королевски направляется к «мерседесу», возле которого стоит телохранитель. Тимур Ренатович пожимает руку отцу, хлопает его по плечу и говорит, весело сверкая глазами:

-Думаю мы с тобой еще встретимся по-другому поводу!

-Обязательно Тимур, не торопи события! – отец улыбается довольно, как кот, который сожрал самую жирную мышку.

Мы стоим рядом с друг другом и провожаем взглядами автомобиль. Молчание давит на плечи, я задерживаю дыхание для вопроса, но выдыхаю, продолжаю ждать, когда папа сам заговорит первый.

-Я так понимаю ты в корне изменил свое отношение к договорному браку? – его глаза продолжают смотреть на вечерний город. Я тоже смотрю на огни небоскребов, почему-то в эту минуту вспоминаю маму и хочется спросить был ли он счастлив с ней до того, как появилась Арина. Любимая папина блондинка… он никогда о ней ни с кем не говорил, вот чтобы сесть и вспомнить все, что было с нею связано, он никогда не говорил о том, что она разрушила его жизнь, не говорил о том, что именно с ее появлением привычная жизнь троих мальчиков изменилась в корне. Аман и Анна знали своих матерей только по фотографиям. А я помнил почти все, что мог запомнить восьмилетний ребенок.

-Мама тоже была тебе навязана отцом? – украдкой на него поглядываю, он не реагирует, не смотрит на меня.

-Иногда родители лучше видят, что нужно их ребенку, чем сам ребенок понимает, что ему надо.

-Но ты уже был взрослым, когда тебе подобрали невесту… - осторожно интересуюсь и высказываюсь на запретную тему. Прошлое покрыто плотной тканью, сквозь нее невозможно ничего было увидеть, а сдернуть не позволяли ни при каких обстоятельствах.Поэтому я хватал момент откровенности отца, чтобы узнать его немного больше, чем знал.

Он поворачивает голову в мою сторону, сужает глаза, сжимает в тонкую линию губы. Я даже перестаю дышать, напрягая слух, чтобы не пропустить сказанные им слова.

-В твоем возрасте за моей спиной уже было много чего, даже твои жертвы меркнут перед моими, потому что тогда было время жестокой борьбы, где побеждает либо ты, либо враг. И уничтожали всех, кто попадался на пути, не жалея ни детей, ни женщин, ни стариков. Тогда было другое время и никто не спрашивал твоего мнения. Ставили перед фактом. Я увидел твою маму, когда наши с нею отцы уже договорились о дате свадьбы. Ты злишься на меня, что управляю твоей жизнью, но поверь Али, если бы между вами не возникло искры, не стал бы заставлять. Я знаю Карину и ее отца давно, на руках не качал, но помню ее с двумя хвостиками, поэтому буду очень рад, если девушка войдет в нашу семью. Ведь щелкнуло? – смотрит с улыбкой, я теряюсь от его откровенности, киваю головой, пытаясь уложить в своей голове услышанное. Он внезапно обнимает меня за плечи и притягивает к себе, но потом резко отпускает и отворачивается, а через секунду уходит. Я ваще растерялся, мысленно спрашивая самого себя, что это было и не показалось ли мне!

-Ахмет-

Поглядываю на время. Сегодня запланирован ужин с отцом. Раз в месяц мы с ним всегда ужинаем наедине друг с другом. Мы разговариваем о бизнесе, о политике, обсуждаем семейные дела. Я всегда прислушивался к его советам, к его мнению. Слепо не действовал по его указке, у меня были свои взгляды на те или иные события, аспекты жизни, но всегда перед принятием серьезных решений с ним советовался, высказывал свои предложения и предположения.

В отличие от остальных братьев, сестры я понимал, что он делал для нас, чем жертвовал, где ущемлял свои интересы ради нашего будущего. Сейчас я даже мог предполагать почему он уехал из России. Я не был наивным в отношении отца, знал прекрасно, чем он занимается и какая деятельность у него основная, прикрытая официально успешно развитым бизнесом. Именно та темная сторона его жизни и определила мой выбор в профессии, выбор отрасли в юриспруденции. Я никогда не хотел оказаться по разные стороны закона с отцом, ибо знал, что кроме него никто нас не любит так самоотверженно, по-своему скупо и жестоко.

Азамат еще не понимает, что без отца в этом мире он букашка. Песчинка. Не понимает, что даже бунтуя, все равно находится под присмотром строгих отцовских глаз. Он думает, что все у него хорошо благодаря собственным силам, упорству, в какой-то степени таланту. Но каждый его шаг жестко контролировался. И сейчас, когда Али по приказу отца сужает рамки его свободы, Азамат не осознает, насколько к нему лояльно относятся. Иногда мне хотелось высказать ему все прямым текстом, но сдерживался, ведь не поймет, только еще больше ощетинится против отца.

-Ахмет! – в кабинет бодро заходит Фрэнк, держа в руках тонкую папочку. – Ты еще не ушел? – коллега по уголовным делам без приглашения присаживается на стул. Я улыбаюсь, хотя хочется послать его с разговорами до завтра, ибо через час у меня встреча с отцом, а учитывая вечернее время на дорогах могут быть пробки.   

-Ты по делу или просто так? – складываю педантично ручки и карандаши в каждый свой стаканчик, привожу в порядок документы и раскладываю их в нужном мне порядке, чтобы завтра не тратить время на поиски нужных бумаг.  

-У меня тут дело минувших лет, все очень запутано и пока сложно понять кто прав, кто виноват, нужно твое мнение, ибо дело русско- арабское! Думаю, тебе будет интересно взглянуть! – мне положили перед носом папку, а сердце сжалось от плохого предчувствия. К своим ощущениям всегда прислушивался, возможно, поэтому у меня была успешная карьера и счастливый брак с любимой женой. Когда-то я почувствовал к Хабибе нечто больше, чем просто плотский интерес к красивой девушке. Разлука по время моего обучения в Америке доказала, что между нами и есть та самая любовь, о которой многие мечтают. Но это была наша тайна, наше сокровище

Листаю бумаги, вчитываюсь в текст, толком не понимая, что передо мною и что от меня нужно. Может просто сказать многозначительно «угу» или «удачи, все получится». Пока размышляю, глаза из текста выхватывают фамилию Халимов. Сердце пропустило удар, почувствовал, как на лбу выступили капельки пота. Теперь медленно читаю каждое предложение, ощущая, как во рту все пересыхает и неприятно даже сглатывать. Поднимаю глаза на Фрэнка, он тоже смотрит на меня, не мигая.

-Это просто наброски. Клиент некий Дзагоев, проживает на территории Российской Федерации. Почему обратился именно к нам и именно в заочной форме, я не понимаю. Прочитав фамилий, я подумал, что тебе стоит об этом знать! – на секунду замолкает, размышляет. Я в это время закрываю папку и тяну ее к себе в портфель. –Думаю тебе стоит об этом рассказать отцу, чтобы он был подготовлен со своими адвокатами, если вдруг будет заведено дело.

-Я твой должник, Фрэнк! – искренне благодарю коллегу, он улыбается, махает рукой и уходит. Когда-то я ему помогал в одном сложном деле, которое грозило разрушить его деловую репутацию, карьеру успешного адвоката, вместе мы сумели доказать, что его клиент был прав.

Я не смотрю на часы, пытаюсь понять, что делать с полученной информацией, но ничего умного в голову не приходит, как действительно рассказать отцу. С этим решением поспешно собираю свои вещи и ухожу раньше, чем обычно, но никто из подчиненных и коллег особо не придает этому значение.

Сижу, наблюдаю за выражением лица отца, пока он быстро пробегается глазами по документам, которые ему принес. До этого мы двадцать минут болтали, даже смеялись, пока напрямую не спросил, что меня беспокоит. Видимо выглядел совсем ужасно, раз отец быстро перешел от пустой болтовни к делу. Выложил все и сразу с доказательствами.

-Кто еще об этом знает? – голос его звенит от напряжения, даже плечи распрямил, берет свой телефон и кому-то звонит. На меня не смотрит. Трудно догадаться, о чем он думает, но предполагаю, что дело серьезное, ибо пока отец звонил, в ресторан зашел Малик. Ему протянули мою папку, безопасник тут же исчез. Я напряг слух, пытался понять быструю речь отца. Но мой мозг просто отказывался сходу переключаться на другой язык. Разговор велся на русском. Судя по интонации отец кого-то отчитывал, местами шипел сквозь стиснутые зубы. По окончанию разговора швырнул мобильник на стол, потянулся к пиджаку на соседнем стуле, достал сигареты. Я сморщился, когда запахло никотином.

-Кто еще знает об этом заявлении кроме тебя? – смотрит из-под бровей злым взглядом, нервно затягиваясь сигаретой, выдыхает дым через ноздри.

-Никто. Только я и Фрэнк.

-Кто такой Фрэнк?

-Мой коллега, именно он принес мне эти документы. Он ведет уголовные дела.

-Понятно! – кусает губы, берет опять телефон и кому-то звонит. –Где Аман? – удивленно вскидываю брови, услышать имя брата ожидал в последнюю очередь. – Что значит не знаешь??? Али, какого хера ты ваще сидишь возле меня, если не знаешь, где твой брат!!! – резко вдавливает сигарету в пепельницу, берет еще одну сигарету, зажимает зубами и прикуривает. Я был в шоке. Потому что впервые увидел, как отец нервничает, как пытается взять ситуацию под контроль, а у него не получается. Быстро отключается, не дав брату что-то сказать в оправдание, сейчас Али точно названивал Аману, но у того с утра отключен телефон, сам ему звонил перед обедом.

-Ахмет! – на меня смотрят напряженно, постукивая пальцами по столешнице. – Сегодня Малик приведет в твой дом своих людей, пусть твоя охрана будет внимательна. Особенно стерегите детей, по возможности без нужды не покидайте дом! – потирает лоб, смотрит опять на телефон, что-то читает, сдвигает брови к переносице.  

-Пап! – чувствую себя ребенком, тем самым ребенком, когда у меня еще была единоутробная сестра, чувствую, как он обеспокоен, как чего-то внезапно испугался. И этот страх не за себя, а за нас, раз свою охрану ослабляет, перекидывая людей в мой дом. Паника проскальзывает в его голубых глазах, заставляет его суетиться, дергаться от каждого писка на телефоне. Он вскидывает голову и замирает, смотря мне в глаза.

-Что происходит? –тихо спрашиваю, давая понять, что в курсе его дел, которые не должны меня касаться. Дергает головой в отрицании своим мыслям, поджимает губы в одну линию и отводит глаза в сторону. –Пап! Я все знаю…

-Что ты знаешь? –резко обращается ко мне, вновь хватая пачку сигарет. Я хмурюсь, укоризненно смотря на зажженную сигарету. – Иногда за прошлые грехи приходится расплачиваться настоящим. Если бы я был уверен, что никто не пострадает из-за моего прошлого, мне было б начихать на эти обвинения! – он затягивается, смотрит поверх моей головы. Мое внимание полностью сосредоточено на отце, на его жесткой линии у рта, на то, как темнеют его глаза в предупреждении об опасности. – Если возбудят это дело, ничем хорошим оно не закончится, не спасут даже родственные связи твоей жены.

-Но там нет нашей фамилии! – удивленно восклицаю, пока ехал навстречу изучил каждое слово, имени отца в документах не упоминалось. Только Халимов. А это была девичья фамилия матери.   1345d3c

-Ахмет, - улыбается с легкой иронией, смотрит снисходительно. – Лучше тебе не знать, что происходит, это мои проблемы, единственное нужно вернуть домой Амана. Мне будет спокойнее, когда он окажется рядом со мною.

-А Азамат?

-Азамат? –вскидывает брови, усмехается небрежно, беря вновь сигареты из пачки и закуривает. - Он у нас самостоятельный, справится со своими проблемами сам, даже если они придут к нему от меня.

-Это неправильно, папа!

-Неправильно?! – отец разозлился, в глазах вспыхнул гнев, который мог смести все на своем пути. –Неправильно не уважать своих родителей, открещиваться от их имени, делать все по-своему! Вот и пусть расхлебывает последствия своей самостоятельности! – зло процедил, замолкая при появлении Малика. Мне вернули папку. Безопасник наклоняется к отцу и что-то шепчет ему на ухо. Я смотрю на кончик тлеющей сигареты. Во мне крепла решимость помочь отцу, каким образом, пока не понимал, но все что будет в моих силах сделаю не задумываясь.

Малик уходит. Официантка приносит наш заказ и на некоторое время мы поглощены едой, но каждый все равно думал о своем. Ослушаться отца по поводу безопасности не приходит в голову, просто так он кипешь устраивать не станет. Предупрежу Хабибу, чтобы всегда была с детьми, когда они все вместе, как-то легче дышится. Тянусь к своему телефону и просто пишу ей: «Люблю тебя». Ответ приходит почти сразу: «Я тоже тебя люблю». И глупое красное сердечко, которое греет мое живое сердце. Улыбаюсь, поднимаю глаза. Отец смотрит не мигая.

-Я сделаю все возможное Ахмет, чтобы мои проблемы не коснулись твоей семьи! – делает паузу, крепко сжимая вилку. –Убью любого, кто двинется к вам с недобрыми намереньями! – его лицо на секунду становится таким жестоким, что мне уже заранее становится страшно за тех, кто осмелится действительно войти в мою жизнь с такими помыслами, ибо сказанные слова не для эффекта, не для сгущения красок. Это его действительность, его сущность. За своих родных, близких он порвет любого на куски.

-Я знаю, пап! – смотрю ему в глаза, не мигая, ощущение, что смотришь в глаза дикому волку, который внезапно оказался на расстоянии вытянутой руки. Он склоняет голову набок и загоняет своего зверя обратно вглубь себя, покровительственно улыбнувшись. Я давно понял, что пока живы родители, ты всегда под их защитой. Отец не был ангелом-хранителем, но в нем всегда уверен, как в завтрашнем дне.