8 глава

-Аман- 13.10.2018

За мной следили. При чем не первый день. Сначала мне показалось, даже подумал о том, что отец кому-то приказал присматривать за мной. Но потом понял, что это не его люди, ибо те никогда себя откровенно не проявляли. Я знал о них, но никогда не видел, они присутствовали в моей жизни незримо, как тени.

Когда я засек слежку, мужчина похожий на обыкновенного прохожего перестал изображать этого прохожего. Он всегда был в поле виденья, но попыток приблизиться ко мне не предпринимал.

Я гадал, что это означает, порывался позвонить отцу и спросить, что за фигня. Но в последнюю минуту отказывался от идеи выяснять обстоятельства, если он решил, что нужна наглядная охрана, значит так надо. Он никогда не вмешивался в мою жизнь, наоборот поддерживал мои стремления в науке, спонсировал нашу лабораторию, подкидывал информацию о грантах, фондах, конференциях. Мы редко с ним виделись наедине, с меня много не требовали, лишь появляться дома на важные даты, семейные праздники, не забывать отзваниваться раз в неделю и поддерживать связь с братьями и сестрой.

 Ближе всех была мне Анна, может потому что мы были с ней одного возраста, родились в один день. В моей жизни сестра занимала второе место после науки, именно ей я мог позвонить в любое время суток, найти слова поддержки, даже в молчании нам было комфортно. Конечно, выйдя замуж, я старался не так активно нарушать ее жизнь своими звонками, появлениями, но тогда Анна сама тревожно звонила и спрашивала, что случилось, все ли у меня в порядке. Мы не были близнецами, но между нами существовала невидимая связь, мы чувствовали друг друга даже на расстоянии. Даже сейчас, когда она счастлива, я звонил тогда, когда ей бывало грустно, когда настроение скакало то вверх, то вниз. Беременные женщины такие непостоянные.

Еще любил разговаривать с Ахметом. Он всегда был для меня образцом для подражания, из всех братьев именно к нему тянулся больше всего, и он не отталкивал, всегда по-доброму посмеивался, давал дельные советы.

Али, Азамат и отец – эти трое вызывали во мне какой-то внутренний дискомфорт, постоянно оглядывался на них через плечо и старался в детстве никого не злить и вообще, как можно меньше давать поводов обращать на себя внимания. Мне это удавалась и по сей день. Все трое относились ко мне с легкой иронией, но в чем был уверен, в случае чего именно они первые придут ко мне на помощь, папа так вообще примчится раньше всех, если только заподозрит что-то неладное.

Предупреждения о слежке не было. Хотя меня никогда не предупреждали, но рано или поздно ставили в известность, тут же никто не звонил, а когда созванивались, об этом странном мужчине не заговаривали. Я ждал и не переживал.

-Аман! – в коридоре университета, где находилась лаборатория по химии, меня окликнул Стив. Я замедлил шаг, справляясь с внутренним волнением, чтобы смотреть на парня без каких-либо эмоций. Ибо все что во мне вызывал этот молодой человек пугало, заставляло с ужасом отнекиваться от фактов. А факт в том, что он мне нравился. И что похоже проблема в неустроенности моей личной жизни скрывалась в том, что ни одна девушка меня не заинтересовала так, как Стив Адамас, впрочем, и парни не привлекали моего внимания до появления в университете этого молодого человека.

Ну, подумаешь нравится парень, ну подумаешь ты гей, правда только в мыслях, в Англии нетрадиционной ориентацией никого сильно не удивишь. Яркий пример, который не побоялся признаться в своей сущности: Элтон Джон. Я завидовал обыкновенным людям, которые так же не делали тайны из своей ориентации. Мне признаваться в таких вещах было противопоказано, потому что папа не поймет. Это было даже против нашей веры. Поэтому я сторонился и девушек, и парней, полностью погружаясь в науку, которая помогала забыться только днем, ночью тело горело от желания, особенно когда фантазия насиловала сознание, приходилось удовлетворяться самому, ощущая себя самым несчастным человеком в мире.       

-Аман! – Стив прикоснулся к моему плечу, поспешно оборачиваюсь, скидывая его руку, делая шаг назад. У парня красивые голубые глаза. Как небо в ясную погоду. И безумно длинные ресницы. Мое сердце предательски сбивается с ритма, но заставляю себя сдерживать свои чувства. Он красивый, как и все смазливые мордашки пользовался спросом у девушек и всегда был в их окружении. Какие у меня были шансы на взаимность? Правильно, никаких. Видимо мне суждено умереть девственником, отдавая себя целиком науке.

-Что ты сегодня делаешь вечером? – голубые глаза смотрят на меня с надеждой, я растерялся от вопроса, провожу рукой по волосам, Стив завороженно наблюдает за моим жестом.

-Ничего. То есть буду готовится к конференции, которая состоится на следующей неделе. У меня не подготовлена речь, а ты знаешь, как профессора любят выступления! – улыбаюсь, засовываю руки в карманы халата, пряча дрожащие пальцы от волнения. Да я волнуюсь, с тайной надеждой жду каких-то знаков, что это не просто дружеский вопрос.

-Ты всегда такой занудный? – он щурит свои глаза, становится похожим на рыжего довольного кота. Да, Стив рыжий, наверное, его предки приехали из Ирландии. Мои глаза замираю на его губах, которые улыбаются, демонстрируя ровные белые зубы.

-Нет… - мой голос осип, возбуждение, как алкоголь пронеслось по венам, вскипая мозг от жгучего желания вжаться в этот рот с пухлой нижней губой. Трясу головой и отворачиваюсь от Стива. Но не успеваю сделать и шага, он хватает меня за локоть, обиженно заглядывает мне в глаза.      

-У меня сегодня день рождение. Мы празднуем в пабе, я буду тебя ждать в семь! Подарка не надо! – отпускает мою руку, проходит мимо, скрывшись в одном из кабинетов. Я ошаренно проводил его глазами, не понимая, что сейчас было и почему он был обижен. Запищал мой телефон. Стив прислал адрес.

Выхожу из подъезда своего дома, где снимаю квартиру. Когда уехал учиться в Англию, отец предложил купить квартиру, но, как и Азамат, я отказался от столь щедрого жеста, посчитав, что не заслуживаю такого дара. Брат с радостью удрал в Эмираты, когда ему вручили диплом, а в Лондон наведывался чтобы просто потусить в клубах, два года его уже не было в Англии, Россия ему пришлась по душе. Я никогда не стремился вернуться в страну, где родился, и желания не возникало. Даже то, что могила матери была именно там, никакого порыва поехать туда не было. К тому же отец дал понять, что историческая родина в нашей жизни будет только в документах, Азамат принципиально выбрал Москву, чтобы еще больше позлить папу. Я до сих пор помню, как разлетелась на осколки дорогая ваза, когда отцу донесли, где обосновался брат. Мы реально испугались, ибо голубые глаза готовы были убить. Чего лукавить, я с Анной уехал сразу же в этот же день в Лондон от страха, Мигель задержался, когда он присоединился к нам, сказал, что некоторое время дома лучше не появляться. Можно было только удивляться, как там все уцелело. Хотя нет, одна машина была разбита, за рулем был отец. Охрана еле поспевала за ним. Хорошо, что пострадал всего лишь автомобиль. Но если оценивать по бальной системе его ярость, думаю указанных баллов было б мало, он готов был весь мир стереть в порошок только из-за того, что один из сыновей пошел ему наперекор.

-Аман! – я оборачиваюсь на незнакомый голос. Недоуменно смотрю на того самого человека, который, наверное, месяц-полтора следит за мною. Рука тянется к карману, к телефону, чтобы узнать у папы, что ему нужно от меня, но мужчина качает головой и кивает в сторону черного седана с тонированными окнами. Любопытством я никогда не отличался, поэтому стою на месте и не шевелюсь. Мне хочется бежать в паб, где меня ждет Стив, но воспитание не позволяло отвернуться и уйти.

-Прошу, садись в машину! – в голосе мужчины приказ, но так как это не папины люди, я отступаю назад, лихорадочно озираясь по сторонам. Вечерело, люди спешили по домам, мало кто смотрел по сторонам. Пытаюсь все-таки уйти, но меня в два шага настигают и хватают за руку, без слов тащат к машине. Сердце от страха забилось в горле. Пытаюсь вырваться, но тут в бок упирается что-то непонятное. Похожее на дуло пистолета.

-Хороший мальчик! –довольно шепчет мой преследователь, ухмыляясь, когда я перестаю сопротивляться. Открывают дверку автомобиля, насильно сажают в салон. В темноте мои глаза еще ничего не видят, но как-только немного попривыкли, вжимаюсь в дверку. Рядом сидел мужчина, он смотрит в мою сторону, я даже не представляю, какое у него выражение лица.

Мы трогаемся с места. Отворачиваюсь к окну, пытаясь понять, куда мы едем, гадая, что этим людям нужно от меня. Никто со мной не заговаривает, но тяжелый взгляд ощущаю на своем лице, чувствую гнетущую энергетику этого человека. Страшную. Похожую на папину ауру. Рядом сидел хищник, не меньше папы.

Приезжаем к ресторану. У меня мелькает мысль сбежать, но как только выхожу их машины, рядом сразу возникает незнакомец. С другой стороны, появляется тот, кто сидел рядом. В свете уличных фонарей я вижу смуглое лицо со шрамом от брови до уха, черные волосы, темные опасные глаза. И я его вижу впервые.

-Кто вы? –осмеливаюсь задать вопрос. Мужчина усмехается, но не отвечает, а идет к дверям ресторана, меня подталкивают следом. Помня, что ко мне уже использовали пистолет, послушно иду. Нас встречает администратор, провожает в кабинеты, где никто не помешает разговаривать, и никто не увидит кто с кем. Испуг все еще узелком в груди, но умом понимаю, что ничего со мною не сделают в этом месте, хотели б убить, увезли загород и тело выкинули б в реку.

-Садись! –это приказывают мне. –Аслан, ты подожди нас за дверью! – мой преследователь слегка кланяется и уходит. Незнакомец сел напротив меня, слегка улыбнулся. –Давай знакомиться, племянник!

Я смотрю на этого мужчину и знаю, что он не брат отца. Дядя Зарим и дядя Ашот другие, они такие, как Ахмет и я с Анной, с ними нет ощущения опасности, они живут в России, но пару раз приезжали в Эмираты. Последний раз я их видел три года назад, но не думаю, что настолько кто-то из них кардинально изменился. Поэтому молчу, сцепив руки на коленях. Незнакомец усмехается, из папки, которую принес с собою, вытаскивает две фотографии, кладет передо мною. Не шевелюсь, но сердце вновь совершает кувырок. Передо мною лежат фотографии матери и какого-то незнакомого мужчины.

-Это твоя мать, Армина Халимовна, - тыкается пальцем в женскую фотографию. Я позволяю себе хмыкнуть, фотографии матери я изучил вдоль-поперек, в доме отца есть альбом, где она просто красавица, чем на этой бумажке, что лежала на столе.

-А этот, - мужчина поднимает фотографию рядом со своим лицом, машинально отмечаю какую-то схожесть между этими двумя, но до сих пор не понимаю причем тут я. –Твой отец!

Повисло молчание. Я хлопаю глазами, пытаясь логически уложить в свою голову информацию, но не получается. Это как собирать картину из пазлов, когда одна деталька вроде по стыку подходит, но не влезает и не отражает целостную картину. Улыбаюсь и с каждой секундой все шире и шире.

-Это розыгрыш такой??? – чувствую, что расслабляюсь и веселюсь, тихо посмеиваясь. –Никогда не думал, что у отца есть чувство юмора. Специфическая шутка, но я оценил! Передайте ему, что ни при каких обстоятельствах никого не назову своим отцом, он единственный и неповторимый.

-В это сложно поверить, но Саид Каюм не является твоим биологическим отцом. Да, он никогда не афишировал, что его жена родила ребенка от любовника, он признал тебя своим сыном, но в тебе нет и капли Каюмовской крови!!! – мне поспешно протягивают какую-то бумагу, а я ничего не вижу перед собой, только смутные очертания обстановки. Мой мир поплыл.

Беру бумагу и вчитываюсь в текст, и каждая буква, как гвоздь, вбивался в мою душу до самой шляпки, приколачивая меня к доске реальности. Саид Ахметович Каюм не является мне отцом. Степень родства отрицательна.  

Осторожно кладу документ, встаю, слегка шатаюсь в разные стороны, выкидываю руку в поисках опоры. Я все еще нахожусь в своей реальности, где все привычно, где ничего не знаю, где у меня только один отец-Каюм.

Незнакомец спешит ко мне, но я шарахаюсь от него в сторону, забиваясь почти в угол, выставляю руки вперед, давая понять, чтобы ко мне не подходили. Он останавливается в трех шагах от меня, тяжело вздыхает.

-Тебе нужно привыкнуть к фактам! Ты мой племянник, у нас итак отняли двадцать лет друг у друга, теперь я не хочу тебя терять! – из внутреннего кармана достают визитку, протягивают мне. Я на автомате беру плотный картон. –Звони в любое время, звони всегда, когда потребуется помощь! Аман…- его рука тянется ко мне, но я вжимаю голову в плечи, мужчина сжимает губы, разворачивается и уходит. Я все еще стою в углу, чувствуя, как меня начинает бить мелкая дрожь от стресса. Новая реальность ударила со всего размаха, не дав ни вздохнуть, ни выдохнуть. Смотрю на визитку и пытаюсь примерить новую фамилию. Тигран Дзагоев. Дзагоев. Дзагоев я, не Каюм. Но сколько раз бы не повторял, новая фамилия была мне чужая, неродная, не моя.

Впервые жизни я не иду на работу. Звоню в университет и говорю, что заболел. Мне желают скорейшего выздоровления и спрашиваю не серьезно ли приболел, ибо на их памяти я никогда не отлынивал от любимого дела. Говорю, что скоро вернусь в строй, но понимаю, что лукавлю. После всего произошедшего я не знал, с какого угла начинать собирать свою жизнь, которая разбилась вдребезги. Не знал, где же я настоящий, есть ли я вообще в этом мире.

Первый день тупо лежал на кровати и смотрел в потолок. Просто считал мысленные линии, в голове полнейшая пустота, а в душе огромнейшая черная дыра, которая засасывала меня все сильнее и сильнее. Я не реагировал на телефон, слышал его вибрации, но у меня не было сил сейчас слушать братьев. Слушать сестру. Слушать отца… Саид Каюм – сколько себя помню, он всегда держал протянутую руку в мою сторону, он всегда меня ловил, когда подбрасывал вверх, он всегда обнимал, когда я просыпался от детских кошмаров. Всегда был рядом.

Я пытался его понять. Я пытался разгадать мотивы его поступков, но мой мозг ломался на первой же задачке. Зная, какой он бывает жестоким, он ни разу не показал эту жестокость по отношению ко мне. Он ломал Аню, прогибал под себя Али, он строил Ахмета, учил Азамата. Получается к родным он относился хуже, чем ко мне. Даже когда мы все вместе хулиганили, наказывал одинаково, только первым прощал меня. Потом Аню. Братьев держал в ежовых рукавицах, за каждый промах отчитывал по полной программе. Тогда мне казалось, что это из-за возраста, мы ведь были самыми младшими. Теперь этому было еще одно объяснение.

Мысли съедали меня, чтобы полностью не сойти с ума, купил в ближайшем магазине алкоголь. Никогда не употреблял его самостоятельно, брал то, что всегда пил отец. Виски. Взял несколько бутылок, только цена меня вывела из ступора, папа предпочитал элитный алкоголь, который стоил немалых денег. Но было плевать. И было тошно, что даже в таких вещах я ориентировался на него.

Звонок в дверь выдернул меня из забытья, которое постепенно окутывало мое сознание. Еле поднявшись с пола, шатаясь в разные стороны, добрел до двери и широко ее распахнул. На пороге стоял взволнованный Стив. Я удивился его приходу, сейчас мне точно было не до разборок своего внутреннего отношения к этому парню. Сейчас я уже сомневался, что мне он нравится, ибо я сам себе не нравился. Я был никто и ничто. Пустота.

Стив заходит, сразу начинает суетится на кухне, слышу, что заказывает пиццу, а мне было плевать на его деятельность. Возвращаюсь на пол возле дивана в окружении бутылок. Кажется, две в одно лицо было для меня слишком много, учитывая, что крепче вина никогда ничего не пробовал. Я пил и вспоминал, как прищуриваются голубые глаза, заглатывая этот напиток. Перебирал каждое воспоминание, чтобы найти хоть маленькую зацепку в том, что Каюм меня презирал, ненавидел, но ничего подобного на мою память не приходило.

-Аман! – рядом возникает лицо Адамса, он держит в своей руке мой телефон, который вибрирует. Я вглядываюсь в экран и мое сердце останавливается. Там высвечивался номер отца. Мотаю головой, отпихивая Стива от себя, подтягиваю колени к груди и прячу голову в них. Чувствую, как он ласково гладит меня по голове, садится рядом и притягивает к себе. Не спрашивает причину срыва, не спрашивает, чем может помочь. Мои мысли окончательно запутались в хмельном дурмане, но мне уютно рядом с этим парнем, уютно, но не более того, влечение испарилось. Я даже не реагирую, когда он приподнимает мою голову, когда его губы касаются моих. Не отвечаю. Мне еще до конца не понятно, действительно я гей или это просто гормоны бьют по мозгам и по яйцам.

-Что за ху***!!! – раздается гневный голос со стороны. Стив шарахается от меня в сторону, а так как у меня реакция заторможена, медленно поворачиваю голову в сторону входной двери и считаю последние минуты своей жизни.

В дверях стоит отец. Саид Каюм. Его глаза полыхают яростью, даже на расстоянии чувствуешь, как взгляд обжигает и удушает. Хочется спрятаться и переждать бурю в стороне, но кажется сейчас я находился в эпицентре этого смерча. Он быстро подходит ко мне, присаживается на корточки, хватая больно руками затылок, стискивая до искр в глазах. Его пальцы куда-то нажимают, сознание чуток проясняется. Мы смотрим друг другу в глаза. Сглатываю, пытаюсь спросить, что он тут делает, но потом понимаю, что нет смысла это уточнять. Если он здесь, значит на это есть причина.

-Пошел вон! – рычит на Стива, выпрямляясь. –Чтобы я тебя не видел возле своего сына, в противном случае исковеркаю твою жизнь так, что мало не покажется!

-Не надо, он ни причем! – пытаюсь защитить Адамса, который пятится к двери, испуганно смотрит на отца. Я бы тоже бежал отсюда, да только кто мне даст сделать шаг в сторону.

-А ты бы заткнулся и приведи себя в порядок!

-Я нормально!

-Нормально? – он меняется в лице, дергаюсь в страхе в сторону, но отец быстро скидывает свой пиджак на диван, хватает меня за шкирку рубашки, как котенка, и тащит в ванну. Вяло сопротивляюсь, бесцеремонно заталкивают в душевую кабину в одежде, и тут я начинаю визжать, пытаясь выскочить. На меня лились потоки холодной воды. Вырываюсь из рук отца, толкаю его в сторону, но он одним мощным рывком припечатывает меня к кафельной стене, оказываясь сам под потоком воды, но не вздрагивает. Его пальцы сжимают мою шею, глаза горят бешенством.

-Отпусти! –хриплю, обхватывая руками его запястья. Он мотает головой, еще сильнее сдавливает горло.

-Я тебе дал жизнь не для того, чтобы ты ебался с каким-то парнем, позорил свою веру и мою фамилию!!!

-Отпусти! –шиплю, впервые чувствую, как злюсь в ответ, готов был высказать ему все в лицо. Отец слегка встряхивает меня, головой бьюсь об стену.

-Запомни Аман, если ты в этой жизни родился под моей фамилией, значит тебе следует оправдывать мои ожидания, мои вложения в тебя, мою веру!!! Ты понял? – опять встряхивает, вдавливая меня в стену. Я взрываюсь. Откуда –то берутся силы и резко толкаю отца, он видимо только из-за неожиданности позволил себя отстранить. Но мне уже было плевать, разбитая жизнь, растрепанные чувства были далеки от голоса разума, который предупреждал меня держать язык за зубами.

-Да какой я тебе сын! –ору, толком ничего не видя из-за воды перед собою. – Я же нагулянный ребенок матери! Я ведь ни черта не Каюм, нет ничего во мне от тебя! Я Дзагоев! Дзагоев!!! – тут чувствую, как голова дергается в сторону, как заныла скула, как во рту появился странный вкус. Трогаю языком губу, разбита. Потираю лицо ладонями, пытаясь увидеть картинку более четко перед глазами. Отец выключает воду, отворачивается и выходит из душа. Наблюдаю, как он поспешно стягивает рубашку с себя, швыряет ее на раковину, берет полотенце и уходит, так и ни разу на меня не взглянув.

Оставшись один, раздеваюсь, теперь принимаю нормальный душ, пытаясь понять, во что выльется наша стычка. Рассматриваю в зеркале свое слегка опухшее от пьянки лицо, обрабатываю рану, натягиваю свою домашнюю одежду и возвращаюсь в гостиную. Отец уже переоделся, на диване валялись пакеты из магазинов, видимо кто-то из охраны метнулся за обновками. Сам он был на кухне, стоял возле окна. Я шокировано замер на пороге. Во-первых, вместо привычных брюк и рубашки на нем были джинсы и футболка, во-вторых, он стоял босиком. Чтобы понять мой шок, я никогда не видел его дома босиком, всегда выглядел так, словно вот-вот уйдет в офис. Очень редко он позволял себе именно вот такой свободный стиль.

-Там пиццу принесли! – бросает через плечо отец, потирая двумя пальцами переносицу, держа в другой руке телефон. При упоминании еды желудок жалобно заурчал, напоминая мне, что я только пил, а не ел. Сел за стол, открыл коробку и взял кусок.

-Я так понимаю, ты разговаривал с Тиграном?! – утвердительно спросил папа, присаживаясь на стул напротив меня. Киваю головой. Поглядываю на него с надеждой, что мне сейчас все объяснят, но он только хмурится и задумчиво смотрит на меня, потирая пальцами подбородок.

-Он действительно твой дядя.

-Значит ты не мой отец?

-Нет. Биологически я не твой отец.

-Так почему мы не знали друг друга больше двадцати лет?

-Вот мне тоже интересно, почему спустя столько времени Тигран внезапно о тебе вспомнил. Да и вообще вспомнил. Поэтому пока я не выясню причину столь внезапного интереса к моей семье, ты возвращаешься в Эмираты, будешь под присмотром моих телохранителей. Анна с Мигелем уже дома.

Я не протестую. Я успокаиваюсь и мне как-то все равно, кто мой биологический отец. Почему-то этот вопрос не волнует, наверное, главное то, кто воспитал, кто дал путевку в жизнь. В любом случае Каюм останется для меня отцом. Навсегда.

-Я могу продолжать называть тебя своим отцом?

-А ты как хочешь? – задает вопрос, беря пиццу, не смотрит на меня, но вижу, как дергается уголок губ, как опускает глаза.

-В моем вопросе уже есть ответ.

-Тогда не задавай глупые вопросы. И ешь, пить на голодный желудок не очень хорошая идея, как и заводить отношения с парнем. Это Аман неправильно! – смотрит теперь в упор, а я смущаюсь от темы, но понимаю, что просить не лезть в мою личную жизнь бесполезно. –Неужели все настолько печально? –изгибает черную бровь. Я молчу.

-Окей, давай доедай, поедем взрослеть! – ухмыляется, становится даже неловко спрашивать, что он подразумевает под словом «взрослеть». Торопливо жую пиццу, потом бегу в комнату, переодеваюсь в джинсы и футболку, зачесываю волосы рукой назад и предстаю перед отцом. Он критично меня оглядывает, кивает в знак одобрения. Мы выходим. За руль садится папа, охрана едет следом в другой машине.

На часах почти полночь. Мы приезжаем в клуб, возле которого стоит вереница жаждущих попасть внутрь, но отец идет вдоль толпы, проходит охрану. Его узнают. Тянет меня внутрь, где сразу же оглушает музыка. Идея взрослеть мне не нравится, но послушно следую за папой, который лавирует между танцующими к бару. У меня нет желания оглядываться, рассматривать присутствующих. Сажусь на барный стул, мне тут же протягивают водку с лимоном. Выпиваю так же залпом, как и отец. Он закуривает сигарету, оглядывается через плечо, улыбается. Вижу, как девушки сразу реагируют, смотрят с интересом. Еще пара минут и возле нас оказываются две блондинки. Я растерянно хлопаю глазами, не понимая, что делать дальше. Наблюдаю, как действует отец. Он не разговаривает. Зачем, когда его глаза просто притягивают к себе, как магнит. Выдыхает одной в лицо дым, она зачарованно тянется к нему, прижимаясь своим красивым телом к нему. Смотрю на девушку, которая стояла возле меня. Увидев, что я посмотрел на нее, улыбнулась, слегка нагибаясь ко мне, открывая вид на свои прелести. Спускаю взгляд с ее лица на грудь, отмечаю, что у девушки уже соски напряжены. Она кладет свою руку мне на плечо, слегка поглаживая ноготком обнаженную шею. Чувствую, как кожа покрылась мурашками.

-Расслабься и не думай ни о чем. Ты главное не спеши сразу давать клятвы жениться, это девочки на один час, даже ночи для них будет жалко! – тихо говорит отец, наклоняясь ко мне, пододвинув рюмку водки. Следую его совету и отключаю мозг, позволяя телу управлять мною. Девушка схватывает изменившиеся настроение, тянет меня на танцпол, где играет какая-та медленная музыка. Я качаюсь с блондинкой в мелодии на месте, ощущая, как от каждого ее прикосновения в джинсах становится жарко, немного тесно. Когда она прижимается ко мне вплотную, трясь всем своим телом об меня, накрывает неизвестное чувство вожделения. Мне хочется обхватить ладонями эти еле прикрытые груди, сжать соски между пальцами. Кажется, одна моя рука что-то подобное пытается провернуть, ибо вижу понимающий взгляд вроде серых глаз. Опять куда-то тащат в сторону, а я, как идиот, варюсь в своих новых эмоциях, не пытаясь их проанализировать. Алкоголь все-таки тормозит действия, потому что, оказавшись в какой-то темной комнатке, прислоняюсь спиною к стене, разрешая девушке расстегнуть пуговицу и молнию на джинсах, спустить их вниз. Когда ее губы смыкаются на головке члена, перед глазами заплясали искры. Словно знаю, что делать, сжимаю блондинистую голову руками и вгоняю свой орган ей до самых гланд, удерживаю на месте, замирая. Ее влажный рот казался мне раем на земле. Прикрываю глаза и начинаю двигать бедрами. Внезапно меня осторожно, но настойчиво отстраняют, я даже рычу, но девушка поднимается на ноги. Наблюдаю, как она задирает свою короткую юбку, припускает топ и подставляет свой зад. Что ж инстинкты от природы во мне не мутировались, быстро сообразил, что от меня ждут. Рот казался раем??? Я глубоко ошибался.

Мое личное порно закончилась глухим стоном из груди и облегчением, что все-таки в голове у меня все в порядке, просто нужно было все разложить по полочкам. Не знаю, получила ли от этого незнакомка какой-то кайф, но улыбалась мило. Не стал задумываться почему, просто поправил одежду и вышел из маленькой комнаты. Отца нашел за барной стойкой в одиночестве. Он с кем-то разговаривал по телефону, при моем появлении общение закончилось.

-Ну что? – подносит бокал с виски. – Не встал? – усмехается, косится на меня.

-Я ошибался.

-Я рад, что твои тараканы в голове заняли свои места, чтобы больше такой херни не было. Запомни раз и навсегда, со мною можно поговорить обо всем, не копить в себе проблемы, а прийти и попросить совета или помощи. Я разве тебе хоть раз отказывал?

-Нет.

-Вопросы еще есть ко мне или вообще?

-Нет.

-Тогда поехали за твоими вещами и возвращаемся домой! –допивает одним глотком виски, встает. Я хватаю его за руку, он удивленно смотрит на меня. А я даже не знаю, как выразить ему благодарность за то, что он есть в моей жизни. Такой неидеальный, такой суровый, такой родной. Поэтому выдавливаю только одно слово:

-Спасибо! – он смотрит на меня неподвижным взглядом, потом черты лица его смягчаются от улыбки, делает шаг ко мне и обнимает за плечи. Он не говорит банальных слов типа: «Все будет хорошо, сынок», слова- это не про него, тут надо оценивать только поступки. И в очередной раз убеждаюсь, лучшего отца мне и не нужно.