9 глава

-Азамат-         (горячий "пирожок", поэтому могут встречаться ошибки, постараюсь сегодня исправить косяки. Приятного чтения! Спасибо, что вы есть и молчаливо меня поддерживаете, те кто словесно пишет, отдельная благодарность! )

Лейла кормит голубей. Я читаю последние сообщения от Али, где он мне шлет фотки с клубов, с какими-то девочками. Удивляюсь, как он может так себя вести, когда отец нашел ему невесту. Просил показать избранницу, на что брат отреагировал неоднозначным смайлом черта. Смеюсь над его настроением. Похоже выбранная девушка злит братишку. Стало еще интереснее кто та самая, которая устояла перед очарованием Али. Как правило, все кидались ему в ноги сами, едва он только на них посмотрит, предлагали себя без стыда и совести, а он ими пользовался не обременённый моралью.

-Азамат! –Лейла садится рядом, убираю телефон и смотрю на свою любимую с нежностью. – Вчера приехали родители. Я, правда, им еще не рассказал о тебе.

-Ничего страшного, милая! Всему свое время.

-А ты решил вопрос с Мариной? – она смотрит на меня серьезно, без намека на улыбку. Протягиваю руку, чтобы поправить платок на голове, но Лейла отклоняется и ждет ответа. Я вздыхаю. С Мариной все сложно. Каждая попытка начать разговор заканчивалась слезами, громкими признаниями в любви, битьем посуды. Ее штормило. Пока она не заявила мне, что беременна, доказав свои слова тестами и снимками с узи, где было какое-то пятно. Вот этот удар был ниже пояса. Бросить девушку, которая ждет от тебя ребенка было ужасным, но и от Лейлы не мог отказаться. Я ей не рассказываю о проблемах, просто отшучиваюсь, но каждый день девушка все мрачнела и мрачнела лицом.

-Все сложно, - отвожу глаза, но Лейла хватает меня за подбородок и смотрит в глаза.

-Что происходит Азамат? Ты уже неделю ходишь хмурый, отводишь глаза, нервничаешь. Все, любовь прошла? – дергаюсь как от пощечины, но ее пальцы впиваются мне в кожу. – Я не глупая, я умею понимать и без слов. Если тебе свободные отношения по вкусу, так и скажи!!! Я переживу, я сильная, нас так воспитали.

-Лейла! – перехватываю ее руку, целуя кончики пальчиков. Смотрю ей в глаза и понимаю, что никогда не признаюсь, что сейчас творится между нами, почему не спешу назначить встречу с родителями, не спешу к ним прийти с заявлением о том, что беру их дочь в жены. – Я люблю тебя, малыш! Обещаю, завтра приду к тебе и попрошу у родителей твою руку!!! Обещаю!! – обещал я, решая для себя, что сегодня точно поставлю точку с Мариной. Ребенка можно расти и не проживая вместе. Отец жил на две семьи. Я тоже так смогу.

-Я просто не хочу тебя терять! – шепчет Лейла, утыкаясь носом в мою щеку. Прижимаю ее к себе, глажу по спине. Поднимаю глаза и вижу Марину. Она смотрит прямо на нас. Заметив мой взгляд, вскидывает подбородок, разворачивается и торопливо уходит. Я провожаю ее взглядом, ощущая внутреннюю тревогу. Даже в воздухе чувствовалось приближение грозы.

Провожаю Лейлу до дома, мы идем рядом, едва касаясь друг друга. Возле ее дома останавливаемся, долго смотрим друг на друга, борясь с желанием обняться и целоваться. Мне украденных поцелуев тайком было мало, я мечтал о большем, мечтал, как запущу свои пальцы в водопад ее волос. Мечтал увидеть ее темные волосы на своей подушке, хотел услышать, как она постанывает от моих ласк, как будет кричать от удовольствия, когда я погружусь в ее тело.

-Я люблю тебя! – повторяюсь, а мне все кажется, что слишком мало говорю ей о своей любви. Касаюсь пальцем своих губ, переношу этот поцелуй ей на губы. Лейла улыбается.

-Люблю! Люблю больше жизни! – тихо признается. – Никто кроме тебя не будет со мною! Я жду тебя завтра дома, хочу уже не скрываться, хочу открыто кричать о том, что ты мой! – касается рукой шеи, где висит цепочка, а на ней мое кольцо. Пальцы повторяют мой жест с губами. Лейла еще секунду стоит возле меня, а потом убегает, не оглядывается, потому что вернется и будет вновь стоять напротив меня. Так каждый раз, когда мы расстаемся.  

Поворачиваюсь в сторону метро, замираю на месте. С другой стороны дороги стоит Мухаммед. Он держал в руках пакеты, видимо шел из магазина. Не спешил ко мне, да я тоже не стремился сократить между нами расстояние. Первым не выдержал Мухаммед и быстро направился к подъезду, где скрылась Лейла. Я нахмурился, вновь тревожное чувство заскребло, с беспокойством разглядываю дом, пытаясь угадать где окна любимой. Это было бесполезное занятие. В небе загрохотал гром. Свинцовые тучи нависали над городом.

Первые крупные капли настигают меня возле дома, успеваю заскочить в подъезд. Вызываю лифт, заходить в квартиру, где меня точно ждала Марина, не хотелось.  Но даже если уходить сегодня, мне требовалось хотя бы забрать документы.

Квартира встретила духотой и темнотой. Тихо разулся, зашел в комнату. Марина стоял возле окна и пила вино. Она даже не обернулась, когда я оказался за ее спиной.

-Тебе ж нельзя, - осторожно делаю замечание, тяну руку к бутылке.

-Не тронь. Тебя вообще не должно волновать, что мне можно, что нельзя!

-Марин…

-Что Марин? Что? – резко поворачивается ко мне, вино в бокале плещется через край. Она смотрит на меня заплаканными злыми глазами. –Ты знаешь, каково это ощущать себя на обочины жизни? Знаешь, как трудно понять, почему сегодня вы врозь, когда только вчера были вместе!

-Марин…

-Помолчи! – ставит бокал на подоконник, тянет руку, чтобы коснуться моего лица, но отстраняюсь, качая головой. Рука безвольно упала вдоль тела.

-С ней? – ее вопрос вообще без смысловой нагрузки, но я понимаю все, что стоит за этим местоимением.  

-С ней.

-Чем она лучше? Тем что носит платок, что ее не распечатали? Что в ней такого????? – Марина закричала, хватает бокал и выплескивает в лицо вино из бокала. Я вспыхнул, но сжал зубы, кулаки, медленно выдыхал, понимая, что она имеет право злиться. Понимал, что в ее положение перепады настроения допустимы.

-Я тебя не отпущу! – толкнула меня к стене, прижала своим телом. –Слышишь меня!!! Я тебя никому не отдам!!!

-Я не вещь, Марина, чтобы меня кому-то отдавать или не отдавать. Я человек, у меня есть чувства!

-И у меня тоже есть чувства! Прикинь! Есть чувства, но ты не хочешь меня услышать! Ты закрылся в своей раковине и не пускал, а она сумела за пару дней влезть в твою душу, стать нужной?!! Да?! – обхватила мое лицо, всматриваясь в глаза. Я видел, что ей было больно произносить каждое слово, видел, как она боролась с собой, чтобы не выкрикнуть свои обвинения в более грубой форме. Но что-то ломается внутри Марины, из глаз текут слезы, отчаянье смешивается с дикой злобой, почти с ненавистью.

Ее губы рядом с моими, она впивается в мой рот яростным поцелуем, почти вгрызается, как хищник в кость. Я мог бы ее оттолкнуть от себя, но терплю, не отвечаю, сжимая зубы. Ее прохладные руки тут же ныряют  под футболку, скребется ноготками, вдавливаясь в меня своей грудью, трясь об меня своим передним местом. Каждое ее движение было на грани сдерживаемой агрессии.

Что-то внутри шевельнулось. Какие-то темные силы подняли свои головы и внимательно смотрели на наши действия, я с ужасом ощущал, как они потягиваются, разгибают свои затекшие кости, если у этих сил было тело человека, когда-то я их представлял в виде грозных воинов. Ужас меня сковывал, не шевелился, не обращал внимания на то, что Марина тащила меня в сторону дивана.

-Никогда, никогда тебя не отпущу!!! – шептала девушка, торопливо стягивая с меня одежду, а я стоял истуканом, хаос в душе не позволял мне быстро реагировать на происходящее. – Я люблю тебя! Только тебя, никакая мусульманская шавка не сравнится со мною!

Эти слова имели эффект ядерного взрыва. Она не назвала имя Лейлы, но именно ее оскорбила, а за честь любимой девушки на Кавказе могли и убить. Дикий зверь рыкнул во мне, мои руки сами сомкнулись на шеи Марины, сдерживаемой агрессией припечатал ее к стене, перекрывая доступ кислорода. Я смотрел сумасшедшим взглядом, дикость первобытного человека забирала контроль над всем человеческим.

-Запомни раз и навсегда! – свободная рука нырнула за резинку ее пижамных шортиков, коленом раздвинул ноги шире, чтобы тут же на сухую загнать два пальца в нее. Девушка дернулась в руке, которая сжимала шею. – Таких как ты только ебут в любой позе, в любое время суток! Таких как ты всегда будут считать доступными девками и ни о какой семье не подумают с тобою! Поэтому я ухожу от тебя, но ребенка не брошу! – нажал большим пальцем на опухший клитор и резко начал его массировать, вызывая на лице Марины гримасы боли и какого-то ненормального возбуждения.

Сознание кричало мне ослабить хватку на горле девушки, но темные силы шептали сжать покрепче и трахнуть возле стены, почувствовать себя господином положения. Сейчас перед глазами стояла просто пелена ярости, злость меня делала глухим, желание уничтожить оскорбившего человека делала меня слепым, не видел кто передо мною.

Марина дернулась в руках, сжимая бедрами мою руки между ног и простонала, ее пальцы обоих рук сжимали мое запястье в попытке отодрать от шеи. Резко отошел от нее, убирая руки, она лихорадочно стала искать точку опоры, держа меня взглядом, который до сих пор горел злостью.

-В платке или нет, у всех девок одинаково между ног! И ты не думай, что, став ее первым, станешь единственным! – еще звук последнего слова до конца не утих, как влепил ей пощечину, да такую, что уголок рта надтреснул и из него потекла кровь. Кажется, я теперь начал понимать отца, когда ярость диктовала мотивы поступков, когда он срывался, причиняя боль человеку, борясь с диким желанием не уничтожить сразу. Даже в боях без правила не было такой страшной агрессии, что хотелось убить без сожаления.

Марина рассмеялась, размазывая кровь по губам, подбородку. Она напоминала мне безумную, ибо смех действительно был какой-то надрывный, истеричный.

-Пытаешься выглядеть рыцарем даже в некрасивой ситуации!! Уходишь к другой, вали!!! Ребенок??? Нет ребенка! И не было его никогда! Я все выдумала, когда поняла, что у тебя есть другая!!! – она как ненормальная хохотала, а я злился еще больше, от мысли, что меня так легко развели, хотелось ей врезать. Врезал. Правда не по лицу, а возле лица в стену, что она испуганно замолкла и со страхом смотрела на мое искаженное яростью лицо.

-Сука! Какая же ты сука!!! – рука ныла, удар был слишком сильным, скорей всего завтра опухнет и придется на время забыть про бои. Меня дерет изнутри, пячусь назад, борясь с желанием свернуть ей шею.  

Я выбежал из квартиры. Еще минута, пара неверных слов и Марина могла совсем не дышать. Холодной воздух огнем ворвался в легкие, аж задохнулся, замерев возле подъезда, не соображая куда мне идти. Возвращаться в квартиру нельзя, нужно было где-то переночевать, утром забрать вещи и забыть этот период своей жизни. Впереди меня ждало будущее с Лейлой, где больше никаких других девок не будет.

Естественно в бегстве забыл в прихожей свой портфель, в кармане джинсов оказалась тысяча и телефон. Недолго думая, забил в мобильном интернете поиск на хостелы недалеко от дома. Мне подфартило, адрес ближнего хостела был рядом, администратор скрепя сердце согласился взять меня без документов. Сейчас главное было выспаться и все проблемы решить на свежую голову.     

Восемь утра. Возле подъезда непривычное оживление. Привычная банда бабулек теперь была разбавлена сотрудниками скорой помощи, полиции. Пожарных только не хватало. При моем появлении они все сразу замолчали, впервые я не поздоровался, а прошел мимо.

-А вот и он, террорист! – бросили в спину, захотелось обернуться и запомнить того, кто это сказал, на всякий случай. –Довел бедную девушку своими истязаниями!

Стараюсь не реагировать, захожу в подъезд. Не жду лифт, поднимаюсь по лестнице. Именно возле нашей двери толпятся люди. Я растерянно рассматриваю столпотворение, не пытаюсь пройти в квартиру.

-Вот он! – в меня тыкает соседка по площадке, имя которой до сих пор не знаю. Мужчина в форме выглядывает из-за людей, пробегается цепким взглядом по мятой одежде, по небритому лицу.

-Гражданин Халимов? – он подходит ко мне, достает корочку и показывает. Читаю: капитан уголовного отдела. Вскидываю на него удивленные брови, но молчу.

-Давайте пройдем в квартиру! – меня берут под локоть, затаскивают в квартиру, дергаюсь в комнату, но ведут на кухню. Марины там нет. Я молчаливо спрашиваю капитана, что происходит. Садимся за стол, монотонно достают бумагу, ручку и начинают объяснять суть дела. От сути у меня во рту появился металлический вкус на языке, в венах застыла кровь, а жизнь показала мне ахренительный фак. Мне говорили-говорили, я смотрел в окно, за ним во всю пробуждалась столица, ей было все равно, что кого-то уничтожают сразу, кого-то по частям, кто-то ждет приговора день, а кто-то годами.

-Распишитесь здесь! – мне суют ручку, придвигают бумаги. В голове щелкает, что я не обязан подписывать этот бред. Жутко захотелось позвонить папе и попросить его разрулить ситуацию, извиниться, признать, что без него моя жизнь полное дерьмо. Но это была минутная слабость. Я все-таки откладываю ручку в сторону.

-Я не убивал ее.

-Конечно, на прямую вы ее не убивали, но есть в кодексе статься 110 УК РФ, то есть доведения лица до самоубийства. Тем более гражданка Соловьева оставила предсмертную записку, где заявляет, что в ее смерти виноваты только вы. Соседи дали показания, как из вашей квартиры постоянно раздавали крики, стоны. Тем более последнее время ссоры между вами возникали почти каждый день, об этом так же рассказывают соседи по площадке. Отмечали заплаканное лицо вашей сожительницы.

-Как-будто вы не знаете, что может происходит между двумя взрослыми людьми ночью! – пытаюсь шутить, но капитан меня не поддерживает.

-Я не знаю, что между вами происходит ночью. Гражданку обнаружили с перерезанными венами, на лице присутствуют следы ударов, на шее отпечатки пальцев. Все факты против вас.

-Чем мне это грозит? – осторожно спрашиваю. Мент внимательно смотрит на меня, прикидывает в уме свои планы. Он не успевает ответить, потому что в комнату заходит его напарник и кладет на стол документы. Мои. Настоящие.

-А вот это уже интересно! – тянет капитан, а я ощущаю, как меня столкнули в пропасть и лечу вниз головой, зная, что разобьюсь насмерть. –Ну что, Азамат Саидович Каюм, пройдемте с нами в участок! – встает, смотрит насмешливо, видимо что-то знает, чего не знаю я. –Или все-таки Халимов?

Двое суток меня держат в одиночной камере. Я полностью отрезан от внешнего мира. Первую ночь все еще смеялся, веря, что ничего не произойдет. Единственное, что волновало, не сумел предупредить Лейлу о небольших проблемах. Я так верил, что они небольшие. Было смешно, если б не так страшно. Я храбрился, не показывал, что не знаю, как реагировать, к кому обращаться. Первая мысль в уме мелькнула об отце, когда за спиною захлопнули дверь и послышался скрежет засова. Один звонок и все решится одним махом. Радость и облегчение на секунду затмили последствия этого звонка, чуть позже я представил, как он приедет сюда, а он приедет, в этом не сомневался. Приедет, войдет в это убогое учреждение, показывая всем своим видом кто хозяин жизни, холодным тоном прикажет освободить меня, а потом с легким презрением, разочарованием окинет с ног до головы мою скромную персону и припомнит слова, сказанные мне в последнюю встречу, что наступит ситуация, когда я вынужден буду признаться не только чужим людям, но и самому себе, что принадлежу Каюму. И мне останется только оценить его благородный жест в признании сына в моем лице, поэтому из чувства благодарности просто обязан вернуться домой и принять все, что он уготовит для меня. А судя по жизни Али, пожелания там даже не учитываются!

Ко мне никто не приходит, на мои просьбы дать возможность совершить один звонок не реагируют. Находиться в изоляторе, в замкнутом пространстве становится с каждым днем все тяжелее и тяжелее. Я стоял перед окном в решетке и смотрел на небо. Я знал, что мне нужно обратиться к Ахмету, ибо он как адвокат в состоянии вытащиться меня отсюда по закону, обходя стороной влияние отца. Еще Али, но надеялся, что старший брат оповестить его, что со мною случилось. Оставалось только получить возможность совершить звонок.

Каждую минуту я постоянно думал о Лейле. Думал о ней, спасался в своих фантазиях о нашем будущем, представлял наших детей. Только благодаря этим мыслям не сошел с ума и нормально отреагировал, когда дежурный охранник вывел меня из камеры, в наручниках провел в комнату для встреч. Там меня ожидал незнакомый мужчина. Он встал при моем появлении.

-Наручники не нужны! – его слова учли, железные браслеты исчезли, покрутил запястьями. Мужчина жестом указал на стул на другой стороне стола.

-Меня зовут Алексей Михайлович, я ваш адвокат, предоставленный государством! – мы садимся, мой якобы адвокат открывает папку, что-то просматривает. Я смотрю перед собою, в душе какое-то отупение, опустошение. Жду вердикт этого юриста. Слушаю его невнятную речь и понимаю, что адвокат сидит для галочки. Ему не интересно меня вытаскивать из этой истории. Перечисляет новые обвинения, которых в моей реальности не было, что-то спрашивает, но я молчу, а он не настаивает на ответе. Где-то через десять минут не выдерживаю и прошу дать мне возможность совершить один звонок. Он смотрит на меня выжидающе, но в конце концов протягивает мобильник. Звоню Ахмету.

-Алло! – голос сухой, официальный. На секунду понимаю, как же я соскучился без нашего общения по телефону. Глаза противно защипало.

-Ахмет! Это Азамат! – говорю на арабском. Юрист хмурится и с беспокойством поглядывает на меня.

-Аз!!!Какого хера ты не отвечаешь! Мы уже неделю до тебя не можем дозвониться!!! – брат негодует, и я его понимаю, сам бы бушевал, если бы кто-то из троих не отвечал неделю. Про сестру вообще молчу, там бы в розыск подали после первых двух не отвеченных звонков.

-Ахмет! У меня проблемы! – перебиваю его поток ругательств на мою голову. Он замолкает, улавливает в моем голосе сталь и тихую истерику. В трех словах обрисовываю ситуацию. Он тяжело дышит в трубку, задает уточняющие вопросы, я уточняю их у Алексей Михайловича, тот отвечает.

-Сегодня вылетаю, завтра жди! (3303c)

-Ахмет…- голос срывается, глаза все-таки на мокром месте. – Только папе не говори…Он же убьет меня! – вытираю лицо ладонью.

-Хорошо. Держись, братишка, я вытащу тебя из этой задницы! – на секунду мы дышим трубку друг другу, потом звонок обрывается.  

Я возвращаю телефон, через пару минут приходит смс, юрист удивленно вскидывает на меня глаза, поясняет, что ему на счет пришла сумма. Я сказал, что это брат оплатил связь. Алексей Михайлович улыбается и меня вновь возвращают в камеру. Теперь я жду Ахмета и внутри зарождается маленький огонек в беспросветной тьме.