Глава 14

Спустя полтора месяца

Любовь…Красивое слово, скрывающее под собой необъятное море впечатлений, чувств и поступков. Не всегда красивых и возвышенных, порой, ничтожно низменных, отчаянных, приносящих дикие страдания и боль.

Раньше это слово вызывало у меня кучу прекрасных ассоциаций. Сейчас… Сейчас я узнала, что она тоже бывает разная. Как знаете, в той песне;« А я и не знал, что любовь может быть жестокой, а сердце таким одиноким..». Кому-то повезло столкнуться с чистым, не запятнанным ничем, взаимным чувством, а кто-то бьется за каждую минуту счастья, за островок в сердце любимого человека, за миг, один-единственный миг тепла и нежности, проливает потоки слез и воет от боли в подушку одинокими ночами. Зачем? Ради чего?

Потому что, порой, бывает такая любовь, от которой легче удавиться; болезненная, одержимая, уродливая и упрямая.

Моя именно такая; до нелепости упрямая и в тоже время наивная, ибо я с отчаянной надеждой борюсь за человека, которому не нужна. Верю во что-то, цепляюсь за эту веру, вонзаюсь всем своим существом. Не могу иначе, когда он шепчет « моя девочка» и нежно целует меня, перебирая мои волосы, думая, что я сплю. Когда задумчиво смотрит с улыбкой, а в голубом океане его глаз мимолетно проскальзывает такая тоска, что мое сердце сжимается от боли за него. Знаете, эта боль во сто крат сильнее, чем та, которую он мне причиняет, потому что осознавать, что любимый мужчина несчастлив и ты не в силах что-либо изменить-это невыносимая мука.

Минуты подобной откровенности со стороны Гладышева крайне редки, чаще всего этот мужчина плотно упакован, я бы сказала, забетонирован в непробиваемый раствор холодной отстраненности, невозмутимости, снисхождения и высокомерия, чем медленно, но верно, словно яд убивает что-то внутри меня. Хотя нет. Не «что-то», а меня. Именно меня он убивает. Подобно плющу душит во мне характер, гордость, силу, веру и любовь. По каплям высасывает ее, наполняя мою душу отчаянной пустотой и горечью. Ему хватило двух месяцев, чтобы из жизнерадостной девчонки я превратилась в согласную на все куклу. Лишь бы он был рядом.

Но знаете, я его не виню. Сама позволила, а нужно было тогда-на той остановке отрезать от себя, с корнем вырвать, как сорняк это фатальное влечение. Сейчас только понимаю, как важно все делать вовремя. Жизнь взымает слишком высокий процент за просрочку. Я не нашла в себе силы отказаться от губительной связи, подпитывала ее своей энергией, омывала слезами, травясь ядом плюща, тянущего из меня последние силы, взращивала его с отчаянной надеждой на спасение от палящего солнца мук любви, потребности в нем, не ведая, как погружаюсь во мрак одиноких ночей и бесконечного ожидания.

Странно так, проснуться однажды по утру и понять, что ты другая. Сегодня я увидела себя, будто со стороны и стало не по себе. Кто я? Кто эта девушка, с решительным взглядом заплаканных глаз? Кто эта девушка, пытающаяся восполнить недостаток любви деньгами? Разве в восемнадцать так живут? Да и вообще живут ли только по средам и пятницам после семи? Шутка стала стилем наших отношений. И смешно и плакать хочется. Где же ты-пресловутая золотая середина?

Меня кидает из стороны в сторону. Я словно маленький кораблик в шторме безбрежного океана эмоций; страх потерять, потребность, чтобы оставил в покое, любовь, злость, ненависть, и снова любовь еще больше, чем раньше. Я словно пчелка в паутине; бьюсь за свободу или любовь. Я уже и не знаю. Но лишь путаюсь еще больше. Впрочем, к черту эти красивые сравнительные обороты, от которых только накатывает раздражение. Ибо все, на что я способна; красивые слова, жесты и отчаянные, жалкие попытки отомстить самым примитивным бабским методом; тратя его деньги. Раскидываясь ими, соря налево и направо, словно это был мусор. Словно эти чертовы бабки являлись воплощением всех моих бед, и мне нужно как можно скорее от них избавится. И я избавлялась. Заполняла шкаф разным барахлом, опустошая душу.

Именно этим я сейчас и была занята, со скучающим видом бродя по Столешниковому переулку, переходя из одного бутика в другой и рассказывая о своей безоблачной, успешной жизни Лерке.

Наверное, такой моя жизнь в принципе и является, если не погружаться во все эти чувства и взаимоотношения. Мне, пожалуй, стоило начать с того, как обстоят дела в целом и общем, а после ныть. Сейчас наверняка каждый из вас задается вопросом; а чего ради тогда она терпит, раз все так плохо? Ответ в духе ; любовь зла-это не совсем мой случай. Что уж лукавить; да, хотелось бы иного, но не все так плохо, как я обычно люблю рисовать в красках. За прошедшие полтора месяца моя жизнь претерпела значительные перемены и стоит признать, что все они в лучшую сторону.

Я последовала совету Гладышева и начала пользоваться открывшимися возможностями. И это касательно не только банковской карты. О своих переменах я и рассказывала в максимально сжатой и сухой форме;

-Сейчас у меня практически нет времени. В начале месяца я пошла на курсы АПФ,-было моим ответом на упрек о том, что практически не созванивались в последнее время, не говоря уж о встречах, хотя конечно, не в том причина.

-И что это у нас?- снисходительно поинтересовалась Гельмс, перебивая меня, словно делала великое одолжение своим вопросом. Меня это взбесило, но я сдерживала себя. Наша встреча напоминала мне ту самую «ярмарку тщеславия» Теккерея только в миниатюре. Не было ни теплоты, ни интереса, ни участия со стороны моей «подруги». Только желчь, сарказм и зависть. Чем я была поражена и глубоко задета.

Да, между нами пробежала черная кошка в последнюю встречу, но я надеялась, что со временем удастся наладить отношения. В течение этих шести недель со дня моего переезда мы созванивались, но дальше дежурных вопросов о том, как дела и настроение да односложных ответов, дело не шло. Я всей душой верила, что при встрече вернется былая атмосфера беззаботности и пропадет эта ужасающая неловкость и натянутость, но, увы; меня ждало разочарование. Возникло такое чувство, будто прошло не несколько недель, а годы. Все изменилось настолько, что сейчас, кажется, невозможным былая дружба. Я смотрела на полки с красивыми вещами, а на ум приходили странные аллегории, что зачастую общение с людьми похоже на отношение к одежде; пока новая, вроде все прекрасно, но чем больше времени проходит, тем меньше она тебе нравится. В какой-то момент она изнашивается или становится тебе не по размеру; ты перерос, либо напротив. Пожалуй, это вполне естественно, что девяносто девять процентов нашего окружения(ну, у кого-то больше, у кого-то меньше) -это люди-шмотки. Но до чего же больно осознавать, что человек из твоего святооберегаемого, одного процента, переходит в эту громаднейшую категорию людей, которым нет до тебя дела. И я эту боль ощущала всем своим существом. Меня захлестывало чувство горечи и потери. Смотрела на Гельмс и пыталась понять, что же случилось и когда? Где я упустила момент? И в тоже время спрашивала себя; а не придумала ли я эту вселенскую дружбу?

Вот такие мысли бродили в голове, но я не подавала виду и спокойно рассказывала о курсах ассоциации профессионалов фитнеса ( АПФ). Когда меня уволили из Де Марко, я задумалась, какая бы подработка мне подошла в дальнейшем, что мне действительно по душе. Я стала размышлять о будущем и реальном положение дел. Конечно, в душе постоянно теплилась надежда, что с Гладышевым может что-то получится, но все чаще проскакивала мысль; а что если нет? Неужели я хочу остаться у того же разбитого корыта? Неужели еще раз хочу оказаться в том безвыходном положение, когда мне пришлось пойти на эту унизительную, пошлую сделку? Нет! Никогда больше!

Наверное, все же есть Бог или Кто-то, Кто заботится о нас, направляет в нужные моменты. Ибо именно тогда я впервые в своей жизни обратила внимание на объявление, раньше никогда даже не тратила время, но тут что-то заставило меня задержаться, и я узнала о наборе в группу обучения по программам; инструктор групповых программ, а также персонального тренера тренажерного зала. В ту минуту я поняла, что это то, что нужно. Лицензия обеспечит стопроцентной работой, учитывая, что здоровый образ жизни вошел в моду, и сама всегда буду в форме. К тому же подобная работа была бы мне действительно в радость.

Гладышев одобрил мою идею и без лишних вопросов выделил деньги на курсы. В тот день я была по-настоящему счастлива, уже представляла свое будущее, как поступлю в академию и буду подрабатывать в разных залах инструктором, буду независимой, самостоятельной и по-настоящему довольной своей жизнью. Такие вот совсем не грандиозные планы, но надо же с чего-то начинать. Гладышев научил меня мыслить рационально и последовательно, но ставить большие цели. Обосновывая тем, что в большую цель легче попасть. Казалось, что его советы о последовательности и высоких целях противоречат друг другу, о чем я ему и сообщила, но у Олега на все всегда имеется ответ. Он тогда ответил, что надо всегда иметь цель всей жизни, а также цель на конкретное время. И всегда сопоставлять эти цели, жертвуя незначительными, ради главной, если появляется такая необходимость. Вот тогда будет успех.

«-А что, если все настолько плохо, что ты вынужден поставить крест на своей мечте, чтобы как-то выжить в этом мире? –поинтересовалась я. Гладышев усмехнулся и открылся для меня с совершенно неожиданной стороны;

-По мне, лучше поставить на себе крест. Человек без мечты, как птица без крыльев. В жизни каждый из нас должен иметь смысл, чаще всего мы обретаем его в достижение определенных целей. Знаешь, как говорил старина Уайльд?

Я покачала головой, лежа на его груди, рисуя какие-то непонятные узоры на его ладони. В эту минуту было спокойно и хорошо. Я любила наши беседы, любила эту атмосферу умиротворенности и взаимопонимания. Мне хотелось, чтобы это длилось вечность. Я чувствовала себя нужной ему и любимой, как бы наивно это не звучало.

-Он говорил, что даже сидя в канаве, можно любоваться небом,-прервал Гладышев мои размышления, а затем шепотом добавил, целуя меня в макушку с каким-то вздохом сожаления или чего-то такого тяжелого, - Никогда об этом не забывай, даже когда совсем плохо и некого позвать на помощь! Сдаться всегда успеешь.

Я прижалась к нему сильнее и кусая губы до боли, сдерживала рвущееся наружу фатальное « Я люблю тебя!», а хотелось кричать о своих чувствах, но даже в такие мгновения я понимала, что нельзя, если я не хочу окончательно потерять себя. Гладышев может быть разным; он может быть строгим, может быть смешным, добрым, заботливым и даже по временам кажется, что любящим, но он всегда остается манипулятором, который точно знает, чего хочет и какие цели преследует, поэтому однажды, если понадобится, он использует любой имеющийся козырь против меня. И это не нужно забывать никогда!

Но в то мгновение я впитывала каждое его слово как губка и знаете, понимала, что даже если не получится у нас ничего, то этот опыт стоит всех моих страданий. Этот мужчина их стоит. Уже просто за то, что делится со мной своим огромным опытом. И пусть не любит, но искренне заботится и переживает.

-Ян, ау!- помахала Лерка перед моим лицом, я удивленно осмотрелась, не совсем понимая, в какой момент погрузилась в себя.

-Извини, я какая-то рассеянная стала! Ты что-то спросила?

Гельмс едва ли не закатила глаза, но вместо этого натянуто улыбнулась и все в той же покровительственной манере продолжила наш разговор;

-Спросила, чему вас там-на этих курсах учат.

-А.. Ну, дают базу. Программа обучения довольно непростая, включает в себя фитнес-анатомию, даже физиологию мышечной деятельности. Конечно же, основной упор на теорию и методику тренировочного процесса, силовой и функциональный тренинг. Ну, и еще разные моменты охватывает типа реабилитационного фитнеса.

-Понятненько, - ответила Гельмс скучающе, а после с издевкой поинтересовалась, - А что, Саныч не раскошелился и не запихнул тебя в академию, ты же так хотела… Или не по карману?

Меня этот вопрос окончательно вывел из себя. Я с довольно громким стуком поставила на место ботинок, который без особого интереса вертела в руках, и резко повернулась к Гельмс, обжигая яростным взглядом.

-Во-первых, он тебе не « Санныч»! Во-вторых, не все в этой жизни зависит от денег!

-Ну, да конечно. Ты еще не сняла свои розовые очочки? –вставила она язвительно, вызывая у меня желание врезать по ее кислой физиономии.

-В чем твоя проблема, Лер? – спросила я напрямик, но Гельмс наигранно засмеялась, обращая на нас внимание продавцов и немногочисленных покупательниц.

-Моя проблема? Я тебя умоляю! У меня вообще никаких проблем, это ты у нас проблемная.

-Тогда что ты так на гавно исходишь? Жлоба заела или что, я не пойму?-дознавалась я. На нас уже не просто косились, а смотрели во все глаза.

Гельмс осмотрелась по сторонам, натянуто улыбаясь, как бы говоря; « не обращайте внимания на эту дурочку, она не в себе.»

-Яночка, угомонись ради Бога! Ты не звезду с неба урвала, а всего лишь мужика чуть побогаче, который потрахает и забудет. Пользуйся моментом; покупай все эти шмотки, рассказывай с самоуверенным видком о своей прекрасной жизни, но не забывай, что это временно.- елейным голосом пропела она, но я уже ничему не удивлялась. Усмехаюсь, проглатывая непрошенные слезы, но беру себя в руки. Спасибо Гладышеву. Благодаря его бесконечным «тренингам» я научилась сохранять бесстрастное лицо в самой ужасной ситуации, поэтому насмешливым голосом отвечаю;

-А ты все так и учишь, Гельмс. Про таких, как ты знаешь, как говорят?

-Ну, просвети меня.

- Кто умеет, Лерунь, делает. Кто не умеет, учит. –отвечаю таким же елейным голосом, как она несколькими минутами ранее. Лицо Гельмс потеряло все краски, губы задрожали, а в глазах промелькнули слезы.

-А кто учит, говорит тебе Яночка; иди в жопу! –вскричала она, разворачиваясь, чтобы уйти.

Ну, нет, так просто ты не отделаешься, свалив всю вину на меня.

Иду следом и обогнав, хватаю за руку. Мы останавливаемся, и я высказываю все, что думаю;

-А я уже там, но тебе ведь плевать. Все, что ты смогла заметить, так только эти долбанные шмотки, - трясу фирменными пакетами. – Знаешь, меня поражают такие люди, как ты! Перекладывающие с больной головы на здоровую. Не пытайся обвинить меня в том, что я зазналась и кичусь своим новым положением. Не получится, Лер! Проблема не во мне, а в том, что ты мелочная и поверхностная. Для тебя жизнь-это просто игра. С каким азартом ты толкала меня в эти отношения, просто потому что тебе было весело. Я не обвиняю. Не имею право. У каждого своя голова. Я просто к тому, что дружба она несколько иное предполагает. Это не только совместные развлечения, а гораздо больше. Гораздо. Когда сталкиваешься в жизни с различными проблемами, то понимаешь ее истинную суть и ценишь, как никогда. Но поскольку у тебя, как ты верно сказала, и проблем не было, то тебе не понять. А я проблемная, да, но не пропитанная насквозь фальшью! Меня тошнит от твоих злобных ремарок на тему моих пусть небольших, но успехов. Наверное, ты чувствуешь себя увереннее, утирая мои слезы. Я тебе благодарна за поддержку и помощь, которую ты мне оказала в свое время, но мне жаль, что ты не способна радоваться тому немногому, что делает меня счастливой. Мне мерзко наблюдать за этими ехидными подколами, умными замечаниями, за которыми скрывается не что иное, как зависть, комплексы и ненависть к себе. Так вот это ты засунь себе в жопу свое чертово тщеславие и пресловутую гордость. Можешь сколько угодно прикрываться личиной крутой девчонки, знающей себе цену, гордиться тем, что отхватила бесплатный билетик и осуждать меня, хотя сама мечтаешь оказаться на моем месте. Но запомни, мое место не каждому по силам, особенно оно не по силам тем, кто не знает ничему цену. По жизни нельзя прокатиться “зайцем”, Лер, однажды за все бесплатные билетики придется рассчитаться.

-И что же за бесплатный билет я отхватила? –все, что спросила Гельмс, вызывая у меня истерический смех. Боже, и этого человека я считала другом?

-Бесплатный билетик, Лер, в твоем случае –это пока все, что ты имеешь, но не ценишь. А кто-то за то ,что есть у тебя ; семья, друзья, еда, крыша над головой и так далее. Кто-то за это бьется изо всех сил.

-Как будто я виновата, что ты не поступила и твоя мать обо всем узнала, - язвительно высказалась Гельмс, в очередной раз не видя дальше собственного носа. Я тяжело вздохнула, и покачав головой, решила, что пора заканчивать с этим бесполезным разговором в духе расставить все точки над «i».

-А я никого и не виню. Не имею такой привычки. Я просто разочарована, вот и все.

-И что теперь? Развод?- насмешливо поинтересовалась Гельмс с видом, будто плевать она хотела. Это было неприятно, обидно и противно.

-Думаю, мы переросли друг друга, -уклончиво ответила я, не глядя на нее.

-Ну, куда уж нам до вас !- усмехнулась Лера.

-Понимай, как хочешь. Всего хорошего!- устало отозвалась я и направилась в другую сторону, не оглядываясь, пока вслед мне не раздалось заносчивое ;

-Да пошла ты!

Я вздрогнула, замерла на мгновение. Сердце сжалось в комок, меня бросило в жар, а в следующую секунду зазнобило. Втянув побольше воздуха, я продолжила путь. У меня болела душа, подвывала, как собака на покойника. Было так одиноко и пусто. Было страшно. Говорят, что каждый близкий человек –это уникальный мир, непохожий ни на один другой. Так вот очередной мой мир разрушился и придавил своими останками. И не вздохнуть, не убежать, не вырваться. Только терпеливо ждать, когда останки станут былью. Но сейчас мне так плохо от ощущения липкого страха и одиночества, а также мыслей о том, что возможно проблема во мне, раз от меня отворачиваются все, кто мне дорог. Что во мне не так? Что я делаю неправильно? Или мне просто так «свезло» с близкими людьми, которым на меня совершенно наплевать?

У меня нет ответов, да и не хочу я их сейчас искать. Все, чего мне хочется это услышать Олега. Как бы у нас не складывались отношения, но он как был изначально для меня опорой, так и остается. Сейчас я понимаю, что это уже очень –очень много. В это мгновение чувствую, как сильно соскучилась за эту неделю по нему, а ждать еще четыре дня. Гладышев в очередном отъезде.

Набираю его номер, в ответ-«абонент недоступен». Становится как-то совсем не по себе. Кажется, как будто в этом чертовом мире я совсем одна. Впрочем, так и есть.

Кому я могу быть нужна, если даже собственная мать за все это время ни разу не дала о себе знать? Никогда не думала, что настолько она может быть безразличной. Неужели не болит душа о том, как я, с кем, где? Неужели совсем ничего нет? Что она за мать? Но все же я скучаю, безумно скучаю. Я пыталась сделать первый шаг, исписала целых десять страниц вордовского листа, пытаясь рассказать о своих переживаниях, покаяться, но мне так и не хватило духу, чтобы отправить письмо, а также уверенности, что ей нужны мои излияния.

Зазвонивший телефон не позволяет погрязнуть в жалости к себе, и я в который раз убеждаюсь, что существует какая-то Высшая Сила, которая в нужный момент дает нам то, что действительно необходимо.

Я думала, что Гладышев включил телефон, но это оказалась Кристина. После того случая мы созванивались и стали видеться каждую неделю. Общение с Крис было не похоже на общение с Леркой или моими школьными подругами. Поначалу присутствовала неловкость и некий дискомфорт, но все же Кристина была мне очень симпатична, я по-настоящему нуждалась в таком человеке, как она и кажется, это было взаимно. Назвать ее подругой было бы через чур поспешно, но в будущем не исключено. У нас довольно интересно складывались отношения. Не было ни общих знакомых, чтобы перемывать им кости, что зачастую является основной темой для бабских разговоров, да и вообще общего было мало, и тем не менее, мы всегда находили темы для бесед . Нам не было скучно. Кристина открывалась мне человеком глубоким, душевным, серьезным. Возможно, даже слишком серьезным для ее возраста. А еще она была несчастливой, хоть и не жаловалась на свою судьбу, но печаль скрывалась в каждом ее жесте, взгляде и сдержанной улыбке. Я не лезла к ней в душу, надеясь, что со временем мы сможем доверять друг другу. И сейчас я окончательно убедилась, что друзей нужно выбирать не наобум, а осторожно, чтобы однажды не стоять посреди улицы, как я, чувствуя, что ты один во всем мире. Хотя со звонком Крис это чувство стало потихонечку угасать.

-Крис? –ответила я, стараясь, чтобы голос не выдавал в каких я растрепанных чувствах. Но услышав Кристину, я тут же забыла о своих переживаниях.

Некоторое время в трубке слышались лишь еле слышные всхлипы, но потом Кристина взяла себя в руки и охрипшим голосом начала говорить;

-Ян, привет!

-Привет! Ты в порядке? –обеспокоенно спросила я, имея в виду физическое состояние. Было и так понятно, что что-то потрясло мою всегда соблюдающую дистанцию знакомую, раз она не смогла сдержать в себе переживания, как делала всегда.

-Нет. – ответила она односложно, пугая меня еще сильнее. А потом раздался смех и торопливое извинение, словно она устыдилась своего звонка, - Прости, Ян, не знаю, что на меня нашло. Все, как всегда, просто…

Я не могла позволить ей в очередной раз закрыться и в одиночку со всем справляться. По себе знаю, как это сложно, да и мне сейчас тоже нужна была компания, хотя бы просто, чтобы кто-то был рядом.

-Крис, приезжай ко мне. Посидим, отвлечемся, да и просто давно не виделись, - мягко предложила я. На другом конце возникла небольшая заминка, но после Кристина облегченно выдохнула, словно ответ дался ей крайне тяжело;

-Я приеду. Где-то через час, хорошо?

-Отлично, буду ждать. Чем тебя угощать? –с энтузиазмом резюмировала я.

-Чем-нибудь покрепче, - со смешком отозвалась Кристина.

-Это само собой, –хмыкнула я и попрощавшись, поспешила домой.

Кристина приехала, как и обещала –через час. Пунктуальность была одной из ее отличительных черт. Но как только девушка вошла, я потеряла дар речи. Образец женственности, утонченности и грации вдруг превратился в девчонку с далекой глубинки, причем полностью лишенную даже намека на вкус; объемное зимнее пальто, размера на два больше Кристины, спортивные штаны мышиного цвета и уги, но самым нелепым в ее образе были очки.

Они меня насторожили и напугали, особенно, когда Кристина, сняв верхнюю одежду, так и осталась в них. Я, не скрывая своей озадаченности, сверлила сей аксессуар тревожным взглядом, и Кристина тяжело сглотнув, медленно сняла их, повергая меня в ужас. Дело было даже не синяке под глазом, а в этом бескровном лице. Оно было похоже на застывшую маску. Маску боли, скорби и безнадеги. Перемены были настолько разительные, что я на мгновение растерялась. Кристина у меня всегда, несмотря на свою отстраненность и сдержанность, ассоциировалась с чем-то ярким, живым. Дело не в болтливости или суетности действий, а в энергетике, исходящей от человека. Если бы меня попросили охарактеризовать ее в трех словах, то первое, что приходит на ум - солнечная, медовая, теплая. Сейчас же передо мной был живой труп, и я боялась узнать, как произошло «убийство». Кристина мало говорила о своей жизни, но и того, что я знала, было достаточно, чтобы понять – жизнь у этой молодой, прекрасной женщины похожа на бесконечную борьбу. Встретив Кристину, я никогда бы не подумала, что ей уже тридцать и она мама десятилетнего мальчика, в котором черпает силы, чтобы каждый день просыпаться и продолжать борьбу за любовь, за благополучие семьи, за свое место в этой жизни. А она именно борется! Два года за жизнь мужа, который в результате остался инвалидом второй группы, а теперь с его ожившими демонами. Хотя Крис утверждала, что Павел замечательный человек, но глядя на ее лицо, я хотела, чтобы этот «замечательный» ублюдок провалился сквозь землю.

Видимо, все, что я думала отразилось на моем лице, потому что Крис сразу же с горькой усмешкой пояснила, указав пальцем на гематому ;

-У моей свекрови отличный бросок.

-Она, что ударила тебя?!- воскликнула я, пораженная настолько, что в голове не укладывался этот кошмар. Не то, чтобы для меня было бы нормой, если бы ее ударил муж, но так бывает, увы и часто. А вот о таком, я впервые слышу.

-Нет, что ты!- улыбнулась Крис, качая головой. – Она для этого слишком интеллигентна, но также она истеричка, а потому бросаться тем , что под руку попадет для нее вполне нормально.

-Это не смешно, Тин, совсем не смешно. Этой женщине нужно лечиться! Что она себе позволяет?! –взорвалась я, не в силах слушать эти полные обреченности подколы.

-Она считает, раз мы живем в ее доме, значит, она может позволить себе абсолютно все. Моя ошибка в том, что когда я продавала нашу квартиру, все мои мысли были лишь о Паше. Только бы он выжил! Будущее казалось мне чем-то призрачным. А сейчас оно обрушилось на меня непосильным грузом и такое чувство, что еще чуть-чуть и раздавит, –прошептала Крис обессиленно и я не нашлась, что сказать. Знаете, бывают такие ситуации, когда чей-то праведный гнев и вопли вызывают только опустошение. Это был как раз тот случай. Я не знала всех нюансов, но на все сто уверенна, что будь выход, Кристина бы приложила все усилия, чтобы выкарабкаться из сложившегося положения. Она не из тех женщин, которые покорно принимают удары судьбы, она из тех, кто сам кузнец своего счастья. Поэтому я не видела смысла в том, чтобы кричать « Вам нужно что-то делать!», «Так нельзя!» и прочее. Крис бы сделала, если бы была такая возможность. Все, чем я могла помочь, так это внимательно выслушать и поддержать. Этой сильной девушке нужно было побыть хотя бы в этот вечер слабой; поплакать, посетовать, поистерить. Иногда это нужно, особенно, если все ложиться на хрупкие женские плечи.

Я отвела Кристину на кухню, мы молча выпили. Коньяк был до дрожи обжигающим, терпким и невыносимо горьким, но так даже лучше. Хотелось чего-то настолько горького, чтобы заглушить горечь на сердце. Ведь говорят, что клин клином вышибают. Некоторое время мы сидели молча, погруженные в свои мысли. Собственные проблемы казались мне смехотворными. Стало стыдно, что я распустила сопли и жалела себя, будучи здоровой, живущей в достатке, в то время, как люди не опуская рук, преодолевают такие трудности, как Крис. В жизни все относительно благодаря сравнительному анализу.

-А что Паша? Вы с ним тоже разругались? – спросила я спустя несколько минут, наполняя в очередной раз рюмки.

-Он еще не знает. У него сегодня переосвидетельствование инвалидности, он ушел с утра пораньше. Видимо, еще нет дома. И слава Богу! Не хочу, чтобы он переживал и расстраивался. У него и так сейчас полно забот с реабилитационным центром. Эти сволочи вцепились мертвой хваткой и душат со всех сторон. Для Пашки этот дом инвалидов стал спасением. Я не представляю, что будет, когда его снесут. А это случится. Нам не по силам тягаться с этими денежными мешками. Кто мы вообще для них? Так – жужжащие комарики. Если только посмеем выпить каплю их крови, сразу сдохнем.

Крис замолчала, одним махом опрокинула в себя коньяк и зажав рот ладонью, зажмурилась. А потом из ее глаз покатились слезы. Она всхлипнула, а у меня внутри все оборвалось, глаза наполнились слезами, и когда она громко зарыдала, я тоже заплакала. Видеть эту безысходность было невыносимо, а особенно невыносимо понимать, что я не могу ничем помочь. Разве что только обнять и качать как маленькую, шепча утешительные слова, пока слезы не иссякнут. Так я и сделала. Обняла дрожащие плечи, и крепко сжимая, давала выплакаться. Кристина постепенно успокоилась, вытерла слезы, и тяжело вздохнув, вымученно улыбнулась.

-Прости, Янусь! Я … просто… так устала. Ни настоящих друзей, ни родных, которым можно было бы открыть душу… только работа, дом и больница. Все эти три года я живу, как в страшном сне.-шептала она, смотря куда-то вдаль задумчивым взглядом, разрывая мне душу. Я никогда не думала, что могу так сопереживать. Но это было не просто нытье и сетование на жизнь-жестянку, это был вопль, именно вопль человеческой души, сказанный шепотом, и этот шепот проникал до самых глубин, пробирал до озноба. Я взяла Крис за руку и крепко сжала, не зная, что еще могу сделать.

Кристина вновь улыбнулась сквозь слезы, как бы успокаивая меня и извиняясь за все это, а мне хотелось, чтобы она не чувствовала стыда и неловкости, чтобы выплакалась от души.

-Тебе не нужно извиняться, Тин! Абсолютно не за что. Тебе нечего стыдиться или стеснятся. Уж точно не тебе! Я бы хотела помочь хоть чем-то, самой малостью, хотя бы просто побыть рядом, если нужно. Нам всем иногда необходимо выговориться, выплакаться. Особенно женщинам. Мы ведь девочки не можем без слез. –я подбадривающе улыбнулась, Крис кивнула, усмехнувшись;

-Я уже забыла, Ян, как это –быть женщиной.

-А с виду и не подумаешь. Как порой обманчива внешность. - вздохнула я, закурив.

-Ну, мы-страховщики умеем, как никто иной, пустить пыль в глаза. Такая уж работа. А вообще, - со смешком произнесла она, наполняя рюмку, - вся жизнь превратилась в один сплошной спектакль; на работе разыгрываю благополучие и уверенность, дома радужность и доброжелательность. Знать бы только ради чего.

Крис сделала маленький глоток и прикрыв глаза, откинулась на стуле. Меня же последняя ее фраза озадачила и обеспокоила, поэтому я осторожно поинтересовалась, стараясь не быть навязчивой и не совать нос, куда не следует;

-А ради чего раньше держалась?

Кристина медленно открыла глаза и неловко пояснила, окончательно шокируя меня;

-У нас с Пашей есть проблемы, которые не разрешить уже никогда, а это отравляет наши отношения, как не старайся делать вид, что все в порядке и ничего страшного не произошло.

Я понимала, что речь идет об интимной стороне жизни, но в тоже время сомневалась, что правильно расценила слова Кристины. Только вот уточнять подобные вещи не посмела. Знаете, в эту минуту я ощутила насколько я еще маленькая, насколько не знаю жизни и это повергало в ужас. Я представляла, как наверное, нелепо выгляжу перед Олегом, жалуясь на свои незначительные беды. Наверняка, он в своей жизни повидал многое. Мне было не по себе. Как будто я вырвалась из своего маленького мирка, который казался мне одним –единственным на всем белом свете и вдруг обнаружила, что он всего лишь крупица в огромном пространстве, полном неизведанного. Почему-то сейчас пришло понимание, отчего людей чужие беды чаще всего радуют. Наверное, потому что свои на фоне чужих кажутся незначительными. Вот только я не радовалась, я поражалась, насколько бываю ограниченная, зацикленная на себе.

Я обвинила Леру в том, что она не ценит то, что имеет. А разве я ценю? Разве радуюсь тому, что есть? Почему нам всегда мало? Почему мы постоянно видим только плохие стороны, но не замечаем, что вокруг нас столько всего пусть не прекрасного, но даже из маленького зернышка чего-то хорошего, можно вырастить целое дерево, которому по силам сделать нас счастливыми? Мы все ждем чуда, но не хотим ударить палец о палец. А ведь счастье –это не что иное, как награда за труд. Но для начала стоит чуть-чуть присмотреться, оглядеться, быть внимательнее, а то обычно мы замечаем лишь то, что блестит. Этот блеск ослепляет, делает нас завистливыми, разжигает в нас потребность прыгнуть выше головы. Но как бы ты не прыгал, если ты не научился получать удовольствие от того, что имеешь, то даже допрыгнув до небес, почувствуешь лишь разочарование. И речь не о том, что надо довольствоваться малым, а о том, что счастье мы обязаны построить, а не получить даром.

Все это каждый из нас слышал сотни раз, но я сейчас прочувствовала сию незатейливую истину, я ее обрела, впустила в себя, и на душе стало светло, словно глотнула свежего воздуха.

-О чем задумалась?- мягко поинтересовалась Кристина, допивая остатки коньяка. Я и не заметила, что мы прикончили бутылку. Голова немного кружилась, и хотелось спать.

-О том, что я ничего не знаю о жизни, -призналась я. Кристина неопределенно хмыкнула, а после ее прорвало;

-На самом деле, жизнь – простая штука, вот только мы сами любим ее усложнять себе и другим. Главное, научится разбираться в людях, тогда будет легче жить. А превратностей судьбы миллиарды. Опыт у всех разный и для того, чтобы что-то понимать, не обязательно напялить на себя ботинки каждого и прошагать его путь. Важно помнить, как мне кажется, что нам всем не дается больше, чем мы можем вынести, но все, что ниспослано свыше –это урок, из которого нужно сделать правильные выводы. Если ты плохой ученик, то будешь учиться вечно и страдать. Она замолчала, я же задумалась о ее словах.

-Что-то меня, однако, понесло. Мне больше не наливать, -засмеялась Крис немного погодя, качая головой, отчего ее повело в сторону.

Я пьяно улыбнулась, чувствуя, что мы немного перебрали. Но больше всего веселило то, что будучи в таком состоянии, у нас столь серьезные разговоры.

-Я об этом, если честно, не задумывалась, - призналась я, отвечая на ее монолог на тему «житие-бытие».

-В восемнадцать я вообще ни о чем не задумывалась, кроме, разве что, в какой кофточке пойти к Пашке на свидание. Но, поскольку у меня их было всего две, то долго выбирать не приходилось, - разрядила обстановку Крис, а потом с ностальгией высказала мои совсем недавние мысли вслух, - Это было замечательное время, хотя тогда я так не считала. Мне всегда казалось, что счастье оно где-то там; вот закончу университет, тогда что-то будет грандиозное, вот выйду замуж и заживу, вот родится ребенок и уж тогда… А потом однажды бац –очнулся, и вот тебе уже тридцать, ты сидишь, пьешь с горя коньяк и вспоминаешь те две несчастные кофточки и понимаешь, какой дурой была.

Слезы потекли по ее щекам, но она уже их не вытирала, просто глотала, глядя в одну точку напротив. Во мне же разгорался пожар. Есть моменты, когда нужно молчать, а есть, когда нужно дать хорошего пинка. Я не имею представления, откуда мне это известно, но я была уверена, что сейчас как раз самое время для волшебного, отрезвляющего пенделя.

-Всего лишь тридцать, Тин! Всего лишь! Как Катерина говорила; «В сорок лет жизнь только начинается, это уж я теперь точно знаю!». Не хорони себя, не давай унынию растерзать душу. Ты очень сильный человек. Да, тебя придавило к самому полу, но не дай сломать себя. Ты сама сказала, что мы сами все усложняем, а жизнь простая. Так вот-не усложняй, не оглядывайся назад и не смотри далеко вперед, лучше загляни внутрь себя, узнай, что ТЫ действительно СЕЙЧАС хочешь и подумай, как этого достичь.

-В жизни мало что бывает, как мы хотим, - устало отозвалась Крис.

-Естественно, если мы сами не желаем себе счастья и ничего для этого не делаем, так с чего оно должно нам на голову упасть?! – сыронизировала я.

Кристина удивленно на меня взглянула, а потом усмехнулась, признавая мою правоту.

-Наверное, ты права.

-Не «наверное», а я права! Понимаю, что мои речи звучат пафосно, и могут вызывать раздражение. Легко мне рассуждать и раздавать советы. Но я не стараюсь умничать, мне просто очень хочется, чтобы в твоей жизни появился маленький лучик света, - со всей искренностью сообщила я.

Крис благодарно улыбнулась и протянув руку, накрыла мою. Ее пальцы были ледяными, но на душе у меня стало тепло, когда она тихо сказала;

-Он уже появился. Это ты! Спасибо тебе за поддержку.

-Не надо за это благодарить! Все от души. Уверенна, ты бы сделала тоже самое.

-Не хочу я этого делать. Пусть все будет хорошо! –шутливо парировала Кристина, поднимаясь со своего места, ее вновь повело. Я быстро среагировала и успела поддержать.

-Что-то я сильно перебрала.

-Может, останешься? –предложила я обеспокоено.

- Нет, спасибо, Януль, не хочу оставлять Антошу с этой истеричкой, да и Паша будет беспокоиться. Странно, что еще не позвонил.

-Приводи в следующий раз Антона Павловича в гости, хочу с ним познакомиться. Вы в честь Чехова что ль окрестили?- подколола я ее. Кристина засмеялась.

- Нет, вышло случайно, но все над нами смеются. Мы придем, Антошка будет рад, а то живем в полнейшей изоляции-это неправильно. Паша после аварии стал замкнутым, люди его раздражают, он чувствует себя неловко, поэтому ведем уединенный образ жизни, - призналась она как можно спокойнее, но горечь была в каждом слове.

-Буду вас ждать. – со всей теплотой отозвалась я, не зная, что еще сказать. Что тут скажешь. Это не надуманные проблемы, это горе, которое пережить не каждому по силам.

-Прости, я сегодня весь эфир заняла своими проблемами, о тебе даже не спросила, – с сожалением произнесла Кристина, отвлекая от размышлений.

-Прекрати. У меня все, как всегда стабильно по средам и пятницам, - отмахнулась я с иронией.

-А вот теперь твоя очередь последовать собственным словам. Не зацикливайся на плохом; получай удовольствие, извлекай выгоду, если большего получить не дано, а быть рядом хочется.

-Так я и собираюсь сделать, -подмигнула я. Мы засмеялись, хотя на душе было тоскливо.

Через полчаса собравшись с горем пополам, вызвали такси. Нас совсем развезло и мы ели как выползли из квартиры. Но я была лишь слегка навеселе, а вот Крис совсем стало плохо. Поддерживая ее, подвожу к лифту.

-Кошмар, не нужно было столько пить. Голова просто раскалывается, –пожаловалась она, прислонившись к стене.

-Я тогда с тобой поеду, а то мало ли что по дороге.

-Не надо. Все в порядке. У меня всегда так; голова жутко болит, если хватану лишка. Просто нужно выпить таблетку и лечь спать, –постаралась она успокоить меня, но было как-то не убедительно.

Лифт остановился этажом выше, кто-то зашел, вызывая раздражение. Но когда двери лифта открылись на нашем этаже, и я увидела, с кем нам предстоит спуститься вниз, я разве что язык не откусила от удивления, стыда и неловкости.

Напротив меня оказался друг Гладышева, ставший свидетелем того кошмара в Де Марко. Если он и был удивлен, то виду не подавал. Высокомерно приподняв бровь, окинул нас быстрым взглядом, словно оценивая. Уголок его губ дернулся, и я поняла, что он едва сдерживает смех. Впрочем, посмеяться было над чем. Видок у нас тот еще; если Кристина хотя бы не особо выделялась в своем убогом наряде, разве что только очками, то я выглядела комично в соболином полушубке и кроссовках. В общем, нацепила первое, что под руку попалось. Но кто же знал, что предстоит такая встреча?! Теперь же я сгорала от стыда. Предстать перед знакомым Гладышева в подобном наряде – кошмар наяву. Мне хотелось развернуться и уйти, но не успела я сориентироваться, как Кристина уже сделала шаг в сторону лифта, и тогда я окончательно прокляла этот день. Ее занесло и она начала падать. Я дернулась к ней, но этот суровый с виду шатен уже подхватил Кристину. Она вцепилась обеими руками в воротник его пальто, не понимая, что произошло. Шатен всматривался в ее лицо, отчего Крис тут же поправила очки. Данная картина напоминала сцены старых фильмов, где барышня хлопнулась в обморок в объятиях джентльмена. У меня вырвался смешок, который тут же привел всех в чувство. Кристина неловко высвободилась и извинилась. Ее пылающее лицо даже меня веселило, не говоря уж о Гладышевском друге, с которым мы как два заговорщика переглянулись, скрывая улыбки. И как-то сразу пропала былая неловкость и стыд. Я кивнула шатену и вошла в лифт.

-Надо же какие люди и без охраны, -усмехнулся он. Крис медленно повернула к нему голову и посмотрела поверх очков, как на идиота, что окончательно сломило мою выдержку. Я прыснула и начала смеяться. Наверное, сказывался алкоголь и напряжение.

- Зачем мне охрана? Я и сама могу за себя постоять, уж вам-то это должно быть известно, – нагло парирую, надевая свою привычную маску.

-А я беспокоюсь не о тебе, а об окружающих. Перепугать до усрачки двух мужиков, вооружившись лишь чашкой кофе-это надо уметь. Отчаянная ты дама, -покачал он головой со смешком. Было не ясно, что скрывается за его иронией; неодобрение или же просто смех.

Впрочем, мне все равно. Улыбнувшись краешком губ, пафосно резюмирую;

-Значит, отчаянная. Но именно в этом и есть моя прелесть, моя изюминка.

Мне показалось, что это прозвучало довольно круто, но последовавший ответ лишил дара речи.

-Лучше бы были извилины, девочка. Вчерашняя изюмина, однажды станет напоминать сушенный таракан. Не советую больше так шутить с Олегом, а то может плохо закончится, – холодно сообщил он мне, вызывая желание послать на хер. Советчик тоже тут выискался!

Кристина, которая все это время стояла, прислонившись к стене лифта, и страдая от головной боли, повернулась к нам, не понимая, что происходит и о чем вообще речь.

- Ну, во-первых, я вам не девочка! А во-вторых, мы с Гладышевым как-нибудь разберемся сами, что для нас лучше. Не стоит навязывать людям того, чего хочется для себя. Вкусы у всех разные, - сладко пропела я, стервозно улыбаясь. Шатен тихо засмеялся, похоже, искренне забавляясь, чем выводил из себя.

-Ну, что же, удачи в «разборках»!- весело пожелал он, с таким видом, будто я-конченная дура, и тратить на меня время-просто кощунственно. Это был довольно «тонкий» намек на то, что наши с Гладышевым отношения не предполагают никаких разборок и чего-то поистине серьезного, чтобы задумываться о том, что лучше. В общем, меня очень тактично заткнули, попав в самое больное место.

Я сделала вид, что не поняла двусмысленности фразы и продолжила мило улыбаться, хлопая ресничками. Как порой удобно прикидываться недалекой. Тем временем дружок Гладышева переключил внимание на все еще ничего непонимающую, пьяную Крис. В душном лифте ее окончательно развезло. Я только сейчас заметила, что она побледнела и едва держится на ногах.

-Крис, ты как?-обеспокоено спросила я, когда двери лифта открылись.

Кристина вымученно улыбнулась и прошептала охрипшим голосом;

-Больше никогда не буду пить!

Сзади раздался смешок, а потом неожиданное предложение.

-У меня в машине есть чудо-средство, пошли, выпьешь, полегчает, -обратился он к Кристине, когда мы стали выходить.

-Да, вы добрый Самаритянин, как погляжу, - усмехнулась она через силу. Я же довольно улыбнулась.

-Ну, привлекательной девушке грех не помочь.

-Мм, и лицемер к тому же. Или вы тоже пили? –насмешливо поинтересовалась она. Мне хотелось ей поаплодировать. Было забавно наблюдать за их пикировкой.

Шатен улыбнулся и покачал головой.

-Невысокого ты о себе мнения.

-Объективного! - отрезала она.

-Ну, не выдумывай. Ты у меня красотка!- возразила я голосом, не терпящим возражений.

-Еще какая! –сыронизировала Крис, смеясь.

-Понятие красоты всегда субъективно, поэтому спорить об этом смысла нет никакого.- уверенно произнес мужчина, ставя точку в бессмысленном споре. И не согласится с ним, было невозможно.

На улицу мы вышли молча, каждый погрузился в свои мысли. Сделав несколько шагов, Кристина остановилась и с шумом втянула воздух. Я заволновалась, особенно обнаружив, что никакого такси и в помине нет.

-Всего хорошего, - подмигнул друг Гладышева, проходя мимо.

-Подождите! – остановила я его. Не знаю, какой черт меня дернул. Но я подумала, что глупо отказываться от помощи, которая сейчас необходима. Кристина даже не отреагировала, она просто глубоко дышала и пыталась держаться на ногах, поэтому я перестала сомневаться в правильности действий. Шатен не стал ничего спрашивать, просто подошел и помог мне довести Крис до машины. Она попыталась возражать, но мы не собирались ее слушать. Мужчина дал ей таблетку и воду. Кристина выпила предложенное без лишних вопрос.

-Спасибо! И как вас зовут добрый человек? –поблагодарив, со смешком задала она интересующий и меня вопрос.

-Михаил. –коротко ответил мужчина. Мы кивнули и оглянулись в ожидание такси, но его все не было. Кристина не сдержалась и раздраженно втянула воздух.

-Где этого таксиста носит?!

-Сейчас позвоню, узнаю, что за ерунда. –отозвалась я, но вдруг обнаружила, что забыла телефон дома, -Бл…-, хотела я выругнуться, но тут же осеклась под насмешливым взглядом Миши. Не хватало еще, чтобы потом он высказал на мой счет свои соображения Гладышеву, хотя вряд ли этого удастся избежать.

Кристина выжидающе посмотрела на меня.

-Телефон забыла , - пояснила я.

-А мой сел, -тяжело вздохнув отозвалась она в ответ.

-Давай, подвезу, -предложил Миша, садясь в машину. И каково же было мое удивление, когда Кристина не отказалась.

-Если не сложно, - согласилась она, даже не раздумывая.

-Да без проблем, -пожал он плечами и кивнув мне, скрылся в салоне автомобиля. Я же застыла с телефоном в руке, не зная, что сказать. Мне было как-то странно, что Крис вот так просто взяла и села в машину к малознакомому мужчине. То, что он друг Гладышева, мне лично, ни о чем не говорило. Но она не позволила мне пребывать в недоумение.

-Что-то мне совсем не хорошо, Януль, быстрее бы домой попасть, поэтому сил ждать нет, -призналась она устало.

-Я поеду с тобой тогда, - вызвалась я, но Кристина поспешила меня успокоить.

-Не переживай даже, со мной все нормально! Просто голова раскалывается. Да и Михаил-ваш знакомый. Думаю, на него можно положиться, -слабо улыбнувшись, заверила она.

В своем новом знакомом я не то, чтобы сомневалась, но и доверия особого не испытывала, к тому же переживала за Крис.

-Может, в больницу съездить? Мало ли, вдруг отравление? – никак не могла я успокоиться, но Кристина лишь отмахнулась с улыбкой.

-Я позвоню, -пообещала она, садясь в машину.

Через минуту я осталась одна посреди пустынной улицы. Было странное ощущение. Домой совершенно не хотелось, поэтому я решила немного прогуляться. Московская погода середины декабря для меня –сибирячки казалась просто чудесной; морозец был бодрящим, а не как у нас в Рубцовске-обжигающим . Ни пронизывающего ветра, ни снегопада, ни слякоти. Снег лишь слегка принарядил город, добавив нотку волшебства. В преддверие Нового года Москва превратилась в сказочный город ; вся горела, блестела, сияла. Праздничная атмосфера была настолько ощутимой, что передавалась каждому. Чувствовалось всеобщее предпраздничное возбуждение; люди суетились, бегали с кучей пакетов, нагруженные подарками, даже стали чуточку добрее и больше улыбались.

Люблю я это ожидание праздника, чудес, перемен. И надо признаться, как в детстве, ждала и сейчас, возможно, даже больше, чем когда либо. В моей душе пустила корни очередная надежда, только на сей раз, она была подкреплена твердой решимостью; находить радость даже в том немногом, что меня окружает.

Остановившись на Андреевском мосту, глядя вдаль на Москву-реку, я пообещала себе, что буду счастливой, приложу для этого все усилия.

Не знаю, сколько я бродила по Пушкинской набережной, думая о маме, о Лерке, о Крис, и конечно же, о наших с Олегом отношениях. Эта прогулка успокоила меня, мне удалось привести чувства и мысли в порядок.

Домой я возвращалась с легким сердцем и приподнятым настроением. Решила, что приду и позвоню моему Зануде, скажу, что скучаю и жду его. Скажу, не тая, что с ним все мои страхи становятся былью. Скажу, что люблю его. Да! Вот так возьму и скажу! Надоело претворяться, играть дурацкую роль. Хочу открыто любить, дарить радость, радоваться самой, а не бесконечно страдать, замыкаясь в себе.

Окрыленная этими мыслями я ворвалась в квартиру на Мытной, но не успела снять шубу, как почувствовала любимый до дрожи аромат. После прогулки обоняние обострилось, и я отчетливо ощущала присутствие Гладышева в квартире, хоть это и было по многим причинам невозможно. Одной из таких являлось правило «неночевок». Олег не оставался на ночь и самое позднее уезжал в десять, а сейчас уже одиннадцать. Дело было не в его забубонах, а в проблемах с дочерью, с которой он старался в последнее время проводить больше времени. Однако положительного эффекта не наблюдалось. Гладышев особо не распространялся на данную тему, но я научилась понимать по выражению его лица, что что-то в очередной раз неладно. С каждым разом их отношения становились все хуже. Насколько я могла судить, у девочки трудный возраст начался внезапно и бурно. Олегу приходилось не просто, что в свою очередь беспокоило меня. Мне не хотелось, чтобы в его жизни присутствовали подобные проблемы, но, к сожалению, не в моих силах было оградить его от этого. Я злилась, ужасно злилась на его дочку, и заочно ее невзлюбила, хотя, конечно, это неправильно. Но больше всего эмоций у меня вызывал пофигизм его бывшей жены. Я просто ненавидела эту Леночку и не понимала. Как можно спокойно сидеть в другом городе и радоваться жизни, когда твой ребенок идет по скользкой дорожке? Как можно полагаться на мужчину в вопросах воспитания детей? Когда я начинала думать обо всем этом, вспоминала маму, и моя ярость, боль и ненависть достигали апогея. Не понимаю я таких женщин. Не представляю себя такой матерью.

Но в данный момент меня беспокоило, конечно, не это.

В квартире было темно и абсолютно тихо, вот только ощущения чьего-то присутствия не исчезало. Мне стало вдруг не по себе. Не раздеваясь, на цыпочках я потихонечку пошла на кухню, но не сделав и пары шагов, запнулась о пакеты с тряпьем, которое накупила днем и приехав, бросила в коридоре. Ели как удержавшись на ногах, яростно отпихнула ногой пакеты, и наплевав на осторожность, смачно выругнулась.

-Твоя жадность тебя погубит, -как гром среди ясного неба раздался насмешливый голос Гладышева в темноте. Сказать, что я испугалась –ничего не сказать. Сердце ухнуло вниз, а потом сделало кувырок.

-Господи, это ты! - выдохнула я с облегчением, включая свет. Гладышев на меня даже не посмотрел, откинувшись на спинку стула, вытянул ноги и словно хищник оценивал обстановку, скользя цепким взглядом по неприбранному столу, куче пакетов и разбросанным вещам.

Я нервно сглотнула, чувствуя волнение.

-Я тебя не ждала, -пояснила, как можно беспечнее, натянуто улыбнувшись.

-Да я уж понял, - усмехнулся Олег. Я хотела возмутиться по поводу его, наверняка, гнусных догадок, но Гладышев тяжело вздохнул, и облокотившись на стол, устало потер лицо. И весь пыл отстаивать свою независимость и прочий бред, как-то угас сам по себе. Я только сейчас заметила, как Олег неважно выглядит; бледный, расстроенный и похудевший, отчего лицо приобрело опасное, злое выражение. И мне стало страшно, но не за себя. Я ничего такого не сделала, чтобы волноваться, а вот его состояние меня обеспокоило. Никогда Гладышева еще таким не видела. Было очевидно, что что-то произошло.

-Что случилось?- осторожно спрашиваю, подойдя к нему вплотную. Олег никак не реагирует, погруженный в свои мысли, пока я не присаживаюсь рядом и не касаюсь нежно его щеки. Она холодная, гладкая, как шелк. Скольжу кончиками пальцев, чувствую покалывание и дрожь. Вот так всего лишь с одного касания, с полуоборота завожусь. Схожу с ума от одного лишь присутствия этого мужчины.

Гладышев тяжело вздыхает и обращает взор на меня, отчего сердце ухает куда-то вниз, а по венам, словно горячая лава, бежит кровь. Она обжигает каждую клеточку моего тела. Жадным взглядом впитываю любимые черты и понимаю, насколько мне этого мужчины не хватало, как сильно скучала. Вспоминаю, как ждала, засыпая одинокими ночами в его футболке. Как с маниакальностью собаки-ищейки выискивала запах его парфюма, и найдя, засыпала, убаюканная его частичным присутствием. Как одним лишь именем, загорающимся на дисплее телефона, согревалась, словно делала глоток горячего шоколада в морозный день.

Может ли человек быть заболеванием и панацеей? Гладышев мог. Он был моим спасением от тоски, лекарством от всего, что приносило страдание, даже от самого себя. Он –моя сила и слабость. Как воздух нужен и в этом вся суть.

И сейчас вдруг стало неважно, что он не листал календарь, считая дни до встречи, как это делала я, закрывая глаза, представляя его рядом, живя им, скучая, и любя. В это мгновение было главным то, что этот мужчина здесь и сейчас со мной. Вот такая странная, беззаветная, бессмысленная, но наполненная жизнью любовь. Мука ли это? Только, если бороться с ней. А бороться с чувствами-что может быть бессмысленнее? В этом я уже убедилась и больше не стану этого делать.

-Какие-то проблемы на работе?- продолжила я дознаваться, включив тактику «горячо-холодно», впрочем, бестолковая это затея. Гладышев редко, когда делился своими переживаниями, а если такое и имело место быть, то только вскользь и потому, что ему так захотелось, но никак не благодаря моим расспросам и хитрости.

Вот и сейчас Олег лишь улыбнулся краешком губ, и окинув меня оценивающим взглядом, выдал совершенно не в тему;

-Отлично выглядишь.

Конечно, это сарказм, но намек я поняла. Нынешнее, Гладышевское «отлично выглядишь» звучало, как «оставь меня старуха, я в печали». Поэтому я решила пока не лезть. Олег не терпит вмешательства в свои дела. Но в моих силах было отвлечь его от тяжелых дум и поднять настроение. Именно этим я и собиралась заняться, заткнув поглубже горечь и обиду от того, что как бы я не старалась, а Гладышев, как был, так и остается для меня загадкой. Но я ведь решила, что буду извлекать из всего радость и дарить ее Олегу. И я буду! Вот прям сейчас и начну.

-Ну, конечно, отлично. Я ведь у тебя самая красивая девочка на свете, -подмигнув, улыбнулась Гладышеву и поддавшись вперед, крепко поцеловала. Олег на поцелуй не ответил.

-Вижу, ты без меня не скучаешь, - холодно заметил он, демонстративно оглядевшись вокруг.

Я тут же взбесилась. Подобные нападки просто убийственны. Он что, думает, я буду сидеть в четырех стенах и молиться на Его Величество? Но вслух ничего из этого не сказала, вовремя вспомнив о своих установках, да и взгляд прищуренных глаз подстрекал сделать все назло и не вестись на провокацию. Ведь Гладышев ждет, что я вспылю.

Ну, нет. Я не столь примитивна, как ты думаешь мой милый!

Пожав плечами, тоже огляделась. И прислонившись головой к его плечу, с тяжелым вздохом призналась, передавая всю степень своей тоски;

-А вот и нет. Я скучаю! Очень скучаю без тебя. Даже коньяк не спасает.

Я почувствовала вибрацию Гладышевского тела. Приподняв голову, встретилась со смеющимся взглядом Олега, качающего головой. Невинно захлопав ресницами, прячу довольную улыбку, но Гладышев все равно замечает мои потуги и тихо смеется.

-И все же средство от печали ты нашла, - насмешливо произнес он, кивнув на пакеты с одеждой.

-Нашла, -согласилась я и взяв его руку, прижалась щекой к ладони, блаженно закрыв глаза, тем самым обозначая свое «средство от печали».

-Лиса ты, а не Чайка. Как петь-то научилась. Далеко пойдешь, - отвесил он сомнительный комплимент, лаская мою щеку.

-Зачем мне далеко ходить, когда ты рядом.

-С кем тоску –то заливаешь? –проигнорировал он очередное мое откровение.

-А ты как думаешь?

-Я должен об этом думать?

-Тогда зачем спрашиваешь? –лукаво поинтересовалась, открывая глаза.

-Чтобы не расслаблялась, - со смешком парирует он.

-Зануда ты мой, - просюсюкала я, покрывая поцелуями его лицо, отчего он засмеялся уже безо всякой иронии.

-Дурочка, -промычал, когда я закрыла ему рот поцелуем, на который он ответил, но я не дала развития этому сюжету, так как на сей вечер у меня были другие планы. Я хотела, чтобы он стал непохожим на все другие. Да и Гладышеву нужно отвлечься, развеяться, может даже, молодость вспомнить. Потому оторвавшись усилием воли от Олега, чмокнула его, и поднявшись, хлопнула в ладоши.

-Так вставай, хватит нудить и хандрить, собирайся.

Гладышев удивленно вскинул бровь, так и не шелохнувшись, но я не стала его упрашивать. Натянула все те же кроссовки и застегнув шубу, подхватила ключи и обернувшись, поторопила;

-Давайте, поднимайте свой зад Олег Александрович.

-Куда?- нахмурился он.

-Узнаешь.

-Я устал.

-А я тебя не на работу гоню. Одевайся! Если хочешь, я тебе даже шнурки завяжу, -подколола я его.

-У меня настроения нет.

-Мне это не интересно, Олеженька. Ты приехал в неположенное время, так что прибереги свои начальнические замашки для сред и пятниц, а сегодня -леди сверху, поэтому собирайся! - пропела я сладким голоском, и улыбаясь краешком губ , наблюдала за его изумлением. Я была решительно настроена, вытащить его куда-нибудь, а потому все средства были хороши.

-Вот даже как?! - усмехнулся он и продолжил, - А что, если я не соглашусь?

-Тогда в самую пору заказывать гроб и прекращать таскаться по молоденьким девочкам, - изрекла я обреченно, словно сообщала о какой-то неизлечимой болезни. Гладышев захохотал.

-Ты такая приставучая, -резюмировал он, нехотя поднимаясь изо стола. Я ликовала.

-А ты такой занудный, -огрызнулась в ответ. Олег тяжело вздохнув, одел пальто, а после обул ботинки и вытянул ногу.

-Ну, завязывай, раз вызвалась. – насмешливо кинул он, довольный своей шуткой. Я скорчила рожицу и демонстративно опустилась на колени, Гладышев засмеялся, убирая ногу.

-Да, ладно, я же пошутил.

-А я нет. Сказала, что завяжу, значит-завяжу! - отозвалась я со всей горячностью, на которую была способна, и пробежавшись ласково по его голени пальчиками, принялась завязывать шнурки.

- Ну, ты кадр, Чайка, -выдал он, когда я покончила со шнурками и поднялась с колен.

- Я штучный экземпляр, Олеженька. Какая еще будет тебе шнурки завязывать, да твое занудство терпеть?! - заявила с самоуверенным видом.

-Больно ты терпишь,- съязвил он, а после пробурчал, - Потащила меня куда-то на ночь глядя. Я спать вообще-то хочу.

-На том свете отоспишься, - отмахнулась я.

-Ну, благодарю за заботу.

-Всегда, пожалуйста, Олеженька. Всегда, пожалуйста!- едва сдерживая смех, острила. Но ответная цитата из кинофильма « Любовь и голуби» убила мою выдержку.

- Знаете, как она меня называла? Никто не знает! Я ей говорю — Санюшка! А она мне — Митюнюшка!- очень даже талантливо продекларировал Гладышев.

Мы захохотали. Настроение поднялось, а все неприятности отошли на второй план.

-Ну, а чем тебе Олеженька не нравится? Очень даже мило, - утирая выступившие от смеха слезы, подначивала я его.

-Так меня моя бабка звала, когда хотела всыпать, но догнать не могла. – сообщил он, а я вновь закатилась от смеха, представляя Гладышева убегающего от старушки.

-А как тогда она тебя звала в добром расположение духа?

-В добром расположение духа она со мной не бывала. Только и слышал в свой адрес «Изверг проклятый», « Кровопийца несносная», - ответил Гладышев будничным тоном.

-Что?!- воскликнула я, поперхнувшись очередным приступом смеха.- Ничего себе бабушка.

-Да бабушка-то нормальная была, а вот внучок –оторви да выбрось. Прутом меня часто охаживали, но «шило из задницы не вынешь», как дед прискорбно сообщал бабке, когда я после очередной экзекуции отмачивал назло что-то запредельное.

-Вот, значит, какой ты, Олеженька. А ведь и не подумаешь, что за этой маской занудной благопристойности скрывается плохой мальчишка, - поцокала я, осуждающе качая головой.

-Вот тебя бы хорошо к моим бабке с дедом на недельку отправить, сразу шелковой бы стала,-заверил меня Олег.

-Ой, да ладно! Перещеголять тебя в воспитательном процессе невозможно. Правильно твоя бабка говорила; Изверг проклятый! Кровопийца несносная! Прямо в точку. А что касается меня, то я и так шелковая,- выдала я, садясь в машину и усевшись поудобнее, добавила недвусмысленно, - Причем во всех местах.

Гладышев покачал головой и закатил глаза.

-Я над тобой еще и не начинал издеваться, а вот ты мне уже за полчаса весь мозг выдрочила! -буркнул он, заводя машину. - Поперлись куда-то на ночь глядя. Куда, кстати?

-На Новый Арбат поехали.

-За каким, боюсь спросить?-съязвил он, так и не тронувшись в путь.

Боже, ну, что за человек?! Я втянула побольше воздуха, стараясь успокоиться и мне это почти удалось. Взмахнув рукой, распорядилась;

-Вот и не спрашивай! Хватит уже все контролировать! Расслабься и будь ведомым хоть раз, - не выдержав, начала я упрашивать его. Олег собирался что-то сказать, но сдержался, и я поняла, что вот сейчас надо жать на все кнопки, чтобы не передумал.

-Поехали, немного развеемся. -настойчиво прошептала я, наклонившись к нему. Олег взглянул на меня с сомнением, но ничего не сказал. Мы тронулись в путь. Возникшая пауза показалась мне неловкой, поэтому я решила вернуться к прерванному разговору о детстве Гладышева. Для меня подобная откровенность с его стороны-настоящий праздник. Да и какая женщина не хочет знать о любимом мужчине, как можно больше из его собственных уст?! Я не просто хотела, я жаждала, как цветок жаждет воду в засушливые дни. Поэтому поинтересовалась, чтобы как-то вернуться к нужной теме;

-Ну, сейчас-то бабушка, наверное, тобой очень довольна?

-Сомневаюсь, что можно быть хоть чем-то довольным, когда тебя жрут черви. Хотя, она говорила, что только в смерти ей будет от меня покой, поэтому хрен ее знает, - как ни в чем не бывало, парировал Олег. Я поперхнулась и ели сдержалась, чтобы не захохотать, не зная, как на это реагировать.

-Извини, я не думала, что она умерла! - отозвалась я машинально. Вроде бы, так люди, обычно, исправляют подобные оплошности. Только вот Гладышева мой ответ не впечатлил.

-Да ладно уж извиняться. Мне почти сорок, а я младший сын младшего сына, так что бабке где-то сто пять или чуть меньше должно было быть в этом году. Не вечно же ей жить. – иронично заметил он.

-О, так у вас большая семья,- подивилась я. Почему-то мне казалось, что Гладышев, как и я один-одинешенек.

-Немаленькая. Нас только трое у отца с матерью, а там еще двоюродных братьев и сестер до хрена и больше.

-А у тебя какая разница с родными братьями?-почему-то мне показалось, что у Олега одни братья, но я ошиблась.

-С сестрой девять лет, а с братом семь.

-И сестра есть?! Здорово! Я всегда мечтала о большой, дружной семье.

-Большая не всегда дружная, но у нас семья нормальная. Не скажу, что очень дружен с братом, но с возрастом стали как-то больше общаться. А Светланка-сестра моя вечно со мной нянькалась. Я же проблемный был по молодости, отец мне Витьку всегда в пример ставил, но в семье не без урода, что как говорится, - вкратце осветил он свои взаимоотношения с семьей. Но что было удивительным, он рассказывал о своих родных с теплой улыбкой, несмотря на подобный опыт.

-А сейчас все такого же мнения?- спросила я, прекрасно зная ответ, но желая услышать.

- Ну, сейчас –то понятно, гордость семьи! - усмехнулся он не без иронии.

-Ты обижаешься за прошлое?

-Нет, на что обижаться-то? Хоть отец постоянно и ругал, но гордился мной. Парнишкой я был смышленым и целеустремленным. А если что –то и творил, то только по причине нехватки денег, а не потому что меня тянуло безпредельничать. Я не был раздолбаем, постоянно крутился и без средств не оставался, помогал семье, когда все без работы сидели в девяностые. Так что особых наездов не было, хотя конечно, родители, как и любые другие бы на их месте, хотели для меня иной жизни. Но, не помню у нас такого, чтобы кого-то любили больше, кого-то меньше. Ну, разве что мать меня ….Младший сыночек, так похожий на нее и этим все сказано, - Олег засмеялся, я тоже улыбнулась. Так захотелось увидеть женщину, которая родила и воспитала этого мужчину. Наверняка она красавица, если судить по сыну.

А Олег меж тем продолжал, чему я была безумно рада;

- Единственное, у меня была полоса невезения лет до двадцати трех, и я чудил, поэтому на фоне брата и сестры с высшим образованием, серьезными взглядами на жизнь и ответственностью выглядел не лучшим образом. Но никто не ставил на мне крест и не говорил, что я пропащий человек. Просто так складывались обстоятельства.

-Так у тебя что, нет высшего образования?- в очередной раз изумилась я.

-Есть, конечно. Я это образование, чтобы получить, все круги ада прошел, чтоб ты знала! - с театрально-напыщенным видом сообщил Гладышев.

-Ну, хоть пригодилось?-иронично поинтересовалась. Олег на секунду задумался, и ухмыльнувшись, весело ответил;

-Скорее да, чем нет.

Я засмеялась. Мы выехали на Новый Арбат и Гладышев сбросил скорость.

-Ну, и куда дальше?

-В Октябрь.

-В смысле, в кинотеатр?- уточнил Олег зловеще, я прикусила губу, и через чур жизнерадостно улыбнулась.

-Никогда не была в кино ночью, - все, что смогла я ответить, наблюдая, как у Гладышева желваки на щеках заходили от негодования.

-Ты издеваешься что ли?! Это твоя пустоголовая подружка тебя надоумила в очередной раз?

-Почему сразу издеваюсь? И причем здесь вообще подружка? У меня своя голова есть!

-Ну, когда ты орала возле клуба, вроде, как это была ее идея.

-И что?! Зато теперь я здесь, а так бы и дальше пускал на меня слюни во время обедов в Де Марко, -заявила я самоуверенно. Гладышев поперхнулся от такой заносчивости, а через минуту начал хохотать.

-Чайка, у тебя непосредственность на грани идио….- просмеявшись, собирался он отпустить очередную гадость, но вовремя замолчал. Ухмыльнулся дерзко, как мальчишка и закончил мягко, хотя было понятно, что имелось в виду, - Зашкаливает короче, даже злиться не получается.

Я мысленно отсчитала до десяти, чтобы не вспылить. Мы припарковались. Я же все в той же невозмутимой манере продолжила;

-А что на меня злиться? Радоваться должен; напрягаться не надо. Кто тебя еще в кино поведет?!

-Да так –то у меня дома кинотеатр, - снисходительно сообщил он.

-Ну, дома-это не то. Смысл то в атмосфере. А для пар это еще и …-я замолчала, пытаясь подобрать слова, чтобы выразить свою мысль, но под смеющимся взглядом Олега смутилась.

- Что ты ржешь?! –воскликнула я, ткнув его в бок.

-Да ничего, продолжай, -покачал он головой, откровенно веселясь.

-Короче романтично это, понимаешь или ты вообще дурак, не расшибаемый об дорогу?!-взбесилась я, покраснев.

-Кто?! –воскликнул Олег, выходя из машины, и начал реально ржать, как лошадь. На него даже проходящие мимо люди косились, но ему было плевать. Гладышев продолжал гоготать на всю улицу , пытаясь что-то мне сказать в перерывах между приступами смеха.

Психанув, хлопаю дверью машины и опустив голову, скрывая лицо, превратившееся в помидор, двигаюсь в сторону кинотеатра.

* * *

Гладышевский смех вызывал у меня стыд и неловкость. Я чувствовала себя дурой.

Почему мужчины такие кретины?!

-Чайка, вы там что пили –курили с твоей подружкой?- раздался за спиной веселый голос Олега, окончательно доводящий меня до бешенства.

-Ни хера! И нет у меня никакой подружки!

-Как нет?! А куда она делась? Или правда говорят, что женской дружбы не бывает?- продолжал он насмехаться.

Я отмахнулась, пряча слезы. Настроение опустилось ниже некуда, зато Гладышеву весело. Вечно у нас так-полнейший «рассинхрон» и несовпадение.

Прикусив губу, смотрю затуманенным слезами взглядом на расписание сеансов, но ни черта не вижу, пока обзор не закрывает подошедший Олег. Пытаюсь скрыть слезы, но он все равно замечает. Нахмурившись, тяжело вздыхает и виновато улыбнувшись, наклоняется ко мне.

– Ты обиделась что ли? Я же шучу, малыш. Нашла кого слушать. Ну, дурак, я «не расшибаемый об дорогу»-правильно сказала, -засмеялся он вновь, я тоже не смогла сдержаться и улыбнулась сквозь слезы.

Так мы и стояли посреди холла кинотеатра, смеясь. Гладышев даже обнял меня и чмокнул в лоб, что было высшей степенью проявления доброты и нежности с его стороны, ибо не в привычках Олега сюсюкаться на людях, да и вообще сюсюкаться. Меня этот жест тронул до глубины души, до очередных слез. Я забыла об обиде и простила Олега, как всегда и бывало, стоило ему проявить чуточку тепла. Но все же компенсацию потребовала, поэтому мы пошли на фильм по моему выбору. А выбрала я мелодраму «Один день», на что Гладышев пробурчал ; « Ладно хоть посплю немного».

«Даже не мечтай!»- мысленно пообещала я, но вслух ничего не сказала и направилась за попкорном.

-Только не говори мне, что я еще должен буду слушать твой хруст в течение двух часов!- простонал Олег, вызывая у меня улыбку. Мне нравилась наша игра в провинциальную девчонку и столичного зануду, со всеми вытекающими отсюда последствиями.

-Ты же все равно спать собрался, -отмахнулась я, покупая сладкий попкорн, колу и жевательные конфеты, на что Гладышев смотрел крайне недовольно.

-Меня просто бесит, когда жрут во время сеанса. И ты вообще в курсе, что в этой дряни жира больше, чем в трех бургерах? –сообщает он мне менторским тоном.

-Да мне пофиг, я же не каждый день это ем. К тому же я в отличной форме, мне можно! - ответила я грубовато, и с довольной улыбкой, специально, чтобы позлить Гладышева подчерпнула горсть попкорна и отправила ее всю в рот, отчего мои щеки надулись, как шары.

-Колхозница! –обреченно покачал головой Олег, что означало-он под сильнейшим впечатлением от моих манер. Я засмеялась и подавилась попкорном, чем окончательно подтвердила свое звание.

В зал мы вошли в приподнятом настроение, Гладышев с твердым намерением спать все два часа, ну, а я «жрать». Только вот на деле все вышло совсем иначе. Фильм оказался потрясающим; история с интересным сюжетом, раскрытыми персонажами, теплой атмосферой, нотками драматизма и юмора, но без всякого пафоса и кричащей морали.

Как не странно, но я полностью погрузилась в просмотр, забыв про попкорн, пока его не начал таскать Олег, который так и не уснул, а как бы со скучающим видом пристально следил за происходящим на экране. Спустя некоторое время он даже одел очки, которые периодически носил, и которые ему очень шли. Меня это повеселило, и конечно, промолчать я не смогла.

-Кто-то собирался спать все два часа, - подразнила я, наклонившись к Гладышеву и коснувшись грудью его плеча. Меня словно ударило током, я почувствовала легкое волнение и жар. Не могу спокойно находиться рядом с этим мужчиной. Закрыв глаза, схожу с ума, кайфую, втягивая аромат его лосьона после бриться.

-Твой хруст действует мне на нервы, - спускает меня с небес на землю насмешливый голос, обжигая кожу жарким дыханием, отчего я задрожала.

-И поэтому ты решил тоже похрустеть?- парирую уже просто, чтобы что-то сказать, касаясь при этом губами его уха. Гладышев напрягается, это подбадривает меня. Набравшись смелости, обвожу языком ушную раковину. Спускаюсь к шее и втягиваю солоноватую кожу, а после легонько прикусываю.

-Я проголодался, -шепчет Олег охрипшим голосом и откинувшись на спинку кресла, тяжело сглатывает. Искоса взглянув на меня, улыбается краешком губ, но не останавливает.

-Я тоже,- соблазнительным голосом сообщаю ему, чувственно скользя губами по его щеке, а подрагивающей рукой по крепкому бедру, продвигаясь выше. От собственной вольности голова идет кругом. Сердце выпрыгивает из груди, а внизу живота сладко обрывается. Провоцируя Гладышева, завожусь сама.

Хочу его, горю им, живу. Любовь ? Нет, это нечто неподдающееся объяснению. Это одержимость какая-то до полной потери контроля, когда вот так-губами по коже, вдыхая любимый аромат, когда сил нет, чтобы оторваться. И ничего иного не надо и не хочется, только бы тонуть в этом сладком безумии, только бы просто вот так быть рядом с ним, быть для него. Без отказа, если он только пожелает. Ему позволено делать абсолютно всё. Всё, что хочет, как и когда хочет. Ему можно. Хотя он никогда и не спрашивал разрешения. Гладышев просто брал, как ему нравилось, а я… С ним я забывала о слове «нет», оно никогда и в голову мне не приходило. С ним всегда только «да»!

-Поцелуй меня, - прошу тихо, замерев напротив его губ. Олег облизывает их, и поддавшись вперед, грубовато обхватив одной рукой мое лицо, сдавливает, притягивает к своему, обводит мои губы большим пальцем, отчего меня начинает колотить, а между ног становится влажно. Но когда его горячий язык касается уголка моего рта, а после словно смакуя, обводит контур моих губ, у меня срывает крышу. Удовольствие яркой вспышкой взрывается в каждой клеточке моего тела. Приоткрываю рот и касаюсь своим язычком его. Чувственно поглаживаю, ласкаю, не касаясь губами. С каждым прикосновением, становлюсь смелее, раскованней. Хочу его. Всего. В себе. Трусики становятся все мокрее с каждым движением его языка. Я скольжу рукой по его бедру, пока не достигаю паха. Гладышев возбужден, что вызывает у меня довольную улыбку, которую я не в силах сдержать. Начинаю ласкать его член, поглаживая через грубую ткань джинсов, но Олег перехватывает мою руку и отстраняется, что вызывает у меня такое мощнейшее раздражение, что я готова истерить, как маленькая девочку, у которой забрали конфету.

-Домой приедем и зацелую тебя малыш, -обещает он с улыбкой.

-Какой ты скучный, - все, что смогла я ответить.

Надувшись, сажусь на место. Щеки горят, тело ломит, пульс отбивает чечётку, и тут, словно по заказу в мое сознание врывается голос героини фильма, обескураживая и вызывая смех;

«— Зачем приходить в публичное место и вести себя так? У меня такое чувство, будто я смотрю программу о животных.

— Может, они любят друг друга.

— Так вот что такое любовь — слюнявые рты и задранная юбка?

— Иногда да.»

Гладышев тоже начинает смеяться.

-Господи, какой кошмар! – восклицаю я, уткнувшись в плечо Олега, пряча лицо в складках его рубашки. Я чувствовала, как краска приливает к моим щекам. Было ощущение, что нас застукали на месте преступления. Вот бывает же такое совпадение!

-Любовь, она разная, но не без слюнявых ртов и задранных юбок, - комментирует Олег, подразнивая меня и провокационно добавляет. - Жаль, что ты не в юбке, кстати.

- А что, если бы была, не стал откладывать до дома? Ты когда-нибудь занимался сексом в публичном месте?- оживилась я, с хитренькой улыбкой поглядывая на Гладышева.

Олег усмехнулся, не спеша с ответом. Я же пыталась по выражению лица прочитать его, зная наперед, что все равно не дождусь от Олега признания. Гладышев обязательно скажет что-то «невтемное».Но попробовать все же стоило. Любопытно ведь. Впрочем, думаю, всякое в его жизни было.

И меня это бесит! Ревность к прошлому глупа по своей сути, но если вы знаете средство от нее, то делитесь. Я вот пока, как не привожу разумные доводы, но голос этой стервы заткнуть не могу.

-Меньше знаешь, крепче спишь, Чайка. Но, поверь, с возрастом секс на скорую руку и где приспичит, теряет свое странное очарование. Поэтому, даже если бы ты была в юбке или просто голышом, то я бы подождал до дома. – наконец-то ответил он в своей снисходительной манере.

-А ты уверен? –нахально поинтересовалась я, подмигнув. И чувственно облизнув губы, напомнила;

- Ты до встречи со мной и «пепельницы» не облизывал, а сейчас за милую душу…

-Хочешь проверить? –подначивает он меня.

-Я проверю, не волнуйся! - пообещала я вызывающе, и повернувшись к экрану, сделала вид, что погрузилась в фильм, Олег тоже сосредоточился на кино.

Оставшийся час мы много смеялись, поскольку юмор был добротный и без пошлости. Ну, и конечно же, некоторые моменты не оставили мою романтичную натуру равнодушной и я несколько раз всплакнула. Вышли из зала мы довольные и отдохнувшие. Я была под огромным впечатлением от концовки, и не могла держать эмоции в себе.

-Нет, ну, это несправедливо! –возмущалась я по дороге.- Я не понимаю смысла такого конца. В жизни и без того хватает горя.

-Если бы был хэппи энд, то вообще весь фильм потерял бы смысл. А так эта история об упущенных возможностях, о том, как люди размениваются по мелочам, не думая и не замечая главного. Смысл в том, что герои упустили свое время и его уже не вернешь, как не старайся. В своевременности вся соль, Чайка. Есть такая песня «Летний дождь», не знаю, слышала ли ты.

-Слышала.

-Ну, так вот там лаконично очень передана суть; « Несвоевременность –вечная драма, где есть он и она.» Не нужно откладывать в долгий ящик что-то важное, ведь неизвестно, что будет завтра. Возможно, этого завтра уже не будет.

-Нет, я поняла основной посыл, но все же жаль, что такая трагичная концовка, - произнесла я с легкой грустью в голосе, взяв Олега под руку. Он улыбнулся и легонько поцеловал меня в кончик носа, отчего я зарделась и прильнула к нему еще сильнее.

-Ну, почему трагичная? ! Она из него человека сделала, он взамен сделал ее счастливой. Счастье оно не вечно. Гораздо приятнее умереть с его ощущением, чем вспоминая о нем! - рассуждал Олег, подводя меня к машине.

Возразить мне было нечего, поэтому я согласна кивнула и замерла, задумчиво глядя вдаль. Новый Арбат был так красив в ночное время. Новогодняя иллюминация завораживала и приводила в восторг. Я словно маленькая девочка начала крутить головой налево и направо, рассматривая украшения. Уезжать не хотелось.

-Может, прогуляемся? Так красиво здесь…- предложила я смущенно. Олег оглянулся по сторонам, словно только заметил все это волшебство и просто кивнул.

Кутаясь в шубу, я вновь прильнула к плечу Гладышева и довольно улыбнувшись, втянула морозный воздух. Мы шли неспешно, наслаждаясь атмосферой праздника. Все сияло, мерцало. Казалось, что я попала в сказку, о чем и сообщила Олегу, который только посмеивался над моей непосредственностью и восторженностью, ибо я не скрывала своих эмоций. Искренне радовалась, наслаждалась этим мигом, жила здесь и сейчас, рассматривая витрины, ловя языком снежинки и фотографируя все подряд, чтобы после еще не один раз возвращаться в эту чудесную ночь. Но самым незабываемым стало то, как я уговаривала Олега улыбнуться в камеру телефона. Только он ни в какую не поддавался на уговоры, поэтому пришлось пойти на крайние меры. Остановив подвыпившую компанию девушек, я попросила их пофотографировать нас, и уговорить Гладышева, улыбнуться. Я не ожидала, что девушки окажутся такими веселыми и начнут на весь Арбат кричать, что у него потрясающая улыбка, и он просто обязан улыбаться. В конечно счете, он не выдержал и заулыбался, что тут же было зафиксировано. Фото получилось красивое; на фоне серпантина огней стояла влюбленная парочка, светящаяся радостью. Олег улыбался искренне, без столь привычного снисхождения, он был похож на задорного мальчишку, нацепившего смеха ради очки. В объятиях он сжимал влюбленную девчонку, смачно целующую его в щеку. Такая вот иллюзия счастья, которую мне бы лучше не видеть, чтобы не предаваться мечтам. Но я отмахнулась от этих невеселых мыслей.

-Вот согласись, хорошо, что я вытащила тебя. Вон уже и улыбаешься, и не таким уставшим выглядишь, - хвалила я сама себя, вглядываясь в лицо Гладышева, спустя минут десять после нашей фотосессии.

-Ну, - отозвался он неопределенно.

-«Ну», -передразнила я и продолжила, - Признай, что ты занудная задница! Больше ныл. Но фильм тебе понравился, да? –лукаво поинтересовалась.

-Пойдет, -уклончиво ответил он, но под моим грозным взглядом все же дал более развернутый ответ;

- В целом, добротное кино, с небольшим переизбытком сантиментов, но не до зубного скрежета.

- А ты веришь в подобные чувства?- вдруг вырвалось у меня, и я сама испугалась. Мне не хотелось портить непринужденную атмосферу нашей прогулки, да и переходить на более глубокие темы. Но слово не воробей…

-А почему бы и нет? В конце-концов, важнее стать друзьями. Со временем страсть утихает и нужен более прочный фундамент для дальнейшего развития отношений, –пожал плечами Олег.

-Но ведь ты же не веришь в любовь, - напомнила я, на что Гладышев удивленно приподнял бровь.

-Когда я тебе такое говорил?

-Не помню, но откуда –то же я это взяла.

-Не знаю, откуда ты что берешь, но я не отрицаю существование любви и не умаляю ее значимости. Другое дело, что мне она ни к чему.

-А кого это там-наверху интересует?! В жизни, как в той песни ; «Любовь нечаянно нагрянет…» .

-Только в восемнадцать жизнь –сплошная песня про любовь, - со знающим видом изрек Олег.

-Ты вообще когда-нибудь любил? –спросила в лоб, начиная заводиться.

-Все зависит от того, что ты в это понятие вкладываешь.

-В понятие любовь я вкладываю полное растворение в другом человеке. Когда тебя в тиски сжимает это чувство, наизнанку выворачивает, по венам течет, вертит тобой, как хочет. Когда теряешь все; разум, контроль, покой, себя…Когда невозможно надышаться любимым человеком. Сколько бы часов не проводили вместе, а все равно мало, все равно голодный, - пыталась выразить я свои ощущения, как можно полнее.

-Это не любовь, а шизофрения какая-то, - насмешливо парирует Гладышев.

-Ну, любовь давно признана ВОЗ заболеванием из разряда навязчивых. А то, как человек способен любить, психологи вообще называют квинтэссенцией личности! -пояснила я.

-Где ты этой дребедени нахваталась?

-С чего это дребедени?!-возмутилась я, но Олег просто отмахнулся, чем еще больше взбесил меня. Поэтому, не сдержавшись, я уверенно заявила, хотя уверенности было в этом мало, больше желания;

-Вот однажды ты влюбишься так, что все твои принципы, понятия и понимание вещей полетят, как карточный домик и вспомнишь мои слова!

Олег усмехнулся и покачав головой, шокировал меня прямолинейным ответом;

-Чайка, мне уже под сорок, какое влюбишься однажды?! И даже если такое бы случилось, я никогда не смог бы любить тебя так, как любишь меня ты.

Я побледнела, сердце упало куда-то вниз и заколотилось, как бешенное. Одно дело подозревать, что человек догадывается о твоих чувствах, другое-убедиться в этом. Я струсила, поэтому иронично поинтересовалась;

-А с чего ты взял, что я люблю тебя?! И к чему это вообще?

Гладышев закатил глаза, тем самым показывая, что пояснения излишни, но все же на второй вопрос решил ответить.

-К тому, что знаешь, в чем основная бабская ошибка?

-Ну и?

-В том, что вы не понимаете, что мы-мужики не умеем любить так, как это делаете вы. Так же как мы не можем чувствовать мир одинаково. И в понятие любовь вкладываем совершенно иное, проявляем ее иначе. Возможно, не так, как вам порой хочется, не так, как это делаете вы, но от этого наша любовь не умаляется. Хотя вам сразу кажется, что вас не любят. Почему, к примеру, я должен быть таким, каким тебе хочется? Чувствовать то, что чувствуешь ты? И переживать тоже, что и ты? Я не ты! Надо это всегда помнить и не ждать от меня таких же действий, какие бы совершила ты в подобной ситуации, тогда и не будет бессмысленных страданий и обид. А уж обижаться на человека за то, что он не разделяет твои чувства…Ну, это вообще тупо! – высказался он как и всегда предельно откровенно и надо признать, что правда на его стороне. Только вот от последних его слов хочется получить амнезию, чтобы навсегда избавиться от них. Боль отравляет душу, словно в кровоточащей ране провернули нож и оставили его там. Я никогда не винила Олега в том, что он не разделяет моих чувств, но для чего мне постоянно напоминать об этом? Или может, чтобы самому не забыть?

Смешно, не правда ли?! Оптимист во мне не умирает. Скорее это я-дура, не расшибаемая об дорогу. Но своего состояния я ничем не выдала, напротив натянув на лицо беззаботную улыбку, весело провозгласила;

-Олежик, хорош, грузить! Пошли лучше выпьем чего-нибудь, а то я замерзла от твоих рассуждений, -кивнула я в сторону бара напротив. Вот так в очередной раз я проглотила капельку яда. Могла ли я когда-то представить, что научусь не морщась, а даже с улыбкой терпеть боль и унижение, принимать с безразличным видом, словно все это ерунда? Нет. Я о таком даже не думала. А сейчас стало странно, что я так быстро повзрослела.

-Я не пью, -отозвался меж тем Олег, а я отогнала назойливые мысли и вернулась в реальность.

-Что, прям совсем –совсем? Даже воду?- сыронизировала я, вызывая у него усмешку.

-А ты намерена воду пить?

-Я-то при чем? Мы о тебе говорим воо…

-Пошли уже! С тобой спорить, легче удавиться, -оборвал он меня на полуслове и двинулся в сторону бара. Я же довольно ухмыльнулась и последовала за ним.

Заведение, в которое мы вошли, оказалось, как то кофе-три в одном; и баром, и рестораном и ночным клубом. Но мне было все равно, я хотела выпить, чтобы хоть немного заглушить горечь и хотя бы чуть-чуть реанимировать хорошее настроение.

Встретили нас очень даже тепло. Никого не смущал мой довольно эксцентричный видок. Впрочем, все благодаря Гладышеву; выглядел он внушительно и пах деньгами, а запах этот сразу чувствуется, поэтому людей он к себе «располагал». Охрана даже не потребовала документы, хотя написано было, что вход только с двадцати одного года, но опять же присутствие Олега творило чудеса. После того, как мы прошли фейс-контроль, нас проводили на второй этаж и усадили за большой контактный бар, так как все столики были заняты. Официантка еще минут десять рассыпалась перед Гладышевым в извинениях за возможные неудобства, попутно строя глазки, пока мне это не надоело.

-Девушка, вы моего мужчину уже утомили! – холодно оборвала я ее, делая акцент на слове «моего». Девица покраснела и кинула на меня злобный взгляд исподлобья, на что я приторно улыбнулась и в снисходительной Гладышевской манере произнесла;

- Давайте, перейдем к заказу. Для начала две Маргариты, мятную жвачку и …тебе водички, Олежик? -повернувшись к нему поинтересовалась насмешливо.

-Чай с лимоном и медом, - ответил он со всей серьезностью, хотя уголки его губ подрагивали от сдерживаемой улыбки. Официантка кивнув, поспешно ретировалась. Видимо, поняла, что со мной шутки плохи, и поглядывать на Гладышева чревато тем, что можно вообще без глаз остаться.

Олег, меж тем, облокотившись на барную стойку, смотрел на меня таким проникновенным взглядом, словно любовался, что я покраснела, как эта официантка пару минут назад.

-Че?- смущенно воскликнула, нервничая. Олег засмеялся, качая головой, и вдруг притянул меня к себе, отчего я соскользнула с высокого барного стула. Оказавшись между ног Гладышева, запрокинула голову и встретилась с его ласковым взглядом, отчего все внутри у меня оборвалось. В это мгновения я забыла об обиде, боли и невеселой реальности. Да обо всем я забыла, когда он нежно провел ладонью по моей щеке и легонько щелкнул пальцем по кончику носа.

-«Ниче» малыш, – произнес он так, что у меня душа перевернулась и замерла. От страха замерла, в ожидание того, о чем он умолчал, что повисло в тишине невысказанными фразами. Странный это был момент; слишком откровенный, не до конца нами понятный, но настолько пугающий, что каждый из нас боялся даже дышать. Что-то такое вспыхнуло, неподвластное ни доводам рассудка, ни крику инстинкта самосохранения. Я смотрела Олегу в глаза и видела, как он цепляется за привычные стены, как борется с собой. И я знала, что ему хватит сил справиться, что он задушит на корню без сожаления любой намек на что-то большее. Так и случилось. В следующее мгновение он уже пришел в себя, и быстро поцеловав меня, отстранился. А мне хотелось зубами впиться в это мгновение и не отпускать, но оно уже ускользнуло, оставляя в душе крохотную надежду и вселенскую грусть.

Перед нами поставили наш заказ. Мимо прошла та официантка, осторожно взглянула на меня и поймав мой холодный взгляд, скрылась в толпе. Гладышев засмеялся.

-Чайка, ну, ты и ревнивая штучка.

-В каком смысле?- уточнила, сделав глоток освежающей Маргариты. Мне до безумия нравился этот кисло-соленый, слегка бодрящий вкус лайма и текилы. Я прикрыла глаза и облизала соленые губы.

-Перепугала бедолагу, она теперь нас за километр обходит.

-И правильно делает. Не хрен строить глазки чужим мужикам. Что за беспредел вообще?! Она бы еще на стол легла и предлагала себя! –возмущалась я, сосредоточенно попивая коктейль . Гладышев искренне веселился, принимаясь за свой чай.

-Вот только ты можешь пить в баре чай с медом. Кому скажи, оборжутся, -покачала я головой, опрокинув в себя остатки Маргариты, чувствуя, как голова начинает немного кружится, а по телу расползается жар, наполняя каждую клеточку энергией. Мне захотелось танцевать и я начала ерзать, болтая ногами в такт ненавязчивой музыки.

-Ты вообще никогда не пьешь? С чего такой принцип?- поинтересовалась, принимаясь за второй коктейль.

-Ну, почему , бывает ,пью, но редко. С алкоголем я не дружу. А тебе не кажется, что стоит притормозить? – заметил Олег, наблюдая, как я большими глотками осушаю бокал.

-В смысле не дружишь? Плохо потом ?- продолжила я дознаваться, игнорируя его последнюю реплику.

-Ну, плохо. С головой. –сыронизировал он.

-Хотелось бы мне на это посмотреть, - хохотнула я и тут мне пришла в голову идея, которой я сразу же поделилась, - А давай, немного поиграем? Думаю, тебе не мешало бы расслабиться, нельзя же все время держать себя в руках. Так можно и инфаркт хватануть, а ты мне еще нужен. – пояснила я, вызывая у Гладышева интерес и улыбку.

-И во что будем играть?

-В «кто меньше выпьет».

-Каким образом?

- Закажем текилу, и с помощью игры на руках; камень, ножницы, бумага, будем определять, кто из нас неудачник.

-А это разве не очевидно?-ухмыльнулся он и тут же получил тычок в бок, отчего притворно охнул, я же победно улыбнулась. И подначивая его, ответила;

-Мне нет. Поэтому у тебя есть все шансы доказать.

И каково же было мое удивление, когда Гладышев не раздумывая, согласился.

-Ну, давай, только не больше семи рюмок. Не собираюсь тебя на себе тащить, -заявил он самоуверенно.

-Посмотрим, кто еще кого будет тащить, - парировала я вызывающе. Через несколько минут нам разлили текилу по рюмкам. Повернувшись лицом друг к другу, мы как два истинных противника столкнулись взглядами, пытаясь психологически воздействовать на соперника, но вместо этого только начали смеяться, а после как два ребенка под всемирно-известную кричалку затрясли руками.

Я выбросила ножницы, а Олег –камень и поняв, что выиграл, ликующе заулыбался.

-Ну, что я говорил? – самодовольно ухмыльнулся он, ставя передо мной стопку.

Я не раздумывая опрокинула ее в себя и поморщившись , довольно облизнулась. Олег заботливо похлопал меня по плечу. Мы приступили к следующему раунду, который я тоже проиграла. На нас стали смотреть и делать ставки. Наша игра превратилась в публичное выступление, за которым следила группа людей, но нам с Гладышевым было все равно, мы веселились от души. На пятом этапе он наконец-то проиграл, отчего я разве что не завизжала. Хотя до меня даже подвыпившей доходило, что что-то здесь не чисто; не может быть так, что ему постоянно везет.

-Давай, Олежек, пей, - радостно воскликнула я и катнула ему рюмку, отчего часть текилы выплеснулась на стол. Гладышев словил ее и отставил, потянувшись за солью. А потом, взяв мою руку, повернул ладонью вверх и посыпал от запястья до середины предплечья тоненькой дорожкой соль, которую тут же чувственно слизал и запил текилой. Это было настолько сексуально, что у меня перехватило дыхание, а между ног стало горячо. Я тяжело сглотнула и уже просто так без игры опрокинула в себя предпоследнюю стопку текилы, закусила лаймом и поняла, что нужно срочно взять тайм-аут.

Тут вдруг заиграло Serebro « Мама Люба» и я, конечно же, захотела петь и танцевать. Как же это Яна упустит возможность опозориться? Нет и еще раз нет! Только безбашенность, только хардкор.

Все кружилось перед моими глазами, но я была не так уж сильно пьяна. Решительно сползаю со стула и подхожу к Олегу. Он внимательно следит за мной, готовый в любую минуту подхватить.

-Поехали домой?- предложил ненавязчиво, оценив мое состояние, как «в доску», но я покачала головой и закрыв глаза, начала танцевать и подпевать вместе со всеми;

«Мама Люба, давай, давай, давай…»

Мне было так хорошо. Я потянула Олега за собой на танцпол, но он отказался.

Это меня не расстроило, напротив, так даже интереснее-танцевать для него. Осмелев от алкоголя, я начала без смущения и неловкости двигаться в такт музыки, настойчиво ловя взгляд Гладышева, гипнотизируя, растворяясь в нем. Олег откинулся на спинку стула и с едва заметной усмешкой стал за мной наблюдать. Мне большего и не надо было.

Я извивалась, ласкала себя, скользя руками по груди, талии, бедрам, соблазняя его, дразня. Для меня исчезло все, кроме его пронзительных синих глаз, в которых загорался опасный огонек. Раньше мне казалось абсурдом, что во взгляде можно что-то прочитать, увидеть. Но с появлением Гладышева в моей жизни, я поняла, что взгляд способен убивать, любить, ласкать, душу высасывать, что он и делал сейчас, порабощая, поощряя. Жалящий, палящий, плотоядный, он забирался мне под кожу, вызывая дрожь и удовольствие. Он был откровенно голодным, алчным, животным. Гладышев не просто смотрел, он вытворял со мной такие вещи, что я дрожала от одной энергетики этого взгляда, от силы желания таящегося на дне этих глаз. Именно в это мгновение я вдруг поняла, почему Олег никогда не позволяет себе проявления чувств на публике. Зачем? Если он одним взглядом способен довести женщину до состояния ломки, мокрых трусиков и пульсирующей потребности принадлежать ему. Он завораживал, словно хищник, наблюдающий за своей жертвой, позволяя ей поиграть, только вот кто с кем играл –вопрос спорный.

Я подошла вплотную к нему, не в силах больше поддерживать эти ментальные игры. Не настолько я искушенная и уж точно не «гурман», чтобы растягивать удовольствие, смаковать его, представляя и воображая. Я нетерпелива и желаю получить все и сразу. Мне нужна плоть, горячая плоть и кровь, а не будоражащие картинки.

Гладышев тяжело сглатывает, когда я подрагивающими руками заскользила по его плечам, продолжая танцевать.

-Знаешь, что бы я сделала, если бы это были мои последние полчаса на земле?-произнесла чувственно, целуя его, едва касаясь кожи. Олег втянул с шумом воздух. Этот сдержанный отклик завел меня еще сильнее. Выждав еще немного, сама же ответила на свой вопрос;

- Я бы сделала все, даже разделась бы прямо здесь, чтобы ты забыл про принципы, мораль, возраст и все на свете. И просто позволил себе то, что ты хочешь.

-А что, по-твоему, я хочу?- прошептал он низким, ломаным голосом, вспарывая мои вены, отчего кровь разлилась жарким потоком под кожей, заставляя меня пылать.

-Меня, Гладышев. Ты хочешь меня,- заявила простодушно и уверенно, соблазнительно улыбнувшись.

-Неужели? И с чего вдруг такая уверенность?- усмехнулся он.

Прикусив губу до боли, и втянув, как перед прыжком побольше воздуха, опустила руку на его пах, точно зная, что Гладышев возбужден и ласково сжав его член, приподняла самодовольно бровь, как бы говоря; « еще вопросы будут?».

-Твоя самоуверенность, Чайка, не знает границ.

-Но ведь тебе это нравится. Тебя это заводит. У такого, как ты должно быть все самое лучшее. И само собой, удовлетворять тебя должна самая красивая девочка. Оттого и моя самоуверенность, Олеженька. За счет твоего тщеславия! - язвительно пропела я. Меня вдруг понесло совсем не в ту сторону, я сама не понимала, на что конкретно злюсь, но я злилась. Наверное, на ситуацию в целом. Как не старайся, а от реальности не уйдешь.

-Чайка, ты слишком много выпила, поехали домой, - мягко произнес Олег, но я еще больше разозлилась. Это его «Чайка» было ,как алая тряпка для быка.

-Почему все время «Чайка»? Почему не Яна? Или боишься с кем-то перепутать?-спросила я с горечью, которую как не старалась, не могла подавить. Но меня действительно интересовало, почему он никогда не зовет меня по имени.

Олег засмеялся и покачал головой. А потом взял мое лицо в ладони, притянул к своему и словно маленькой девочке, пояснил;

-Потому что безбашенная. Потому что наглая и дерзкая. Потому что скандальная, а порой и агрессивная. Но в тоже время, ранимая, нежная, смешная, задорная. Ты-Чайка, малыш, потому что такая же маленькая, гордая птичка, которая никогда не пропадет.

У меня перехватило горло, а в глазах защипало от слез. Каждое его слово гасило во мне пламя гнева, превращая его в огонек веры в лучшее, который растекался во мне теплом, приободряя и даря надежду, что возможно, я все-таки покорю эту вершину с глазами цвета летнего неба.

-Осторожнее, а то я подумаю, что ты в меня влюблен, -попыталась я пошутить, но вышло как-то не очень весело.

-Ну, я же не мазохист, чтобы влюбляться в такое количество недостатков,- приободрил меня Гладышев, не давая окончательно расклеится . От его шутки я не обиделась, но все же для вида надула губки. Мы засмеялись, и прежнее настроение понемногу вернулось, пока рядом с нами не присела компания мажоров и один из них не начал похотливо на меня пялиться, что сразу же вызвало у меня отвращение. Желание тоже можно проявить по-разному. Гладышев смотрел на меня так, что я чувствовала себя женщиной. Желанной, красивой, сексуальной и исключительной. Его взгляд обещал наслаждение и что-то дикое, необузданное, но приятное. Этот же кобель смотрел так, словно я кусок мяса, или проще говоря-одна сплошная вагина. Такой взгляд ничего не обещал, а только вызывал желание сходить помыться и смыть с себя эту мерзость. Передо мной был мудак в чистом виде, мнящий себя пупом земли и считающий, что внимание такого самца женщины или правильнее «телки», должны расценивать как Божью милость. Удивительно, что многие девушки ведутся на подобные уловки, принимая самолюбование за мужественность. Такие мужики и на одну ночь –не лучший вариант. Опыта у меня нет, но почему-то я уверенна, что они и в сексе не особо блещут, хотя мнят себя королями постели, поскольку успех для них заключается в количестве, а не в качестве. От этих мыслей меня передернуло. На беспардонное разглядывание я ответила холодным взглядом, и тут же отвернулась к Олегу.

-Поехали домой, -попросила я шепотом. Мне не хотелось портить нам вечер, а интуиция подсказывала, что это непременно произойдет. И не зря. Когда мы с Гладышевым поднялись, чтобы уйти, мажор вдруг тоже встал, и глядя на нас, нагло заявил своим дружкам так, чтобы было слышно и нам;

-Вот объясните мне, почему очкарикам фартит на охренительных телок? Че, медом что ли намазаны? Как не посмотрю, что не задрот очкастый, так баба на десяточку.

У меня все внутри оборвалось, и я с ужасом посмотрела на Олега, который внешне казался невозмутимым, даже повеселевшим, но я то знала, что за этим может скрываться. Меня заколотило от надвигающейся бури. А когда Гладышев ухмыльнувшись, направился к мажору, все внутри у меня похолодело, сердце заколотилось, как бешеное и началась паника. Я до сих пор отчетливо помню ту кошмарную потасовку на остановке. Повторять подобный опыт -смерти подобно. Я должна что-то сделать, должна!

Мысли бегали как шальные, но ничего на ум не приходило.

Мысли бегали как шальные, но ничего на ум не приходило. Хотелось броситься за Гладышевым, схватить и не отпускать. Но я понимала, что это ни к чему. Олег лучше меня знает, как поступить и просто так ничего делать не станет.

-Олеж, пожалуйста, поехали домой! –выдохнула я все же дрожащим голосом. Так тихо, что моя просьба потонула в грохоте музыки, но Олег, кажется, услышал. Обернулся и весело подмигнул мне.

Меня это озадачило, но не успокоило. Да и как тут успокоиться, когда вокруг толпа подвыпивших кретинов, а мой мужчина-один?!

Гладышев же двигался прямо по направлению к мажору. Без церемоний врываясь в его личное пространство, подходя едва ли не вплотную, отчего зарвавшийся наглец, словно бойцовский петух, выпятил грудь, готовый дать отпор. Только вот глаза трусливо бегали. Олег задавил его своим ростом, уверенностью и спокойствием. Несколько секунд он просто смотрел на этого петуха. Что такого было в Гладышевском взгляде, мне неизвестно. Но из опыта спортивной жизни, знаю, что подобное воздействие способно еще до начала боя психологически сломать противника, подорвать его боевой дух. Пожалуй, вызвать страх-это самое главное. Если противник начинает бояться, можно считать, что он проиграл, так как совладать с собой в таком состояние не так-то просто.

Кажется, мажор струсил окончательно. Но, как известно, страх толкает и на отчаянные выпады. Вот именно этого я боялась, когда он задиристо вскинул голову и грубо спросил;

-Че хочешь?

В ожидание ответа Олега, я забыла, как дышать. Да и все замерли, приготовившись к чему-то.

Но однозначно не к тому, что последовало.

-Да помочь тебе хочу, а то че ты-бедолага, на чужих баб заглядываешься?! -добродушно ответил Олег, снимая свои, наверняка, дорогущие очки. –На, носи! Может, и тебе повезет-клюнет «телка на десяточку», - надел он их на опешившего мажорика и заботливо похлопал по плечу.

На пару секунд все изумленно замерли. Олег кивнул мне в сторону двери, и я последовала за ним. Как только мы двинулись на выход, мир словно ожил. Нам в спину ударил хохот компании отморозков, потешавшихся над своим дружком, который все еще никак не мог понять, что случилось.

Я бы тоже посмеялась, но переволновалась настолько, что силы покинули.

Только когда мы сели в машину, меня прорвало, и я начала хохотать, причем истерично, на грани слез. Но Гладышев, оценив мое состояние, сразу же решил отвлечь, не давая истерике развернуться в полную силу.

-Ни хрена смешного! –заявил он с почти искренним недовольством, а затем в своей занудной манере пробурчал, – Возбудила пол зала своими танцульками, а я должен расхлебывать.

-А почему это только пол зала?- возмутилась я, чувствуя, как истерика отступает, и в который раз поражаясь про себя, умению Олега вот так тонко, ненавязчиво отвлечь человека, направить в более спокойное русло.

-Потому, Птичка моя, что при всей моей уверенности в твоем безграничном очаровании, сомневаюсь, что бабы пришли в восторг.

-Аа, вон оно что!- усмехнулась я, окончательно придя в себя и лукаво поинтересовалась, - Ну, а ты?

-Что я?

-Ты в восторге? Я же для тебя танцевала,-уточнила провокационно.

-Ну, как тебе сказать?!-задумчиво протянул он, дразня.

-Как ты умеешь; прямо в лоб, со всего размаху! -съязвила я , посмеиваясь.

-Дорого ты мне обходишься, Чайка! - резюмировал, звучно прищелкнув языком, а после добавил с тяжелым вздохом, - Любимые очки из-за тебя похерил.

-Да ты мой сладкий! - не удержалась я и прильнула к нему, целуя в щеку. –Обещаю, что ты забудешь у меня и про очки и про все на свете.

-Ты уж постарайся, милая, а то не привык я делать всяким уродам подарки за семьсот евро.

-Сколько?!- вскричала я, садясь на место, пока не пришлось еще и машину отрабатывать.- Ты что, совсем долбанулся?! Да за такие деньги, я бы ему сама фейс расквасила!

-Ладно, хрен с ними. Подсобим парню, а то не везет по жизни, - отмахнулся Гладышев, смеясь.

-Таких ублюдков надо живьем закапывать, а не помощь оказывать! Что за моральные уроды кругом?! Сначала эта официантка слюни пускала , потом тот козел пялился, как на призовую кобылу. Фу, мерзость просто!- негодовала я, веселя Олега.

-Ой, да вам –бабам это нравится! - заявил он так, словно я одна из тех, кому подобное внимание по вкусу. Меня это взбесило.

-Ну, однозначно не мне!- отрезала я.

-Да неужели?! Помнится, я с тобой тоже не особо деликатничал, но ты, тем не менее, клюнула. – парирует он с самодовольным видом, как будто уличил в чем-то постыдном.

-Если я и «клюнула», то уж точно не на твои похотливые взгляды! –поморщилась я брезгливо, Гладышев засмеялся.

-А на что, боюсь спросить?

-Как на что? На твои бездонные глаза цвета безоблачного неба!- провозглашаю высокопарно, и сама же не выдерживаю, начинаю смеяться.

-Однако, твои таланты меня поражают с каждым днем все больше и больше. – усмехнулся он, и немного задумчиво произнес, словно пробуя на вкус, -Цвета безоблачного неба…Ну, даешь!

-То ли еще будет, Олег Санныч! –пообещала я, подмигнув.

-Страшно представить.

-Какой ты пугливый стал.

-Так с тобой –то не мудрено.

-А со мной мудрить и не надо, я девушка простая.

- «Час от часу не легче. То слабы, то есть пьяны, то просты…» -процитировал он кого-то и подвел неутешительный итог. - Простота хуже воровства, Чайка!

-Тебе хоть как, все равно плохо!- отмахиваюсь, поворачиваясь к окну. Люблю смотреть на огни большого города, они завораживают, увлекают, манят своей красотой. Мимо пролетают машины таких же полуночников, как и мы. Их много. Будучи родом из маленького городка для меня подобная активность в ночное время до сих пор непривычна. У нас в Рубцовске после полуночи, как в той игре- « город засыпает, просыпается мафия»; шарохаються по улицам в основном какие-нибудь «бандюкИ», как зовет их моя бабушка.

-И все же, ты мне так и не объяснила, разница –то в чем между мной и тем товарищем? –нарушил тишину Гладышев, возвращаясь к вопросу о «похотливых взглядах». Наверняка, чтобы в очередной раз выставить меня дурой. А хрена с два, Олеженька!

- В том, что ты –не наглец и не моральный урод! -лаконично пояснила я.

-Не наглец, -согласился он с улыбкой.

-Ну, вот. А эти твари видят, что не одна и все равно лезут. Что за люди?!

-Ты в прошлый раз тоже была не одна и я «лез»,-вспомнил он ситуацию со Стасом.

-Все –то ты помнишь, Гладышев! С тобой не забалуешь.

-А ты еще не поняла, что ли?!- хмыкнул он. Поскольку вопрос был риторический, то я не стала на него отвечать и перешла к сути;

- Со Стасом –это другое. Я тебе тогда зеленый свет дала. Сейчас ничего подобного. Просто такие люди, как эта официантка и мажор считают, что им все можно.

Я начинала горячиться. Сама не знаю, почему. Просто было неприятно.

-Чайка, ты чего завелась –то ?! Всякие люди бывают и что теперь? Главное –следить за собой.

-В том и дело, что всякие! Кто-то ведь ответит, не взирая на то, что есть вторая половинка. И вот такие еще хуже. –высказалась я, и такое чувство возникло, словно меня, как воздушный шарик спустили; все напряжение схлынуло и я превратилась в желе. Слабость накатила волной, заполнила каждую клеточку. Похоже, мой организм только сейчас начал отходить от стресса. Я судорожно втянула воздух и устало откинулась на спинку сидения.

Олег покосился на меня.

-Ты чего? Тошнит?- обеспокоенно спросил он, вглядываясь в мое лицо. Я покачала головой и тяжело сглотнула.

-Нет, просто переволновалась.

-И перепила.- недовольно вставил он.

-И это тоже. Но больше испугалась. – согласилась я.

-Пф…Нашла из-за чего! Я же не идиот; затевать драку с толпой малолеток, да еще в баре. –фыркнул он, что меня повеселило. Удивительно, что мы только сейчас подняли эту тему.

-В прошлый раз тебя не слишком волновало, где и с кем ее затеять, - напомнила я. Гладышев покачал головой с таким видом, словно моей глупости нет предела, и пояснил;

-Если забыла, то в прошлый раз ты мне чуть всё на хрен не спалила, и я после твоей кофейной экзекуции был, мягко говоря, в бешенстве. Мужик тот просто попался под горячую руку. Не тебя же бить?! Хотя страсть, как хотелось.

-А моей задницы тебе было мало?-возмутилась я, но его ответ в момент погасил мое негодование.

-Твоей задницы мне всегда мало.

Я довольно заулыбалась, Гладышев глядя на мою реакцию, ухмыльнулся.

-Ну, ты падкая до лести. Немножко почеши за ушком твое эго, и ты растаяла.

-А кто не падкий-то? Но да, водиться за мной грешок-тщеславная, спорить не стану. Но львы все такие.

-Какие львы? –не понял Олег.

-Которые по гороскопу, -засмеялась я. Гладышев закатил глаза.

-И ты в эту чушь веришь?

-Ну, а почему бы и нет? Многое совпадает. Вот ты-скорпион и все про тебя верно пишут; скрытый, аж сил нет. Самовлюблен до усрачки, хотя твоя любовь к деньгам способна посоперничать с любовью к себе. И … Самый главный извращенец из всех знаков; если некого трахать, трахаешь мозги, -выдала я с полной уверенностью в своей правоте. У Гладышева вновь начался приступ неудержимого хохота.

-Чайка, я тебя обожаю! Я так не смеялся уже лет сто. – сообщил он. Мне стало тепло на душе, словно какая-то искорка зажглась в сердце и медленно помчалась по крови, согревая меня всю.

-Ну какие сто лет?! Как ты тогда меня «обожать» собираешься? – поинтересовалась, дразня его.

Мы припарковались, Олег отстегнул ремень безопасности и повернувшись ко мне, не менее провокационно спросил;

-А как ты хочешь?

Я почувствовала, как воздух между нами сгустился. Стало трудно дышать. К моим щекам прилила кровь. Хоть я и принадлежала Гладышеву, и не было во мне ни единого места, которого он не касался и не видел, а все равно как в первый раз. В горле образовался комок, который я едва протолкнула в себя и шепотом отозвалась;

-А ты?

Олег наклонился ко мне. Теплое дыхание коснулось щеки, вызывая колкие мурашки по коже, но легкое прикосновение губ тут же прогнало их, посылая по телу приятное тепло, наполняя его блаженной истомой.

-А я, -он сделал паузу, замерев в миллиметре от уголка моих губ, а после чувственно коснувшись языком, отступил и продолжил, - буду «обожать» тебя медленно, - вкрадчиво шепнул и ласково прошелся языком по моим губам, - нежно, - целует так мягко, что из меня вырывается судорожный вздох, - долго, - выдыхает в самые губы, раздвигая их языком и аккуратно касаясь моего. У меня перехватывает дыхание, когда он углубляет поцелуй и уже не дразня целует настойчиво со всей жадностью и страстью, зарываясь в мои волосы руками. Его губы такие жесткие, но в тоже время нежные. Целуют так, что голова кружится.

Я терялась, цеплялась за плечи Олега, боясь утонуть в этом вихре ощущений. Дрожала от каждого движения его языка. Кончики пальцев покалывало, внизу живота появилась тяжесть. У меня горело все, абсолютно все. Мучительно ныло, тянуло. Я жаждала его прикосновений. Нет, даже не прикосновений. Я жаждала его. Просто его. В себе. И он словно услышав похотливый зов моего тела, его истерику и жажду, отстранился и осипшим от желания голосом сообщил;

-Но сначала я хочу тебя просто трахнуть.

Это было сказано так буднично, без нарочитой грубости или желания выпендриться. Гладышев просто ставил перед фактом, называя вещи своими именами. Я задохнулась, тело жаркой волной влажно откликнулось на его желание, потому что я хотела того же самого. Смотрела на Олега пылающим взглядом и не знала, что делать.

-Дыши, малыш, дыши!- усмехнувшись, прошептал он, легонько поцеловав меня, приводя в чувство.

У меня вырвался истеричный смешок.

-Давай, поднимайся, -скомандовал, открывая дверцу.

-Я идти не могу.- пожаловалась я, поскольку каждая часть моего тела, словно налилась свинцом.

-А я ведь тебе говорил, что не потащу, -напомнил он и вышел из машины, оставляя меня одну разбираться со своими проблемами.

-Садюга!- простонала, выползая на улицу.

-Пошевеливайся! А то чувство, что это тебе под сорокет, -поторопил он меня. Я скорчила рожицу и прибавила шаг.

-А что, так не терпится? Соскучился что ли? –подколола я его.

-Ну.-отозвался он бесстрастно, открывая передо мной дверь в подъезд.

-«Ну»? Хоть бы играл убедительнее, - сыронизировала я.

-А я не играю, говорю как есть; скучал, хочу! Что еще надо?-сказал, как отрезал и я не нашлась, что ответить. Молча зашла в лифт. От его слов во рту пересохло, сердце заколотилось, как бешеное. Мне вдруг стало страшно. Вроде не сказал ничего такого, но этим «скучал, хочу!» всю душу перевернул, словно со всего размаха шандарахнул в самое сердце, врезаясь еще глубже, пробивая насквозь. Былых сомнений не осталось, разлетелись к чертям на осколочки. Скучал и хотел. Очевидно, так и есть, стоило только заглянуть в эти голодные глаза «цвета безоблачного неба», в которых я просто растворялась, шепча про себя, умоляя;

Нельзя так со мной, Олеженька, нельзя! Я же по краю за тобой. Как дура наивная люблю нутром всем и с каждым твоим словом влюбляюсь все больше. Нельзя так с сердечком моим нежным -смело и дерзко. Я же проникнусь, верить начну, видеть то, чего нет. И вся выдержка к такой-то матери! Она уже трещит, прорывает ее.

Сглатываю комок в горле, опускаю взгляд. Он начинает бегать по полу, ища, за что бы зацепиться, как отвлечься, подавить радость непрошенную, беспричинную, глупую. Не находит. Двери лифта раскрываются, словно двери моего сердца из которого еще чуть-чуть и попрут, как из рога изобилия все чувства. Передоз у меня нынче Гладышевской нежности. А она похлеще любого катализатора для признаний фатальных и порывов души.

Заходим в квартиру, и я теряюсь. Застываю посреди прихожей, словно оцепенев; ни сдвинуться, ни сказать что-то. Мысли все какие-то чужие, ненужные. Но Олег не позволяет мне долго пребывать в таком пришибленном состояние. Подходит и сняв с меня шубу, коротко целует в шею.

-Иди, раздевайся и ложись. «Тоску –скуку» развеем, а дальше, все как ты захочешь.

Все, как захочу….

Только я просто хотела и неважно как. Поэтому судорожно вздохнув, иду в спальню, Гладышев идет следом. Не было как в кино бешенных поцелуев, торопливых телодвижений, сбивающих все по пути, дорожек из одежды на полу и лихорадочных объятий. Было тихо, но тишина звенела. Трещала от напряжения и концентрата желания. Было страшно разрушить это молчание неловкими фразами. Да и что сказать, когда он четко обозначил ; « скучал, хочу!» ?!

И я скучала. Безумно, болезненно, дико. И еще больше хотела. Всего хотела без остатка. Каждая наша встреча только разжигала мой аппетит, не даря насыщения. Да и разве можно насытиться, надышаться любимым человеком? Думаю, когда это происходит, умирает любовь. Переизбыток кислорода смертелен, недостаток-мучителен, а середину найти не каждому под силу.

Сегодняшний вечер стал глотком чистейшего воздуха, после целых трех месяцев рваных вздохов выхлопными газами. И у меня случилось кислородное опьянение; голова кружилась, в ушах шумело, глаза застилало пеленой. Чувства переполняли меня и все было как-то по-другому, по-новому, а от того казалось чужим, неизведанным.

Мы не виделись чуть больше недели, но кажется, будто вечность. Сегодня передо мной был другой мужчина, так неожиданно открывшийся, которого я заочно любила, но теперь влюбилась с еще большей силой. И мне хотелось познакомиться с ним вновь. Стать еще ближе, узнать еще больше. Все кажется другим, новым и это пугает, будоражит.

Мы не включали свет. Остановившись каждый со своей стороны кровати, начали раздеваться. Да, вот так методично и словно бы бесстрастно, но внутри-то кипело, ой, как кипело. Фонтаном рвало, заряжая молекулы воздуха. Меня лихорадило, кидая то в жар, то в холод, руки дрожали. Было бы, наверное, проще, если бы с поцелуями и объятиями, но «проще» -не Гладышевская тема. А я не знала, чего ждать, точнее знала. Он же сказал «сначала просто трахну, а потом как захочешь» и эта прямолинейность ошеломляла до ступора, смущала до горящих щек и заводила похлеще любой ласки. Такой я и была; ошеломленной, смущенной и до неприличия возбужденной.

Пальцы меня не слушались, и я неловко стягивала одежду, то и дело, цепляясь за что-то. Я стала какой-то до ужаса неуклюжей, и обнажиться изящно и соблазнительно у меня при всем желание не получилось бы. Оставалось надеяться, что это временно и радоваться, что свет выключен и между нами целая кровать.

Каждый шорох бил по натянутым нервам, а когда Гладышев резко вжикнул молнией на джинсах, я окончательно растеряла остатки самообладания. Кое-как расправившись с одеждой, осталась в одних трусиках, не в силах их снять. Олег не особо заморачивался и дабы не терять время, снял абсолютно все. Свет с улицы падал прямо на него, и я словно девственница вспыхнула, заметив, что он абсолютно голый и возбужден. Гладышев сбросил покрывало и лег. Я же по-прежнему, топталась возле кровати, смущенно прикрывая грудь, хотя видно было лишь мой силуэт.

-Иди сюда, малыш, - позвал он, похлопав по матрасу. Мне показалось, что Гладышев едва сдерживает смех, и от этого я еще больше смутилась.

Но все же пересилив не весть откуда взявшуюся робость, ложусь. Холод постельного белья вызывает озноб, отчего я невольно передернулась, но Олег сразу притянул меня к себе. Соприкосновение с его кожей отозвалось во мне жаром. Кровь забурлила в венах, закипая от этой близости. Гладышев навис надо мной, вжимая в матрас, я почувствовала его горячую плоть и вновь забыла, как дышать. Сглотнула тяжело, вглядываясь в очертания его лица, пытаясь разглядеть. Но было слишком темно, волнующе и страшно.

-Я же сказал, раздеться, -мягко укорил он, без церемоний сдвигая мои влажные трусики. Умелые пальцы сразу же и совсем не нежно скользнули в меня, но я была готова, даже слишком, поэтому задохнулась от пронзившего удовольствия. Прикусив губу, сдержала стон, устыдившись своей бурной реакции, но Олег все понял.

-Какая-то ты скованная, - прошептал он бархатным голосом, обволакивая. Ласки между ног стали нежнее, настойчивее, заставляющие терять связь с реальностью.

-Не знаю, что думать, -отозвалась я дрожащим голосом.

-Хватит думать, получай удовольствие.- усмехнулся он и захватил в горячий, влажный плен мои губы, целуя их с напором, сметая любые возражения, мысли и здравый смысл. Вцепившись в его плечи, я только и могла, что получать удовольствие, когда он, коснулся кончика моего языка, втянул в свой рот и начал нежно посасывать. И вот тут я словно оттаяла. Как будто щелкнуло что-то внутри и оковы, которые, так не кстати, сковали мое тело и разум, пали. Взорвались во мне горячей, чувственной волной, отпуская на волю мое дикое желание.

Зарываюсь пальцами в волосы Олега и возвращаю поцелуй со всей страстью, прикусывая его губы, вызывая болезненный стон.

-Ммм..очнулась? Доброе утро Львица… –прошелестел прямо в губы со смешком, но я не позволила ему закончить. Притянула к себе и начала отрывисто целовать, чередуя поцелуи с укусами, легонько касаясь его языка своим и тут же отдергивая. Лихорадочно скользя руками по его лицу, ощупываю каждый изгиб и выступ, которые, за время наших отношений изучила досконально.

- Вкусный мой, любимый Олежечка, - шепчу, не разбирая слов. Все на эмоциях, чувствах. Сдавливаю руками его щеки и уже не просто целую, а вылизываю каждый миллиметр его губ, рта, словно он - остатки мороженного на креманке . Ерзаю под ним, не в силах терпеть пытку. А ведь обещал без расшаркиваний. Олег словно услышав мой мысленный протест, схватил мои руки и завел над головой, припечатывая к матрасу. Понимаю, что на этом «расшаркивания» закончились, закрываю глаза и довольно улыбаюсь ему в губы.

-Что тебя развеселило?- спрашивает, раздвигая мои ноги, устраиваясь между ними, отчего острое наслаждение жаркой волной хлынуло вниз.

- Ты ведь хотел просто …трахнуть.-напоминаю насмешливо, но томный выдох портит шутку. Впрочем, мне уже все равно, в ушах шумит, тело горит огнем. Состояние на грани какого –то помешательства. Похотливо выгибаюсь в опытных руках Гладышева, который на мое заявление только тихо засмеялся, и прошептав «Трахну, не волнуйся так!», прихватил мою нижнюю губу зубами. Я ахнула, когда он прикусил ее. Наверняка в отместку за недавний укус. Но это было так сладко, и мое тело влажно откликнулось. Я обхватила ногами бедра Олега и бесстыдно потерлась о его член. Гладышев шумно втянул воздух и до боли сжал мои запястья, вдавливая сильнее в кровать. Это было машинально, но от этого не менее больно. Я дернулась.

-Не дрыгайся, - коротко бросил Олег и грубо дернул мои трусики, отчего они затрещали. У меня пересохло во рту. Я забыла о боли в руках, когда он отодвинул влажное кружево в сторону, чтобы не мешалось, и без промедлений сделал толчок, от которого я задохнулась, запылала. Мышцы сжались и за пульсировали сладкой болью. У Гладышева вырвался тихий стон, но Олег замер, давая мне привыкнуть к нему. Зная, что сначала мне всегда немного больно, какой бы возбужденной я не была. Слишком узенькая для него, слишком тугая, но это не было проблемой. Напротив, дарило яркие, непередаваемые ощущения. Я так остро чувствовала его горячую плоть, что меня трясло как в лихорадке от нетерпения.

-Пожалуйста!- попросила, наплевав на гордость. Да и какая гордость в постели?!

Олег начал двигаться, с каждым толчком проникая все глубже и глубже, пока одним мощным выпадом не вошел на всю длину, вызывая дикое наслаждение и капельку боли. Я застонала. Гладышев впился в мои губы, и обхватил бедра, раздвигая мои ноги шире. Он стал работать бедрами быстрее, мощнее. От каждого их удара мое тело влажно откликалось. Я стонала ему в губы, задыхаясь от страсти и удовольствия, превращаясь в какое-то дикое, ненасытное животное. Впиваюсь ногтями ему в спину, вспарываю кожу, наплевав на правила. Гладышев скидывает мои руки и отстраняется.

-Я тебе голову откручу, еще так сделаешь, - обещает вкрадчиво,

-И сделаю! Разрисую всю спину!- шепчу вызывающе, но Гладышев не остался в долгу; резко перевернул меня на живот и хлестанул со всего размаха по заднице, которая тут же загорелась огнем. Я вскрикнула, но он не дал мне время прийти в себя, навалился всем телом и резко вошел. Я громко застонала от остроты ощущений, выгнулась, но Олег своим весом придавил обратно. Зарылся рукой в мои волосы, собрал их в кулак и не грубо, но настойчиво впечатал меня лицом в подушку. А после начал, как и обещал –трахать, врываясь в мое тело резкими толчками. Я кричала от удовольствия, прикусывая наволочку, комкала простыни, задыхалась. Мне казалось, что я просто умру. Гладышев был беспощаден, груб и ненасытен. Его руки, губы были везде. Жаркое, опаляющее дыхание и чувственный, довольный шепот о том, какая я сладкая, какая красивая, как он хочет меня.

Я сходила с ума, позволяла ему делать со мной все, что угодно, даже если пошло, грубо и извращенно, хотя мне все казалось вполне приемлемым. Позы сменяли одна другую, причем так ненавязчиво, так естественно, по обоюдному желанию, что я даже не особо заостряла на этом внимание.

Мне было настолько хорошо, что нет таких слов, которыми можно было описать эти ощущения. Невыносимое удовольствие, чистейшее безумство, в котором нет недосказанности, нет границ, правил и масок. Пусть, как два животных, но искренние в своем стремление раствориться друг в друге, несдерживаемые никакими условностями и бесконечными «но».

И я растворялась. Не чувствовала себя. Я была им, он был мной. Между нами не было какой-то черты. Мы были едины, и я была счастлива. Я любила. Отдавала всю себя. Открыто. Горячо. Полностью. Без отказа. Без права на возврат. И он брал. Жадно. Неистово. Даря взамен неземное наслаждение, от которого я потеряла связь с реальностью. Оргазм подобно лавине накрыл с такой силой, что у меня возникло чувство, словно внизу живота что-то натягивается, как канат ,а потом обрывается, взрываясь эйфорией в каждой клеточке.

Дрожу всем телом, едва ли не рыдаю от облегчения и радости. Впившись ногтями в Гладышевскую спину, без страха и робости оставляю кровавый след. Помирать так с музыкой, оргазм-так от души! Меня лихорадит, как припадочную, перед глазами мелькают звездочки, а тело становится ватным. Со вздохом облегчения откидываюсь на подушку и жадно глотаю воздух, приходя в себя.

-Я все, - выдыхаю зачем-то.

-Да понял уже, - усмехнулся Олег и сделав еще пару толчков, тоже кончил со стоном изливаясь в меня, вызывая у меня какое –то чувство полнейшего удовлетворения. Я гладила Олежкино лицо, перебирала волосы, пока его голова покоилась у меня на груди, а он восстанавливал силы. Это был такой умиротворенный, нежный момент, что не хотелось даже лишний раз дышать, не говоря о том, чтобы двигаться. Так мы и лежали в тишине, влажные, словно пробежали несколько километров, уставшие, но довольные.

Было уже почти утро, но сон ни шел. Мне не хотелось пропустить ни единого мгновения. Кто знает, что будет завтра, точнее уже сегодня? Хотя я надеялась, что это начало чего-то нового, настоящего и искреннего. Мое сердце ликовало, душа пела, но на лице играла лишь безмятежная улыбка.

Счастье любит тишину? Не знаю. Все зависит от настроения, наверное. Иногда, хочется о нем кричать, а иногда, тихо наслаждаться, бездумно перебирая волосы любимого человека.

Но Олег не позволил мне долго летать в облаках.

-Пошли в душ, - скорее отдал распоряжение, чем предложил он, приподнявшись на локтях, заглядывая в мое мечтательное лицо. Я недовольно сморщила носик.

-У меня сил нет вообще. Если только на ручки …- капризно отозвалась я, скрывая лукавую улыбку. Гладышев поднялся.

-На ручки?- переспросил он с улыбкой. Я кивнула. Олег закатил глаза, и тяжело вздохнув, как не странно, согласился;

- Ну, пошли «на ручки», лентяйка!

Очень даже бодро для той, у кого нет сил, поднялась и обхватила Гладышева за шею. Он без особых усилий взял меня на руки и понес в ванную. Уткнувшись ему в шею, довольно улыбаюсь. От всего этого «безобразия» разве что не мурчу. Только Гладышев опять всю малину испортил.

-Слазь тушка! - скомандовал он, свалив меня словно мешок с картошкой на пол. Я едва успела сохранить равновесие.

-Никакая я не тушка! –возмутилась, ударив его в живот .Олег тут же напряг пресс и лишь для вида скорчился, а я продолжила бушевать, –Найди себе тогда высушенную воблу и радуйся, если тебе такие по вкусу. А у меня все при мне, так что не хрен…

Дальнейшее растворяется у Гладышева во рту. Олег затыкает меня поцелуем, точнее каким-то извращением на него. Его язык начал по-собачьи, иначе не назовешь, облизывать мои губы, пока я не стала вырываться, отплевываясь и хохоча.

-Пре-кра-ти!- смеясь, закричала я, когда он на миг оторвался от моего рта. Но это еще был не конец, вырваться из его стальной хватки оказалось не так-то просто, а точнее - невозможно, поэтому я просто дрыгалась, пока попытка заткнуть мне рот не переросла в томительный поцелуй со стонами и вздохами.

Во мне опять разгоралось пламя, но холод кафельной стены, к которой прижал меня Гладышев, быстро привел в чувство.

-Ну? Еще есть у тебя вопросы по поводу твоей тушки и моих вкусов?- насмешливо поинтересовался он, бесстыдно потираясь об меня своей эрекцией.

-Еще раз я услышу «тушка», то тот кофе тебе шутеечкой покажется, понял?!- прошипела я. Уж больно бесила меня эта «тушка».

-А если я еще раз увижу вот эту вульгарщину у себя на спине, я тебе руки вырву и вставлю в одно место, поняла?- огрызнулся он, рассматривая свою разрисованную спину в зеркале. Меня его возмущение только повеселило.

-Спасибо, вставил уже… Так что сам виноват!- насмешливо парирую, открывая кран в ванной.

-Ян, я серьезно. Завязывай с пылким проявлением чувств. Мне это не нравится! – строго наказал он. И в этом спокойном предупреждение было больше угрозы, чем в ранее прозвучавшей. Меня немного передернуло, но я не подала виду. В такие моменты лучше переключаться, иначе я не сдержусь, и будет скандал.

Бесят, как же меня бесят эти идиотские правила, ограничения и прочий бред! Расслабился бы уже и не парился. Нет же, надо обязательно сказать какую-нибудь гадость! Спокойствие, только спокойствие, Яночка! Не порти все. – мысленно возмущалась и тут же успокаивала себя.

-Решила сделать заплыв? Не поздновато ли? - забыв о былом недовольстве, спросил он удивленно.

- Самое то, Олеженька, иначе у тебя сейчас пар из ушей повалит. Ложись, спинку ласково потру, - кивнула я в сторону ванны, добавляя пены с ароматом кокоса, который тут же заполнил всю комнату.

-Вкусно пахнет. Что-то молока захотелось, - сообщил он недвусмысленно, с шумом втянув побольше воздуха. Я знала, что Гладышев балдеет от кокоса и всего с ним связанного, поэтому некоторые косметические средства у меня были с этим ароматом. И конечно же, я всегда держала в холодильнике любимое Олежкино молоко-кокосовое. Когда я узнала об этом гастрономическом пристрастии, долго смеялась. Олег и молоко – как –то у меня не сочетались. Попробовав сию Гладышевскую блажь, прикола не поняла, но коли моему мужчине нравится, то естественно я это запомнила и при случае почивала его. Но сегодня, к сожалению, был не тот день. Я всегда к приезду Гладышева покупала только свежие продукты в элитном Глобус Гурмэ , но поскольку Олег явился без приглашения, то ни о каком молоке не могло быть и речи. Но все же побаловать и даже удивить очередными, на сей раз кулинарными талантами могу.

-Молока нет, но есть кокосовый сорбет. Будешь?

-А где ты его взяла?

-Сама приготовила.

-Отравить меня хочешь? –подколол он, на что я скорчила рожицу.

-Если бы хотела, давно бы уже к бабули своей отправился - червей кормить!- огрызнулась, задетая его шутками.

-Ладно, не горячись. Тащи сорбет и что-нибудь еще -посытнее. Проголодался дико.

-Нет, а че ты тут раскомандовался? Вроде как обещалось все, что я захочу, или я что-то не так поняла? –возмутилась я, подбоченившись. Правда качать права, в чем мама родила довольно весело и Гладышев засмеялся.

-Наивная ты Чукотская леди, Яночка. Мама тебе разве не говорила, чтобы ты не верила взрослым дядям, когда они тебе предлагают конфетку? Пора очки розовые снимать. В следующий раз бери задаток,-с самодовольным видом поучал он, погружаясь в ванну и блаженно прикрывая глаза.

-Сволочь ты Гладышев! Вот так и теряешь веру в людей и превращаешься в стерву. –негодовала я почти искренни, подводя неутешительный итог.

-Ну, пока ты не превратилась, сбегай за чем-нибудь вкусненьким, будь другом! – подмигнул Олег, нахально улыбнувшись. И этой улыбке невозможно было отказать, поэтому я лишь покачала головой и посмеиваясь, пошла за «чем-нибудь вкусненьким».

На поднос накидала все, что под руку попалось, так как глаза разбежались, и я не знала, что выбрать. Поэтому, когда я поставила перед Гладышевым пирамиду из тарелок, он засмеялся, зато после уплетал за обе щеки и Моццареллу и оливки и сорбет, от которого пришел в восторг. И пока ел, всячески нахваливал, отчего я хотела провалиться сквозь землю, хоть и было приятно. Хорошо, что расположилась в ванной позади Гладышева, и он не заметил, как горят мои щеки. Ну, а потом вернулась привычная легкость и непринужденность. Олег расслабленно откинулся спиной мне на грудь, пока я нежно водила мочалкой по его плечам и рассказывала об учебе на курсах. Гладышев не в пример Лере с неподдельным интересом задавал вопросы, внимательно слушал и отпускал комментарии в своей язвительно манере, за что был не раз обрызган водой. Удивительно, но я могла рассказать ему о своих сомнениях, переживаниях, обо всем на свете, кроме чувств, которые испытываю рядом с ним. Но теперь это лишь вопрос времени. Лед тронулся и это очевидно, поэтому я пребывала в состояние эйфории и жизнь казалась мне прекрасной, а проблемы незначительными.

Единственное, что не давало покоя, так это то, что Олег по-прежнему застегнут от меня практически на все пуговицы, а мне хотелось знать о нем больше, разделять с ним его радости и невзгоды.

Несмотря на то, что мне удалось поднять ему настроения, я не избавила его от переживаний, с которыми он приехал. Уверенна, он ни с кем никогда их не делит, и от этого не по себе. Как можно справляться со всем в одиночку? Где взять такие силы? И почему он так немногословен, когда разговор заходит о нем? Мне стало в очередной раз больно за него. Такой он у меня одинокий, сдержанный, гордый.

Я мимолетно, обняла его, чтобы не заметил, что расчувствовалась, но это короткое объятие было с особой нежностью, любовью и трепетом. За этот миг я решила, что сейчас самый подходящий момент попробовать разговорить Олега. Поэтому закончив рассказ о своих планах пойти на курсы вождения и английского языка, которые Гладышев в очередной раз одобрил, набралась смелости и как бы между прочим спросила;

-Как твоя командировка? Успешно прошла? Быстро вы все решили.

Олег на мгновение напрягся, но сразу же расслабился. Я уловила эту перемену и окончательно убедилась в том, что проблема в дочери. Гладышев некоторое время молчал. Я уже хотела сменить тему, поняв, что ничего не дождусь, но ошиблась и замерла на секунду, когда раздался уставший голос Олега;

-Пришлось перенести переговоры.

Я не стала делать вид ,что ничего не понимаю, но все же осторожно озвучила свои догадки;

-Олеся опять чудит?

Олег невесело усмехнулся, а у меня сжалось сердце. Какой-то этот смешок получился пропитанный самоиронией, усталостью и даже отчаяньем.

-Знаешь, я хоть и не знаю жизни и не самая умная, но мне совсем недавно было пятнадцать и …Я могла бы помочь лучше понять ее, - предложила я шепотом, прижавшись губами к его виску, нежно целуя. Олег ласково провел ладонями по моим ногам, скрещенным у него на поясе и остановившись на колене, легонько сжал, словно поблагодарил.

* * *

-Она опять явилась домой под ночь, обманула водителя. Он с ног сбился, ища ее. Я хотел уволить, но какой смысл, если проблема в том, что у меня дочь охренела в конец?! Это уже третий водила за месяц! –коротко обрисовал он ситуацию.

-Может, все не так страшно, как ты себе рисуешь? –попыталась я его успокоить, -Может, зависали у подруги или …

-Вот именно, что зависала она не понять по каким притонам! –взорвался он, резко приняв сидячее положение, но я не позволила ему уйти, обхватила за пояс и прижалась к широкой спине, целуя у основания шеи, и только почувствовав ,что он немного расслабился, мягко спросила;

-Почему ты о ней так плохо думаешь?

-А что я должен думать?!-воскликнул он, удивляя меня. Сейчас передо мной словно моя мама в чистом виде предстала, а ведь Гладышев являлся человеком с объективным взглядом на жизнь, но видимо, когда дело касается собственных детей, объективность летит к чертям.

-Ну, уж явно не самое худшее, - отвечаю иронично.

-Я реально смотрю на вещи. –отрезал Олег, начиная меня раздражать этим извечным «я взрослый, я все знаю!». Ни хрена подобного!

-Реально?–насмешливо поинтересовалась я, закипая, не в силах абстрагироваться от моей собственной ситуации с мамой. Впрочем, наверное, и не нужно этого делать, а напротив, стоит на нашем примере показать ошибочность подобной тактики поведения. Поэтому я сделала несколько вздохов, успокаиваясь и продолжила:

-Моя мама тоже «реально» смотрит на вещи. И я у нее шлюха! А все лишь потому, что не поступила и сплю с мужчиной на двадцать лет старше себя, и не важно, что он у меня один-единственный, хотя к восемнадцати у многих девочек приличный списочек набегает. Неважно, что я работаю, занимаюсь, развиваюсь, стремлюсь к чему-то. Все неважно! Шлюха и точка! –со слезами на глазах, изливала я душу, но тут же подавила истерику, и уже спокойно спросила, - Вот ты мне скажи, ты ее вытаскивал из каких-то «притонов», видел пьяной или обкуренной?

-Ну, что ты говоришь?! –поморщился он и тут же усмехнувшись, покачал головой, понимая, к чему я клоню и признавая мою правоту.

-Я говорю реальные вещи, Олеж. Просто знаешь, своими необоснованными нападками и предписаниями всех смертных грехов, вы –родители сами зачастую толкаете детей совершить какой-то более серьезный проступок, чтобы как говорится, не зря бочку катили.

-Ты права, и я с тобой абсолютно согласен. Я если честно, - задумчиво произнес он, - стал понимать твою маму. Не считаю, что она права, но сложно держать себя в руках, когда ребенок пошел по неверному пути и ты не знаешь, как его остановить. Начинается паника и череда неверных слов, поступков, которые только разобщают и отдаляют.-признался он с тяжелым вздохом, а у меня слезы навернулись на глаза. Я думала о маме. Испытывает ли она подобные чувства, что и Олег? Без понятия. Но сейчас это не имеет значение. Сейчас важно показать Олегу сторону Олеси, разобраться.

-Ты говорил с ней? –мягко поинтересовалась.

-Ну, конечно, говорил! –раздраженно парировал он, словно я спросила какую-то глупость. И я отчетливо представила это его «говорил».

-Как говорил? Как со своей подчиненной; менторским тоном вещал, что она должна и обязана?- язвительно продолжила я допрос, и увидев, как у Гладышева заходили желваки, поняла, что не ошиблась и продолжила гнуть свою линию. – Так нельзя, Гладышев! Она твоя доченька, твоя принцесса, твоя душа и кровиночка, а не твой новый проект, в котором все должно работать, как ты хочешь.

-Я никогда не относился к ней подобным образом. –возразил он.

-Не обманывай! Ты ко всем так относишься, просто уже не замечаешь. Я понимаю, что ты имеешь полное право требовать от нее выполнения различных обязанностей, но ты также должен учитывать и ее желания, стремления и интересы. Не задумывался, с чего вдруг полетела отлаженная система? Отчего случился этот бунт? – продолжала я рассуждать. За это время мы немного успокоились и вернулись в исходную позицию; я откинулась на бортик ванны, Олег на меня. Диалог стал менее эмоциональным, больше вдумчивым.

-Об этом и думаю, Чайка. Постоянно. Где что-то упустил? Что не так делаю? Понятно, что ей не хватает внимания, но его ей всегда не хватало…А я не могу разорваться и уж тем более стать матерью. Есть темы, которые невозможно обсудить с отцом. Я не ханжа и не твердолобый баран. Понимаю, что она не будет всю жизнь под моим крылом, что ей хочется и погулять и прочее, но не в пятнадцать! Не знаю, короче, как лучше. Как уловить середину между строгостью и вседозволенностью. Не знаю, как не испортить все и не усугубить. – признался он не скрывая ни своего опасения, ни сомнений, ни страха и волнения.

Я видела его таким впервые. Вот таким настоящим, без брони и не знающим, что делать. Растерявшись, не сразу нашлась с ответом.

-Я думаю, что проблема еще в том, что ты слишком давишь своим авторитетом.-попыталась я высказать свою мысль, но Гладышев полуобернулся и недоуменно приподнял бровь.

-Ну, просто ты ставишь себя таким образом, что волей не волей на каждое свое слово и действие люди ждут твоего одобрение. А ребенок он острее всего чувствует вот эту авторитетность и пытается изо всех сил заработать у тебя очки, просто потому что ты главный в его мире. Мои отношения с матерью всегда строились по такому же принципу. Я делала все, чтобы заслужить ее похвалу и одобрение. Но еще были и мои желание, а поскольку они не всегда соотносились с мамиными, то мне приходилось врать. А когда я вызвала недовольство, то сорвалась и меня понесло. – попыталась я объяснить, правда, получалось как-то не очень хорошо, но я продолжила;

-Просто нужно быть другом для ребенка, а не авторитетом. Друг этот не тот человек, который все дозволяет, а человек, которому можно довериться.

-Я старался быть ей именно другом, мы достаточно общались, - раздраженно парирует он в попытке оправдаться. Я улыбнулась и покачала головой. Гладышев оправдывается?! То ли еще будет.

-Не сомневаюсь, что много общались, но не о том, что болит и тревожит. Вряд ли она когда-нибудь признавалась тебе в своих слабостях, переживаниях и сомнениях.

Гладышев ухмыльнулся невесело, а я продолжила;

-Потому что перед тобой всегда нужно быть на коне, ведь ты сам такой; успешный, уверенный, несгибаемый. Но знаешь, как говорят; дети никогда не слушаются взрослых, но всегда им подражают. Ты достойный пример для подражания, но ты не друг, потому что нет обратной связи. Очень не просто быть откровенным с человеком, который всегда в броне. Это взрослые люди понимают, что за ней что-то скрывается, а ребенок пока видит только авторитетного дядю, перед которым нужно выслуживаться,–высказалась я и со смешком подвела итог, - Не знаю, как донести свои мысли.

-У тебя все получилось, малыш. Я понял.- успокоил он меня с одобрительной улыбкой, а потом сам же рассмеялся и спросил, - Для тебя я тоже «авторитетный дядя, перед которым нужно выслуживаться»?

-По временам. – призналась я с улыбкой и мягко попросила, - Просто будь хотя бы иногда более открытым с теми, кто тебя искренни любит, будь мягче. Особенно с дочерью. Мне кажется, отношения папы и дочки самые нежные, трогательные. Постарайся не просто интересоваться ее делами, а участвовать в них, вникать, но не нагло влезая, а создавая нужную атмосферу для доверия. Олеся не должна подстраиваться под тебя все время. Это ты должен быть более пластичным, чтобы с наименьшими потерями пережить этот непростой период. Начни сразу, как приедешь. Открыто поговори, признайся, что и тебе не просто. Позволь ей увидеть, что ты тоже человек, а не машина, которой все под силу.

-Я бы с радостью, но она уехала к матери, -сухо сообщил Олег. И вот тут я поняла, что все действительно плохо. Мне было известно, что у Олеси натянутые отношения с матерью, поэтому она всегда предпочитала общество отца. Причин я не знала, но видимо, достаточно веские. И сейчас новость меня поразила и в тоже время возмутила. Мне вдруг стало жаль эту девочку, которую словно мячик пинали из одного угла в другой. Поэтому, не разобравшись, я накинулась на Олега ;

-Отправил ее к матери в воспитательных целях, чтобы знала, как себя вести?

-Нет, она сама изъявила желание.

-И ты, конечно же, пожелал ей доброго пути, врубив гордость и наверняка про себя думая «ну, ничего, прибежишь, когда мамаша устроит тебе сладкую жизнь», верно?- взорвалась я и по взгляду Гладышева поняла, что так оно и есть. Все что я смогла, это ошарашенно покачать головой.

-Ты поступаешь в точности, как моя мать! Это неправильно. Слишком жестоко пускать все на самотек, чтобы твоего ребенка учила жизнь. Зачем тогда ты нужен? Такими методами учатся детдомовцы, и как известно, мало, что доброго выходит. Зачем вообще тогда нужны родители, если жизнь научит?-возмущалась я.

-Ты права, я сам это все понимаю, просто вспылил и не знал, что делать.

-Ты должен был схватить ее и не отпускать. Потерпеть, заткнуть свою гордость и все остальное. Взрослый –ТЫ! Она маленькая девочка, которая ничего не знает в этой жизни! Вы же; ты и эта горе-мамаша толкаете ее в эту жизнь, отпинывая каждый раз от себя, когда девочка делает что-то вопреки вашим желаниям . А еще говорят, у детей потребительское отношение к родителям! Да что вы?! Если родители сами не хотят заниматься своими детьми, а хотят, чтобы те просто выполняли их указания, вот отсюда и идет потребительство!- я бушевала не в силах держать в себе все, что накопилось за время ссоры с матерью. Я столько об этом думала, что сейчас из меня лилось, как из рога изобилия.

-Не кипи, Чайка! Я сам все это понимаю. Давай, уже тему сменим. – устало отозвался Олег. И я знала, что понимает. Гладышев умный человек, но излишне требовательный, поэтому ему не просто подстраиваться и юлить, чтобы найти ключик к сердцу дочери, но ему придется это сделать. Таков родительский долг; сделать все, чтобы ребенок был счастливым, чтобы не наступил на кучу граблей и не расшиб лоб.

Мы замолчали и некоторое время просто лежали, понемногу успокаиваясь. Но все же я не могла не спросить;

-Поедешь к ней?

-После Нового года. Пусть успокоится и немножко все же прочувствует, как оно! – ответил он в своей излюбленной, занудной манере. Я засмеялась.

-Упрямец. Хотя ты тоже прав, иначе на шею сядет. Но смотри мне, я прослежу! – пригрозила я. Гладышев улыбнулся, и резко подхватив меня, усадил на себя верхом, отчего у меня перехватило дыхание. Сглатываю тяжело, утопая в его горящем взгляде.

-Янка, Яна, Яночка…- произнес он задумчиво, нежно скользя тыльной стороной кисти. Мои глаза защипало от слез, губы задрожали в попытки сдержать слезы от нахлынувших чувств. –Иногда я забываю, что тебе всего лишь восемнадцать. Ты еще такая юная, но столько всего знаешь . Моя умненькая девочка. Откуда в тебе столько мудрости? –прошептал, покрывая мое лицо поцелуями.

-Я быстро учусь и взрослею, -выдавила из себя, поскольку в горле стоял комок слез. Так тронула его нежность, что я растерялась.

-Ну, пока ты совсем не стала взрослой теткой, заказывай дедушке Морозу подарок. Что хочет девочка Яна? -чмокнув меня в кончик носа, отстранился он и откинулся на бортик ванны.

-Дедушка Мороз никогда не приносил, что Яночка хочет, только лишь то, что нужно. И сейчас вроде возможности позволяют разгуляться на широкую ногу, а по-настоящему хочется, чтобы мама взяла да позвонила мне, – поделилась я своим сокровенным желанием. Олег нахмурился, поэтому я поспешила развеять гнетущую атмосферу.

-Пусть будет сюрпризом. Что-нибудь от души, на твой вкус.

-Ладно, только потом не жалуйся.

-А когда я жаловалась? –пробормотала, целуя его.

Вообще-то в качестве подарка я хотела попросить его помочь Кристине и ее мужу. Наверняка, у Олега есть связи. Но поскольку у Гладышева у самого проблем хватало, то это было не слишком уместным. Да и вряд ли бы он согласился. Но все же удочку закинула.

Когда мы оторвались друг от друга, я рассказала о том, как провела вечер с Кристиной, о ее судьбе, которая Гладышева не слишком-то и тронула; кроме «бедная баба» он никак более не отреагировал на мой рассказ, что окончательно убедило не лезть к нему пока с просьбами помочь подруге. Я не была удивлена такой реакции. Олег, он не равнодушный, но и не филантроп. Переживать за каждого мимо-проходящего человека не станет. Я в принципе такая же. Но Кристина мне не была чужой, поэтому я решила, что отложу просьбу для более подходящего момента. А пока весело рассказывала о неожиданной встрече с Мишей, которая Олега крайне удивила. А Мишины рыцарские порывы и вовсе позабавили. Поскольку Крис я не дозвонилась и сама она не перезвонила, я попросила Олега узнать у Миши, как они добрались. Но Гладышев наотрез отказался, пояснив это тем, что у Миша чокнутая жена, которая сживет всех со свету, если хоть кто-то приблизится к ее мужу, не говоря уж о том, чтобы доехать с ним до дома. Поскольку женой Миши оказалась та рыжая стерва, которую я имела «счастье» видеть, то все мои сомнения отпали. Такая может, проглотит не подавиться. Бедные Миша и Кристина; повезло с супругами. Вот хорошо бы их свети, может, обрели бы счастье. Этими шутливыми мыслями я поделилась с Олегом и он, конечно же, долго смеялся над моими сводническими идеями, которые ему очень даже понравились. Ибо он был не прочь избавить друга от его мегеры-жены, но скорее небо упадет на землю, чем Вика отпустит Анторопова.

Мы еще немного повалялись в ванной, болтая на разные отвлеченные темы, пока я не решила немного пошалить. Благо, появилась возможность; как только Олег чуть-чуть расслабился, я резко окунула его в воду. От неожиданности он наглотался мыльной воды и отплевавшись, матерился так, что у меня уши в трубочку завернулись. Я поспешила прочь из ванной, но Гладышев перехватил меня за талию и затащил в душевую кабину, где окатил ледянющей водой. После горячей ванны даже закаливание не помогало достойно пережить этот ад. Я визжала, брыкалась, умоляла, но Олег был беспощаден, направляя струю холодной воды на меня. Когда у меня начали трястись губы, Гладышев сжалился . Закутав мое дрожащее тело в полотенце, отнес в постель, где, как и обещал «обожал» медленно, нежно и долго, ибо на ветер слов не бросает.

За окном было уже светло, когда я уснула в крепких объятиях Олега. Пожалуй, впервые мне было настолько спокойно и уютно, словно я была рождена, чтобы засыпать на груди у этого мужчины.

Проснулась я уже вечером, в той же позе, что и уснула; под боком у Олега, который все еще крепко спал. Это был первый раз, когда я застала его спящим. Безотчетная радость и нежность заполнили мою душу. Боясь потревожить любимого, я старалась даже не шевелиться, лишь сильнее прижалась к его горячему телу и с улыбкой вглядывалась в любимые черты, хотя и так знала каждую морщинку и родинку наизусть. Но как я уже говорила; любимого человека всегда мало; невозможно наглядеться, наслушаться, надышаться. И я впитывала каждый его вдох и выдох, любовалась этим бесконечно дорогим сердцу лицом. Такой он красивый мой Зануда.

Мое сердце пело, и я не могла сдержать улыбку и свои порывы, поэтому осторожно, но с чувством прижалась губами к его руке, закрыв на мгновение глаза, пытаясь в один этот поцелуй вложить всю мою любовь, шепча про себя; «Прошу тебя, пусть это никогда не кончается. Пусть будет началом нашего с тобой пути. Люби меня, пожалуйста, люби! Мне так это нужно, я так хочу этого. Ничего так не желаю в этом мире, как увидеть в твоих невероятных глазах любовь. За одно это мгновение отдам все на свете, мой милый! Отдам, не задумываясь, ибо каждый миг моей жизни заключен в тебе, любимый! Только в тебе!»

Олег словно почувствовав что-то, с шумом втянул воздух и обнял меня еще крепче, но не проснулся. Я же очнулась, вытерла накатившие слезы и аккуратно высвободилась из кольца его рук.

Пока Гладышев спал, я привела себя в порядок, дозвонилась наконец-то Кристине, которая была чем-то занята, а потому не могла долго разговаривать, хотя у меня возникло ощущение, что она просто пытается избежать расспросов. Но я и не собиралась вдаваться в подробности, поэтому удовлетворившись ответом, что все в порядке и договорившись встретиться на недели, занялась приготовлением ужина.

Олег проснулся как раз, когда я покончила с готовкой. Вечер прошел в теплой, романтичной атмосфере. Мы поужинали, прогулялись до магазина, где я увидела игру Need for Speed и поняла, чем мы будем заниматься остаток вечера. Купив два джостика и игру, мы пришли домой, и началось что-то сумасшедшее. Настолько нас затянули эти гонки, что мы как два ребенка резвились, бурно выражая свои эмоции; кричали, злились, ругались, хохотали. Гладышев быстро освоился и уже во втором туре утер мне нос, мне же оставалась только недовольно пыхтеть и орать, что он грязно играет, тем самым еще больше веселить Олега.

В конечном счете, он уделал меня вчистую, отчего я психанула, едва не разбив джостик , и послала его на хрен с этой чертовой игрой. Но шуточная ссора закончилась нешуточными страстями, после чего мы уснули без сил.

Утро ворвалось стремительно, как и реальность. Когда я проснулась, Олег уже был собран и висел на телефоне, погруженный в дела. Вид у него был привычный; бодрый, я бы сказала отрезвляющий своей арктической свежестью. Меня это напрягло, и страх закрался в душу, что вот сейчас Олег наденет привычную маску. Но когда я прошла мимо, Гладышев ласково притянул меня к себе, и закрыв динамик, чувственно поцеловал, отчего у меня закружилась голова и тело начало гореть, но продолжения не последовало. Отпустив меня, Олег продолжил невозмутимо с кем-то говорить по телефону, правда, стоило мне развернуться, как он звонко шлепнул меня по заднице.

Я возмущенно обернулась, и указав на телефон, показала кулак, что означало – поговоришь сейчас у меня. Гладышев дерзко улыбнулся и подмигнул мне. Я заулыбалась и поспешила принять душ, охладиться. Улыбка не сходила с моих губ, а утро превратилось в сказку от одного лишь его поцелуя и улыбки. Я была просто счастлива, что меня миновала участь Золушки, и карета не превратилась в тыкву. Радость согрела душу, приободрила и вселила безграничную веру в светлое будущее. И уже ничто не могло испортить моего настроения.

Последующую предновогоднюю неделю я порхала, как бабочка, окрыленная мечтами, планами, надеждами. Да и унывать, не было времени. Я таки пошла на курсы вождения и английского. И конечно же, начала подготовку к Новому году. Носилась, как угорелая, закупая все к празднику. Это была такая волнительная, но приятная суета; покупка елки, новогодних украшений, и конечно же, подарков, которые, к сожалению, я могла подарить лишь двум людям; Олегу и Кристине, но тем не менее, купила также маме, бабушке и тете Кате. Наверное, в надежде на новогоднее волшебство. Это мой первый Новый год, который я встречу без мамы. Пока я выбирала ей подарок, вспоминала свое детство. Сердце щемило от боли и обиды, слезы наворачивались на глаза, но я их тут же проглатывала. Запихивала глубоко в себя, чтобы не портить праздничное настроение. Можно было, конечно, позвонить самой. Но какой смысл, если маме на меня плевать? Иначе она бы уже давно узнала у Леры и адрес и телефон.

Отмахнувшись от этих мыслей, поскорее расплатилась за подарки и поспешила в отдел игрушек, где накупила Кристинкиному сыну всякой всячины. Напоследок же оставила самое трудное-подарок Олегу. Я уже давно думала, что ему подарить, но в голову так ничего и не проходило, ибо хотелось нечто оригинальное, со вкусом, запоминающееся, и чтобы всегда было рядом. Что подарить мужчине, у которого все есть? –вопрос на миллион. Только себя, пожалуй. И когда эта мысль проскочила в моей голове, словно по заказу в ювелирном отделе на глаза попался стильный, мужской брелок на ключи; парящая чайка из платины с инструктированными бриллиантами глазами. Увидев эту роскошную мелочь, я поняла, что это как раз то, что нужно, то , что я хотела; уникальный подарок со смыслом, который всегда будет рядышком, как хотелось бы быть мне. На обратной стороне сделали гравировку, над которой я долго думала, боясь, показаться через чур сентиментальной или остаться не понятой. Но ничто не могло передать моих чувств лучше, чем любимое стихотворение, которое словно крик моей души. Вот из него я и позаимствовала строчки. А потом меня совсем клинануло и я поехала в тату-салон и без особых раздумий и сомнений набила эти строки на своей лопатке каллиграфическим шрифтом на русском языке. Всегда мечтала о тату, как у Анжелины Джоли, но сейчас эта запись была не какой-то блажью, а имела особый для меня смысл. Кожа жутко горела и пульсировала, но я была довольна своим поступком и ни капли не сожалела. К тридцать первому краснота и опухоль должны были пройти, и я могла надеть платье с открытыми плечами.

Когда с подарками было покончено, оставалось только выбрать наряд и закупить продукты, на случай, если мы проведем новогоднюю ночь у меня. Поскольку со всеми этими делами я постоянно забывала спросить у Олега, где мы будем отмечать праздник, а сам Гладышев вновь уехал решать незаконченные дела и все эти дни практически не звонил, то тридцать первого я так и была не в курсе, где мы будем и с кем. Но для меня, если честно, это не играло особой роли, главное, что вместе. В этом я даже не сомневалась после того, как узнала, что Олеся будет праздновать с родителями Гладышева. Накануне мечтательно и с волнением представляла, как мы встретим Новый год, как начнем его вместе. Поглядывая на коробочку с подарком, с волнением и предвкушениям ждала момента, когда подарю его. Думала, как отреагирует Олег ; понравится ли? Не покажется ли смешным? Но я гнала от себя эти дурацкие мысли, веря и надеясь всей душой, что все пройдет замечательно.

Тридцатого я убралась в квартире и с особым трепетом и радостью украсила каждый уголок. Квартира сразу же превратилась в сказочную страну; повсюду гирлянды, снежинки, мишура. Запах елки и мандаринов вызывал у меня восторг и глупую улыбку. Вечером ко мне приехала Кристина с сыном, я как раз закончила делать заготовки на праздничный ужин, чтобы тридцать первое полностью посвятить себе. Мы поздравили друг друга и выпили бутылку шампанского под хорошее настроение, наплевав на последствия прошлых посиделок. Нам было весело и хорошо. Новогодняя атмосфера творила чудеса, и любые проблемы откладывались до седьмого января. Лично я только после Рождества начинаю возвращаться в реальную жизнь.

Антошка оказался не по годам развитым, сдержанным мальчиком, но я сразу же прониклась к нему всей душой. Он был истинным джентльменом и просто очаровывал своими манерами и рассудительностью. Но когда увидел подарки, как и положено ребенку, накинулся на них с горящими глазами и без церемоний. Мы с Крис улыбаясь, наблюдали за его радостью и счастьем. Перед отъездом Кристина пригласила меня праздновать к себе. С намеком на всякий случай. Но я была стопроцентно уверенна, что никаких «всяких случаев» не произойдет, поэтому от души поблагодарила и отказалась.

Наступило долгожданное тридцать первое, и я помчалась выбирать платье. Поиски были мучительными, так как я старалась не прогадать, чтобы потом не выглядеть дурой. Как назло, Гладышев был недоступен и вопрос о том, где и с кем мы будем, до сих пор оставался открытым. Но где бы и с кем не были, а я должна выглядеть роскошно -под стать своему мужчине! Поэтому мой выбор пал на шикарное, бронзового цвета платье в пол от Roberto Cavalli. Оно было поистине королевским и стоило немало, но с этим проблем не возникло, так как Гладышев, наверное, предвидев новогодние расходы, пополнил карту более внушительной суммой, чем всегда. Выглядела я в этом платье великолепно и сексуально. Оно подобно второй коже сидело на мне идеально, подчеркивая каждый изгиб и разлетаясь к низу, не сковывая движения. Шуба должна была добавить еще больше элегантности и шика, поэтому я не долго думая, купила его и довольная отправилась в салон красоты, чтобы завершить свой образ кинодивы на сегодняшний вечер. Но тут позади меня раздался знакомый голос, и обернувшись, я увидела ни кого иного, как Стаса. Он был с девушкой, с которой сразу же познакомил. Встреча получилась сумбурной, я спешила, они тоже. Но главное, что несмотря на последнюю размолвку, мы были рады видеть друг друга. Стасик сразу же оценил меня своим «метро» взглядом и пришел в полный восторг от моего «прикида», заметив, что я не бедствую и шикарно выгляжу. Я засмеялась и вернула ему комплимент, так как он был ,как и всегда «при параде». За те десять минут, что говорили, Стас поведал о том, что тоже ушел из Де Марко и сейчас работает ди-джеем в каком-то клубе, а еще, что встретил свою любовь –Аню, которая, кстати, оказалась студенткой третьего курса в МГАХ , и все это к тому, что теперь я могу не опасаться поползновений с его стороны и спокойно общаться. Я засмеялась, и лед между нами окончательно растаял. Аня была такой же, как и Стас; активной, позитивной, простой девчонкой на своей жизнерадостной волне. Поскольку мы торопились, а поговорить жуть, как хотелось, то обменялись телефонами и побежали каждый по своим делам, но спустя пять минут, Стас позвонил мне и пригласил на новогоднюю тусовку, где соберется вся «танцевальная братия», что означало-скучать мне не придется. Я не успела ничего ответить, как он уже попрощался.

Решив, что нужно после нового года обязательно с ним встретиться, отправилась наводить последний лоск. В семь я уже была дома, но Гладышев так и не позвонил. Я начинала нервничать и переживать, что рейс задержат, и он не успеет, но в восемь раздался долгожданный звонок, и я едва не подпрыгнула от радости. Схватила телефон, и расплывшись в улыбке, громче, чем нужно, сразу же спросила;

- Гладышев, ты в Москве?

-И тебе привет! Ты что, уже навеселе?- насмешливо поинтересовался он, на заднем фоне у него играла какая-то музыка. Все шумело, трещало, но я была настолько рада слышать моего Зануду, что все остальное стало неважным.

-Ага, тебе услышала, и в голову ударило сразу, - отозвалась я весело, наполняя бокал шампанским. Я решила по чуть-чуть настраиваться на праздник, хотя настроение у меня и без того зашкаливало.

-Юморина ты. В голову тебе давно уже ударило, -засмеялся он.

-Решил все свои дела? – пробубнила, сделав глоток.

-Да. Только прилетел.

-Ну, слава Богу, а то я уже испугалась.

-Чего?-вдруг удивился он. И меня его вопрос насторожил.

-Как чего?! Что не успеешь прилететь, и Москва будет встречать Новый год без такого красивого мужчинки, - отшутилась я.

-А-а, я тебе поэтому и звоню, Чайка. –начал он, а у меня рука с бокалом застыла на полпути к губам.- Давай, я тебя завтра или перед отлетом в Бийск приеду поздравить, сейчас не успею, надо еще домой заехать.

Я медленно втянула воздух, вдруг ставший каким-то пересушенным, как в пустыне, сжавшим до боли мои легкие, отчего я не могла надышаться. Руки задрожали, внутри все похолодело, онемело от шока, неверия и полной дезориентации. Кончик языка пронзил горький вкус слез разочарования. Сглотнула, втянула сквозь боль заиндевевший в миг воздух.

Гладышев что-то говорит в трубку, а я не слышу, как в каком-то пламенном бреду. Наверное, нокаут –это, когда тебя уже ударили, а ты еще не понял этого. Если так, то меня туда мастерски отправили. Впрочем, кулаками махать Гладышев здоров, особенно теми, что в самую душу попадают с одного выпада.

-Ян, ты там где?-прорывается озадаченный голос.

-Здесь, - отвечаю потерянно.

-Ну? –нетерпеливо спрашивает Олег.

-Как хочешь, -безучастно произношу.

-Что «как хочешь»? Я у тебя спрашиваю, с кем отмечаешь?! С этой со своей подружкой ненормальной? Куда поедите? -весело спрашивает он, а у меня из глаз покатились слезы. Я ему не рассказывала о ссоре с Лерой и сейчас была рада этому. Никогда он не узнает о том, что я все приготовила для него, для нас. Не узнает как ждала этого вечера и сколько надежд на него возлагала.

Наивная дура, опять намечтавшая себе не бог весть что! Сколько еще раз мне нужно разбить лоб, чтобы дошло, наконец, что ничего между нами не меняется и не нужно в каждом его взгляде искать нечто двусмысленное. Нет там ничего, кроме нужды по средам и пятницам.

Рыдания начинают подкатывать к горлу, поэтому я поспешила закончить разговор, стараясь хоть немного оживить голос.

-Ладно.. мне идти надо. Отлично погулять. Позвонишь, как надумаешь приехать. Счастливого Нового года!-выдала рубленными фразами, а чувство, словно сердце на куски порубила.

-Хорошо, позвоню еще. Много не пей! – наказал он напоследок, и отключился. И все! ВСЕ!

Такое отчаянье накатило. Словно в миг мир перестал существовать, словно одна я на всем белом свете. И стены этой квартиры стали надвигаться на меня.

Обвожу затуманенным слезами взглядом гостиную; сервированный стол, задорно мигающую всеми цветами елку, приготовленное платье и туфли.

Вырывается смешок. Горько мне! Так горько, что сил нет. Сползаю по двери, закрыв глаза. Слезы катятся градом, портя макияж, но мне было уже все равно. Задыхаясь, начинаю беззвучно рыдать, упиваясь болью, унижением и одиночеством, которым было невыносимо дышать, которое рвало мне душу и сердце. Я уже не спрашивала, почему и за что. Просто принимала то, что я не нужна любимому мужчине. Мною настолько завладела апатия, что даже не в силах была обвинить его в чем-то. Да и в чем винить-то, если сама мечтательная, влюбленная дура? Он же поступает со мною, как поступил бы всякий другой мужчина, который не любит и воспринимает женщину лишь, как собственность, как источник радостей и небольших проблем, сменяющихся взаимно, без которых жизнь скучна и однообразна.

Только не легче от понимания этого. Не легче! Душат проклятущие чувства. Хоть бы уж угасли без света, так нет же! Они темнели, приобретали болезненно-зависимые черты, но не угасали. Угасала я с каждой секундой, молясь лишь об одном, чтобы это поскорее кончилось, чтобы ушло, провалилось сквозь землю. Только Гладышев настолько сросся с моей душой, что стал родней родных. А родные только умирают, их не вычеркивают и они просто так не исчезают. В таком я переплете. Вне всех низостей, обид, боли и несчастий, — люблю его. Но с этой любовью мне просто нечем дышать. Задыхаюсь!

Я не знаю, сколько я сидела вот так-на полу оглушенная болью и разочарованием. Надломилось что-то у меня внутри, отяжелело сердце, окаменело, давило непосильным грузом, и в тоже время пусто было до дикого воя. А хотелось бы повыть, да только слезы вдруг высохли. Еще раз окидываю все эти приготовления, вспоминаю себя такую окрыленную и начинаю цинично хохотать. А потом просто срываюсь от боли и злости на саму себя, подскакиваю, как ужаленная и яростно начинаю сдирать со стен все эти снежинки, мишуру, гирлянды. Но этого мало, чтобы выплеснуть разочарование, поэтому сметаю со стола все эти тарелки, вилки, ложки и бокалы. Пинаю елку, отчего она падает на пол, и игрушки с оглушительным звоном разбиваются, как и мое сердце. И не выдерживаю я этого кошмара, падаю на колени и реву взахлеб, ударяя кулаками по паркету от бессилия и безнадеги.

Какая же я жалкая! Какая глупая! Неужто всерьез думала, что впустит тебя в свою жизнь? С друзьями познакомит, может еще? А потом вы, наверное, и к родителям бы к его вместе поехали? Очнись девочка! Ты всего лишь удобное приложение, которое удалят, когда появится более усовершенствованное или просто новое. –издевается надо мной внутренний голос. А я только трясу головой до тошноты, продолжая колотить пол до отрезвляющей боли. Отрезвила.

Смотрю на разруху и бардак и понимаю, что это точное отражение моей души. Вот так и там; на куски все, на осколки.

Усмехаюсь, сглатываю, но во рту пересохло. Беру бутылку и пью прямо с горла, обливаясь, сажусь на диван и уставившись в одну точку, просто сижу. Вспомнилась последняя встреча и его это «Заказывай дедушке Морозу подарок. Что хочет девочка Яна?».

Смеюсь сквозь слезы.

А какая разница, что хочет девочка Яна? Кому вообще до этого есть дело? Никогда дедушка Мороз не дарил ей того, что хочется. И сейчас тоже чуда не случилось. А ведь девочка-то поверила, всем своим сердечком и душой, от того, наверное, так больно теперь.

«Мама тебе разве не говорила, чтобы ты не верила взрослым дядям, когда они тебе предлагают конфетку?»

Говорила, Олеженька. Да только я вот непробиваемая. Но думаю, у тебя получится донести истину. У тебя непременно получится! Научится девочка Яна не верить, не надеяться, ни ждать!- вела я мысленный диалог.

Постепенно немного успокоилась; слез больше не было, не было ни надежд, ни каких-то планов. Разом как-то опустились руки и внутри поселилась пустота. Кое –как подняла себя и направилась на кухню за очередной бутылкой. Проходя мимо зеркала, остановилась и с ужасом уставилась на свое зареванное лицо с потекшим, размазанным макияжем. Такая уродливая гримаса. Мне стало жутко. В душе зажегся протест.

Неужели я буду вот так сидеть и жалеть себя? Какой вообще в этом смысл? Не хочу я так. Слишком больно, слишком свежо, чтобы по живому колупаться в ранах. Хочется забыться, утопить свою боль в наигранном веселье.

Подумав немного, решила, что поеду на вечеринку. На часах было уже десять, поэтому я поспешила привести себя в порядок. Умывшись, припудрилась, накрасила губы красной помадой и подвела неярко глаза. Остервенело, без сожаления распустила элегантную прическу, которую мне делали около двух часов, и отправила волосы в свободный полет. Из одежды выбрала короткую, кожаную юбку с завышенной талией, в которую заправила простую белую майку. Платье же, которое я так долго выбирала и с таким волнением примеряла перед зеркалом, зашвырнула подальше в шкаф, поджав задрожавшие губы. Перед тем, как выйти из квартиры, обвела ее опустошенным взглядом и в очередной раз чуть не заплакала.

Как бы сложилась жизнь, если бы Гладышев приехал?- проскользнула вдруг мысль, словно сегодняшний вечер имеет какое-то особое значение.

Имеет, конечно, имеет, но исключительно для меня-в этом вся соль. Проглотив в очередной раз слезы, взяла себя в руки и решительно настроилась забываться, и черт возьми, веселится!

С таким настроем я пребыла по указанному Стасом адресу, который ждал меня у ворот довольно внушительного коттеджа. Стасик, как обычно рассыпался в комплементах, что заставило меня улыбнуться. И хоть атмосфера праздника ощущалась на все сто, в душе у меня царил холод и пустота.

В доме было не протолкнуться, музыка гремела так, что казалось, стены сотрясаются. Мы со Стасом подошли к компании парней и девушек, где меня сразу же всем представили и представились в ответ. Я никого не запомнила и лишь с улыбкой кивала, принимая из чьих –то рук бокал. Через полчаса я расслабилась, выпив достаточное количество шампанского, которое быстро ударило мне в голову. Немного погодя, я неровным шагом отправилась на поиски туалета и своей сумочки, чтобы припудрить лицо. Искала я ее довольно долго среди кучи вещей, но когда нашла, не поняла, для чего мне понадобилось пудрить лицо. Рассмеявшись над собственным идиотизмом, чуть опять не впала в истерику, но тут в комнату кто-то вошел, и каково же было мое удивление, когда это оказалась Лера.

-Токарева?- удивленно воскликнула она.

Я закатила глаза, и отбросив сумочку, с царственным видом прошла мимо, оставляя Леру в полнейшем недоумение. Но у меня не было ни желания, ни сил на Гельмс.

Посетив уборную, пошла на поиски Стаса и Ани, но на прежнем месте уже сидели какие-то парни с девушками. Я раздраженно втянула воздух, и резко обернувшись, чтобы уйти врезалась в чью-то каменную грудь. В нос ударил резкий аромат парфюма, который показался мне смутно знакомым. Поднимаю голову и встречаюсь с самоуверенным взглядом прищуренных глаз Максима. И тут что-то у меня оборвалось внутри, когда он лениво улыбнулся, словно зверь, словивший, наконец-то, свою добычу.

-Яна?-пророкотал он, наклонившись, обжигая кожу горячим дыханием. У меня по телу пробежала дрожь, но я не подала виду и усмехнувшись, произнесла иронично;

-Максим, кажется?

Макс засмеялся, и вновь наклонившись, насмешливо прошептал, нагло касаясь моего ушка губами;

-А так, тоже кажется?

И провел языком, я дернулась, словно ошпаренная, отшатнулась и резанула бешеным взглядом. На что Макс ответил пьяной ухмылкой, и отсалютовал бокалом.

-С Новым годом! –прогремел он вместе со всеми в следующее мгновение и выпив, притянул все еще ошарашенную меня к себе, грубо впиваясь в мои губы, заставляя раскрыться, заполняя мой рот холодным шампанский и своим горячим языком.