Глава 15

«Happy new year! Happy new year! May we all have a vision now and then.»- подвывала на заднем фоне АВВА, вызывая у меня раздражение и досаду. Этого самого « happy» не было ни в одном глазу. Я обводил задумчивым взглядом банкетный зал, декорированный к празднику новогодней атрибутикой, и все больше раздражался. Не прошло и получаса, как меня начало бесить монотонное мерцание гирлянд, суетливость баб и слишком громкий хохот мужиков. Всеобщее веселье казалось каким-то наносным, искусственным. Ощущение, будто у всех в раз отключились проблемы, и жизнь заиграла всеми цветами радуги. Только у меня в этот вечер кнопка «выкл» не работала, и праздничного настроения не наблюдалось, напротив, с каждой проведенной здесь минутой оно становилось все хуже. Потому что я сидел и не понимал, какого хрена насилую себя, спокойно попивая шампанское в компании друзей, когда мысленно нахожусь с дочерью и Чайкой? Но вариантов было не много, учитывая ,что дочь сторонилась меня, а Чайку держал на расстояние я сам. Причина? А хрен ее знает. Внутренний голос, конечно, гаденько посмеивается, увещевая меня, что безбожно вру, но честно, у меня не было времени в этом разбираться. Хотя в чем тут собственно разбираться? Достаточно оглянуться вокруг и представить Чайку среди вот этой кучки разряженных мартышек, мило щебечущих друг другу комплименты, хотя глаза горят завистью и еще кучей нелицеприятных эмоций. И вот не представляю я ее здесь. Не потому, что она бы так не смогла или не вписалась в эту элитную тусовку, а просто потому, что не хочу ее такой видеть. Таких у меня за плечами столько, что уже и не вспомнишь. Нажрался на три жизни вперед. Она же другая, настолько другая, что у меня дух захватывает, голова кругом идет. С ее появлением в моей жизни, внутри что-то зашевелилось, ожило. Я с ней ожил, задышал полной грудью. И все будто в первый раз. Каждую минуту что-то новое до сумасшедшего, детского восторга, тупой улыбки и дикого голода; чувствовать это снова и снова. Я как пересушенная земля пью жадными глотками ее кипучую энергию, безграничное жизнелюбие, ошеломляющую искренность и дикую страсть. Она огонь, согревающий мою душу, сжигающий разум и воспламеняющий тело. Что это? Любовь?- ну так навскидку, хотя даже думать об этом смешно. Какая на хрен любовь?! Бешенная, животная страсть, интерес, тяга, но не любовь!

Вспомнился последний разговор с Чайкой на данную тему;

«-Ты вообще когда-нибудь любил?

-Все зависит от того, что ты в это понятие вкладываешь.

-В понятие любовь я вкладываю полное растворение в другом человеке. Когда тебя в тиски сжимает это чувство, наизнанку выворачивает, по венам течет, вертит тобой, как хочет. Когда теряешь все; разум, контроль, покой, себя…Когда невозможно надышаться любимым человеком. Сколько бы часов не проводили вместе, а все равно мало, все равно голодный.»

Пожалуй, это самое пронзительное признание женщины в чувствах ко мне. Такое же отчаянное, страстное, дикое, как моя дерзкая девочка. Оно с привкусом горьких слез и сладких мечтаний, которые обернутся для нее дикой болью. Потому что я могу привести тысячу причин, почему нам не светит общее будущее. Даже ту же разницу в возрасте. И все эти любви все возрасты покорны-полная туфта. Взять хотя бы те же биологические часы, как бы это не звучало, но надо смотреть на вещи реально. Что я должен буду делать, когда в плане секса моя песенка будет спета? А это наступит уже лет, может, через пятнадцать. У нее же самый рассвет. И тут вот хоть любовь, хоть обосрись, а плоть будет свое требовать и однажды Чайка сорвется. Ну, и даже если будет покорно терпеть. Мне оно надо эти жертвы?

Хотя, это все пустые размышления. Не в причинах вовсе дело. Если бы хотел, ни что бы не остановило. Я истинное дитя девяностых, а эти годы беспредела научили брать без разрешения и согласия, нагло отбирать, вырывать зубами, подчинять себе, присваивать, подавлять. Да, жизнь изменилась, изменились методы, но не суть. Я все та же эгоистичная тварюга. Мне чисто по-человечески жаль бедную девчонку; не такой должна быть первая любовь, не такой первый мужик. Я изо всех сил, как могу, берегу ее от самого себя-соблюдаю дистанцию, чтобы впоследствии не превратилась в очередную дуру с установкой « все мужики козлы». Отпустить бы, пока не поздно, пока не сломал. Но себя все же я люблю больше, чем жалею ее. А я не наигрался, мне она еще не надоела. Но надоест. Я себя знаю. Я по жизни волк-одиночка, всегда сам по себе и ориентируюсь в своих решениях, прежде всего, на себя и дочь-и даже это обязательство, порой, тяготит. Но в моем возрасте надо продумывать свои ходы на десять шагов вперед, мне не восемнадцать, чтобы жить одними чувствами и желаниями. А в жизни, как в шахматах; один неверный ход пешкой и вся партия пошла по одному месту. Связавшись с этой девчонкой, я уже совершил ошибку, и надо бы остановиться, но не хватает у меня сил. Это тот случай, когда разум схлестнулся в борьбе с желаниями. А я привык им потакать, ибо никогда раньше они не шли вразрез со здравым смыслом.

А сейчас…Сейчас я балансирую на грани, хоть и знаю, что никогда за эту грань не перейду. Поэтому для чего кормить Чайку заведомо ложными надеждами? Она от одной улыбки-то взлетает черт знает куда, а я хоть и сволочь, но не хочу, чтобы она разбилась, когда будет падать. Потому что, как бы там не было, а неравнодушен я к ней. Особенная она для меня. Не было у меня таких и не будет.

-Санныч, ты че, такой кислый?- вернул меня в реальность, подошедший Борька.

-Настроения нет, - ответил я, обводя взглядом зал в очередной раз.

-Из-за Олеси переживаешь? –присел друг рядом.

-Ну.

-Она с Ленкой справляет?

-Нет, с моими. Второго поеду к ним.

-Разберетесь. Леська у тебя хорошая девчонка, все нормально будет, - успокоил меня Шувалов, похлопав по плечу. Я кивнул, в душе надеясь, что так оно и будет.

-Темыч где?- поинтересовался, переводя тему.

-В Куршевель с друзьями укатил, там отмечают.

-Не хило. Аленка не возмущалась что ли?- развеселился я, представляя реакцию Шуваловой, которая все никак не могла смириться, что ее сын вырос. А впрочем, я что ли смирился с взрослением дочери?

-Ну, постфактум чего уже возмущаться?! –хохотнул Борька,-Этот хитрец же; «Пап, ты прикрой, а то с мамой некогда переговоры вести.» Ну, а мне че? Прикрою, не за спасибо, конечно. У нас с ним свои дела. Да и вырос пацан, пусть гуляет, тем более, что меру знает. Это Аленка все ребенка в нем видит. Тут вернулись на два дня пораньше с Сейшел и девку у него застали, что у нас с мамой было, не описать.

Я засмеялся, качая головой. Но улыбка тут же сошла с губ, когда к нам подошла Антропова. Было видно, что она на нервах. Да и не мудрено, учитывая, что Миха до сих пор не приехал. В последнее время друг был сам себе на уме, но довольный, что наводило на определенные мысли. Хотя хер его знает! Миха паталогический трудоголик, что с такой женой вполне закономерно.

-Олег, Антропов не звонил тебе?- спросила она. Я покачал головой, едва сдерживая ехидную усмешку. Вряд ли все же Миху дела задерживают, раз его Пиранья не в курсе.

Вика поджала губы. Достала телефон и начала названивать, осушая попутно бокал с шампанским. Мы с Шуваловым следили за данной картиной с интересом. Не каждый день увидишь эту стерву взволнованной.

Но спустя некоторое время вернулись к нашей беседе, пока к нам не подошел Диман со своей очередной пассией и не спросил;

-Гладышев, а ты че не привел свою куколку? Или она уже свой век отжила?

Меня этот пренебрежительный тон взбесил, я уже хотел ответить что-нибудь резкое, но тут Антропова отправила меня нокаут.

-О, давайте соберем здесь всех ваших шлюх-однодневок! –съязвила она, не отрываясь от телефона. Диман расхохотался, а рядом стоящая с ним «куколка» растерянно хлопала ресницами. Меня же ее «ваших шлюх-однодневок» хлестануло со всей дури, вызывая звериную ярость. Перед глазами стояла Янка такая смешная и милая, болтающая о разной чепухе. И мне стало так мерзко, гадко, противно до одури, что какая-то дрянь вот так взяла от нечего делать и облила мою девочку грязью. Медленно поворачиваюсь и тихо цежу, вкладывая в свой голос все мое отвращение к этой суке;

-Вик, ты за языком следи!

Вика отрывается от телефона, брови взлетают вверх, а на змеином лице появляется гаденькая улыбка.

-С какой стати, Олеженька?! –пропела она сладким голоском, словно я ей какой-то мальчик.

-Я тебе не ОЛЕЖЕНЬКА, ясно! И разговаривать в подобном тоне со мной лучше не стоит. –холодно осадил.

-Ты мне угрожаешь?- усмехнулась она, я же развеселился. Дура-баба.

-Вик, с небес спустись на землю. Какие угрозы? Ты вообще кто и что можешь, кроме бестолковых разговоров?

Я шарахнул со всей дури по ее самолюбию и с довольной улыбкой наблюдал, как она побледнела. Но эту тварь парочкой фраз не проймешь. Она сразу же взяла себя в руки и ядовито парировала;

-А что тебя так задевает, Гладышев? Правда?

- Правда? Не смеши, ради Бога! Ты и правда-так же совместимы, как резус-положительный плод с резус-отрицательной мамашей. Так что оставь свой высер при себе! О чем ты можешь судить своим скудным умишкой? –меня несло и я не собирался тормозить. Эта мерзопакостная гадина сидела у меня в печенках лет пятнадцать, но сегодня окончательно достала.

-Санныч, да ладно, че завелся-то? Что, Вику не знаешь?! - попытался меня утихомирить Боря, но получился обратный эффект.

-Да мне надоело терпеть это уродство. С какой стати-то я должен ее словесный понос слушать?! –взорвался я, на нас уже все смотрели, но мне было плевать.

-С такой, что я жена твоего друга! Прояви уважение хотя бы к Мише! Неужели какая-то малолетняя шалава стоит пятнадцати лет дружбы? –насмешливо поинтересовалась Антропова, зная, куда давить. А я от ярости подскочил, отчего эта мразь побледнела и начала оглядываться в поисках защиты.

-Эта, как ты говоришь- «малолетняя шалава» стоит, чтобы за нее убивали таких «жен друзей», как ты, когда они открывают свой поганый рот!- выплюнул я ей в лицо, готовый привести слова в действия, если она еще что-то вякнет. Но Антропова с перекошенным от страха лицом молчала, прерывисто дыша.

-Олеж, давай, остынь. Ты чего?- осторожно тронула меня за плечо Аленка, настойчиво разворачивая к себе. Я резко обернулся, скидывая ее руку и обжег всех яростным, угрожающим взглядом-пусть смотрят и запоминают. Никому не позволю косо смотреть в сторону того, что принадлежит мне. Хоть трижды друг!

Друзья и знакомые старались отвести взгляд. Спустя пару минут все неловко засуетились в попытке замять конфликт. Я же почувствовал дикую усталость. Мне было плевать, кто и что думает по поводу моей вспышки, я себя считал правым, но оставаться здесь не было никакого желания.

-Ладно, все. Я поехал. Счастливого Нового года! –уже спокойней произнес, направляясь на выход. Шуваловы пошли за мной.

-Олеж, ну, прекрати! Это же Антропова, ей лишь бы что-нибудь ляпнуть. –остановила меня Аленка.

-И что, это у нас теперь такой аргумент? Я вообще херею! Ты слышала? МАЛОЛЕТНЯЯ ШАЛАВА! Это с каких пор у нас в компании такое бл*дство происходит? Это нормально что ли, по-вашему, обосрать мою бабу мне же в лицо, а я должен молчать, потому что, видите ли, жена друга? Так плевать я хотел на ее иммунитет. Это что вообще за отношения-то? На кой такое дерьмо нужно?! Будет мне еще какая-то осатаневшая от злости сука говорить, кого приводить, а кого нет и свои оценки давать. Да я бы не привел сюда Янку уже просто потому, чтобы не замарать об такую грязь!

-Все верно Санныч. Поговорим с ней. Реально уже берегов не видит.-согласился Борька.

-Да о чем с ней говорить, ее убивать надо! Меня просто удивляет, с каких пор у нас бабы стали такими матронушками благодетельными? Себя пусть в молодости вспомнят. Траханные-перетраханные на сто рядов всеми, кому не лень, но бл*дь, туда же со свиным рылом. –бушевал я. Но стоило высказаться и как-то отпустило, лишь глухое раздражение плескалось где –то глубоко внутри. Шуваловы молчали, я же окончательно успокоился и устало вздохнул, что как-то вывело нас всех из задумчивого состояния.

-Олежка, ты раздевайся, пошли, дернем за Новый год, че из-за дуры теперь праздник портить?- хлопнул меня по плечу Шувалов, Аленка улыбнулась в надежде на мое согласие, но я уже твердо для себя решил, что не останусь, иначе осчастливлю Миху –сделаю вдовцом.

-Нет, ребят, вы празднуйте, а я поехал, - сообщаю тоном, не терпящим возражений. Шуваловы по взгляду поняли, что спорить бессмысленно, не первый год меня знают, поэтому только поджали губы, расстроенные моим решением.

-Что будешь делать?- спросила Аленка напоследок.

-Еще не решил, - пожал плечами. И махнув рукой, вышел из зала.

На улице сразу стало легче дышать, словно вырвался на свободу и наконец-то, сработала та самая кнопка «выкл»; проблемы отошли на задний план, захотелось праздника, настоящего такого с искренним смехом, с восторгом, подарками, елкой, мандаринами, с Чайкой. Именно с ней, ибо она и есть мой праздник; маленький, эксклюзивный, грандиозный праздник.

И только сейчас вдруг задумался, а с кем моя девочка сейчас и где. Из разговора я не очень понял, какой-то он странный получился. Конечно, я знал, что она хотела бы встретить новый год со мной, но я ведь ей ни словом о такой возможности не обмолвился, поэтому вряд ли она ждет меня. Эгоистично, конечно, вот так взять да привалить, разрушая планы, но меня лично совесть не мучает. Уверен, Чайка будет рада.

С этими мыслями сажусь в машину и еду к Янке. По пути набираю ее номер, но трубку она не берет. Впрочем, сейчас вряд ли бы кто-то взял; уже одиннадцать часов, нормальные люди во всю готовятся встречать Новый год. Я же к нормальным никогда не относился. Заезжаю в первый попавшийся открытый магазин. Оказывается, некоторые работают даже-бедные люди. Скупаю все, что можно; шампанское, мандарины, пиротехнику, сладкие подарки-Янка любит у меня сладости. Цветы ей беру и лечу скорее в квартиру на Мытной, боясь опоздать. Присутствие ее подруг меня не смутит, мне даже интересно-какая моя Чайка в кругу своих сверстниц.

Настроение с каждой минутой становится все лучше. Праздничная атмосфера не вызывает раздражение, а только улыбку. Москва горит, сверкает тысячей разноцветных огней, а у меня внутри так же все искрит от предвкушения. И какого вообще хрена я разыгрывал из себя героя и грузился всяким бредом на тему совместного будущего?

Почему нельзя просто жить и наслаждаться?

Этот вопрос остается без ответа, потому что себя не переделаешь. И я точно знаю, что этот порыв угаснет, как и волшебство этой ночи, навеянное любимым всеми праздником. Даже взрослым хочется верить в чудеса, и раз в году можно себе это позволить.

Когда подъезжаю к дому, облегченно отмечаю, что свет в квартире горит. Настоящее везение, что она никуда не укатила. Видать, судьба. Прихватив пакеты, поднимаюсь в квартиру, но открыв, сразу же понимаю, что никого нет.

В нос ударяет острый аромат ее парфюма. Он такой приторный, густой, слишком сладкий, даже удушливый, но он ее, а она так совершенна в своих бесчисленных несовершенствах. Втягиваю поглубже этот запах и ощущение, будто в машине укачало, но в тоже время её духи, как сладкое обещание, заводят.

Вокруг звенящая тишина и в эти предпраздничные часы пустота этой квартиры и мое одиночество чувствуются особенно остро.

Стою посреди коридора с пакетами, как дурак, и не знаю, какие дальше телодвижения. Не то, чтобы я не представлял себе такой сценарий развития событий, но как-то не подумал, что буду делать, если Янка не окажется дома.

И вот сейчас передо мной два пути; поехать домой, напиться и лечь спать или отыскать Чайку и все-таки встретить нормально этот гребанный Новый год. Второй вариант как-то больше по душе, поэтому бросив пакеты на пол, прохожу в гостиную, включаю свет и застываю истуканом. Обвожу ошарашенным взглядом полную разруху, и становится жутко; оборванная мишура, болтающаяся кусками на стенах, рвет на ошметки, перевернутая елка переворачивает в душе все с ног на голову, скатерть на полу, заваленная осколками посуды, разбивает на осколки то ,что, наверное, зовут сердцем. А пустая бутылка шампанского рядом с разбитыми новогодними игрушками подобна удару под дых. Я еще непонимающим взглядом мечусь по разорванной в клочья надежде моей девочки и холодею от ужаса понимания. Сглатываю тяжело и словно наяву вижу, как она готовилась, как ждала, как мечтала. Прокручиваю в мыслях радостный голос ;«Гладышев, ты в Москве?», «..тебя услышала, и в голову ударило сразу», «не успеешь прилететь, и Москва будет встречать Новый год без такого красивого мужчинки». А потом, когда поняла, что я и не думал приезжать, обреченное, убитое; « Как хочешь.», «Ладно.. мне идти надо. Отлично погулять. Позвонишь, как надумаешь приехать. Счастливого Нового года!».

Сейчас весь телефонный разговор становится понятным. И хочется доломать тут все к чертям от досады, от чувства вины. Чуть ли не рычу от злости на самого себя, на свою тупость. Перед мысленным взором проносятся картинки ее истерики, агонии разочарования и дикой боли. И режет без ножа, посыпая солью по-живому, в груди словно костлявой, холодной рукой сжимает от сожаления и муки. Представляю, как она металась по этой комнате, захлебываясь слезами и задыхаюсь от невозможности отмотать время на час назад и сказать; « да, я приеду малыш. Хочу увидеть, как ты загоришься подобно новогодней елке от радости и превратишь эту ночь в лучший праздник в моей жизни.». В этот момент, как никогда понимаю, что значит поздно.

Всего за час можно перемолоть душу девочки, разорвать ее маленькое, доверчивое сердечко, уничтожить надежду, втоптать, похоронить грезы. А все из-за невнимательности. Какая она, порой, страшная штука.

Оглядываюсь, все еще не веря, что настолько обидел Янку, что она действительно меня так ждала. В голову лезут мысли, что я ей ничего не обещал и даже не намекал, но как-то сейчас это неважно. Меня просто корежит от вида этого яростного отчаянья, кричащего о том, с какой дикой болью она разрушала то, что с радостным предвкушением готовила. Наизнанку выворачивает от бессилия, от понимания, что вот здесь, всего час назад ее хрупкий, такой по-детски искренний мирок треснул и осыпался по моей вине. Потому что я просто не услышал, не увидел, не задумался. А ее меж тем с головой накрыл этот разрушенный мир и впился своими осколками в самую душу, разрезая на кусочки. От этих мыслей так плохо, будто я совершил убийство. Взял и просто играючи переломал крылья моей маленькой птичке, да бросил истекать кровью.

Но оказалось, что это все цветочки в сравнении с тем, что я увижу через несколько минут. Оглядываюсь вокруг, и взгляд цепляется за подарочную маленькую коробочку глубокого, елового цвета, перевязанную золотистой лентой с колокольчиками.

Беру, точно зная, кому предназначается подарок. Открываю без особого интереса, уверенный найти там запонки. Но в который раз ошибаюсь. Янка была бы не Янкой, если бы не удивила. В синей бархатной подушке, словно в море, утопает, поблескивая бриллиантовыми глазками, чайка, расправив свои платиновые крылья. Я завороженно смотрю на столь продуманный, красивый, стильный подарок и такое тепло разливается в груди, что не могу сдержать улыбку. Маленькая моя девочка, тронула за душу, согрела обледеневший кусок своим неугасающим пламенем. Подарила уставшему, обозленному мужику очередное маленькое чудо. Подхватив за цепочку брелок, приподнимаю его над головой и начинаю медленно раскачивать. Словно ребенок восторженно наблюдаю, как переливаются всеми цветами радуги маленькие глазки. Чудесный подарок, выбранный с любовью. Когда мне женщина дарила что-то от всего сердца? Только мама, пожалуй. Улыбаюсь, как дурак, грея в ладонях чайку, но тут пальцами чувствую гравировку и медленно переворачиваю обратной стороной. Подношу поближе, так как шрифт достаточно мелкий. Вглядываясь, читаю, и воздуха становится мало. С каждым словом горечь заполняет все мое нутро и больно. Так больно за нее, что хочется удавиться, утонуть в этом отчаянном шепоте неразделенной любви, сломленной девочки;

«Согласись, пусть будет - не бесплатное, липовое ,

мертвенное, ватное, с дарственной на выцветшем боку.

Подари мне небо, хоть плакатное, я его приклею к потолку.»

Какой же я идиот! Как можно не замечать этих чувств, точнее смотреть на эту агонию сквозь пальцы? Что же я за ублюдок –то такой?! Когда превратился в настолько бесчувственное чудовище? Я перечитывал надрывные строчки раз за разом, и каменел от собственного эгоизма, и бессознательного садизма. Память же будто назло подкидывала новую порцию обличительного в моем мудачестве яда;

«Что хочет девочка Яна?

-Дедушка Мороз никогда не приносил, что Яночка хочет, только лишь то, что нужно.»

Усмехаюсь невесело, горько, потому что я не смог, точнее даже не попытался сотворить для девочки Яны чуда, а ведь обещал. Вместо этого в очередной раз просто откупился, решив, что она будет рада двухнедельному туру по Италии. Сейчас понимаю, что это не тот подарок, который бы сотворил чудо. Чувствую себя каким-то жалким, бессильным. Столько возможностей, столько власти, денег и привилегий, а подарить немного радости девчонке с простыми, как дважды два желаниями, не способен. Тогда спрашивается, зачем вот это все?!

Эта мысль злит меня, подстегивает, и хочется что-то сделать, как-то исправить свой промах, собрать в единую красивую картинку валяющиеся на полу осколки. Подарить моей птичке хоть немного праздника и воскресить веру в новогоднее чудо. Прокручиваю в голове тот разговор про подарки и цепляюсь за нужную мне фразу; «по-настоящему хочется, чтобы мама взяла да позвонила мне.».

Позвонит, малыш. Обязательно позвонит! Даже если ради этого мне придется проехать через полстраны и прижать трубку к ее уху! - обещаю я, набирая номер телефона Людки, наплевав, что уже полдвенадцатого.

-Олег Александрович, что случилось ? - испуганно отвечает Мила.

-Люда, мне срочно нужно, чтобы ты узнала номер телефона Токаревой Ирины, зарегистрированной по тому же адресу, что и Токарева Яна. Узнаешь, перезвони мне, я тебе скажу, что ей сказать, и давай скорее.- отчеканил я.

-Но Олег Александрович, это надо звонить Аркадию, поднимать базу. Где я его буду разыскивать? Это ему надо ехать в офис. Пока туда-сюда…Время уже…-чуть ли не плача лепетала Люда.

Я понимал, что требовать за полчаса до Нового года заниматься поисками, это тоже самое, что богохульствовать, но плевать мне с высокой колокольни. Моя девочка сегодня получит то, что хотела, даже если ради этого надо будет из-под земли достать этого Аркадия и приставить к его виску дуло пистолета, чтобы он поднял свою задницу и поехал в офис. Власть — это готовность проявить силу и неважно в чем она проявляется.

-Люда, время ЕЩЕ, а не уже! Найди этого Аркадия, подключи всех, кого надо. Мне необходим номер этой женщины в течение двух часов. Я заплачу за старания. Давай Люд, ищи. Кто будет ерепенится, скажи, уволят по статье.

-Хорошо Олег Александрович! - отозвалась Людка убитым голосом, собираясь положить трубку, но я оглянулся вокруг и понял, что не хочу видеть этот бардачище, он меня нервирует.

-И еще-позвони в службу по уборке, пусть приедут на Мытную, приберутся в квартире. Ключи у консьержке будут, если что.

-Все или еще что-то? Я так за два часа ничего не успею! –осмелилась язвить Людка, раздражая меня.

- Так ты поменьше оговаривайся и успеешь. Все давай, я жду. – холодно парирую и отключаюсь. Сразу же набираю Чайку, но она не отвечает. Я начинаю волноваться, нервничать, не зная, что думать и где ее искать. Но тут вспоминаю про чудо-приложение в телефоне, позволяющее отследить по карте геопозицию нужного человека. Я уже собирался воспользоваться программой, когда на дисплее высветился номер Чайки.

-Где ты?- сразу же спросил я, отвечая на звонок.

Но тут на другом конце раздается чужой голос, заставляющий меня похолодеть, от нехороших мыслей. Я боялся, что Чайка куда-то влипла, будучи в расстроенных чувствах. Она может.

-Это не Яна, -начала незнакомка, но я тут же перебил и требовательно спросил, теряя терпение;

-Где Чайка…Яна? Что случилось?

-Она…

-Ну! –рявкнул я на эту тормозную девку, не в силах уже сдерживаться, слишком много всего за один вечер.

-Да ничего особенного, просто она перепила и не в себе, заберите ее, -протараторила девица как-то странно, но я отмахнулся от непонятного ощущения. Не до того было.

-Адрес скинь и номер свой. Подъеду, позвоню, встретишь.-распорядился я и дождавшись «хорошо», прервал связь и сразу же направился на парковку.

Через минуту пришло смс, а спустя пять минут я мчался на сумасшедшей скорости за Чайкой. То, что она напилась, меня совсем не удивило. Решила залить разочарование и боль, понимаю. Ничего, все исправим!

Я подъехал к указанному дому через час, Новый год встретил в пути. Говорят, как его встретишь, так и проведешь. Исходя из этого, мне предстоит весь год бегать за Чайкой-хорошие, однако перспективы. С этими бредовыми мыслями покидаю машину. Возле ворот коттеджа, из которого на всю улицу орет музыка, меня встречает светловолосая девица и нагло оглядывает таким призывным, откровенным взглядом, что хочется залепить ей подзатыльник. Совсем берега попутала соплячка! И вот сейчас чувствую разницу между взглядом прожженной шлюшки и моей Чайки, когда она пыталась играть эту роль. Контраст разительный. Меня аж передернуло от этой девки. Смерил ее своим фирменным взглядом, от которого пропадает всякое желание не то, что нагло пялиться на меня, а вообще попадаться мне на глаза. Сработало; белобрысая стушевалась и поспешила в дом, махнув мне рукой.

Войдя внутрь, не увидел ничего нового; что в мою молодость на подобных вечеринках пили без меры и трахались, где придется, тоже самое и сейчас. Только, если раньше мне было все равно, то теперь глядя на это буйное веселие вперемешку с развратом, и зная, что где-то здесь моя Янка, во мне поднимался гнев. Я до зубного скрежета сжимал челюсти, пытаясь успокоиться. Но все оказалось напрасно, когда девица остановилась, и кивнув в сторону, исчезла. Я посмотрел, куда она показала и замер, оглушенный увиденной картиной. Чайка стояла в обнимку с каким-то брюнетом и хохотала в том время, как он то ли что-то говорил ей, то ли целовал ее шею. При этом они пытались еще танцевать. Чайка терлась, как шлюха о его член, продолжая вульгарно смеяться. Он тоже захохотал, когда она что-то прошептала ему в самое ухо, касаясь его губами. Их лица были настолько близко, что еще секунда и я закопаю этого сосунка тут же, а потом убью эту суку. Меня начинает захлестывать бешенство. В голове же щелкает мысль; а зачем мне позвонила эта девица? Озадаченный, на мгновение остываю. Начинаю думать и вывод напрашивается один-Чайка ее попросила. Да она это специально заварила, назло! Мне становится весело от подобной показухи. Девочка решила показать, что на мне свет клином не сошелся, и устроила цирк? Вот дура-то! Едва не начинаю облегченно хохотать, но встречаюсь с ней взглядом и вижу на ее лице натуральный шок, который калейдоскопом сменяет страх, растерянность, непонимание и вызов. И в эту минуту понимаю, что ни хрена это не показуха! Она действительно развлекается, ей нравится тискаться с этим гандоном, и она не прочь продолжения. В душе у меня поднимается бешеная, звериная ярость.

Значит, пока я тут, как придурок занимаюсь самобичеванием и жалею бедную, обиженную малышку, она тем временем реанимирует свою раненую гордость на бл*дках! Решила потешить самолюбие, трахаясь за моей спиной?!Ну, сука, сейчас я тебе так реанимирую гордость, что на всю жизнь запомнишь!

Я ели держал себя в руках. Так и хотелось оттащить ее за волосы, как потаскушку и задать хорошую трепку. Но однозначно устраивать здесь разбор полетов не самая лучшая идея. И так уже из-за этой девки творю черте что, а если сейчас сорвусь, то разнесу тут все к такой-то матери и расколочу башку щенку, пускающему на нее слюни.

Гнев и ревность топили с головой. Но с каждой секундой моих наблюдений за пьяной Чайкой, наигранно улыбающейся и что-то торопливо шепчущей мальчишке, все эти эмоции отходили на второй план, ибо их перекрывало какое-то злое спокойствие, если такое вообще бывает. Смотрел, а в голове крутилось « что и требовалось доказать». Только радости по этому поводу я совершенно не испытывал, напротив, накатывала дикая усталость и невыносимая горечь от собственных открытий. Она заполняла как-то медленно, но так ощутимо, оседая на языке. Вот что бывает, когда даже на одну ночь позволяешь себе поверить в чудеса. От болезненного разочарования злость вспыхивает с новой силой. Я уже готов плюнуть на все и уехать, но тут мальчишка кивнув Чайке, уходит, а она неровной походкой приближается ко мне.

Я приготовился к очередной идиотской выходке с ее стороны, за которую наверняка тут же закопаю эту дуру, но она лишь хмыкнула, поравнявшись со мной и вздернув голову чуть ли не к потолку, прошествовала «королевским» шагом мимо. Выглядела она крайне комично в своем нелепом вызове. Но меня это взбесило.

Какого хрена вообще? Совсем страх потеряла; забыла, перед кем выделывается? Так я ей сейчас быстро память освежу.

С этими мыслями последовал за Чайкой, которая скрылась в одной из комнат. Войдя в спальню, которую приспособили под гардеробную, я застал Яну, ищущую свои вещи.

-Надо же какие люди нас посетили, - насмешливо выдала она, кинув на меня мимолетный взгляд. А после продолжила поиски, делая вид, что ничего не произошло и это стало последней каплей. Закрыв дверь на замок, я быстро пересек комнату, и грубо схватив Чайку за руку, резко развернул к себе.

-Ты, бл*дь! Ты что себе позволяешь? Это что сейчас было, а? –процедил , дергая ее на себя, встречаясь с перепуганным взглядом, но тут же страх в ее глазах сменила злость.

-Ничего такого, что не может себе позволить бл*дь, которую просто приезжают трахать, когда это удобно! -заявила она с такой пошлость и наигранным весельем, цепляясь за нужное ей слово, что от этой вульгарщины меня передернуло. Тошнило от нее такой ;пьяной, размалеванной дешевки, пытающейся казаться циничной. Ее излюбленная защитная маска шлюхи будила во мне зверя. Я все понимал; ее обиду, ее разочарование, ее боль. Но для меня это не являлось оправданием ее пьяным выходкам. Этот цирк пусть прибережет для какого-нибудь лошка. Я же такое терпеть не намерен, и пора бы ей это зарубить себе на носу, если не хочет оказаться на улице.

-Закрой рот! –рявкнул я, встряхивая ее, сжимая тоненькую руку с такой силой, что Чайка поморщилась от боли.

-А то, что?- прошипела она, обдавая меня запахом алкоголя и сигарет, пытаясь вырваться.-Может, в очередной раз поднимешь на меня руку в воспитательных целях? Давай, тебе же все позволено; унижать, бить, издеваться. Кто платит, тот и музыку заказывает, верно?!

-Я сказал, рот закрой! Собирай свои вещи и на выход!– проорал я в бешенстве. Ее ядовитая усмешка вызывала желание прикончить эту сучку на месте.

Решила давить мне на совесть? А хрен там плавал! Мне не совестно. Ни капельки. Я ее силой не тащил, сама ко мне в койку пищала, но лезла. А теперь вздумала претензии предъявлять да еще после того, как я застал ее в лапах какого-то мудака? Ну, это уж слишком.

Мы продолжали прожигать друг друга полыхающими взглядами. Если бы можно было ими убивать, давно бы лежали в луже собственной крови. Напряжение зашкаливало, как и взаимная злость, ненависть и разочарование. Хотелось как-то выплеснуть его, стереть с ее лица эту вызывающую усмешку, погасить сумасшедший огонь в наглых глазищах.

В эту секунду я хотел, чтобы ей было больно, чтобы она загибалась от этой боли, выплакивала ее и не могла выплакать, как я не могу избавиться от ноющего чувства какой-то потери, пустоты и сожаления о любви, не стоящей и ломаного гроша, в которую я на мгновение поверил. И за это мгновение хочется убивать, растоптать ее жалкую душонку к чертям собачим. За то, что воскресила в душе давно похороненное чувство. За то, что заставила поверить, будто нужен и радоваться этому, как идиоту. За то, что из-за нее я стал думать о совместном будущем, словно оно есть и хотеть этого самого проклятущего будущего с НЕЙ. С ней, которая чуть что, готова броситься в объятия первого встречного. И от этого напрочь рвет крышу. Подстегиваемый удушающей злостью, тихо произношу;

-Верно, Чайка. Кто платит, тот и заказывает! А потому мне совершенно нет нужды марать об тебя руки. Достаточно в ладоши хлопнуть и сделаешь все, как миленькая. А если ты этого еще не поняла, то лучше собирай манатки и катись на все четыре стороны, я не стану с тобой нянчиться. Заруби себе на носу; я плачу лишь за то, что приносит мне пользу, а не трахает мозги!

-Я не вещь, ублюдок ты гребанный! Не твоя собственность, чтобы ты со мной так обращался, – вскричала она, вырываясь из моего захвата.

-Да плевать я хотел. Называй, как знаешь. Суть от этого не меняется.

-Суть? В чем она заключается; пользоваться мной так, как тебе диктует твое настроение? Захотел приголубил, захотел -выбросил на помойку? – вопрошала она, дрожа то ли от злости, то ли от сдерживаемых слез. Я понимал, что она пьяна и ничего не соображает, но не мог остановиться, меня несло. Необходимо было выплеснуть свою ярость.

-Она заключается в том, что то, что принадлежит мне, трогать никто не смеет, особенно если я за это плачу! Чтобы это было первый и последний раз! Ты поняла меня? –предупредил я с угрозой. Она горько усмехнулась, стараясь скрыть свои истинные эмоции, натянув маску невозмутимости. Выудила из-под кучи вещей свою сумочку и покачивая призывно бедрами, обтянутыми короткой кожаной юбчонкой, подошла к зеркалу. Я смотрел на нее и чувствовал, что зверею. Сжимал челюсти с такой силой, что, казалось, зубы раскрошатся. Ее видок вызывал только гнев и маты. Вырядилась, сука, словно на панель. Перед мысленным взором вновь пронеслась картинка, где она с наслаждением извивается в руках мальчишки. Я с шумом втянул воздух, пытаясь успокоится, но ни черта не получалось. У меня в голове словно заклинило этот кадр, и я едва не рычал от ревности. Чайка же решила окончательно довести меня до белого каления.

-Емко и дико страшно, Олеженька. А не пошел бы ты на х*й?! Как в той песне, знаешь? «Лучше отсидеть на зоне, можно и “пятнаху”, чем с тобою фармазонить, ехай…Ехай на х*й!»- пропела она, истерично захохотав, сгибаясь пополам.

Пьянь подзаборная! Боже, помоги мне не убить эту кретинку. И какого вообще с ней вожусь?

-Нет, не знаю!- ответил я иронично и добавил жестко и недвусмысленно давая понять, что и к ней это относится, - Меня такой шлак не интересует.

-А ну, да. Ты же у нас типа голубых кровей, это я колхозница. Че же тебя такого умненького и хорошенького на такой «шлак», как я потянуло? –съязвила она.

-Все мы ошибаемся, - пожал я плечами, зная, что мое пренебрежение заденет ее за живое. Она побледнела, лицо закаменело, но уже в следующую секунду вернуло себе нахальное выражение.

-Ну, считай, что сегодня я тоже ошибалась,- парирует она невозмутимо.

-Да неужели?! Ты ничего не перепутала девочка?!- почти ласково поинтересовался, подходя к ней. Но встретившись в зеркале с ее дерзким, пьяным взглядом и заметив, размазанную губную помаду, словно она с кем-то целовалась, вся выдержка полетела к чертям и я рявкнул;

- Я кто, по-твоему?

-Если я начну перечислять, тебе вряд ли понравится,- нагло усмехнулась она, и приняв задумчивый вид, не спеша повернулась ко мне. Подошла вплотную и хрипло прошептала, томно растягивая слова, обжигая горячим дыханием;

-Ты мой хозяин. Моя Вселенная. Мой Единственный. Ты мой Бог Гладышев, но…-многозначительная пауза, приторная улыбочка на сочных губах и насмешка.

-Исключительно по средам и пятницам! А сегодня знаешь, какой день недели? Сегодня воскресение, Олеженька! Поэтому… мне жаль милый, -оскалилась она, корча из себя стерву, только получалось как-то херовасто.

-Это мне тебя жаль, Чайка. Пыжишься чего-то пыжишься, а на деле просто дура, у которой не хватает ни мозгов, ни терпения для достижения своих целей, чего бы это не касалось. К чему этот дешевый спектакль? Что ты пытаешься мне доказать? – холодно чеканил я, понимая насколько это жестоко, но сожаления не испытывал. Надоело играть в ее дурацкие игры. Мне хотелось, чтобы она жалела и ненавидела себя, корила, презирала, понимая, что совершила ошибку. И будет именно так, потому что я знал на какие кнопки нужно давить, чтобы эта девчонка сожрала сама себя.

Яна застыла, маска сползла с ее лица, словно разъело ее кислотой, губы задрожали, глаза заблестели от слез. Подобно воздушному шарику сдулась и вместе с воздухом улетучилась вся ее бравада, вызов, дерзость и опьянение. Чайка опустила взгляд и прикусив губу, судорожно прошептала;

- Я …просто… Я устала. Устала прогибаться, стелиться перед тобой ковром, ждать, надеяться. Я ото всего устала!

-Разве я держу? Ты всегда можешь уйти. –заметил я безразлично, зная, что сыплю соль на открытую рану, причиняя ей боль, унижая.

Она усмехнулась сквозь слезы.

-Не держишь, да. Ты просто пользуешься и ломаешь, как игрушку. А я не игрушка, понимаешь? Я живой человек, у меня чувства есть. К тебе чувства! У меня есть душа, в конце-концов, а не только тело. – зарыдала она. Что-то внутри меня дрогнуло, заныло, но стоило скользнуть взглядом по ее распухшим от чьих-то поцелуев губам, как тут же все эти порывы угасли под гнетом неутешительной реальности.

-Мм, и где же была твоя душа, твои чувства.. КО МНЕ, когда ты, как одуревшая от похоти сучка терлась об этого щенка?- с издевкой поинтересовался я.

Она будто окаменела, подняла на меня взгляд полный боли и слез, кожа покрылась красными пятнами, Чайка лихорадочно задышала, пытаясь что-то сказать, но рыдания вновь сотрясли ее тело. Она отчаянно замотала головой, не в силах выдавить из себя ни звука. Хотя мне и не нужны были ее объяснения, я своим глазам доверяю на все сто. А нападение в ее случае, не лучшая защита, а полная тупость и наглость, которую я ненавижу больше всего.

-Можешь не пытаться, убеждать меня в обратном. Все равно не поверю. Мне только любопытно; тебе полегчало? Подняла свою самооценку? Или это был спортивный интерес; как оно с другими? Или я тебя не удовлетворяю?

Она посмотрела на меня так, будто я залепил ей пощечину, и тут же вспыхнула. Тяжело сглотнув, дрожащим от гнева голосом парировала;

-Хватит! Хватит надо мной издеваться! Ты специально или прикидываешься? Ты же все прекрасно понимаешь? Или тебе хочется это услышать? Ну, так слушай! Мне не западло. Чего уж там, я и так уже ниже плинтуса перед тобой, но тебе этого мало. Ты — гребаный садист и продолжаешь делать невозмутимую рожу, прекрасно понимая, что я люблю тебя! Впрочем, неудивительно. Какая я по счету? Может, тысяча сто первая, говорящая тебе эти слова. И еще сколько их скажет? Закормят тебя своей любовью, хотя ты уже зажрался. Да, можешь насмехаться над моими чувствами, исходя из последних событий. Говорить, что я люблю тебя не настолько сильно. Я просто люблю. Без количественной меры и определенной границы, без сравнений и красивых метафор! Всего люблю: с руками и ногами, глазами, губами, с повадками, с врожденным твоим занудством, со всеми твоими закидонами. Люблю тебя, Гладышев, какой бы ты ни был — а ты не идеал, — но не стремлюсь менять. Ты же раз за разом делаешь мне больно. Так больно, что я на стену готова лезть, чтобы привлечь твое внимание, чтобы хоть как-то, хоть чем-то пробить эту долбанную стену… а тебе все равно. Плевать ты на меня хотел и на мои чувства. А меня на части разрывает, и я не знаю, что мне делать. Мне просто очень плохо, Олег, невыносимо плохо. Я так мечтала, что этот вечер станет лучшим в моей жизни, а в оконцовке…- она задохнулась, закрыла лицо дрожащими руками и заревела с надрывом и таким отчаяньем, что у меня заболело, засвербило все внутри, стянуло жгутом, натягиваясь до предела, до глухой боли и в тоже время я разозлился.

Плохо ей! Любит она меня! Хороша любовь. Того и гляди, начнешь об косяки рогами цепляться. Упаси Боже от такого счастья!

Понимал ли я все, что творится в душе этой девочки? Конечно, понимал и сейчас понимаю. Когда-то мне тоже было восемнадцать, и была первая любовь, я совершал глупости, меня кидало из стороны в сторону. Но понять, не значит принять. Я не приемлю подобное поведение со стороны женщины, с которой у меня отношения и плевать, что только по средам и пятницам, плевать, что этой женщине всего восемнадцать. Мораль для всех возрастов, наций, полов едина и не нужно искать себе оправдание. Кто из нас с ней в большей степени виноват, в том, что мы застряли в подобном переплете?

Может и я, что позволил себе слабость, связавшись с ней. Но какой уже толк говорить об этом? После боя кулаками не машут. Что делать сейчас? Что будет дальше? Я не знал. На меня накатила усталость и какое-то безразличие.

Я смотрел на нее плачущую, сжавшуюся в комок и не понимал своих чувств, с одной стороны бесили эти крокодильи слезы, с другой-трогали до глубины души, вызывали горечь. Я сглотнул ее, поморщился и не в силах больше наблюдать за этой истерикой, сказал, направляясь на выход:

-Всё, Ян, кончай реветь, собирайся. Жду тебя в машине. Поговорим позже.

Когда я вышел на улицу, то с облегчением втянул морозный воздух. Ощущение было, будто в прошлой жизни я сюда приехал. За какие-то полчаса все переменилось. Сейчас я вряд ли бы ответил что конкретно, но все стало каким-то серым, унылым, потерянным. Хотелось напиться вдрызг и уснуть, только бы избавиться от этого состояния. Еще раз глубоко вздохнув, направился к машине.

Как только я подошел, услышал звук разрывающегося телефона. Оказывается, я забыл его на сидение. В данную минуту звонила Мила. Я только сейчас вспомнил, что дал ей задание, правда теперь оно выглядело нелепым и смешным. Рыцарь хренов. Хотелось смеяться над собственным сентиментальным кретинизмом и послать эту затею ко всем чертям, но из уважения к людям, которые вместо того, чтобы праздновать, носились по моим поручениям , я все же ответил на звонок;

-Да, Мил. С Новым Годом!

-И вас Олег Александрович! С Новым годом! С новым счастьем! - жизнерадостно произнесла она, словно в насмешку. Да уж счастья привалило, девать некуда! Я невесело улыбнулся. Мила же продолжала тараторить, немного заплетающимся языком, - Все сделали Олег Александрович. Номер у меня. Сами позвоните или мне этим заняться?

Пока мой секретарь говорила, я впадал все больше в мрачное настроение, хотя, казалось бы, куда еще, но Людкино веселье угнетало. На его фоне собственное положение казалось каким-то нелепым, жалким. Но виду, я конечно, не подал. Привычно деловым тоном отдал распоряжение;

-Мил, завтра позвонишь этой Ирине, скажешь, что дочь ждет. Дашь номер телефона Яны, пусть позвонит. И закажи ей билет Рубцовск-Москва на первое или второе, как получится.

-Хорошо, только вроде бы прямых рейсов нет.

-Ну, через Новосибирск или какой там еще город. –отозвался я устало. Тут дверь с другой стороны открылась, в нос ударила смесь Чайкиного парфюма, сигаретного дыма, алкоголя и морозной свежести. Я поспешил свернуть разговор, меньше всего мне сейчас, да и когда-либо еще хотелось обсуждать этот поступок. Дурацкий порыв, о котором я не то, чтобы жалел, но и доволен не был. Не в моих правилах лезть в чью-то жизнь. И меньше всего мне хотелось наводить Яну на неправильные мысли, ибо я просто пожалел ее-дуру, а лучше этого было не делать. Такие, как она пока лоб себе не расшибут, не поумнеют.

Когда я закончил разговор, еще несколько минут лазил в телефоне, стараясь не смотреть на Чайку, дабы не заводиться. Ее наряд вызывал раздражение и гнев.

Благо, у меня куча пропущенных звонков, поэтому последующие полчаса я перезванивал родным и друзьям. Пока поздравлял и принимал поздравления, настроение неволей улучшилось. Единственное, сухое « с Новым Годом!» дочери оставило неприятный осадок, но это я оставил на второе января. Приеду в Бийск и будем разруливать ситуацию, хватит смотреть на Олеськины выдрипоны сквозь пальцы.

Отложив телефон, сконцентрировался на дороге, продолжая игнорировать Чайку. Но она сама нарушила молчание, тихо спросив;

-Как ты узнал, где я?

-Подружка твоя позвонила.

-Подружка?-удивилась она.

-Ну, она так «беспокоилась», что ты перепила и тебя нужно срочно забрать, - ответил, не скрывая иронии.

-Вот сука!- усмехнулась Чайка. Я даже не удивился, мне с самого начала показался странным звонок этой «подружки» и я не ошибся, но вдаваться в подробности не было желания. Женские склоки такая вещь, что лучше даже не пытаться совать в них нос.

-И как это ты бросил друзей ради меня?- с издевкой поинтересовалась меж тем Чайка. И вот лучше бы она этого не делала. Во мне вновь вспыхнула злость, но я ничем ее не выдал. Напротив, будничным тоном признался, зная, что этим сообщением добью Чайку;

-Да без особых сложностей, просто захотел сделать тебе сюрприз, думал, встретим с тобой Новый год, но сюрприз ожидал меня, да еще какой!- не удержался я от шпильки. Я не стал смотреть на ее реакцию.

Чтобы понять, что чувствует Чайка, не нужно было даже поворачиваться. Я знал, что хуже понимания, что ты собственными руками разрушил то, чего так хотел, ничего нет. Только я не чувствовал удовлетворения от ее боли. Какой в ней смысл, если от этого не легче ни мне, ни уж, тем более, ей?

-Я ждала, -спустя несколько минут призналась она тихо.

По голосу было слышно, что она плачет. Я не смотрел на нее, не хотел видеть этих слез. Не хотел, чтобы она плакала, но не смог сдержаться и ухмыльнувшись, язвительно парировал;

-Заметно. Надолго же тебя хватило.

-Мы просто танцевали, ничего больше?! Как ты можешь такое говорить, прекрасно зная, что до тебя у меня не было мужчин! –вскричала она.

-Все когда-то случается в первый раз, а потом входишь во вкус…

-Да пошел ты на хрен, Гладышев! Не нужно кроить меня по своим меркам!

-Я и не кроил, пока ты не дала повод, -холодно оборвал я ее. Она замолчала, отвернулась к окну, я подумал, что это очередная «королевская» выходка в духе « я выше этого всего», пока не увидел, как сотрясаются ее плечи в беззвучных рыданиях.

И моей выдержке пришел конец. Напряжение достигло апогея. Я резко остановил машину и выскочил на улицу. Мне срочно нужен был свежий воздух, чтобы немного успокоится. Я не понимал происходящего, не понимал, что чувствую. И эта сумятица раздражала. Не знаю, сколько я ходил взад-вперед, но почувствовав, что мысли прояснились, вернулся в салон.

Чайка тоже успокоилась и теперь смотрела на меня со страхом и каким-то сожалением.

-Прости меня..-начало было она, но я тут же жестом остановил ее.

-Помолчи!

-Если бы я знала, что…

-Я сказал, закрой рот! Если бы, мы все всё знали, то я бы сейчас ехал не на машине, а на розовом пони, -грубо оборвал я ее, заводя машину.

-И что теперь нас ждет? Что дальше?

* * *

-И что теперь нас ждет? Что дальше? –спросила она тихо, вызывая у меня раздражение. Бесил этот дешевый пафос! «Что дальше?» Надо было раньше об этом думать! Хотя о чем тут собственно размышлять?! Ничего нас не ждет, кроме того, что есть. И зайти дальше, я никогда не позволю. Теперь уж точно. Разочарования, а их у меня накопилось не мало, они, как тяжелый груз, прижимающий тебя к самой земле, с ними очень сложно жить и не так просто скинуть. Вряд ли ты рискнешь после очередного брать Рим, в лучшем случае сил останется на село, но я не размениваюсь по мелочам. Яне же свои мысли не стал озвучивать. Не было ни сил продолжать эти разборки, ни желания, да и истерикой ее сыт по горло. Безусловно, разговор еще будет, когда немного успокоюсь, и она протрезвеет, сейчас же лучше не стоит.

-Все, угомонись. Закрыли тему!- произнес безапелляционно, Чайка собиралась что-то возразить, но я смерил ее холодным взглядом, и она тяжело сглотнув, похоронила протест где-то у себя внутри. Прикусив дрожащую губу, отвернулась к окну. Я же попытался сосредоточиться на дороге, но мысли разрывали мой мозг. Я все же думал о том самом «дальше», ибо этот вечер все изменил между нами. И дело не только в том, что теперь я не смогу больше доверять ей, и не в разочарование основная причина. Дело в невозможности продолжения игры, в которой Чайка старательно делает вид, что ее все устраивает, тем временем потихонечку пробираясь ко мне в душу, а я изо всех сил пытаюсь этого всего не замечать. Но теперь сохранять poker face со спокойной душой и совестью не получится. Маски сброшены. Gаme over! Только в этой игре мы оба проиграли, так и не достигнув желаемого. Я давно уже потерял контроль над ситуацией, пустив ее на самотек. А Чайка не смогла воспользоваться такой возможностью. Была бы умнее, со временем, возможно, добилась бы, чего хотела. Но, как она правильно однажды заметила; чувства не подвластны разуму. Верно. Не подвластны, особенно, если не пытаешься их сдерживать. Тогда они способны разрушить не только собственный покой, но и того, на кого направлены. Ибо когда один не дает им волю, а второй, словно ураган, обрушивает их на него, все доводы рассудка летят к чертям. И я поддался, пусть на мгновение, но все же поддался, как не пытался сохранить дистанцию. В отношениях между мужчиной и женщиной, каким бы мужик не был тираном, даже самая слабовольная женщина способна направлять его, как ей нужно. Другое дело-хватает ли бабе ума для этого. Чайка далеко не безвольна, но дура в силу возраста и неумения контролировать собственные порывы. Ее импульсивность в очередной раз подложила ей нехилую свинью. И мне интересно, сколько раз девочке необходимо наступить на одни и те же грабли, чтобы до нее дошло? Вряд ли я это узнаю, потому что сегодня начался обратный отсчет до конца наших отношений. И причина не столько в том, чему я стал свидетелем, хотя факт гипотетической измены играет не последнюю роль. Просто в любых отношениях наступает момент перемен. Если этого не происходит, они подобно застойной воде начинают потихонечку разлагаться изнутри. Перемены всегда неизбежны. Без ощущения новизны отношения гниют. Вопрос в том, как долго вы сможете продержать их на одном уровне. Нас с Янкой хватило ненадолго, а дальнейшие шаги я предпринимать не собираюсь, поэтому финал не за горами. Можно, конечно, сейчас поставить точку, но почему-то пока не ставиться. И думать над этим «почему» мне хотелось меньше всего. За всеми этими размышлениями я не заметил, как довез нас до моего дома, что удивило. Но это даже к лучшему, не хотелось возвращаться в квартиру на Мытной и слушать Чайкины излияния, если там не убрали следы ее безумства.

-Мы где?- меж тем недоуменно поинтересовалась она охрипшим голосом, настороженно поглядев на меня, когда я, припарковавшись, отцепил ремень безопасности.

-Выходи, - коротко бросил, не видя смысла давать пояснения. Злость делала меня не многословным, и Яна, кажется, это понимала. Поэтому молча последовала за мной.

-Я не совсем подобающе одета, - осторожно проблеяла она, когда мы зашли внутрь. От ее замечания я едва не поперхнулся. Надо же какая наблюдательность! Только вот «не совсем подобающе» для чего? Она что, всерьез думает, что я потащу ее к своим знакомым?! Совсем крыша поехала у девочки. Хотя веселья ради, я бы посмотрел на вытянувшиеся лица моих друзей. А то, что вся честнАя компания была бы шокирована, даже не сомневаюсь. Вон консьержка аж красными пятнами пошла от вида Чайки, а точнее от понимания, что такой серьезный человек в моем лице притащил домой представительницу древнейшей профессии, судя по одеянию. Не каждый день увидишь кадр из фильма «Красотка». Я обернулся и тут же перехватил похабный взгляд охранника, пускающего слюни Чайке вслед. Впрочем, неудивительно; чулки съехали, отчего кружевная резинка выглядывает из-под коротенькой юбчонки, макияж потек, волосы всклочены, взгляд шальной, плывущий и неровная походка завершала облюбованный Чайкой образ. Когда же эта девчонка научится подчеркивать свою сексуальность, не скатываясь до дешевой шлюхи? Риторический вопрос. От злости чуть ли не заскрипел зубами. Резанул бешеным взглядом этого дебила, продолжающего глазеть, он тут же трусливо отвел взгляд, уткнувшись в журнал.

-Пошевеливайся! - процедил Чайке, взяв ее под локоть, иначе сама бы она не добралась до лифта. Ее качало из стороны в сторону, того и гляди запнется об собственные ноги. Пока лифт поднимал нас на мой этаж, во мне вновь пробуждалась ярость. Вдыхал терпкую смесь духов, сигарет, алкоголя и она будто релизер, вызывала условный рефлекс, как у собаки Павлова, обещая утолить «голод». Когда от бабы несет подобным ассорти, ночь стопроцентно будет веселой. Только вот мне было ни разу не весело. Особенно, когда взглянул на Чайку. Она переминалась с ноги на ногу, потупив глазки в пол, кусая губы. Ну, просто сама невинность под личиной потаскухи! Такая трагичная мина! Героини Вивьен Ли однозначно отдыхают со своим драматизмом. Я поморщился, отводя взгляд и втянув с шумом воздух, почувствовал на Чайке едва уловимый мужской парфюм и задохнулся этой бл*дской, удушливой вонью. Она разъедала мою выдержку и способность мыслить здраво. Поэтому, когда мы вошли в квартиру, я сразу же отослал эту сучку от греха подальше.

-В душ иди, смывай с себя это уродство. Смотреть противно!-выплюнул презрительно, и предваряя любые вопросы, холодно добавил.- Четвертая дверь налево, полотенце в шкафу.

Чайка не стала задавать лишних вопросов и сразу же ретировалась. Какое прилежное послушание! Только от ее покорности, вызванной виной и раскаяньем, воротит еще сильнее, чем от наглости.

Выдыхаю с шумом, и такая усталость накатывает, что впору вырубится прямо на этом же месте. Чувствую себя выжатым, как лимон, что в принципе не мудрено; давно у меня таких перепадов настроения не было. Чайка мастер выводить на эмоции, причем самых ярких, агрессивных окрасок. И чтобы хоть как-то утихомирить этот пожар, прибегаю к распространенному способу успокоения-алкоголю. Хотя с моим организмом данный номер не прокатывает. На него он влияет не седативным образом, а будоражащим. Но сейчас главное-просто затуманить разум, заглушить его ехидный голос , прерывая все эти рассуждения о материях, которым не место в новогоднюю ночь.

Наполняю бокал вином. Гранатово-красный, насыщенный цвет завораживает, вызывая ассоциации с Чайкой. Только она до столь изысканного напитка не дотягивает, ее смаковать и пытаться распробовать не получается. Она фатальная; раз глотнул и пропал.

Немного пригубив вино, наслаждаюсь богатым, изысканным вкусом и глубоким ароматом. Смотрю на панораму за окном, Москва никогда не спит, но сегодня она бодрствует по-особенному, непричастных нет, даже если хочется таковым казаться. Я тоже пытаюсь; понимаю разумом, что этот праздник-всего лишь условность , но не так-то просто вытравить традиции, заложенные предками. Небо тут и там озаряют разноцветные огоньки фейерверков, люди искренни радуются, счастливы. Чему? А неважно. Просто радоваться тоже надо уметь. Я вот не умею. И счастье все как-то перед носом маячит, а ухватить не могу. Как вон те салюты за окном; взрываются где-то рядом, но я лишь сторонним наблюдателем выступаю. Одиночество сейчас чувствуется особенно остро, давит своим неподъемным весом. Оно, как раковая опухоль где-то в груди, разрастается с каждым днем все больше и больше, отравляя продуктами своей жизнедеятельности. Мне, подобно Данко из «Старухи Изергиль», вырвавшему собственное сердце, хотелось также -голыми руками, на живую ампутировать это проклятое одиночество, но увы…

Не знаю, сколько я так сидел, смотря куда-то вдаль, но за это время выпил два бокала вина, от которых меня разморило, и я даже задремал.

Очнулся резко, как по щелчку. За годы разных скитаний привык спать чутко, поэтому каким-то шестым чувством определил, что не один. Открыл глаза, комната поплыла, и сквозь дурман, казалось, на пороге не Чайка застыла, а ангел небесный. Чистое, юное создание со сливочной, бархатной кожей, роскошной копной волос, напоминающих растопленный шоколад, идеальным телом и неописуемо прекрасным, свежим лицом. Из такого алмаза при огранке получают ослепляющий бриллиант, навязчивое, заветное желание, хищницу, сжирающую сердца. Я смотрел и не мог оторвать взгляд. Захлебнулся, как мальчишка восторгом, что она вся для меня, моя целиком и полностью; каждой клеточкой своего восхитительного тела и слабой душонки. Эта девчонка не стоит и одной мысли, а я не могу выкинуть ее из головы, фонтанирую мыслями о ней. Мне бы послать её к черту, а вместо этого я сижу и любуюсь, как идиот. То ли алкоголь оказывает на меня столь сокрушительное действие, то ли прав был Гоголь в своем Невском проспекте;

«Красота производит совершенные чудеса. Все душевные недостатки в красавице, вместо того чтобы произвести отвращение, становятся как-то необыкновенно привлекательны; самый порок дышит в них миловидностью; но исчезни она, – и женщине нужно быть в двадцать раз умнее мужчины, чтобы внушить к себе если не любовь, то, по крайней мере, уважение.»

Эти мысли веселят, точнее сам факт, что я умудрился вспомнить Гоголя, будучи слегка навеселе. Чайка тем временем медленно приближается ко мне, взгляд ее по-прежнему затуманен алкоголем, но двигается уверенно, опускается на пол у моих ног, и доверчиво, как ребенок кладет голову на мое колено. Меня окутывает привычный резкий аромат моего шампуня, исходящий от ее волос. И это вызывает какое-то непонятное удовлетворение. Несколько минут мы сидели так, не двигаясь и ничего не говоря. Потом Чайка тяжело вздохнула и начала поглаживать мое бедро без какого-либо сексуального подтекста, просто вырисовывая непонятные узоры наманикюренными пальчиками, а меня все равно шарахнуло, будто в двести двадцать вольт. Кровь забурлила в венах и понеслась с бешеной скоростью, вызывая жар в теле, только на ментальном уровне я не хотел Чайку. Ее обжимания с тем сосунком стояли перед глазами, живо рисуя разные сценарии продолжения, и было противно. А когда она начала целовать мою руку, скользя горячими, дрожащими губами, во мне проснулось раздражение от этого киношного в своем драматизме жеста. Я собирался уже высказаться на этот счет, но тут мой взгляд зацепился за надпись на ее лопатке и глаза поползли на лоб от изумления и недоверия. Схватил Чайку за плечи и резко развернул спиной к себе, после чего сдвинул полотенце, чтобы получше разглядеть художества на теле.

- Это, мать твою, что такое?-вкрадчиво поинтересовался, пробегая озверевшим взглядом по строчкам из того же стихотворения, что и на брелоке.

Чайка замерла, как мышь перед удавом.

-Ничего. Просто татушка. –попыталась невозмутимо ответить она, но дрожащий голос выдавал ее страх с головой.

-Просто татушка?!- процедил, ели сдерживаясь, еще сильнее впиваясь пальцами в ее плечи. Она дернулась, вырываясь, но я держал ее крепко, продолжая сверлить спину глазами.

- Да что такого-то?-взвилась она, обернувшись.

-Что такого?!- повторил, задохнувшись негодованием. Ее, набирающий с каждым разом обороты, кретинизм вызывал у меня нервный тик. Втянув с шумом воздух, резко отпустил ее плечи, отчего она, будучи еще не совсем трезвой, начала валиться на бок и в попытках удержать равновесие, выпустила полотенце из рук. Оно белым облаком приземлилось у ее ног, но девчонка даже не подумала прикрыть наготу. С видом богини, берущей мужчин в рабство одним лишь мановением руки, эта девчонка поднялась, яростно сверкая глазами и возвышаясь надо мной, приняла «соблазнительную» позу. Комичность Чайкиных попыток выглядеть сексуально и выигрышно, не оставила меня равнодушным, вызывая приступ неуместного веселья, который как-то незаметно погасил злость, усталость и разочарование. Поднял голову, и медленно окинул бесстыдное создание пресыщенным взглядом, зная, как ее это взбесит и заденет.

-Воображаешь, что подобными штучками произведешь на меня какое-то впечатление? –лениво поинтересовался, стойко делая вид, что не заинтересован.

Чайка залилась румянцем, глаза засверкали еще ярче, губы поджались .

-Воображаю!- дерзко заявила она, ехидно улыбнувшись и переступив через полотенце, подошла вплотную ко мне. Тем самым на корню обрубила любые попытки к возражению. Невозможно оставаться невозмутимым, когда столь бесцеремонно предлагают такое тело. Вот только мне сейчас его мало. Ничтожно мало. Как не странно самому себе признаваться, мне нужны были более гарантийные, «возвышенные» вещи; ее верность, преданность, уверенность, что только я и никто больше.

Эти меланхоличные мыслишки взбесили, чему я был крайне рад. Еще не хватало расстелиться ковром от одного вида царственной наготы какой-то девки. Поэтому резко поднялся, и бесцеремонно отодвинув с дороги опешившую Чайку, подошел к столу, на котором стояла бутылка.

Наполнив бокал вином, сделал жадный глоток и снисходительно попросил;

-Прикройся, пожалуйста! Я не впечатлен.

-Да неужели?!- фыркнула Яна, при этом смертельно побледнев от моего уничижительного тона, но вместо того, чтобы броситься со слезами в другую комнату, как я предполагал, она очень даже грациозно для своего состояния подошла ко мне, и забрав бокал, сделала пару глотков. Я же поражался до чего у нее не поддающаяся логики гордость и больное самолюбие, толкающее ее на безумные выходки в попытке оставить последнее слово за собой.

- Что же ты тогда занервничал?- усмехнулась она, поглядывая на меня с превосходством женщины, знающей, что мужик у нее на крючке.

-Волнуюсь, как бы ты не простудилась, -язвительно парирую, но настроения на привычные пикировки и цапанье не было, поэтому я холодно произнес, возвращаясь к причинам происходящего здесь;

- Есть вообще предел твоей дурости?

-А ты еще не понял?! - слегка улыбнувшись, легкомысленно пожала она плечами и тут же дерзко резюмировала, - Нет для меня никаких пределов!

-Кончай спектакль. Я понимаю, что ты чувствуешь себя уверенней, играя роль сексуальной сирены, нежели краснеющей инженю, но я тебя вижу насквозь! –сообщил абсолютно ровным голосом, забирая у нее бокал с вином, но невольно взглянул на ее грудь с напряженными сосками и раздражение начало зашкаливать.

-Немедленно оденься!-сквозь зубы отдал распоряжение, отводя поспешно взгляд.

-А то что, надаешь по попе?- с издевкой вымолвила она, но, тем не менее, обогнула диван, и подняв полотенце, закуталась в него. Меня же напоминание о той ребяческой выходке в очередной раз задело.

-Послушай мой совет, солнышко, и наконец, уже усвой; чем больше напрягаешь голову, тем меньше напряга на жопу-это аксиома. И лучше бы ее ты вытатуировала на своем тельце, коли не можешь удержать в мозгах, а не этот лирический бред, не имеющий прикладного значения.

-Знаешь что…

-Нет, не знаю и знать не хочу! Завтра же поедешь и начнешь сводить это убожество! –повысил я голос.

-И не подумаю! Я не твоя подчиненная, чтобы ты мною командовал и не твоя жена! Это мое тело, и я сама решу, что с ним делать!–вскричала она, заставляя меня поморщиться. Ее побелевшие кулачки, прижимающие полотенце к груди, выдавали волнение и страх, который меня покоробил, поэтому я уже спокойнее начал свою речь ;

-Хочу напомнить тебе…

-Можешь не напрягаться, в моей подкорке четко вытатуировано твоими молитвами, что ты меня купил! - перебила она с ядовитой улыбкой, жаля со всей дури, от чего я вновь вышел из себя.

- Засунь свое идиотское остроумие подальше! Как бы это не звучало; ты-моя, если не по закону, то по сути. И пока этот факт остается неизменным, хочешь ты этого или нет, как я сказал, так и будет! Понятно тебе?

Мы сверлили друг друга бешеными взглядами, готовые до последнего дыхания отстаивать свою позицию. Эмоции захлестывали, и тем не менее, разум кричал, что надо быть полным придурком, чтобы высказаться в духе первобытного дикаря с примитивным инстинктом собственника. Мне захотелось откусить себе язык и вернуть слова обратно, ибо они были самой настоящей стратегической ошибкой. Но как оставаться хладнокровным при виде этой «съешь меня» девочки с манящими «иди ко мне» глазками и выходками « выкуси милый»? У меня как не стараюсь, не получается.

А эти глазки меж тем загорелись, я уже приготовился к очередным феминистским возгласам на тему шовинизма, но только вот в следующее мгновение Янка, невесело усмехнувшись, прикусила нижнюю губу и с горечью произнесла;

-Мне давно понятно, Гладышев, что я для тебя нечто второсортное, с чем не следует считаться.

-Никогда не относился к тебе подобным образом и тебе не хуже меня это известно! – возмутился я, потому что в амплуа жертвы она бесила меня еще больше, чем шлюхи.

- Но и как равную ты меня не воспринимаешь.

-А ты заслуживаешь? –задал я вопрос без попыток унизить ее, но с Чайкиным самолюбием невозможно рассчитывать на адекватную реакцию, в чем я и убедился в следующее мгновение;

-Ну, естественно, куда нам до Вашего Величества?! – сыронизировала она, садясь на диван. Я тяжело вздохнул и последовал ее примеру, сев рядом.

-А при чем тут я вообще?- спросил устало. Мне так надоели наши тенденциозные стычки, что хотелось просто тишины и покоя.

-А кто тогда при чем? –так же устало ответила она вопросом на вопрос, сверля пространство невидящим взглядом.

-Не перекладывай с больной головы на здоровую. Во-первых, все твои беды от собственной глупости, а во-вторых, тебе надо запомнить такую важную штуку; если ты сама не ценишь себя и считаешь второсортной, подкрепляя сие мнение соответствующим поведением, то мало кто будет заморачиваться, чтобы разглядеть твои достоинства. Это как копить деньги на какую-то вещь, а потом обнаружить, что на нее скидка в тридцать процентов. Назови мне хоть одного здравомыслящего человека, который заплатит первоначальную цену.

-Это не одно и тоже.

-А в чем собственно разница? Пример достаточно показательный, как мне кажется, или я не прав?

-Ты всегда прав.- обреченно прошептала она.

-Не начинай, пожалуйста!

-Я и не начинаю, просто…Ты ведь не из-за татуировки так злишься. – невесело заметила, осторожно взглянув на меня. Не хочется признавать, но она права. Роспись на ее теле только подлила масла в полыхающий огонь, хотя я определенно не в восторге. Но касаться событий полуторачасовой давности мне не хотелось. Поэтому я мягко возразил;

-Именно из-за нее. Ты знаешь, как я не люблю глупости, хотя, конечно, это твое право. Но пройдет время, и будешь сильно жалеть.

-Я никогда не буду жалеть!- с абсолютной уверенностью заявила она. Я же мысленно чертыхнулся от того, какое направление принял разговор, но отклоняться не стал.

-Никогда не говори никогда. Слышала такое? Я определенно не попадаю под категорию «самый лучший мужик в мире», а это значит, сожаления неизбежны.

-Да, не попадаешь, потому что для меня ты не один из множества в этом мире. Для меня ты и есть мир. Мир, в котором я живу.- она сказала это без какого-либо драматизма и вычурности и я не знал, что ответить, кроме разве что в очередной раз подивиться;

-Знаешь, Чайка, у тебя феноменальная особенность проявлять свое гипертрофированное чувство гордости, когда не надо, но когда следует это сделать, ты напрочь его теряешь. Очнись. Где твоя гордость, девочка, сейчас самое время для ее выхода?

-Какая гордость, Олег? Так… отчаянные попытки оживить что-то. А ее я убила, как только согласилась спать с тобой без обязательств. –усмехнулась она сквозь слезы.

-Ян, послушай….-начал было я в попытке расставить все точки над i.

-Ш-ш-ш! –покачала она головой с той же вымученной улыбкой.- Я иногда слишком далеко захожу в этих попытках, но не сегодня. Только не сегодня.

-Не надо,- прервал я эту покаянную речь, от которой стянуло все жгутом внутри. Гнев ушел, осталось что-то такое свербящее, жаждущие этих слов и я одергивал себя за это жалкое желание оправдать Чайку в собственных глазах любыми путями. Яна же, словно почувствовав это, пододвинулась ко мне и тяжело вздохнув, продолжила свою исповедь;

-Надо. Это не пустяк, уж точно не для тебя. А я не хочу, чтобы между нами стояло подобное недоразумение. Между нами итак слишком много всего. Но я никогда не предам тебя.

-Никогда не говори « никогда»!- напомнил с усмешкой. И хотя я казался невозмутимым, чувствовал, как внутри расползается приятное тепло и покой, потому что именно этих слов, этого огня искренности в ее глазах я ждал и желал больше всего в эту минуту.

-А я буду говорить!- заявила она со всей своей импульсивностью, и взглянув мне в глаза, тихо закончила, - Потому что для меня не существует других мужчин, кроме тебя.

Я собирался отпустить нечто ироничное, просто по привычке, но она предугадала это стремление, и приложив к моим губам указательный палец, покачала головой.

-Пожалуйста, просто скажи, что веришь! Я ничего плохого не сделала, да и не смогла бы. – трогательно прошептала она, глядя на меня с таким искренним волнением, с такой надеждой, что все мои циничные бастионы и последние сомнения рассыпались, как карточный домик. Я смотрел в эти кристально чистые серо-голубые глаза, смотрящие на меня так, словно я тот, кто зажигает на небе звезды, и я верил им безоговорочно.

Что мне делать с чувствами наивной девчонки? А главное-что делать с собственными? Как бы я хотел встретить эту маленькую бестию лет так в двадцать, когда за моими плечами не было всего того, что ожесточило, сделало приземленным, циничным, нетерпимым и пасующим. И куда делся тот пацан, который без страха кидался в бой, рискуя всем ради мечты и каких-то идеалов? В какой момент я стал тем, кто яростно уничтожает любой намек на малейшее беспокойство в своей упорядоченной жизни? Не то, чтобы я жалел. Но сейчас глядя на эту отчаянную в своих чувствах девчушку, мне хотелось вернуть того пацана, который ставил весь город на уши и не боялся неудач. У которого не было за плечами неудачного брака, бесконечной борьбы за свое место под солнцем и трудного ребенка. Пацана, которому все было нипочем, который не думал о последствиях, а просто бросался очертя голову в очередную схватку за свое счастье. И он бы бросился во что угодно ради урагана по имени Яна. Замечательная была бы жизнь. Дикая страсть, сумасшедшая любовь, бешеные скандалы, но главное-Чайка стояла бы за спиной и подавала патроны, воюя вместе со мной против целого мира, а не била бы исподтишка по мне же, как это делала моя жена. Тот мальчишка без лишних думок ринулся бы покорять гордячку, без малейшего сомнения борясь со всем, что встанет у него на пути. И может быть, получился бы счастливый союз. У того мальчишки уже тогда хватило бы сил усмирить непокорную девчонку, но, что важнее-у него хватило бы чуткости и нежности не подавить и не сломать, не давая при этом сесть на шею и помыкать собой. Именно такой мужчина ей и нужен, а ему нужна была такая, как она; такая же упрямая, своенравная, жизнелюбивая. Олимп, который можно покорять всю жизнь и получать удовольствие от самого процесса, гордясь своей спутницей жизни, гордясь собой, что сумел завоевать такую женщину. Но тот мальчишка давно исчез, задавленный голосом разума, убитый практичными целями. Остался только потрепанный жизнью мужик, навоевавшийся, уставший и слишком разумный, чтобы ввязываться в очередную схватку, даже ради женщины, которая могла бы сделать его счастливым. Могла бы… если бы он встретил ее хотя бы на десять лет раньше. А сейчас уже поздно. Все, чего я хочу-тишина и покой. Войн на моем жизненном пути было предостаточно, сил осталось лишь на одну-за мир с дочерью, за ее счастье и благополучие. А все остальное риск, который себя не очень –то оправдывает, и мои шрамы на лбу болезненно пульсируют при виде очередных грабель.

-О чем думаешь?- отвлекают меня мои «грабельки» от невеселых думок. Усмехнувшись, притянул ее к себе и с чувством поцеловал в висок, зарываясь лицом в ее волосы, вдыхая ничем не приукрашенный аромат юного тела. Она расслабилась в моих объятиях и с тяжелым вздохом спросила;

-Злишься на меня?

-Нет. – задумчиво ответил и нехотя спросил, решив хоть что-то прояснить, ибо игнорировать ее признания в чувствах было бы полнейшим свинством, - Кажется, у нас все усложнилось?

Она напряглась, но тут же расслабилась и ровным, ничего не выражающим голосом заверила;

-Ничего не усложнилось, Олег. Все, как всегда. Просто я перепила и меня понесло. Это моя проблема, не твоя. Я с ней жила с самого первого дня нашей встречи и буду жить дальше. Расслабься. Как говорится; насильно мил не будешь.

Я не знал, что сказать. В груди щемило, было не по себе. Я понимал, что она ждет от меня взаимности, ждет слов утешения, но я не мог ей ничего этого дать. Просто не имею право! Поэтому не глядя на нее, чтобы не видеть разочарования, произнес тихо;

-Не хочу делать тебе больно, малыш.

-Знаю, -выдохнула она и коснувшись губами моей щеки, закончила,-Но без тебя мне еще больней. Поэтому оставим, как есть.

Я коротко кивнул, не в силах сказать что-то. Вроде бы это ее собственный выбор, но я чувствовал себя виноватым. Оставить все, как есть? Это уже вряд ли. Впрочем, поживем, увидим.

-Паршивый вышел новый год, - констатировала Чайка с грустью.

-Зато запоминающийся. – попытался я ее утешить, она вымученно улыбнулась.

-Я бы хотела, чтобы он запомнился иначе.

-Ну, не все происходит так, как нам хочется.

-О, мне это известно, как никому другому.-сыронизировала она. От необходимости отвечать меня избавил писк котенка, про которого я совершенно забыл.

-Что это?-встрепенулась Янка, оглядываясь по сторонам.

-Подарок дочери.

-Котенок?- воодушевленно спросила она. Было видно, как ей не терпится увидеть презент Леське. Молча, кивнув, встал и направился в комнату, где оставил этого зверя.

Как только открыл комнату, Чайка едва ли не завизжала от восторга при виде застывшей у двери испуганной пушистой прелести.

- Иди ко мне малыш,- промурлыкала она, подхватывая на руки этого «малыша» размером с доброго кота. Котенок запищал, но уже через пару минут Чайкиных причитаний и сюсюканий, довольно замурчал, доверчиво уткнувшись носом ей в шею. Янка же радовалась, как ребенок, едва не душа беднягу в объятиях. Она что –то там мурчала, качая его, целуя и тиская, пока котенку не надоело это самоуправство и он не тяпнул ее за руку. Чайка захохотав, начала с ним играть, что котенок воспринял с энтузиазмом. Смотреть на эту парочку без улыбки было невозможно, в их компании было по-домашнему уютно, и весь оставшийся негатив этого вечера незаметно растворился. Жаль, что так же легко не исчезнет непонимание между мной и Леськой.

Словно прочитав мои мысли, Чайка прервала игру, и мечтательно взглянув на «малыша», сказала;

-Потрясающий подарок, Олеся будет в восторге, даже не сомневайся. Я бы тоже не отказалась от такого.

-Если бы знал, не стал бы раскошеливаться на Италию, - с притворным сожалением сообщил я, считая, что момент вполне подходящий. Чайка несколько минут улыбалась, видимо, не вслушавшись в мои слова, но потом замерла и недоверчиво уставилась на меня.

-Италию?

Я кивнул, и пошел за путевкой, на которую Чайка спустя пару минут смотрела, как на тикающую бомбу, а потом, видимо, отошла от оцепенения и заулыбалась, глаза засияли неподдельной радостью.

-Спасибо, я … Не знаю, что сказать, это просто охренеть че…- выдала она, рассматривая буклет, я же от ее выражения эмоций захохотал. Да уж выдала, как всегда.

-Чайка, это ты ходячее «охренеть че», - смеясь, покачал я головой, Янка покраснев, подхватила мой смех. Просмеявшись, нерешительно подошла ко мне, и прильнув всем телом, легонько коснулась губами моих губ, словно боясь быть отвергнутой.

-Спасибо! В этом году Дедушка превзошел мои самые смелые ожидания.

-С Новым годом, малыш!

-С Новым годом, милый! Правда…- она отвела взгляд, лицо ее закаменело, а голос стал безжизненным, - Я …мне нечего тебе подарить, я ничего не приготовила.

Я уже хотел признаться, что видел подарок и не стоит его умалять, но последующие слова заставили меня похолодеть, и слова так и замерли колючим комом в горле.

-Просто я подумала, что будет глупо делать подарок на твои же деньги. Поэтому все, что могу предложить, так это себя. – преувеличенно бодро заключила она, отходя от меня с наигранной улыбкой на губах. А мне стало почти больно от понимания, что она закрылась, проглотила собственные чувства в попытках оставить все, как есть, цепляясь за то, что уже не вернешь, стараясь делать вид, что ничего не было и нет. Нет ее чувств, нет признаний, нет ничего, что должно меня смутить.

Я проглотил комок, ставший в горле, проталкивая невысказанные слова внутрь, вспарывал ими нутро, оставляя болезненно кровоточить от потребности признаться, что ее подарок меня тронул до глубины души, что это чудесная вещь и никто мне еще таких подарков не делал-никто не любил меня с такой страстью и отчаяньем. Но это было бы ошибкой и жестокостью, а я не хотел еще сильнее ранить эту девочку и бить по самолюбию, поэтому нашел в себе силы улыбнуться и выдавить;

-Думаю, я уже не в том возрасте, чтобы ждать Дедушку с подарками.

Конечно, завтра она обнаружит, что я нашел подарок и вообще в курсе ее истерики, и если после ей захочется что-то сказать по этому поводу, тогда и обсудим, но сомневаюсь, что это произойдет. Слишком сильный удар по ее гордости. И зачем я полез в ее квартиру?! Мне до смерти не хотелось, чтобы Чайка завтра опять почувствовала себя униженной, но и сказать ей о том, что я все знаю, не было сил.

Посидев еще час, мы поговорили на отвлеченные темы, и обсудив, как ей поступить с учебой, чтобы съездить отдохнуть, отправились спать. Новость о том, что в Италию она поедет одна, Чайка восприняла без энтузиазма, но не возражала и не ныла. Было видно, что она измотана, к тому же начала болеть с похмелья. Заставив ее выпить таблетку, я ушел в душ. Когда вернулся, Яна уже крепко спала, прихватив с собой котенка.

Поразмыслив немного, решил спать в гостевой спальне. В душе у меня царил бардак, и мне хотелось хоть немного передохнуть от всего этого урагана эмоций и чувств. Рядом с Чайкой это невозможно. Как только лег, сон как рукой сняло, а мысли разъяренными пчелами залетали в голове, вызывая какое-то паршивое ощущение. Чувство было, что я замер на перепутье и не знаю, куда дальше идти. И нет ни ответов, ни сил их искать, взвешивая все за и против.

Уснуть я так и не смог, поэтому решил лететь в Бийск не второго января, как планировал, а первым же рейсом сегодня.

Под утро я немного задремал, но выспаться не удалось. Утром знакомых и друзей словно прорвало, и пока я собирался, выслушал кучу поздравлений и приглашений, которые естественно отклонил.

Чайка хоть и выпила таблетку, все равно жутко страдала от похмелья и была похожа на тень. Меня такой расклад только радовал, мы без лишних разговоров выпили кофе и каждый направился в свою сторону. У меня не хватало времени отвести ее самому , поэтому я вызвал такси.

На пороге Чайка замешкалась.

-Ты не возьмешь с собой малыша? –спросила она, удивленно переводя взгляд с моей небольшой дорожной сумки на котенка, рассевшегося посреди коридора, словно провожавшего нас.

-Нет, конечно. – ответил, открывая дверь.

-А с кем он будет? – задала она очередной глупый вопрос, что меня озадачило.

-С домработницей, с кем еще?!- парировал с улыбкой, выходя из квартиры, но Чайка продолжала стоять, глядя на «малыша» жалостливыми глазами. И я еще до того, как она открыла рот, понял, что сейчас прозвучит.

-А можно…можно я его пока к себе возьму? Просто и ему будет не так одиноко и мне не скучно. – она прикусила губу и с такой мольбой в невинных глазках уставилась на меня, что я не нашел в себе сил отказать, хотя понимал, что прощай Леськин подарок. Время поджимало, а мне не хотелось расставаться на невеселой ноте.

-Вымогательница. Забирай уж, и поехали! –с тяжелым вздохом дал я добро, в ответ тут же раздался восторженный визг, а следом болезненный стон, но несмотря на свое состояние, Чайка бросилась мне на шею и впилась в мои губы, крепко целуя.

-Я тебя обожаю Занудик мой! Мой. Вкусный. Любимый. Олеженька. Самый лучший Мороз на свете. - приговаривала она между поцелуями, смеясь от радости.

-Угу. Поехали. - В своей занудной манере поторопил я ее, скрывая неловкость за деловым тоном, хотя хотелось улыбаться. Настроение поднялось, и я понял, что вот только сейчас, пожалуй, сделал ей действительно хороший подарок.

Подхватив котенка, она светилась, как новогодняя елка, сюсюкаясь с «малышом», который таким решением, похоже, тоже остался доволен. Я вдруг задумался, а что будет, когда ей позвонит ее мать, как Чайка отреагирует на мое вмешательство, и как я ей объясню свой порыв? Пока мы спускались вниз, мысленно отчитал себя за вчерашний кретинизм. На улице нас уже ожидало каждого свое такси.

-Позвони или напиши, как долетишь, я буду переживать.- попросила она смущенно, меня же в который раз тронула ее забота. Молча кивнув, поцеловал ее и направился к ожидавшему меня такси. По дороге в аэропорт позвонил домой, чтобы предупредить, что прилечу сегодня. На звонок ответила моя сестра, и сразу же заявила, что приедет встречать. Меня это заявление крайне удивило, поскольку лечу я не прямым рейсом и до нашего городка еще два часа езды после, а Светланка ненавидит быть за рулем. Но я решил не забивать голову на время перелета. Приеду и разберусь, с чего это вдруг .

Весь полет я проспал, но выспаться так и не удалось, поэтому покидая самолет, чувствовал себя разбитым. Но заметив Светку, читающую журнал, забыл о своем неважном самочувствие, не веря, что сестра дошла до такой кошмарной худобы. Она и раньше не отличалась нормальным весом, а будучи ростом под метр восемьдесят, так вообще казалась дистрофиком, за что и получила прозвище « Спичка», которым ее и по сей день величает вся семья, но то, что я видел сейчас, было просто пугающим. Конечно, утрата мужа не могла не отразиться, но все же нельзя себя так загонять. С намерением задать ей хорошую трепку по этому поводу, я решительно направился в ее сторону. Она словно почувствовав мой пристальный взгляд, оторвалась от журнала, и увидев меня, заулыбалась, превращаясь в девчонку, хотя ее лицо стало более зрелым, черты – отточенными, наполненными внутренним смыслом, но отсутствие привычного макияжа и прически, а также свободный пуховик и мощные ботинки, несколько молодили. Вообще Светланку можно отнести к тому типу женщин, что называют -без возраста. Вроде за тридцать, но сколько конкретно, не ясно. И мало кто догадается, что этой женщине уже сорок семь лет, даже несмотря на не самый цветущий вид.

Она поспешила мне навстречу, и уже через минуту, я сжимал ее в объятиях.

-Ну, здравствуй мой сладкий сахар! – расцеловала она меня в обе щеки, пристально вглядываясь в мое лицо.

-И тебе не хворать, мать! Выглядишь жутко.

-Спасибо любимый братик, я всегда знала, что ты умеешь обращаться с женщинами.- ничуть не обидевшись, парировала она. Я улыбнулся и щелкнул ее по носику-копию моего, только в женском, более утонченном варианте.

-Ну, а кроме шуток. Все нормально? Как здоровье?- серьезно спросил, выпуская ее из объятий. Светка закатила глаза и покачала головой.

-Я вырвалась из одного курятника, кудахчущих наседок, не для того, чтобы попасть в другой.

Я пропустил ее реплику мимо ушей и нахмурился в ожидание конкретного ответа. Светка тут же сдалась под моим грозным взглядом.

-Все в порядке. Просто работы было много. Ты между прочим и сам не далеко уехал. – перевела она стрелки.

-Я после пневмонии никак вес не наберу.

-Ну-ну. Бабу тебе надо, чтоб борщи варила да пироги пекла, тогда хоть пневмония, хоть конец света, а мамон появится. В твоем возрасте уже неприлично шесть кубиков иметь.-похлопав меня по животу, подтрунивала она.

-Никогда не был отягощён приличиями, так что неудачный ты выбрала аргумент,- подмигнул я, приобняв ее за шею. Так посмеиваясь друг над другом, мы дошли до Светкиной «BMW». С видом мученика сестра уселась на водительское место, что я не мог не отметить.

-Кто тебя настолько достал, что ты начала выбирать из двух зол меньшее? – спросил, как только мы выехали за город.

-Вера Эдуардовна, конечно. –фыркнула она, словно я сморозил величайшую глупость, что так и было. Мама у нас любительница сунуть свой нос, куда не следует, и ей совершенно неважно, что деткам давно за тридцать. Мы с Витькой относимся к этому с юмором, а вот Спичка вечно бунтует.

-И по какому вопросу на сей раз мамуля проехалась катком? –поинтересовался я, искренни забавляясь. Люблю свою семью, люблю наши неидеальные, но такие уютные отношения, где можно забыть обо всех проблемах и быть беззаботным мальчишкой.

-По своему любимому, с ее извечным ; « Одиночество пристало только Богу!». Теперь взялась за меня.

-Какие чудесные новости. Ну, и как тебе в моей шкуре? – подшучивал я, глядя на недовольное лицо сестры. Обычно жертвой этих разговоров был я, сестра же вечно поддакивала матери. Ну, вот теперь моя очередь издеваться.

-Ой, не ёрничай ради Бога, без тебя тошно. Меня просто возмущает, что маме-то, как никому другому известно, что я не расположена сейчас даже шутить на подобную тему, но она почему-то считает, что мне необходимо отвлечься.

Признаюсь, глядя на уставшую сестру, ее обостренные худобой черты, я был солидарен с матерью, хотя конечно, вслух этого не стал говорить, дабы не быть козлом отпущения во всей этой заварушке.

-Ты слишком себя накрутила. Мама просто старается, как лучше. Конечно, ее забота не всегда уместна, но позволь ей эту маленькую радость. Она ей выпадает крайне редко, а дети, сколько бы им не было, остаются детьми. Ты же сама мать и все понимаешь. – произнес я, как можно мягче. Было странно выступать в роли наставника. Обычно, Светланка-голова, а мы с Витькой –неразумные дети. Но со смертью Сереги сестра хоть и старалась сохранять былую уверенность и силу духа, но все же сильно сдала.

-Ты прав. Просто я устала, много дел перед Новым годом навалилось. Но меня в любом случае бесит, что мама возомнила себя Гузеевой и устроила « Давай поженимся» у нас дома.

Я едва сдерживал смех, представляя себе сию картину, а Светка меж тем пояснила;

-Вчера поехали в супермаркет докупить продукты, ну, и встретили, знаешь кого? Лешку Толмачева. Помнишь?

-Это который горланил у нас под окнами «Для меня нет тебя прекрасней…Как виденье неуловима, каждый день ты проходишь мимо»? –пропел я и не выдержав, захохотал. Светка тоже засмеялась.

-Тот самый, которому ты рассек бровь вообще –то! –пожурила она меня с улыбкой.

-До сих пор горжусь своим броском. Это же надо так четко попасть со второго этажа.-самодовольно ухмыльнулся я.

-Да вообще. Соседи до сих пор вспоминают, как наш семилетний Олеженька разгонял моих ухажеров.

-Что за недовольный тон? Ты должна меня благодарить. С его вокальными данными только на покойников выть. Так и что он, взялся за старое?

-Упаси боже. Думаю, после встречи твоего пенала с его фейсом, он больше не рискует оскорблять чей-то слух.

Мы вновь захохотали.

-У него жена умерла три года назад. Наша мама выспросив, где он будет и с кем встречать Новый год, взяла да пригласила его к нам после боя курантов. –просмеявшись, сообщила сестра.

-Ничего себе!- подивился я. Мать еще таких решительных мер никогда не предпринимала, иначе я навещал бы их с отцом не два раза в год, а раз в десятилетие. –И как отметили?

-Да отметили-то нормально, и он, видимо, решил, что это добрый знак и пригласил меня сегодня на ужин. Отказывать было неудобно, а мамины нотации слушать не хотелось, поэтому я решила, что встречу тебя. Знаю, все это смешно, но объясни это Вере Эдуардовне.

-Мда, интересно девки пляшут.-покачал я головой, веселясь от души.

-Да не то слово. Сумасшедший дом какой-то.

-Надо нам их куда-нибудь отправить, а то маман, похоже, заскучала. – задумчиво предложил я.

-Шикарная идея, полностью поддерживаю. И еще внуков и правнуков им вручить, чтоб наверняка не заскучали. А то в прошлый раз отец заявил, что он бы лучше в гараже с мужиками пиво пил, чем валялся на пляжУ Сейшел и смотрел на всех этих расфуфыренных девиц. «Ибо, что это за отдых, когда сидишь и думаешь, какой ты старый, что девки больше на тебя не смотрят?!».-процитировала Светка, подражая нашему отцу, вызывая у меня улыбку.

-Мать ему по щам не надавала, чтоб, куда не надо не смотрел?– со смешком поинтересовался. Меня всегда умиляли отношения родителей. Пожалуй, идеальней брак сложно представить. Полнейшее взаимопонимание, несмотря на то, что два совершенно разных человека. Удивительно, что я, выросший в подобной семье, так и не смог создать собственную. Хотя может, в том и дело, что мне всегда хотелось, чтобы было, как у моих родителей. Но сколько не искал, так и не нашел ни в одной женщине ни понимания, ни любви, ни поддержки.

-О, Вера Эдуардовна слишком уверенна в себе и не обращает внимания на эту «старческую меланхолию» - как она называет. Всегда поржалась ее умению любую ситуации обернуть в свою пользу и выйти из нее королевой. Я даже одно время пыталась это перенять, но видимо, с этим талантом рождаются. Кстати, Елена –Прекрасная тоже подражала все, но выглядело это крайне убого. Да и с тобой такие номера не прокатят. –вспомнила сестра с усмешкой, а после с тяжелым вздохом добавила, - Вот честно, у тебя столько девчонок было хороших, достойных, но ты выбрал эту…самую неподходящую тебе из всех.

-Селяви. Такая она любовь …Сука! - воскликнул я иронично.

-Да, что верно, то верно; мы не выбираем, кого любить. А ведь бабка Дуся права была. Как увидела твою Ленку, сразу и сказала ; «Не будет ему с ней счастья. Она же, как жидкая подлива. А для такого нерасшибаемого, чтобы его растолочь, нужна толкушка из метала, а не гуляш.»

Как только сестра это выдала, я зашелся хохотом. Только моя бабка могла так четко выразить суть в столь примитивной форме.

-Да уж, бабка Дуся-королева метафор. –просмеявшись резюмировал я. Светка ухмыльнулась.

-Мудрая она была, хоть и злая, как собака. Я любила наши поездки в деревню.- с задумчивой улыбкой произнесла сестра, я тоже улыбнувшись, унесся в детство, вспоминая нашу занудную старуху, грозного деда, бесконечные выволочки за многочисленные проделки, и тем не менее, самые лучшие каникулы в жизни.

-Как у тебя на личном? –вдруг спросила сестра, я удивленно покосился.

-Нормально. А почему ты спрашиваешь?

-Потому что я-сестра. – съязвила Светка в ответ.

-М-м-м, это аргумент. – сыронизировал я.

-Просто я удивилась, что вы с Олесей решили отмечать не вместе, ну, и поинтересовалась у племянницы, что случилось. Она мне ответила, что у тебя появился более важный человек, нежели мы тут все. Вот я и подумала, что может, ты нашел свою « толкушку из металла». –пояснила, вглядываясь в меня, пытаясь по лицу прочитать ответ.

Я усмехнулся, вспоминая Чайку. Эта девочка действительно способна растолкать даже мертвого. Но сомневаюсь, что это то, что мне нужно. Вслух же признался;

-У нас с Олесей не все гладко, вот и выдумывает всякую ерунду.

-Подростки –та еще прелесть. Но со временем все образуется. – успокоила она меня.

-Главное, чтобы ошибок за это время не наделала, которые не расхлебать за всю жизнь.

-А это уж, папа, на твоей совести. Поменьше работай, побольше блюди и будь мягче! –выступила сестра в привычном амплуа «головы». Я улыбнулся и коротко кивнул.

На некоторое время мы замолчали, погруженные каждый в свои мысли. Потом поговорили о работе, планах на ближайшее время, обсудили родственников. Настроение было хорошим, на душе было светло, когда мы въехали в Бийск. Родные улицы вызывали светлую грусть. Здесь всегда так тихо, мирно. Немного сыро и даже тоскливо. Здесь мало машин, улочки серые, но такие родные, наполненные воспоминаниями. Особенно вспоминается лето, когда родители не видели нас неделями. А мы, потеряв счёт времени, гуляли допоздна в парках, во дворах, на местном пляже, заканчивая неизменной дискотекой. Влюблялись, дрались, смеялись и были такими беззаботными, счастливыми. Удивительно, сколько разных судьб связано невидимой нитью событий шальной юности в тумане этих спальных районов. Сейчас блеск тех эмоций ложится красками на стены ветхих хрущевок, яркими цветами поверх серых, обыденных, тусклых дней взрослой жизни.

Когда подъехали к родительскому дому, мы со Светкой вздохнули от накатившей ностальгии и засмеялись, понимая друг друга без слов. Коттедж на берегу Бии я построил родителям лет десять назад, и он мне по сей день нравится, но сейчас хотелось в ту нашу старую квартиру, где я родился и вырос.

Возле дома стояло куча машин, что означало-вся родня в сборе.

-Кажется, отец уже всем сообщил, что приедет его «гордость»!- резюмировала сестра и похлопав меня по плечу вышла из машины со словами, - Готовься, сейчас начнется ; « Вася поступает, ему нужно где-то жить», « Лиде надо помочь с работой», « Катя живет одна с ребенком, ей не хватает денег», « У нас надо провести воду на даче», « А у нас баня сгорела». В такие минуты, я перестаю завидовать и благодарю Всевышнего, что мы с Витькой до гордости всего рода Гладышевского не доросли!- торжественно заключила она.

Я покачал головой, привыкший к этим ироничным речам, за которыми на самом деле скрывалась еще большая гордость, чем у родителей. Мы всегда были со Светкой близки, и мои личные победы она воспринимала, как собственные. Другое дело-Витька. Он болезненно переживал то, что не добился подобного успеха, но между нами никогда не было зависти и духа соперничества. У нас слишком большая разница в возрасте для соревнований. Просто мы были с ним разные, и найти точки соприкосновения нам удалось лишь, когда я достиг зрелого возраста и стал понимать, как нелегко брату быть в тени и стараться сохранять добрые отношения.

Но эти мысли вылетели из головы, как только мы вошли в дом. Я тут же попал в чьи-то крепкие объятия. В холле стоял невозможный гомон . Поцелуи, поздравления, приветствия проносились калейдоскопом вокруг меня, пока не раздался мелодичный голос моей матери с властными нотками ;

-Так, разойдитесь! У меня, конечно, два сына, но это не значит, что одного можно задушить.

Все захохотали, а меня окутал любимый с детства аромат « Chanel №5».

-Сынок! Добро пожаловать домой, мой мальчик! – со слезами на глазах, прошептала мама, вглядываясь в мое лицо из-под стекол очков. Я тоже с нежностью смотрел на ее постаревшее, но не утратившее былой красоты родное лицо, которому я обязан своей привлекательностью. Мама как всегда была при полном параде, хоть отправляй на красную дорожку; неброский макияж, белокурые локоны до плеч, уложены в пышную прическу, даже домашний костюм был элегантным, а привычные массивные серьги придавали несравненный шик.

-Спасибо, мама! Выглядишь изумительно. Более красивой женщины, я не встречал. –любуясь, восхищенно сообщил я ей. Мама зарделась, как девчонка, и засмеявшись, села на любимого конька;

- А я все гадаю, отчего мой сын бобылем ходит.

Мы со Светкой переглянулись и зашлись хохотом.

-Вера, иди, накрывай на стол, не делай моему сыну мозги уже с порога. Потому и один, от вас-баб одна головная боль!- бесцеремонно прервал мать, отец. – Ну, здорово, сынок! – крепко пожав руку, обнял он меня, хлопая своей лапищей по спине, едва не выбивая дух.

-Здорова, старик, как жизнь?

-Да, как …всех вас собрал, можно и на тот свет отправляться.- в своей излюбленной развязной «старческой меланхолии» сообщил отец.

-Саш, ну, что за бред ты несешь?! -возмутилась мать.

Так переговариваясь, шутя, мы прошли в гостиную, где мама уже накрыла на стол.

Я выискивал взглядом дочь, пока Витька не сказал, что она уехала к какой-то подружке. Меня это расстроило. Не ожидал, что Олеська даже не встретит. Настроение сошло на нет. Крайне тяжело переживать разлад со своим ребенком, не зная причину отчуждения, а ведь еще вчера вы прекрасно понимали друг друга.

Вечер прошел, как и всегда-весело, шумно. Когда пришла Олеся и даже не заглянула, чтобы поздороваться, я разозлился. Сообщив всем, что устал после перелета, покинул родных и отправился наверх. Помедлив, не зная, как поступить, в конечном счете, без стука зашел в комнату дочери. Что сразу было встречено возмущением.

-Вообще-то это моя комната, если ты перепутал!

-Вообще–то я твой папа, а не дядя с улицы, чтобы ты так себя вела! –парирую язвительно, но дочь не пасует и с ехидной улыбочкой отвечает;

-Рада, что ты это вспомнил, пап! Я собираюсь ложиться спать, выйди, пожалуйста.

Я чуть было не взорвался от ее наглости, но тут вспомнил Чайкин совет быть мягче, выворачиваться наизнанку, но достичь понимания с дочерью. Вздохнув тяжело, постарался успокоиться. В конце-концов, это я виноват в том, что сейчас происходит.

Олеська выглядела, как нахохлившийся воробушек. Глаза блестели праведным гневам, губешки тряслись.

-Уходи!-агрессивно указала она на дверь.

-Нам надо поговорить! –заявил я безапелляционно и сразу же понял, что совершил очередную ошибку. Дочь упрямо сжала губы и решительно направилась к двери, я схватил ее за руку.

-Отпусти меня! Я не собираюсь с тобой разговаривать! –закричала она.

-Сядь и успокойся! И не забывай, что разговариваешь с отцом.- постарался произнести я спокойно, но получалось из ряда вон плохо. Звучало, как очередное распоряжение начальства подчиненному.

-Ты же забываешь, что отец. А мне почему нельзя?- огрызнулась она, но слезы показали насколько моя девочка обижена, насколько одинока и брошена своими собственными родителями. Я почувствовал стыд , стало невыносимо больно. Сглотнув болезненный ком в горле тихо попросил;

-Лисенок, пожалуйста, давай поговорим и …попытаемся решить наши проблемы! У нас ведь все было хорошо, что изменилось, дочур?

Леся прикусила губу, слезы покатились по ее щекам, сжимая мое сердце, выворачивая наизнанку.

-У нас было хорошо? Ну, ты даешь пап! Когда ты последний раз был на родительском собрании? А вообще бывал ли ты на них? Все время Анна Петровна! Сколько раз я тебя просила, приехать, посмотреть мои выступления, но у тебя вечно оказывались дела поважнее. И снова Анна Петровна с цветами и твоими извинениями. А я, между прочим, ждала тебя, готовилась! Но какая тебе разница, у нас же все хорошо! На выходные ты хоть бы раз остался дома, и мы, как нормальные люди просто …не знаю, посмотрели бы фильм или сходили куда-нибудь. Но нет, мой папа слишком занят, сунет пачку денег со словами «развлекайся» и можно сказать, родительский долг выполнил. Да про что вообще с тобой говорить, если мы ни разу за последние полгода не ужинали вместе дома?! Это называется хорошо? У моих друзей у всех родители успешные люди, но они находят в своем плотном графике время на своих детей и им не плевать на них! - она выкрикивала обвинения дрожащим от рыданий голосом, разрывая мне душу. Стыд и боль, отчаянье и невыносимая мука затопили меня с головой, вызывая слезы, которые я глотал, не в силах что-то сказать. И не имея права оправдываться. Я стоял молча, сдерживаясь из последних сил, чтобы не зарыдать, как мальчишка от понимания, насколько я никчемен, как отец. Мне было стыдно до безумия, мне было невыносимо больно видеть эти отчаянные слезы моей дочери и понимать, что каждый гребанный день мой ребенок чего-то ждал, на что-то надеялся, а я бесконечно разочаровывал его.

Леська не позволила себе долго рыдать, подняв заплаканное лицо, посмотрела на меня с таким осуждением, что впору повеситься и тихим голосом добила;

-Бал был для меня самым важным событием за последние два года. Я его очень ждала и думала, что мы пойдем вместе. Ты опять не смог… -она замолчала, погрузившись в свои воспоминания о последней нашей размолвке.

-Лисенок, мне … мне очень жаль!- выдавил я из себя, садясь рядом с ней. Но она усмехнулась сквозь слезы и покачала головой.

-Не было тебе жаль! После того, как я уехала к маме, ты в тот же вечер поехал к своей новой… подружке.- она это сказала с таким видом, что мне стало стыдно в очередной раз. А последующая реплика и вовсе заставляла желать смерти. –Никогда не думала, что ты из тех отвратительных старперов, отжигающих с молодушками.

-Леся, послушай, мои отношения с кем-то никогда не будут в ущерб тебе! – заверил я ее, хотя мне так тяжело было говорить на подобную тему. Ужасно неловко и не по себе.

-Вы отлично повеселились, судя по ее фоткам. А у меня даже таких фото с тобой нет!

Ничего не понимая, недоуменно воззрился на дочь.

-Я нашла твою подружку в контакте, а потом уже в инстаграме. Случайно увидели у Артемкиного знакомого ее в друзьях, а на аватарке с ней мой папа. Крутое получилось открытие.-усмехнулась она иронично, вытирая слезы.

Я представил насколько «крутое», и плохо стало. Вот же черт бы побрал эти социальные сети и Чайку иже с ними! Хотя она совсем не причем, но так хотелось скинуть груз собственной вины на кого-то. У меня голова шла кругом, ибо я не знал, как решать наши с Леськой проблемы. Что мне делать и как найти подход к дочери?

Внутренний голос увещевал прислушаться к Янкиным советам и позволить себе быть перед дочерью не « на коне», а показать, что я тоже бываю не уверен в себе, что у меня тоже есть страхи и сомнения. И я решил, что, пожалуй, это будет правильно, хотя мне было крайне тяжело открывать свою душу. Запинаясь , что совершенно для меня не типично, я начал свою исповедь.

-Лисенок, прости меня, пожалуйста, за все! Я кошмарный отец, ты права, безусловно. И …я просто не умею, не научился. Мы с твоей мамой мало прожили под одной крышей, я все время был в командировках и упустил все самое важное. Но так и не понял и до сих пор не знаю, как мне наверстать упущенное время. Я не знаю, что мне сейчас тебе сказать , как разрушить эту стену непонимания и …Но я очень хочу, больше всего на свете хочу, чтобы мы не просто нашли общий язык, а чтобы мы с тобой стали друзьями. Я очень люблю тебя, доченька, ты-самое дорогое, что есть в моей жизни, поэтому я очень прошу тебя, милая, помочь мне наладить наши отношения.

Я тяжело сглотнул, и улыбнувшись, нежно погладил мое солнышко по голове. Леська всхлипывая, рассматривала свои пальцы, а потом подняла голову, и я понял, что если не прощен, то хотя бы заслужил ее одобрение и она готова пойти на мировую. Притянув ее в свои объятия, крепко поцеловал в лоб, прижимая к груди, качая, как маленькую. Леська перебралась ко мне на колени, и уткнувшись в шею, плакала. Так мы просидели неизвестно сколько, потом немного поговорили о том, о сем. А после я уложил дочь спать. Она попросила меня не уходить, и я остался с ней, как всегда делал по приезду из командировки, когда она была маленькая. Обняв меня, она быстро уснула, я же хоть и был вымотан, но уснуть не мог, впервые задаваясь вопросом « что мне делать?», и не находя на него ответа. С одной стороны дочь, с другой -Чайка. И выбора у меня нет по сути, но от этого не легче!