ГЛАВА 16
КУЛЬМИНАЦИЯ
Каждая уважающая себя ведьма должна уметь контролировать свои эмоции. Сами подумайте, насколько даже самые неумелые ведьмаки стоят выше в волшебной силе от обычных людей. И если про простых смертных грешат, мол, "недобрый глаз", "злой язык", представляете, что будет, если на их месте окажется опытный маг. Даже случайно брошенный на кого-то тот самый недобрый взгляд, нечаянное произнесенное гневное слово, спровоцированные дурным настроением или неурядицами дня, могут легко пустить жизнь обычного человека под откос.
Поэтому у ведьм испокон веков, как и у врачей, стоит негласное правило: "Не навредить!". Ведьма обязана держать под контролем все своим эмоции. Этому обучают с первых дней в волшебной школе, об этом день ото дня твердят наставники, это является основным принципом бытия магов.
Фиби давно научилась не выплескивать негатив наружу. Даже если она негодовала и гневалась или в порыве страха, злости или простимулированная внешними факторами не контролировала свои эмоции (а такое с темпераментной девушкой случалось нередко), внутренние резервы ставили блок на выпуск деструктивной энергии.
А вот с позитивными эмоциями все обстояло иначе. Фиби была так счастлива, будучи женой Гейба Уэстмора, что ее положительная энергия, преодолевая все внутренние препятствия, выходила наружу сплошным потоком волшебства. Часто это приводило к довольно курьезным случаям.
Например, однажды, во время занятия любовью с дорогим мужем, Фиби так разошлась, что они с Гейбом взлетели над кроватью на пару метров и повисли в воздухе. А когда она пришла в себя, то с визгом и смехом влюбленные рухнули на постель.
Девушка была на седьмом небе от счастья. Гейб оказался таким заботливым и нежным мужем, что Фиби и мечтать не могла. Из сурового, циничного, маститого журналиста он превратился во внимательного ласкового мужчину, трепетно относящегося к своей дрожащей половине.
Их медовый месяц, точнее, неделя была как в сказке. Гейб и Фиби, полностью забросив дела, придавались любви и наслаждались обществом друг друга. Казалось, не было счастливей людей в этом мире, чем двое возлюбленных в огромной квартире в районе Канареек.
– Гораций, скажи, пожалуйста, Дейзи, чтобы она прилетела ко мне минут через пятнадцать.
Фиби положила трубку телефона, стоявшего на прикроватном столике, и перекатилась набок, встретившись с интригующим взглядом мужа.
– И куда же собралась моя маленькая колдунья?
Гейб притянул жену к себе и поцеловал долгим поцелуем. Фиби рассеянно застонала, но все же смогла отстраниться от любимого мужчины.
– Я только ненадолго слетаю домой. Нужно взять кое-какие вещи.
– Ну, милая. – Мужчина крепко держал ее за руку, не желая отпускать. Он только приобрел любовь и не хотел оставаться без нее ни минуты. – Неужели, это не может подождать? Как только Милена вернется домой, мы не будем знать покоя. Вот тогда ты вдоволь сможешь "насладиться" делами.
Фиби тоже не хотела вставать с постели и покидать возлюбленного, но сегодня ночью ей пришла в голову потрясающая идея, как расшифровать по фотокарточкам тайные знаки Тенара. Ответ пришел к ней во сне, она просто кое-что вспомнила из школьной программы, и поутру засобиралась домой. Ей не хотелось волновать Гейба, сообщая о своих мыслях, поэтому она обошлась нейтральным объяснением.
Поцеловав мужчину в лоб, Фиби перекатилась набок и совершенно обнаженная встала с кровати.
– Стой-стой! Подожди! – услышала она осипший голос мужа.
Фиби обернулась и увидела, как Гейб полусидит на постели, и очарованно смотрит на нее. Его восхищенный взгляд прошелся по нагому телу, окутанному лучами утреннего солнца, льющимися из окна, и его дух захватило.
– Как же ты прекрасна, – прошептал он.
Мужчина уже потянулся к ней, но вовремя остановился.
– Ладно, спеши по своим делам. Да побыстрее. А то я могу и передумать и никуда не отпустить тебя.
Его многообещающий взгляд говорил больше слов. Фиби сладко улыбнулась, дразня и лаская одновременно, и скрылась в ванной комнате. Гейб посидел немного в постели, а затем вздохнул и похлопал рукой по мягкой подушке, еще хранившей аромат тела его жены. Раз уж Фиби решила заняться делами, ему тоже не мешает заглянуть к королю и узнать, как продвигается ситуация с его супругой.
– Я наслаждаюсь досугом дома19, – пояснил Гораций, когда хозяйка, влетев в дом на метле, замерла в изумлении при виде пса.
Он, облаченный в ее шелковый халат со звездами (явно обрезанный и перешитый под его размер) и в ночной колпак, больше напоминавший растянутый носок, сидел в кресле-качалке и, закинув лапу на лапу, читал книжку.
– Ты что отремонтировал старую бабушкину швейную машинку? – удивилась Фиби.
Бассет одарил ее лукавым взглядом.
– Это у тебя, моя дорогая, руки растут из одного места, а я всего лишь залил в нее масло, и все заработало, – похвастался Гораций.
Фиби скептически глянула на него и скрестила руки на груди.
– А одежду мою зачем изрезал?
Она не увидела в глазах нахального пса ни намека на раскаяние.
– Она тебе все равно больше не нужна.
– Интересно, почему это?
– Ты же теперь замужем за одним из богатейших людей Рутвена. Думаешь, он позволит тебе ходить в этом отрепье?
– Моя одежда…
Стук в дверь прервал возмущения девушки.
– Фиби, дорогая, ты вернулась домой? – писклявый голос госпожи Ля'Жук, словно лезвием бритвы по стеклу, прошелся по ушам ведьмочки.
Нет, этого не может быть. Девушка встретилась глазами с бассетом, но тот лишь пожал плечами.
– С тех пор как новость о твоем бракосочетании с Гейбом Уэстмором просочилась в местную прессу, – ответил ей Гораций по мысленной связи, – все соседи штурмуют нашу квартиру. Во главе с Донной Ля'Жук естественно. Все вдруг стали нам такими "друзьями". Даже противно.
Пес скривился. Теперь пришла очередь Фиби пожимать плечами.
– Что же поделать, – ответила она. – Издержки жизни всех золушек, поймавших в свои сети богаты принцев.
Бассет захихикал.
– Кстати, о местной прессе.
Фиби потянулась к новому экземпляру "Крохаля".
– Что там у меня сегодня по гороскопу? – Она полистала журнал. – Ага. Встреча с кем-то из прошлой жизни, которая принесет вам приятный сюрприз.
Ведьма посмотрела на дверь и усмехнулась.
Они сидели тихо, общаясь мысленно, пока уважаемая домоправительница культурно выбивала дверь и елейным голосом просила девушку открыть ей.
– Ты закрыл дверь чердака?
Пес кивнул.
– Хорошо.
Словно по волшебству звуки за дверью стихли, зато сверху стало слышно, как кто-то ходит по чердаку. Дверь в потолке подозрительно застучала, будто кто-то пытался ее открыть с той стороны.
– Ты побелил потолок? А деньги на штукатурку где взял?
– Разбил еще одну копилку.
– Ах ты, крот. Хомяк. Тайный богатей. Мы целый год жили на хлебе и воде!
– Я следил за твоей фигурой.
– Не смешно! – Девушка скрестила руки на груди и сердито зыркнула на бассета.
Шаги над потолком стали стихать.
– А куда ты дел мой трехколесный велосипед?
– Спрятал под кровать.
– Зачем ты, вообще, его со стены снял?
– Он тут не к месту. Не по Фэнь-Чуюю как-то.
– Какому еще Фэнь-Чуюю?!
– Это наука такая, пришедшая к нам с востока. За ней будущее.
Фиби скептически фыркнула. А ведь ее не было всего неделю. И Гораций еще думает, что за ней нужен глаз да глаз.
Когда от назойливой домоправительницы и след простыл. Девушка хлопнула себя по коленям и встала с кровати.
– Что ж, пора и поработать.
Она направилась сначала к любимому безразмерному комоду и, набрав там необходимые ей предметы, подошла к книжной стопке.
– Что ты собираешься делать? – спросил Гораций, недоуменно глядя на нее.
– Да так. Вспомнила кое-что из школьной программы.
Пес испуганно ахнул.
– Последний раз, когда ты такое говорила, сожгла балкон. Бедная госпожа Текла тогда всю пенсию потратила на его восстановление.
Не обращая внимания на брюзжание Горация, Фиби встала на стул и потянулась к нужной книге, подпиравшей потолок. Девушка бегло пролистала ее и, найдя то, что нужно, радостно улыбнулась.
– Позвони Гейбу, – не поднимая глаз, обратилась она к Горацию. – Мне нужно провести обряд в полнолуние, поэтому придется заночевать здесь. Придумай какую-нибудь умную причину, по которой я останусь на ночь дома. А то я совсем не могу его обманывать.
Пес негодующе прыснул.
– А я, значит, великий врун?
– Нет, но ты хотя бы ему не жена. У тебя на него, можно сказать, иммунитет. Ты не таешь от его улыбки, его голос не вызывает у тебя жар в груди и слабость в коленях, а от его нежного взгляда не кружится голова. – Фиби мечтательно улыбнулась.
Гораций долго глядел на хозяйку, обдумывая ее слова, и в итоге подтвердил:
– Верно.
И пошел разговаривать с Гейбом.
Как только полная луна вышла на небосвод, Фиби приступила к делу. Она разложила фотокарточки, сделанные ее мужем с изображением знаков Тенара, по столу полукругом. В центре она зажгла свечу, возле себя положила книгу, чтобы периодически поглядывать туда. Опрыскала фотографии соленой водой, сделала пару глотков приготовленного ей эликсира, сложила руки по сторонам от фотокарточек и зачитала единственное заклинание, которое помнила без запинки:
– Моя сила, дай ответ…
Девушка слегка отклонилась в сторону, погружаясь в легкий транс и выходя на высший уровень, откуда ведьмы черпали свои знания. Верный Гораций сидел рядом на табуретке. Он, встав на задние лапы, и используя специальные ароматические палочки, водил ими над головой Фиби, окуривая территорию. Чем помогал ведьме увереннее погружаться в параллельный мир.
Дейзи и Грейс тоже принимали участие в обряде. Они, повиснув под потолком, покачиваясь, слегка задували свечу, но, не давая огню до конца потухнуть, а лишь направляя пламя то на одну, то на другую фотокарточку.
Вдруг произошло то, что простому смертному показалось бы чудом, но для нашей ведьмочки эта была лишь трудоемкая, кропотливая работа, которая по окончании отняла бы у нее все силы. Но Фиби решилась на это, чтобы скорее раскрыть дело.
Итак, полная луна с лицом унылой женщины, глядя в окошко за происходящим в маленькой квартирке на пятом этаже по улице Мяты Перечной, вдруг решила поделиться своим светом. Она пустила свои серебряные лучики прямо в окно и ударила ими по фотографиям. Те закружились на месте. Свеча вспыхнула ярким светом, да так сильно, что огонек достиг потолка, едва не задев метлы, и оставил коричневый след на только что обновленной штукатурке.
Фиби открыла глаза.
– Лупу! – крикнула она. – Срочно!
Гораций бросил ароматизированные палочки, спрыгнул со стула и побежал к тумбочке за старым увеличительным стеклом, которое Текла Морган использовала в последние годы при чтении газет.
Фиби пожалела, что не окунула фотокарточки в соленую воду полностью, а лишь немного смочила. Из-за чего даже с лупой буквы, в которые превратились непонятные до этого знаки, расплывались и читались едва ли.
– Блокнот, ручку, – шептала Фиби, хмурясь и глядя через увеличительное стекло.
На этот раз в качестве курьеров вызвались метлы, наперегонки бросившись к комоду и принеся на своих прутьях уже давно исписанный блокнот, чернильницу и ручку.
Фиби склонилась над первой фотографией, пытаясь разобрать получившуюся надпись. Правой рукой она машинально записывала полученную информацию:
Буд… ослам… ес… не пр… те… и… ус… л… я…
– Ерунда какая-то, – сделала вывод девушка, прочитав написанное.
Она поморщилась и приступила к следующей фотокарточке.
Объед… с… ы… мы… получ… ду…
Отлично! Еще бы она ребусы не разгадывала.
Десят… м… ц… дес… ый… нь…
Фиби застонала от отчаяния. Ну, почему она не окончила ВУЗ?
Мы долж… у… ть кор… я…
Девушка со злостью отбросила в сторону фотографии и лупу. Гораций и метлы вопросительно глядели на нее.
– Ничего не получилось, – расстроено ответила она и протянула псу блокнот. – Посмотри. Разве можно здесь что-либо расшифровать?
Гораций нахмурился. Затем посадил на нос бабушкины очки и поднес листок к огню.
– Буд… ослам… ес…не пр… те… и… ус… л… я… – прочитал он первую строчку и хмыкнул. – Да уж, и задачку ты задала, госпожа.
– А я что говорю! – сказала Фиби и застонала. – Только зря время потратила.
Девушка плюхнулась на кровать и закрыла глаза. Огонь свечи играл на ее лице волшебными тенями.
– Ослам – это, наверное, ослами, – пояснил пес, продолжая изучать каракули хозяйки. – Помнишь, ты говорила, что бесноватая Лейла упоминала об этом? А вместе тогда получается: Будете ослами, если не примите мои условия…
Фиби резко открыла глаза и вскочила. Несколько секунд она оторопело глядела на бассета, который выглядел вполне спокойно, продолжая изучать записи.
– Так, так, так, – пес поправил очки, рассуждая вслух. – На второй вроде бы написано: Если объединим силы, мы получим…ду. Что это за "ду" такой? Если учесть, что пропущены первые буквы в слове, это может быть "победу" или "свободу".
Девушка удивленно открыла рот и снова закрыла его, не издав ни звука.
– Гораций… – еле выдавила она после паузы. – Ты… ты…
Пес оторвался от блокнота и взглянул на ведьму из-под очков.
– Не стоит благодарности. – Он махнул лапой. – Я в прошлой жизни кем только не был. Однажды даже в шпионы заделался. Помню, мы тогда и не такие загогулины расшифровывали. Хотя и почерк у тебя, госпожа.
Фиби была так поражена, что пропустила мимо ушей очередную колкость бассета, касающуюся ее больной темы. Девушка действительно писала как курица лапой, так, что порой сама не могла разобрать своего почерка. Гораций часто посмеивался над ней, как впрочем, и бывшие одноклассники, и Фиби всегда остро реагировала на это, но сейчас даже не обратила внимания.
– А ведь я ничего не знаю о твоей жизни до бабушки Теклы. Ты никогда об этом не рассказывал. – Девушка посмотрела на пса слегка заворожено.
– Ничего интересного, – пояснил бассет. – Увы, мне дано пережить тебя и твоих внуков, а когда живешь столетиями, чувства постепенно притупляются, а прошедшие события уже не вызывают чувство ностальгии.
Фиби усмехнулась. Боже, с каким пафосом он это произнес. Мол, как много поведал, познал эту жизнь, и ничто его уже здесь не умиляет. Старый добрый Гораций.
– Но я бы на твоем месте сосредоточился на деле, – заносчиво добавил бассет. – Тебе не кажется это странным?
– Что именно? – тряхнув головой, спросила девушка. Гораций прав – времени на сантименты нет. Она и так добрую часть ночи провела за проведением обряда.
– Те письма, что оставлял Тенар. Почему он настаивает принять его условия? Ведь ему достаточно приказать, и его шестерки сделают все.
– Действительно странно, – согласилась Фиби и задумалась.
Она потянулась к своим записям и долго на них глядела.
– И зачем Тенару просить объединить силы? И о каких силах идет речь, ведь его подручные, должно быть, – обычные люди?
Она и пес одновременно почесали подбородки. Бассет принялся расшифровывать остальные записки.
– Ну, это совсем просто, – заявил он, глядя на третью строку. – Десятый месяц, десятый день. Выходит, он что-то намечает на десятое октября.
– Логично, – согласилась Фиби. – Но что это могло значить?
Она отрешенно глянула на пса и вдруг замерла. О, Боже!
– Ну, конечно, – произнесла она вслух. – Это не было обращение к слугам. Это послание другим ведьмам.
Девушка спрыгнула с кровати, подлетела к стопкам с книгами, бегло пробежала по ним глазами, но не найдя нужной книжицы, села на корточки и склонила голову набок. Стопка книг под столом заменяла четвертую ножку. Фиби потянулась к одной, под названием "Магический календарь" и вынула ее. Стол моментально накренился, и все содержимое на нем покатилось вниз.
Гораций охнул и ухватился лапами за фотокарточки и блокнот. Ему удалось спасти их от падения, а вот ручка и чернильница благополучно съехали вниз. Чернила вылились, и добрая их часть прыснула Фиби на голову, залив волосы и ухо. Сама баночка упала на пол, безвозвратно испортив старый ковер.
– Ты что творишь, неумеха?! – вскинулся бассет.
Но девушка не обратила на него никакого внимания, занятая изучением книжки. Она провела рукой по чернильным волосам, испачкав ладонь. А затем этой же рукой, перелистнула страницы, марая чернилами белые листы.
– Вот! – радостно девушка ткнула пальцем на строчку, оставив там свой черный отпечаток пальца. – Нашла.
Она протянула книгу Горацию.
– Десятый день десятого месяца. Праздник Луамаха.
Пес взглянул в книгу, туда, куда указала хозяйка, и зачитал вслух:
– Праздник Луамаха отмечают за двадцать суток до Дня всех святых. В это время года звезды ближе к земле, а значит, ведьменская сила переживает свое обновление. Проведение обряда в ночь на праздник Луамаха дает колдунам небывалые возможности. Если десять ведьмаков объединятся и устроят ритуал увеличения силы, их волшебная мощь достигнет высшей точки обретения.
– Что все это значит? – нахмурившись, спросил пес.
Фиби, которая к тому моменту уже обо всем догадалась, прикрыв рот рукой, печально смотрела на Горация. Она устало вздохнула и потерла ладонями по лицу, даже не замечая, что превратилась в замарашку, испачкав щеки чернилами.
– Праздник Луамаха – единственный день в году, когда ведьмаки могут делиться своими силами, – обреченно пояснила она. – А достижение высшей точки обретения означает получение невероятного дара. И вот представь, что будет, если девять ведьм поделятся своим волшебством с Тенаром?
– О-о-о-у.
Гораций сложил лапы на голову. Фиби растерянно кивнула.
– И… – неуверенно начал пес, – на что может быть способен носитель такой магии?
Фиби сглотнула и нервно прикусила губу.
– Например, разрушить дом. – Она посмотрела бассету в глаза. – Или убить человека.
Глаза Горация испуганно округлились, метлы подпрыгнули на месте и закружились в воздухе в хаотичном порядке. Фиби обхватила себя руками, словно пыталась согреться. Ей сейчас невероятно хотелось увидеть Гейба, обо всем рассказать, утонуть в его объятиях. Но она знала, что не стоит будить любимого посреди ночи, и нужно подождать до утра.
– Тогда последнюю фразу можно объяснить. – Слова Горация словно донеслись издалека. – Мы долж… у… ть кор… я… увы означает мы должны убить короля.
Фиби задохнулась и схватилась руками за горло. Дикий крик вырвался наружу.
Девушка даже не поняла, что ее разбудило. Какой-то странный грохот и шорохи за дверью. А потом она услышала стук. С трудом разлепив глаза, Фиби окинула комнату сонным взглядом. В предрассветной тьме она с трудом разглядела мирно спящего Горация в кресле-качалке, укрытого с головой клетчатым пледом, и Грейс с Дейзи лежавших на полу.
Стук повторился. Фиби зажмурилась и застонала. Кого принесло в столь поздний час?
Встав с кровати и попав ногой только в один тапок, девушка вздохнула и прошлепала в коридор, на ходу поправляя косматые после сна волосы.
– Кто там? – спросила она, но ничего не услышала в ответ. Только ставшие уже привычными шорохи.
– Кто там? – повторила она, но уже строже.
И опять ничего.
Что за дурацкие шутки?! Ночь – не время для веселья. Ну, сейчас она задаст трепку этим шутникам.
С желанием намылить шею хулиганам, Фиби открыла замок и яростно дернула за ручку, распахивая дверь настежь. Девушка даже не успел ничего сообразить, не смогла отступить на шаг, как покачнулась от навалившегося на него обмякшего тела. Все, что она запомнила, были заставшие в испуге глаза охотника на ведьм Фергаса Бирка. Перед тем как его бездыханное тело рухнуло прямо на нее, а Фиби, естественно, не удержавшись на ногах от веса высокого мужчины, упала на пол.
Только ударившись головой о деревянный пол, ведьмочка окончательно проснулась и растеряно завертела головой. И лишь спустя пару секунд увидела, что ее руки испачканы в крови. И не только ее руки – белая рубашка Фергаса насквозь была пропитана красной жидкостью, а из его груди торчала рукоятка ножа.
Фиби несколько мгновений оторопело глядела на мертвого мужчину, лежавшего на ней, а затем издала леденящий душу крик. Девушка кричала и кричала, словно голосом хотела выгнать из своей жизни весь ужас, что в последнее время обрушился на нее. Кричала до хрипоты, до тех пор, пока на ее истошный вопль не сбежались все соседи и Гораций. Слезы градом катились по ее щекам.
Последнее, что она запомнила перед тем, как тьма поглотила ее, был хищный довольный блеск в глазах госпожи Ля’Жук.