Глава 12

Вид на сияющий фонарями ночной город был и правда хорош. В приоткрытые окна машины то и дело врывался бодрящий морозный воздух, удивительно приятно сочетаясь с запахом кожаного салона, кофе и парфюма профессора Рейгаля. Все вместе это создавало какое-то удивительно приподнятое настроение. Приближалось празднование Нового года, вызывавшее у меня смешанные чувства. С одной стороны, это зима и холод, который мне никогда не нравился, с другой – повсюду красота мерцающих гирлянд, запах сосновых и еловых веток, даже в центре города, мандарины и кофе с корицей. А еще теплые вязаные шарфы и варежки. Никогда не думала, что так тоже можно, пока на первый мой новый год в этом мире Виктория не подарила мне уютный и пушистый комплект. Помню, я едва не расплакалась. Оказалось, праздники – это не обязательно служение… когда у тебя нет магии, а Природа спит, можно позволить себе просто быть. Помню, как меня поразило, что люди умудрялись растянуть волшебство одной ночи на целый месяц, создавая всю эту потрясающую красоту, и быть счастливыми без сложных ритуалов. Пока мы ехали по широким центральным улицам, украшенным в преддверии праздника бесконечно переливающимися огнями, Аберфорт Генрихович открыл рот только один раз – когда припарковался у кофейни: – Забыл спросить, какой ты пьешь кофе. – Черный, без сахара, – слегка севшим от долгого молчания голосом уточнила я и почему-то добавила: – с корицей. Новый год все-таки. Он кивнул и, с легким хлопком закрыв дверь машины, направился ко входу в цокольный этаж. Я потянулась, откинувшись на спинку сидения. Оказывается, все это время я сидела, держа спину по-эльфийски прямо, что мое человеческое тело, конечно, позволяло, но… За сегодня это был не первый раз, когда я забылась – забег в номере Рейгаля и несколько часов на каблуках за спинкой его кресла во время дискуссии. Для эльфийки последнее вообще не проблема, но сейчас-то я обычная человеческая женщина! Да, я по привычке так и покупала привычную глазу обувь, но удобнее она от этого не становилась. Хм… а забылась ли я? Десять лет присутствия в человеческом теле сделали его более выносливым, улучшили память и слух, но и только. А тут за какой-то день трижды меняется и походка, и осанка. Не нужно быть самой умной эльфийкой в капище, чтобы понять, что все эти случаи происходят в присутствии Аберфорта Генриховича. Стоит ли добавить сюда тень ощущения магии, когда он меня разозлил своим объявлением о командировке? Как знать, как знать… Рейгаль вернулся, принеся два закрытых крышкой одноразовых стакана и леденящий ветер. Пристроив их в подстаканники, он все так же молча сел, сделал крупный глоток, завел машину и поехал в одному ему известном направлении. Куда именно, я не спрашивала. Зачем? Город я все равно не знаю, а вот от того, что он только что сделал, меня передернуло – кофе пах умопомрачительно, но, протянув руку к стаканчику, я убедилась, что в нем кипяток. И даже сейчас, глядя на город, я больше вдыхала аромат, чем пила. – Как ты попала в Академию? – неожиданно нарушил молчание Аберфорт Генрихович, сделав очередной глоток. – И зачем? Вопрос был неожиданным, но делать тайну из, в общем-то, банальной для этого мира ситуации не стала. – За меня попросили, как же еще? – пожав плечами, ответила я. – Что же касается второй части вашего вопроса… просто хотела начать новую жизнь. Вранье, конечно. Я очень хотела вернуться к старой. И сейчас близка к этому, как никогда. Размышления на тему моей загадочной реакции на присутствие профессора не мешали приподнятому настроению, а только добавляли исследовательского азарта. Со мной происходило что-то необычное или с ним что-то не так? – А вы? – вырвалось у меня. Почему бы и не выяснить, если уж представилась такая возможность. – Я? У меня многое позади, многое впереди, а еще больше – в словарном запасе, – фыркнул он, кажется, не собираясь раскрывать свои тайны, но тут же добавил: – уверен, ты про меня и так много знаешь. Возможно, даже больше, чем я сам. Но мне нравится такое положение вещей. Это очень помогает избежать лишних расспросов. Хотя обычно я говорю, что на самом деле все обстоит намного хуже. – Может, я вас разочарую, – я спрятала ответную улыбку в стаканчике кофе, – но кроме перечисления ваших ученых степеней, достижений и характере сомнительной сносности, я не знаю ровным счетом ничего. – Как?! Ты не собираешь сплетни? – в притворном ужасе уставился на меня Рейгаль , развернувшись всем корпусом и неловко задевая локтем сигнал на руле. Я вздрогнула, он тоже. Негромкий смех и запах корицы в салоне действовали не хуже магии. Видеть обычно холодного и сдержанного профессора в таком настроении было странно и… как-то очень интимно, что ли. Это смущало и одновременно доставляло удовольствие. Мне показалось, что он тоже устал носить маску заносчивого сноба. И если в столице у него наверняка был какой-то круг общения, то здесь… Я покачала головой. – Говорю же, я очень разочаровательна, – тоже садясь удобнее, чтобы смотреть на собеседника, а не в лобовое стекло. – Сплетен не собираю, замуж не хочу… – Зато твоим языком осетрину в ресторане можно резать, – одобрительно усмехнулся Рейгаль. – И нервы, как канаты. Я поэтому тебя и оставил – приятно работать с человеком, который тебя понимает, а не смотрит такими прозрачными глазами, что через них заднюю стенку черепа видно. Я рассмеялась. То ли ночь была так хороша, что хотелось разделить ее с кем-то, кто думает так же, как ты, то ли к четвертому дню командировки я уже устала изображать безмолвную тень, но я с удивлением поняла, что мне действительно нравится вот так просто болтать с ним. Впрочем, и предыдущее молчание меня не тяготило. – Аберфорт Генрихович, – я сделала глоток кофе. – Ну, а если серьезно, что вы забыли в этой Академии? Уверена, что ваши параллельные работы гораздо интереснее. – Интереснее, – согласился профессор. – Но к некоторым материалам, охраняемым Гарпией Павловной, можно получить доступ только официально трудясь в вотчине господина Победоносного. Удивительно, насколько его мотивы совпадали с моим собственными. – И к каким же, например? – поинтересовалась я, одновременно поражаясь собственной наглости и сгорая от любопытства. – А ты читала мою последнюю монографию? – задал Рейгаль встречный вопрос, – Конечно, – в тон ему ответила я. – Иначе как бы я додумалась до того, с чем явилась к вам сегодня вечером? – Пугают меня такие визиты, – многозначительно усмехнулся он. – Своей регулярностью? – охотно верю, что женщины частенько вламываются в номер настолько звездан… звездного профессора, но человечество придумало замки, хотел бы – закрылся. – Ну, знаешь ли, настолько непристойных предложений, как сегодня, мне еще не делали! – Безумству храбрых – венки со скидкой, как говорит моя подруга, – заметила я, смущенная явным восхищением в его голосе. – Она трудится в этой третьей по прибыльности сфере в мире? – Аберфорт Генрихович заинтересованно приподнял брови. – Она инструктор по экстремальному вождению, – пояснила я. – Интересный у тебя круг общения, Ирина Сергеевна, – задумчиво пробормотал он, поболтав в стаканчике остатки кофе и с сожалением воткнув его в подстаканник. – Айтишники академии в полном составе работают над апробацией гипотезы, не получившей даже толкового обоснования… подруги, имеющие доступ к телу ректора академии настолько близкий, что он не смог отказать в приеме на работу специалисту с весьма посредственным послужным списком… – Скажем прямо, в последнем очень много вашей личной заслуги, – хмыкнула я, понимая, что в данном случае Аберфорт Генрихович абсолютно прав. Резюме госпожи Арской действительно не отличалось особенной оригинальностью. – Хочешь сказать, что это я держу многоуважаемого Ивана Александровича за… гм… горло? – Фигурально выражаясь, так и есть, – развеселилась я, прекрасно поняв намек. – Однозначно, это лучший из миров, – расхохотался Рейгаль, поворачивая ключ в замке зажигания. – Да вы оптимист, – фыркнула я. – Я, например, опасаюсь, что это правда. – А ты веришь в существование других? – прищурившись, он покосился на меня, и в свете фонарей на какой-то момент показалось, что светло-серые глаза светятся сами по себе. Я не верила. Я знала, что они существуют. И внутри все сильнее крепло подозрение, что и он спрашивает не из праздного интереса. Незаметно присмотрелась из-под ресниц к мужчине. Высокий, широкоплечий, совершенно белые волосы и темные брови. Глаза, конечно, не светятся, но уж больно странного цвета, при прочих совпадениях. – Мне кажется, вы умеете хранить секреты, Ирина Сергеевна, – тихо проговорил Аберфорт Генрихович – Я-то – да, а вот люди, которым я их рассказываю, нет, – усмехнулась я, делая ударение на слове "люди". – Свет распространяется быстрее звука, – войдя в зал, приветствовал уже занявшего свое место оппонента Аберфорт Генрихович. – Вот почему некоторые люди кажутся яркими, пока не заговорят… – Меня крайне мало беспокоит, что вы обо мне думаете, коллега, – доброжелательно оскалился Лыков, приветственно пожимая руку сопернику. – Не так уж и часто вы это делаете. Хорошее начало хорошего разговора. Располагающее. В гостиницу мы вчера возвращались в молчании. Тишина была странной – не тревожной, а какой-то собранной и сосредоточенной, как перед важным ритуалом. Как будто нам обоим было о чем подумать. Впрочем, несмотря на кофе и волнение, вызванное сумасшедшей догадкой, наконец-то, выплывшей на поверхность сознания, уснула я мгновенно. А вот проснулась за минуту до того, как прозвенел будильник, бодрой, но с совершенно ватной головой. В этот раз противостояние звезд социологии мирового значения длилось гораздо дольше, в основном, потому что в нем принимали посильное участие их не менее именитые коллеги со всего мира. Зал быстро поделился на два примерно равных лагеря поддержки соперников. В какой-то момент я взмолилась Природе, а заодно и местным божествам, чтобы они уже все, наконец, передрались и успокоились. Понятное дело, мне было интересно слушать, как отстаивает свое мнение Рейгаль (к слову, совершенно не обращавший на меня внимания с самого утра), но и Мстислав Ярославович нападал очень достойно. Даже на бестактный вопрос из зала насчет природы синяка под глазом (не служит ли он подтверждением того, что господин Рейгаль уже выиграл эту схватку силовым методом). Тем не менее, несколько часов спустя, профессору Лыкову пришлось признать, что его собственная сходная теория не имеет под собой достаточной фактологической и научно-практической основы, и требует доработки. Мстислав Ярославович все с той же хищной улыбкой заверил коллег, что не исключает вероятности, что в ближайшее время обратится к Аберфорту Генриховичу за консультацией. – Пожалуй, мне не грех будет поучиться у многоуважаемого профессора Рейгаля, – кивнул он, вставая и пожимая руку оппоненту. – За одну ночь настолько подтянуть матчасть, чтобы из лоскутного одеяла обрывков мыслей собрать вполне стройную и жизнеспособную теорию – это, безусловно, талант! После сокрушительной победы в дискуссии, Аберфорт Генрихович отправился в конференц-зал, где организаторы накрыли фуршет, самодовольно принимать поздравления, а я осталась собрать раздаточный материал в гордом одиночестве. Это идеально соответствовало моему настроению. Вчерашний… гм… разговор спутал все мои планы и поселил в душе полный раздрай. Я и на сегодняшней-то, совершенно механической, работе сосредоточилась ценой невероятных морально-волевых усилий. – Интересно, а Рейгаль в курсе, что вы не просто красивая кукла? – Мстислав Ярославович стоял в дверях, облокотившись плечом о дверной косяк, скрестив на груди руки. Я резко обернулась и, видимо, от неожиданности едко бросила: – Нет, он считает, что наличие мозга – лишняя нагрузка на позвоночник. Памятуя о том, что рядом с моей фамилией во всех списках этой конференции не стоят буквы "к.с.н.", я решила играть свою роль до конца. Темные, какие-то звериные, глаза смотрели на меня из глубины лысого черепа насмешливо и одобрительно. Ставший ярко-фиолетовым кровоподтек его явно не смущал. – Видимо, по поводу собственного он думает точно так же, – хмыкнул Лыков, проходя и с удобством устраиваясь в первом попавшемся зрительском кресле. – И тем не менее, он оказался прав, – выравнивая собранную пачку бумаги, я постучала ею о край стола. – В отличие от вас. – Это часто случается в нашей сфере, – равнодушно пожал плечами Мстислав Ярославович. – Сегодня ему удалось отстоять свою теорию, но я уверен, что до подобных допущений сам бы он не додумался. Видите ли, – пояснил он в ответ на мой скептический взгляд, – я шел к своим званиям и регалиям на протяжении всей жизни. Планомерно уничтожая всех, кто становился у меня на пути… не физически, разумеется, а исключительно интеллигентно и по всем правилам, принятым в нашей среде. И вот, двадцать пять лет назад на небосклоне науки неожиданно вспыхивает сверхновая звезда – неизвестно откуда взявшийся гений Аберфорт Генрихович Рейгаль. Когда он взял слишком резкий старт сначала в отечественной социологии, а затем переключился на мировую, я не то, чтобы забеспокоился, но решил приглядеться. Знаете, есть такая народная мудрость, держи друзей близко, а врагов – еще ближе… Так вот, работоспособность и качество работ Рейгаля не могут не вызывать уважение, но… и слишком много вопросов. Я сразу заподозрил, что он работает не один, присваивая себе труд менее амбициозных или более жадных коллег. Только вот сильно сомневаюсь, что в его голову приходит мысль, что женщины способны не только варить борщ в кружевных трусах. Как вам удалось его просветить, Ирина Сергеевна? – Бумажку под дверь подсунула, – зло отрезала я, ища глазами свою сумку. Разговор мне категорически не нравился, особенно тем, что косвенно подтверждал возникшие накануне подозрения. Таких совпадений просто не бывает. Но я даже себе боялась признаться в том, что вероятность того, что пришло мне в голову, действительно существовала. – Похвально, что он сообразил воспользоваться вашей подсказкой, – покивал профессор лысой головой, тяжело поднимаясь. – И так… на всякий случай… я остановился в гостинице "Центральная" и пробуду в стране еще пару недель. На моей кафедре есть место доцента, возьмите визитку. Вдруг пригодится. Он протянул мне черный с золотым теснением прямоугольник из плотного картона. Предложение, конечно, весьма заманчивое. Лыков явно мог гораздо больше, чем говорил, да и кто знает, что мне может еще понадобиться… Думай, Ирри, решение нужно принять быстро, и оно должно быть правильным, а не на эмоциях. За его последствия отвечать только тебе. И расплачиваться тоже. На мгновение мне показалось, что сама судьба насмешливо смотрит на меня из глубины темных глаз. Я расправила плечи и с вызовом посмотрела сначала на визитку, потом на профессора. Меня ждал совсем другой путь. – Мстислав Ярославович, – преувеличенно-ласково проговорила я. – То, что вы сейчас выели мне мозг чайной ложечкой, не дает вам право стучать ею по черепушке и требовать добавки. – Настоятельно рекомендую вам, Ирина Сергеевна, контролировать свои сарказмы, – насмешливо ответил Лыков. – В противном случае, выше безропотной помощницы господина Рейгаля вам не подняться никогда. А это, уверяю вас, довольно безрадостное будущее для женщины, думающей настолько нестандартно. Он вышел из зала, а я задумчиво уставилась в широкую спину. Если мои вчерашние выводы подтвердятся, Мстислав Ярославович окажется прав, даже больше, чем сам представляет. Потому что это будет означать только то, что одна самонадеянная эльфийская жрица крупно влипла.