Глава 8

Я два месяца убила на изучение латыни и нескольких таких же замшелых языков других европейских народов, на которых в этом мире уже давным-давно никто не разговаривал. Все это время Агриппина Павловна ненавязчиво подсовывала мне, помимо заказанной через каталог литературы, какие-то совершенно странные, чуть ли не рукописные, книги, а один раз – даже несколько копий свитков и каких-то… не знаю, что это, похоже, на наши ритуальные таблички древних жриц. Расшифровка к ним прилагалась, но домыслы их ученых меня не устраивали – я искала аналогии в эльфийском, драконьем и человеческом нашего мира. Мне не давала покоя вязь, так похожая на схему передачи силы, расшифрованная студенткой. Ей точно неоткуда было знать, что именно я ищу и почему, но Рейгаль сказал, что самостоятельно разобраться с письменностью мне не по силам. Что бы он понимал! Хотя сам-то он язык наверняка знал – слишком уж уверенно нацарапал свои пометки поверх копии. Упрямо игнорируя насмешки профессора, я как тут говорили, грызла гранит этой науки несмотря на всю его несъедобность, самостоятельно. Даже взяла в деканате телефон этой Красовской, но так и не решилась его набрать. Судя по статьям в интернете, ее папаша был лично знаком с Рейгалем, и даже написал какой-то учебник в соавторстве. Правда, лет тридцать назад. Старый, по меркам людей, академик женился на молоденькой аспирантке и произвел на свет довольно неглупую дочь, но рисковать своим авторитетом я никогда не любила. Даже понимая, что время, скорее всего, играет не на моей стороне. Еще месяца через полтора я, наконец-то осилила этот язык и систему его знаков. За это время папка с моей диссертацией состояла уже из кучи файлов с набросками первой главы, а также вариантов "параграф первый", "параграф первый_в.5.1" и так далее, вплоть до "параграф первый_в.6.0" и пометкой в блокноте "Вернуться к изначальному варианту!" Систему нумерации версий мне подсказал Валентин Петрович – он частенько выпивал с программистами и системными администраторами, поддерживающими внутреннюю сеть Академии. Как-то вечером, когда все преподаватели и студенты уже разошлись, к нам на кафедру ввалился их руководитель – высокий темноволосый молодой мужчина и, обведя кабинет веселым взглядом голубых глаз, поинтересовался: – А где Петрович? Меня слегка озадачил подобный вопрос – привыкнуть к тому, что они называли друг друга то по имени, то по отчеству, то сокращенными именами у меня не получалось совершенно. – Его нет, – констатировала я очевидный факт, не отрываясь от изучения латыни. – Я вижу, – сверкнул белыми зубами мужчина, о котором я знала только должность и внешность (видела мельком, а Катерина только фыркнула: "Начальник программистов!"). – Поэтому и спрашиваю, где он. Если бы спросить было не у кого, я бы просто направился в другое место, где его потенциально можно найти. – А позвонить ему вы не пробовали? – раздраженно съязвила я. Только нашла хорошую методичку для биологов, а тут он приперся! Что у них вообще за манера – шляться по Академии, вместо того, чтобы уточнить местонахождении искомого объекта по телефону? Да, магии в этом мире не было (не пересказать, как меня удручала невозможность тут же попробовать пришедшую в голову идею), но здесь компенсировали многое из того, к чему я привыкла делать с ее помощью. – Милая девушка, – окончательно расплылся в улыбке руководитель самого магического, на мой взгляд, подразделения, слегка придерживаясь за косяк. – А не хотите выпить? Вы сразу подобреете, обещаю вам! Я скептически приподняла бровь. Интересно, что по поводу такого поведения своих сотрудников думает господин Победоносный? Эту мысль я и озвучила, в упор глядя на субъекта. – Иван Александрович отлично знает, насколько у меня нервная работа, – ласково улыбнулся тот, делая пару неверных шагов и опускаясь рядом на стул, как на зло, не занятый никакими бумагами. – Меня зовут Филарет. Я не удержалась от смешка. Память Ирины Сергеевны слишком быстро подсунула информацию, что это какое-то очень редкое имя, обычно присваиваемое монахам или другим церковникам, но и лично для меня оно отчетливо ассоциировалось со жречеством и служением высшим силам. Поэтому мне показалось очень забавным такое имя главного местного мага. – Смешно вам, да? – ничуть не обиделся тип, закидывая ногу на ногу и откидываясь на спинку стула. – Мне тоже, вообще-то. Но моей матушке сына пообещал именно монах Филарет, встретившийся ей в поезде, когда она ехала в командировку. Она узнала о беременности только через несколько дней и решила назвать ребенка в его честь, потому что он "такой прекрасный, добрый, благообра-а-азный!" – явно передразнил он родительницу. – Хорошо, что родилась не девочка! Я невольно рассмеялась в ответ – человек был, хоть и не вовремя, но как-то обаятельно и очень непривычно открыт. И, в отличие от Валентина Петровича, которого искал, не сыпал сальностями и пошлостями. – Извините, но ничем не могу вам помочь, – проговорила я, возвращаясь к своей работе. – Я не знаю, где найти Ветрова, а меня ждет… – Погоди, – перебил он, склонившись к моему монитору. – Ты хочешь расшифровать эту штуку? Неподдельный интерес, мелькнувший в глазах главного мага Академии, который с интересом уставился в мои распечатки, как будто что-то мог понять, даже искупил бесконечно "тыканье". – Так можно написать алгоритм или маленькую программку, чтоб она тебе считывала и меняла символы… тем более, что у тебя вот здесь и здесь повторяется… а вот тут… ну-ка, дай! Давно решив для себя, что с настоящими магами этого мира лучше не спорить, я отодвинулась от стола, наблюдая, как он, неудобно склонившись к моей клавиатуре, пробежался по ней пальцами. Выругался непонятными словами и беспомощно посмотрел на меня: – Пошли к нам, мы там пьем, но оттуда я тебе все сделаю, а у тут тебя уровень доступа, как у студентов! Ты вообще кто? В моем мире могущественные маги меньше всего были похожи на этого беспечного типа в слишком широком для его фигуры свитере и бесформенных джинсах. Филарет выглядел настолько нелепо, что я снова рассмеялась, внезапно решившись спросить: – А вы всех незнакомых девушек заманиваете в свой подвал? – от той же Катерины слышала, что его вотчина располагается в цоколе Академии. – Нет, только симпатичных, – широко развел руки он. – Ну и тех, кто задерживается на работе допоздна! – А как же поиски Валентина Петровича? – все-таки уточнила я, полагая про себя, что помощь тех, кто в этом техническом мире мог если не все, то многое, мне не помешает. – А его, небось, уже Славик нашел, – беззаботно махнул рукой Филарет. Не в силах противостоять такой бронебойной логике, я согласилась и тяжело поднялась со своего стула: – Если вам все-таки интересно, я – Ирина Сергеевна Арская, – решила представиться я. – А! Самые длинные ноги нашей Академии! – беззаботно хмыкнул главный то ли программист, то ли системный администратор (интуитивно я чувствовала, что разница есть). – Наслышан! Ты еще диссер пишешь какой-то магический… За время своей работы, я выяснила, что если писать докторскую на тему, связывающую скорость социального и политического развитие общества с бытующими у них способами взаимодействия с духами, описанными в теологических либо около религиозных религиозно-значимых книгах или трактатах, тебя будут считать странной. А если вдобавок тебя на полном серьезе консультирует такая звезда мировой величины, как Аберфорт Генрихович Рейгаль, странными начинают считать себя окружающие. Но вот такой реакции я точно не ожидала. – Магическую? – осторожно уточнила я, потянувшись к клавиатуре, чтобы сохранить проделанную работу. – Да не парься, – встал Филарет, пропуская меня к двери. – Я ее уже месяц читаю! Как Петрович рассказал. Интересно же… – Что?! – Ну, ты там почти старину Толкиена превзошла, Ир! А кое-где я заметил, что ты косячишь, но поправлять не стал. Думаю, твой домашний комп – это очень интимно… – А ты что, правда можешь посмотреть то, что я делаю с домашнего компьютера? – ошарашенно обернулась я, закрывая кабинет на ключ. Смысл его заявления был понятен, но оно неприятно напомнило мне об отсутствии собственной магии. Оказывается, это очень противное ощущение. Я уже знала, что научиться тому, что умеет Филарет, теоретически, может любой, достаточно иметь мозги и время. Но если с первым у меня все было в порядке, последнее стоило экономить. Поэтому я решила считать тот факт, что моя работа его заинтересовала, чем-то вроде подарка высших сил. – Ну, могу, – пожал плечами Филарет, шагая рядом со мной и (о чудо!) не предпринимая попыток за мной приударить. – А как? – осторожно уточнила я, когда мы уже почти спустились на этаж, где находилось загадочное логово местных магов. – Глазами, – фыркнул он, неожиданно распахивая передо мной едва заметную дверь. – Ого, у Филарета гостья! – Да какая симпатичная! – Девушка, что бы он вам ни соврал, чтобы заманить сюда, он соврал! – Впрочем, если он сказал вам, что у него восемнадцать сантиметров, он сказал правду. Просто семь раз отмерил, – мрачно заявило какое-то существо за ближайшим компьютером женским голосом. От других сотрудников этого странного помещения она (ну, я так надеялась) отличалась только серьгой в носу. За дальним концом стола в центре немаленького помещения сидело еще четверо выпивающих людей, среди которых я узнала Валентина Петровича. Очевидно, его нашли и без помощи Филарета, а по периметру – трезвые, но еще куда более странные личности… – Ирина наша свет Сергеевна пожаловала, – обрадовался доцент Ветров, а я болезненно скривилась. На какой-то момент мне показалось, что мы телепортировались из Академии в какой-то притон. Не хотелось бы. Я подняла взгляд на приведшего меня Филарета. Тот обвел веселым взглядом свою вотчину и неожиданно серьезно заявил: – Заткнитесь, дураки, мы по делу, – он подошел к ближайшему компьютеру, присел и доверчиво посмотрел на меня. – Хочешь глянуть, что я тут уже сделал по твоей работе? Я ошалело уставилась на нежданного помощника, а остальные похабно захмыкали. –Ты уже что-то сделал? – от удивления глупо повторила я. – Конечно, – фыркнул он. – Интересно же! Кто-то на полном серьезе ищет проход в другой мир!.. По спине пробежали мурашки. Как он умудрился это понять? Ведь даже Аберфорт Генрихович отнесся к моей работе серьезно! С точки зрения этого мира, конечно. Глубоко вздохнув и вспомнив, что в моем понимании магии здесь нет, я приняла бокал у одного из сотрудников Филарета, и уставилась в монитор. По которому, повинуясь быстрым письменным командам странного начальника программистов, побежали строчки еще более непонятных символов, чем те, которые я пыталась расшифровать последние недели… – Глянь, Ир, – увлеченный больше своими строчками, чем мной, пробормотал он, торжественно нажимая какую-то кнопку. И на экране возник… идеальный рисунок, который послушно вставал перед моим внутренним взглядом, когда запястья обжигали ритуальные клинки! – Что это? – севшим от волнения голосом пробормотала я. – Твоя схема, – широко улыбнулся, глядя на меня Филарет. – Вот тут ты накосячила с переводом, но программа поправила. Если почистить все, как следует, получается такая картинка! И вот такое описание… От волнения мне показалось, что я чувствую знакомое покалывание в кончиках пальцев. Пробегая глазами строчки пояснений и инструктажа, я машинально сделала крупный глоток из бокала. Кисловатое пиво захотелось тут же выплюнуть, но уж слишком невероятно выглядело все остальное! Пришлось проглотить, но не иначе, как под воздействием этой дряни, в голове мелькнула сумасшедшая мысль, а почему бы и не спросить? – А… а это можно воплотить? – Ну, если ты не боишься пропустить через себя разряд тока в тысячу вольт! – рассмеялся он, вставая и направляясь к своим отдыхающим товарищам. Вообще-то, я не боялась. Особенно после того, как захмелевший Валентин Петрович начал объяснять про ритуалы разных народов мира, места силы и почему они таковыми считались в давние времена. В голове начал складываться план. Уехать домой получилось только спустя несколько часов. Мне пришлось даже выпить бокал отвратительного пива и немного рассказать о своей работе. В ответ я получила заверения в вечной дружбе и предложение заходить в любое время. Пользоваться сомнительным гостеприимством я, конечно, не собиралась, но поддерживать общение с Филаретом оказалась действительно очень полезно. Удалось почти закончить черновик первой главы, но вот мое резкое продвижение профессора Рейгаля, кажется, совсем не обрадовало. Не прошло и месяца, как на проходной меня окликнул охранник: – Ирина Сергеевна, профессор Аберфорт Генрихович Рейгаль ждет вас у себя! Слышать подобное в семь утра, когда приехала как раз затем, чтобы выпить кофе в одиночестве, было неожиданно. В последнее время визиты в кабинет непосредственного руководителя и научного консультанта стали обыденностью, но тут я была уверена, что он точно отсутствует! Филарет еще вчера написал, что скинул какую-то новую информацию на мой рабочий компьютер, и мне не терпелось глянуть, что там этот маг счел достойным моего внимания. Не знаю почему, но свое знакомство с ним я не афишировала, хотя прекрасно понимала, что Ветров, вполне вероятно, уже доложил Рейгалю обо всем в самых ярких красках. – Итак, – тоном, не предвещающим ничего хорошего, начал Аберфорт Генрихович, сцепив пальцы в замок, как только я вошла в кабинет. – Ваше счастье, Ирина Сергеевна, зависит от вас. Правда, оно в моих руках… Но все-таки зависит от вас. – А вы, я смотрю, успешно избавились от своего склероза? – не успев вовремя прикусить язык, язвительно ляпнула я. Эх, надо было все-таки выпить кофе, прежде, чем соваться в его логово! Давно же заметила, что пока не выпью чашку с утра, даже дракону со мной лучше не связываться… Светло-серые глаза презрительно сузились, профессор нахмурился: – Сегодня вы отправляетесь со мной на международную конференцию под видом простой помощницы. На эту неделю забудьте о своих амбициях, ученой степени и докторской. Хорошо, что вы еще нигде не успели опубликоваться, – категорично заявил он. – Никаких личных заявлений, никакой самостоятельной работы, никакого открывания рта без моего разрешения. Только "Да, Аберфорт Генрихович!" и "Разумеется, я все сделаю, Аберфорт Генрихович!" Это понятно? Конечно, наличие у вас преподавательских часов и близость сессии значительно усложняет ситуацию, но я узнаю у Ивана Александровича, что можно с этим сделать. Вопросы, предложения, угрозы в мой адрес есть? Высшие силы видят, как я пыталась сдержаться! Но весь этот странный монолог, пренебрежительный тон, наплевательское отношение к моим собственным планам и так и не выпитая чашка кофе окончательно вывели меня из душевного равновесия. Расправив плечи еще сильнее, я до скрипа стиснула зубы, глубоко вздохнула и прямо посмотрела в глаза обнаглевшему начальству. Что вообще о себе думает этот жалкий человечишка?! Я уже в двух шагах от понимания, как мне вернуться домой и даже нашла помощника (он, правда, не в курсе, но так даже лучше)! Какая еще недельная конференция?! От накрывшей ярости, я даже не сразу смогла подобрать нужное слово и, кажется, выругалась по-эльфийски вслух. Профессор Рейгаль недоуменно приподнял бровь. – Что вы сегодня употребляли или забыли употребить? – высказала я свою позицию более внятно. – Будьте любезны, пояснить свое предположение, – процедил Аберфорт Генрихович, а мне показалось, что в кабинете повеяло холодом отнюдь не фигурально выражаясь. Я поежилась, приходя в себя. Тело было другим, обстановка – тоже, а ощущение слишком знакомым.