Глава 17

Кира загнанно осмотрелась и неуверенно попятилась. Сотня метров свободной планировки. Максимально открытое пространство. Бесконечное царство, будто невесомого прозрачного стекла, зеркал. Безумный взгляд напротив, многообещающая улыбка. Она сделала ещё всего один шаг и прикусила внезапно задрожавшую нижнюю губу.

– Я не буду послушной. – со всей ответственностью заявила она, а Макс неожиданно кивнул, со всем соглашаясь.

Он неторопливо оттянул узел галстука, снял его через голову и небрежно швырнул в сторону. Расстегнул пуговицы пиджака.

– А, знаешь, я тут подумал… К чёрту послушание. – порочно обведя языком нижнюю губу, он широко улыбнулся. – Оно меня никогда не вставляло. – поморщился Макс. – Оказалось, с возрастом люди не меняются. – добавил он со значением.

– Ублюдок и извращенец. – поморщившись, бросила Кира оскорбление.

– Больше заводила ломка, которую ты испытывала, вспоминая, что нужно промолчать. – признался он, медленно приближаясь.

Кира судорожно вздохнула.

– Заводило то, как мучительно ты прятала свой протестующий взгляд, как тебя выгибало от понимания, что нужно прогнуться, затолкнуть свой дрянной характер на самое дно.

– Ненавижу тебя. – процедила она сквозь плотно сжатые зубы.

– А у меня встаёт, когда ты смотришь вот так. – насмешливо бросил Макс. – Смотришь со смесью отвращения и желания. – вскинул он брови. На щеках Киры проступил гневный румянец. – Казалось бы, невероятный спектр, горючая смесь. Не каждому удаётся почувствовать это. Но мне повезло. – озадаченно кивнул он, обтирая губы пальцами одной руки.

Кира вздёрнула подбородок, желая смотреть свысока, но Макс покачал головой, не одобряя такой её ход и осторожно улыбнулся.

– Я знаю, что ты почувствовала, впервые увидев меня. – совсем тихо проговорил он и Кира нервно пошатнулась. – Эту растерянность во взгляде не спутать ни с чем. – вкрадчиво продолжил Максим. Он склонил голову набок, примеряясь, вычисляя слабые точки и мягко улыбнулся. – Ты вдруг оказалась лишена ориентации. Так непривычно, так несправедливо. – потянул он с пониманием. – Опомнившись, испугалась. И совершенно непосредственно принялась демонстрировать безразличие. – вспоминая те мгновения, Макс улыбался. – Я тогда подумал, что Лазарь, *ука, как всегда обскакал меня, успев при этом нагадить на каждом углу.

Макс остановился в шаге от неё, протянул руку, едва уловимо коснулся щеки, подбородка. Будто отмечая свои владения, своё право на это прикосновение. Кира вздрогнула, но решительно вскинула взгляд.

– Зачем ты сейчас говоришь это?

– Хочу, чтобы ты понимала: я не мальчишка, которым можно вертеть, я не буду терпеть твои выходки. У меня своя жизнь, свои принципы, свои планы. Я не хотел, чтобы ты вмешалась во всё это. Честно: не хотел. Увидел тогда тебя в ресторане и понял это. Жаль, что наши желания никого не интересуют, и вот ты стоишь сейчас здесь. Делаешь вид, что боишься меня, утверждаешь, что не хочешь. Мы можем и дальше изводить друг друга. А можем попробовать вести себя иначе. Как считаешь, можем?

– Нет. – чётко и осознанно высказалась Кира. Макс, устало прикрыв глаза, улыбнулся.

– Ничего другого от тебя и не ожидал. – с явным удовольствием протянул он. А потом открыл глаза и обжёг этим взглядом. Он стиснул челюсти до желваков на скулах, оценивающе прищурился. – Впрочем, так даже интереснее. – заверил Макс и выбросил руку вперёд, чтобы ухватить Киру ладонью за затылок и с силой притянуть к себе. – Вот так. – ядовито оскалился он, прежде чем впиться в её губы, прежде чем жадно смять её лицо грубой хваткой.

Кира упиралась из последних сил, но ладони соскальзывали с мужских плеч, не достигая и малейшего видимого результата, а шею ломило от собственного напряжения и давления его руки. В попытке издать стон отчаяния она раскрыла губы шире и впустила его язык. Такой же наглый, упрямый, несгибаемый! Протестующе замычала, но на этот бесполезный жест лишь потратила силы. Уступать Максим и не думал. Он напирал и напрочь ломал оборону. Рычал, как дикий голодный зверь, упиваясь её сопротивлением. То ли целовал, то ли доказывал своё право быть. Быть рядом с ней, в ней, быть главным! Желал подчинить, завладеть любым способом.

А она боролась. Не с ним, не против него. Кира боролась за себя, слишком чётко осознавая утопичность нарастающей страсти. И это он тоже знал! Потому и оставался непробиваем. Потому ни на мгновение не усомнился в правильности действий. Знал с самого начала! И так подло молчал…

Кира принялась без разбора колотить по нему кулачками. По спине, по плечам, по шее. Вымещала злость и обиду. Вымещала всё то, что так старательно прятала внутри. Это был страх сделать первый шаг, выдавить из себя первое слово, неуверенную улыбку. Это было первое принятие себя как женщины в его глазах. Это было желание вызвать его интерес, заставить задержать взгляд, попытка быть с ним на равных, ведь это казалось таким важным тогда…

А Максим не отпускал. Любой её жест, каждый вздох выворачивал в свою пользу. Прижимал к себе так жадно, так сильно. Забываясь, стонал. Угрожающе и зло. Возбуждённо рычал на ухо, игриво прикусывал мочку. Потом что-то шептал. Что-то пошлое, низкое, мерзкое… А ненавидела Кира себя. За то, что слушает, за то, что жаждет большего. К чёрту правила и условности! К чёрту принципы и выдержку! Она впервые чувствует себя живой, сильной, способной на многое. Впервые, кроме отвращения и ненависти, внутри горит другое, не такое страшное, но не менее опасное пламя. И впервые его не хочется потушить. Вот только сопротивление уже не остановить. Сопротивление достигло пика, а её мужчина своего предела. Предела терпения и желания. И потому, больно сжав ладонью её челюсть, подбородок, верхнюю часть шеи, он удовлетворённо застонал. Оттого, как совершенна она в своём стремлении удержаться на плаву, не поддаться, не утонуть вместе с ним. Как совершенна она в своей гордости и неприступности. Как совершенна в борьбе с самой собой. И даже проступающая дрожь не портит этого идеала женственности. Ведь была слабой и сильной одновременно… мягкой и в то же время решительной. Особенной. Для него. Единственной.

Кира рьяно царапала кожу перчатки и независимо рычала. Говорить не могла, но смотрела прямо в глаза! Так, что черти в аду, предвкушая, разжигали пламя под котлами. И желала сдохнуть только за то, что посмел посчитать своей… Макс тоже смотрел и дурел оттого, что хочет так! Против воли, против правил, вопреки здравому смыслу. Молодую и глупую… Такую правильную, открытую, честную. Хотя порой её прямолинейность буквально загоняла в тупик. И всё внутри разрывалось только лишь от её запаха, от нереальных стонов, от звука её голоса. Совершенного, как музыка. Хотелось, чтобы она кричала не от злости. Хотелось, чтобы кусалась и царапала спину, но не в попытке защититься.

Невозможность медлить двигала вперёд. Толкала в шею так, что едва успевал переставлять ноги. Пока не поймали точку опоры. Кухонный остров. Кира забилась в его руках. Но сделала это недостаточно сильно. Она заметалась под его давлением. Но слишком поздно. Она замерла, выдерживая его сумасшедший взгляд, но страха в ней было непозволительно мало, чтобы появилась залётная мысль остановиться. А контакт был такой, что прошибало насквозь. Искрило между ними. Больно било по нервам. Всё так же сжимая рукой в перчатке её лицо, Макс ослабил ремень брюк. Он приспустил бельё и освободил член, который давно сводило каменным стояком так, что больно было физически.

Борьба забрала слишком много сил. В большинстве моральных. На полноценный секс Кира бы ни за что не пошла. А он… так глупо… не захотел ломать её под себя. Потому подхватил её ладошку, тонкие пальчики, и, придерживая своей рукой, широкой и крепкой, лишь направил. Сжала она член уже сама. А он зафиксировал ладонью поверх её. Первое движение получилось рваным, рассредоточенным. Макс захрипел, в глазах потемнело от извращённого удовольствия. Он хотел её слишком сильно, чтобы позволить забавляться или просто соскочить, потому надавил на ладошку ощутимее, направил, давая понять, в каком ритме стоит продолжить. Но Кира… казалось, она и вовсе не понимает, что делает, так на него смотрела. Жила этим моментом, этой близостью. Дышала этим коротким контактом, зависела от него. И застонала в голос, чувствуя, как член под её пальчиками напрягается сильнее, как разбухает головка, как мутнеет его… до этого ясный взгляд. А потом выстрелила сперма, оставляя горячие влажные следы на её груди, на шее. Осознавая произошедшее, Кира задышала чаще. Пыталась одёрнуть руку снова и снова, но Макс не отпускал. Слишком дорого ему дался этот вечер. И сердце, продолжая колотиться где-то в горле, ещё долго не соглашалось успокоиться. Рука в перчатке разжалась, отпуская шею, и хриплый вздох Киры разорвал вакуум пространства.

Глядя на Макса, теперь она боялась пошевелиться. Его боялась и себя. Боялась увидеть раскаяние в его глазах, прочитать сомнение на лице. Боялась в нём ошибиться. А он подался вперёд и провёл кончиком носа по влажному виску, балдея от того, как усилилась дрожь в её теле. Смотрел внимательно на приоткрытые губы, чувствовал на себе непослушные руки, которые то ли цеплялись из последних сил, то ли пытались оттолкнуть. Видимо, Кира так и не определилась, что делать дальше. Он помог сделать выбор и прижался губами к уголку её рта. Не почувствовав должного сопротивления, скользнул кончиком языка за её верхнюю губу, провёл им по острию белых зубов.

– От тебя пахнет возбуждением. – прошептал Макс на выдохе. – Сладким, острым. – порочно улыбнулся он, чувствуя, как Кира приходит в себя, как пытается подобраться, чтобы сделать рывок или оттолкнуть самой. – Но мы ведь не будем торопиться, да? – подсказал он ей правильный ответ и только тогда отпрянул.

Боковым зрением Макс уловил, как Кира пошатнулась без его поддержки. Он отвернулся, поправляя брюки, и втянул голову в плечи, когда раздался звон битого стекла: осколки антикварной лампы собрались аккурат у его ног. Это Кира так возмутилась его громкому заявлению.

– Так в себе уверен? – вырвался из неё упрёк.

И всем своим видом она бросала ему вызов, ответить на который Лавров просто не смог. Преодолев расстояние между ними в два шага, Макс толкнул Киру от себя, укладывая на стол спиной. Он справился и с бесконечным подолом платья, задирая его до живота, и без труда сломил сопротивление, забрасывая её ноги себе на бёдра.

– Чтобы знать о желании женщины, необязательно сунуть руку в её трусы. – прорычал он ей в губы. Прижимался к ним плотно, чувствовал её вкус, её сорванное дыхание и довольно усмехнулся. – Ты уже всё мне сказала. Своими бля**кими стонами. – заявил Макс и готов был поклясться, что Кира точит зубки, чтобы откусить к хренам его язык!

Отстранялся от неё Макс, уже чувствуя новый прилив возбуждения. Он устало вздохнул, глядя, как Кира торопливо соскочила со стола и принялась судорожно одёргивать изрядно смятое платье, растрёпанные волосы, с каким отвращением на лице она стирала с груди и шеи белёсые капли. Избавляя её от мучений, Макс стянул с волос широкую резинку, небрежным движением расправил пряди по плечам. Кира оценила заботу, закрываться от прикосновений не стала, только напряглась.

– Тебе, значит, так нравится? – сорвалась с её губ насмешка. Макс ей подмигнул.

– Как мне нравится, я тебе потом покажу. Одними стонами не отделаешься.

– Уже боюсь. – прошептала Кира, расправляя плечи, выставляя вперёд грудь. Макс оценил роскошный вид, сощурил глаза, однозначно кивнул.

– Боишься вряд ли, а вот напрашиваешься точно.

Кира растянула губы будто в пьяной улыбке, вызывающе подалась вперёд:

– Напрашиваюсь!

И глянула на него прямо. В самую душу. Прицельно. Так, что дыхание перекрыло, и сердце будто замедлило ход. Смысл этих слов дошёл до Макса не сразу. А потом вставил круче любого наркотика. И больше не отпускал: долбил по мозгам с завидным постоянством. Он сухо усмехнулся и внимательно присмотрелся к Кире: это была не проверка и не шутка. Не очередное испытание.

– Предлагаешь потрахаться? – не поверил он, а Кира одарила взглядом исподлобья. Жарким, жадным, голодным.

– Да. И почему-то мне кажется, что ты согласишься.

– Какое мерзкое чувство, правда?.. – прохрипел он. – Осознание того, что становишься зависим от эмоций другого человека. – проговорил Макс без должного удовольствия.

Кира склонила голову набок и независимо повела плечом.

– Никто не знает, что будет завтра. Глупо будет не попробовать. Ты так не считаешь?

– Только сейчас об этом подумала?

– Нет. Давно ещё. В самый первый раз. Когда стояла в твоём кабинете полуголая и понятия не имела, что придёт тебе в голову.

Макс помнил тот вечер и свои ощущения. От пьянящего удовольствие потянуло в паху.

– Чего ж тогда брыкалась?

– Скажи ещё, что не заслужил! – фыркнула она.

– Скажу только, что получил удовольствие. – заверил он и бурно вздохнул, осознавая, что душу готов продать за эту ночь. – Обещай, что быстро не сдашься. – игриво заблестели его глаза, а вот Кира, порочно прикусив нижнюю губу, пожала плечами.

– Вот уж не знаю… – похотливо облизнулась она. Сбросила с ног туфли, наклонилась и размяла затёкшие стопы. Разогнувшись, посмотрела откровенно и с призывом. Теперь снизу вверх, порождая в нём чувство полной власти, безнаказанности. Но непокорно отступилась, стоило только Максу протянуть руку в её сторону. – Кстати, это платье не подразумевает наличие трусов. Не догадывался? – предательски дрогнул её голос.

А потом было два шага. Её. И это были два шага назад. И звериный азарт, как пусковой механизм к действию. Макс догнал практически мгновенно. Рванул на себя роскошную ткань. Кира издала короткий стон и хлестанула ладонью по щеке, звучно рассмеялась.

– Какой быстрый! – зашлась она как от приступа сумасшествия.

Практически сразу Кира успокоилась. Теперь не рисковала, передвигалась медленно, плавно. Чувствуя, что опытный ловец загоняет в угол, лишает сил, заставляет увериться в безысходности.

– Это магия, да? – с сомнением предположил Макс, понимая, что ведёт себя неадекватно. Вот только остановиться был уже не в силах. – Лазаря тем же привязала?

В ответ раздался её звенящий напряжением смех. И только дрожащие губы демонстрировали странное, извращённое удовольствие.

– Не-ет! – Кира бессвязно затрясла головой. – К Лазарю пришла сама. Разделась и легла под него. Отдалась. Без чувств. Без смысла. Без души. Голый секс, никакой химии. С тобой иначе. С тобой хочется без остановки.

– Почему так?

Кира счастливо рассмеялась.

– Да потому что дура! – призналась она и судорожно вздохнула. – Влюбилась. В тебя, представляешь?! – будто самой себе не веря, Кира тяжело сглотнула. – Бывает ведь, чтобы так не повезло! В самого неподходящего!

– Отчего же так категорично?

– А почему нет? Ты взрослый, опытный. На таких, как я, дважды и не смотришь. Понял, говоришь, что влюбилась?! Понял, не сомневаюсь! И что же ты сделал? Развернулся и ушёл? – Кира смешливо нахмурилась. – Потому что тебе всё это не надо! – зло выкрикнула она и устало вздохнула, вдруг сникла. – Потому что ценишь свободу. Потому что тебе слишком полюбился её вкус. А влюблённая девчонка с её дешёвыми, быстро угасающими чувствами… Сколько их ещё будет таких, верно? Глупых бабочек… – презрительно скривив губы, Кира множественно кивнула. – Пожалел, значит… – с пониманием потянула она. – Вот только судьбу не обойдёшь! Вот она я! – Кира раскинула руки, выставляя себя напоказ. Порванное платье съехало с плеч, чуть больше обнажая грудь. Кира сжала ткань в кулак и потянула выше. – А ты по-прежнему надеешься соскочить, утолив первый призыв голода. Просто боишься увязнуть во всём этом. – обвинила она. – Пытаешься побольше надкусить и при этом не подавиться! Уверен, что осилишь?!

– У меня всегда есть шанс вернуть тебя обратно.

– Не хочу к нему, не пойду! Мне с ним больше не интересно!

– А меня, значит, хочешь?

– Уже и не знаю! Слишком много условий. Я тоже люблю свободу, но чувствую, что обойтись малой кровью не выйдет. С тобой всё по-другому. Будто кто-то неизвестный допустил ошибку в расчётах и концентрация гормонов зашкаливает. Нехорошо зашкаливает, опасно. И я практически наверняка знаю, что с тобой затормозить вовремя не успею, разобьюсь к чертям! Но тебе ведь всё это безразлично!

– Почему же? Продолжай. Мне давно никто не признавался в любви.

– Чёртов ублюдок! Ненавижу тебя! – выплюнула Кира злые слова. Макс удовлетворённо оскалился.

– Ещё! – облизнулся он, шумно втянув в себя воздух.

– Ничего не получишь. Ясно тебе?!

– Мне вот даже интересно, а девочкам тоже от желания бывает больно? Меня, так, кажется, сейчас пополам согнёт.

– У тебя встал, да? Тебе нравится…

– Ты нравишься. Твоя агония. Крайности, в которые тебя несёт. То, что ты сейчас без трусов… тоже нравится. И это порванное платье. Тебе идёт. Безумно. Но кое-чего всё же не хватает.

– Чего же?

– Моего члена у тебя во рту. И чёрных ручейков туши на щеках. Тогда было бы просто идеально. Ты любишь глубоко в рот, Кирюш?

– Нет… – нахмурившись, прошептала Кира, с опаской отступилась.

– Тебя просто никто как следует не научил. – заверил Макс и сделал несколько шагов в её направлении. Кира перехватила воздуха и отпрянула от протянутой к ней руки.

Макс угрожающе выдвинул голову вперёд.

– Неужто будешь от меня бегать, сладкая?

Кира осознанно кивнула и с сомнением посмотрела на то, как Макс сделал ещё несколько коротких шагов.

– Ты ведь хорошо понимаешь, что мне нужно, верно? – вкрадчиво начал он и даже задержал дыхание, боясь спугнуть или нарушить шаткое равновесие. – Тебя тоже заводит эта игра в неприступность? Когда взрослый плохой дядя обижает такую хорошенькую девочку… Дай угадаю: Денис не в курсе. Он слишком примитивен для всех этих уловок, верно?

Отступая, Кира запаниковала и задела плечом одну из широких колонн, воровато оглянулась, сделала шаг в сторону, выигрывая сразу несколько метров. Максим решительно прищурился и торопливо покачал головой.

– Стоп. Стоп. Отмотаем назад. – он нервно улыбнулся. – Вижу твои круглые глаза. Признаю, ошибся. У тебя всё в первый раз, да? Так правильно? – с давлением уточнил он. – А давай… давай честно! – предложил с только возрастающим задором. – Был в твоей жизни мужчина, с которым хотелось бы повторить, а? Только детские закидоны, типа первый раз дала, а второй нечего ломаться – не в счёт! – смеясь, предупредил он. – Был такой, а, Кир? Не ответишь?

– Не все сходят с ума от секса. Так бывает. Это особенности характера, эмоциональные наклонности и резерв внутренней энергии.

– Или неудачный партнёр. – подсказал Макс, хитро прикусив край губы.

– Два партнёра, три, пять? – сверкнула Кира глазищами, а Лавров азартно улыбнулся.

– А у тебя было пять? – хохотнул он.

– Не было. И мужчины, с которым хотелось бы повторить, тоже.

– То есть мне досталась практически девственница, да?

– Ага, практически девственница и практически досталась. – с наигранной веселостью поддакнула Кира, а Макс в ответ на это облизнулся и натянуто оскалился.

– Ты ещё долго будешь бегать, сладкая?

– Буду. Пока аппетит не нагуляешь.

– То есть ты считаешь, что я недостаточно голодный?

– Считаю, что ещё немного и вовсе обойдёшься без ужина.

– Ты, знаешь что… платье-то своё брось. Без платья бегать гораздо удобнее.

– Размечтался!

– А что? Хочешь, я вот тебе пример покажу: тоже разденусь. Хочешь? Уравняем, так сказать, условия.

Не позволяя Кире даже задуматься над подобным предложением, Макс стянул с плеч пиджак, расстегнул оставшиеся пуговицы сорочки, без стеснения оголил торс.

– Видишь? – он провокационно изогнул бровь. – И совсем не страшно. Что ещё мне снять?

– Брючный ремень.

– Он тебя смущает?

– Заставляет нервничать. Помня твои россказни о взрослых дядях и непослушных девочках, так и представляется картинка, где используешь ремень не по назначению.

Макс понимающе кивнул и расстегнул ремень. Вытянул его из шлёвок и отстранил от себя на максимальное расстояние. После разжал пальцы, совершенно не сожалея о потере.

– И носки. Носки, верно? – поддевая Киру, усмехнулся он и наклонился, чтобы освободить стопы. – Когда вижу, как твои пальчики выглядывают из-под подола платья, у меня пересыхает в глотке. Как думаешь, это к чему?

– Ты забыл про перчатку.

Макс внимательно посмотрел на свою левую руку и демонстративно поморщился.

– Не забыл, малыш, не забыл. Намеренно оставил.

Кира пожала плечами.

– Мне не нравится.

– Перчатку я оставлю. – категорично заявил Макс и демонстративно подтянул её на запястье. Вспоминая что-то крайне приятное, усмехнулся. – Потому что ей очень удобно закрывать рот, чтобы ты своим криком не перепугала соседей.

– А я не буду кричать!

– Ты меня плохо знаешь. – вызывающе возразил Макс. – Хотя о чём это я?.. Ты и себя-то не знаешь толком. Хочешь, покажу?

– Не хочу.

– Но тебе некуда больше отступать. – доверительным тоном сообщил Макс.

Кира в панике обернулась и вздрогнула всем телом, понимая, что за спиной осталась только спальная зона с кроватью.

– Ну и что же ты? Набросишься на меня вот так? – чуть взволнованно упрекнула она.

– Как так? – изумился Макс, явно переигрывая.

Ответить что-то конкретное Кира не могла, потому обхватила платье на груди двумя руками и прижала его к себе крепче.

– Это как минимум нечестно! – сорвалось с её губ возмущение, но Макс лишь удивлённо вскинул брови.

– А кто сказал тебе о честности? Мы говорили о желании, о том, что секс – не открытая книга. Чтобы его познать пригодится умение, терпение, опыт. Я обещал поделиться всем этим с тобой. Это было. И… нет, ты не из тех, кому безразличен секс. Ты яркая, импульсивная, взрывная. Просто создана для удовольствия.

– Но я не готова!

Максим смешливо фыркнул.

– Ты только что это придумала, себя в этом убедила и явно намереваешься страдать. Иди ко мне. – снизил он тональность до чуть слышного шёпота, протянул руки, а Кира, сама себе не веря, поддалась и шагнула навстречу этому призыву.

Она смотрела на Макса во все глаза и не понимала, как ему это удалось. Что это… обман, ловкость иллюзиониста или банальный гипноз? Не понимала, почему его губы так близко, почему улавливает его бурное дыхание, почему слышит, как бьётся его сердце. Большое, сильное… И только когда его рука скользнула по выступающим рёбрам на спину, когда пальцы с каким-то особым нажимом прошлись по коже, будто проникая под неё, будто становясь с Кирой одним целым… Вот тогда всё изменилось. Потому что он точно знал, что делает. Точно знал, как. Точно понимал, с кем. Не было проб и ошибок. Одна единственная попытка, которая ударила прицельно и разрушила всю защиту. Кира дрогнула в его руках, подалась вперёд, устало выдохнула, прижимаясь щекой к его щеке. А его вторая ладонь легла на живот, отогревая её, словно бабочку после первых холодов.

Ощущения были странные. Его тепло оказалось непривычно понятным, его касания предельно естественны. Его дыхание на её щеках вдруг стало родным, будто своё собственное. Но Кира всё равно оттолкнула! Потому что не умела подчиняться. Оттолкнула, вырвалась, сорвалась на бег. Она почти достигла двери, когда сильные руки сжали плечи и буквально вышвырнули её из равновесия. Падая на пол, Кира вскрикнула, но совсем скоро рот пережала ладонь в перчатке. Она стиснула челюсть, натянула кожу на щеках. Сильнее, чем это было необходимо. Гораздо сильнее. Макс, обжигая жарким дыханием затылок, подхватил её под живот и снова отшвырнул. Кира зацепилась пальцами за обивку дивана, но всё равно упала на колени. И не успела опомниться, как он оказался рядом. Снова. Словно куклу, Макс подхватил её с пола, будто играя, оттолкнул от себя, вынуждая перегнуться через подголовник дивана, уткнуться носом в его сидение. И максимально тесно прижался со спины. Провёл ставшими грубыми пальцами от бёдер к шее, примеряясь, приноравливаясь. Наклонился за ней следом, ведя носом от затылка к виску, втянул аромат её страха.

– Во всём виновато платье, Кира. – смеясь, пробормотал он и сдёрнул ткань, оставляя её полностью обнажённой. – Во всём виновато чёртово платье! И ты… такая непослушная… неприступная. – его пальцы прошлись по спине, по рёбрам, пересчитали каждый позвонок и замерли, сжимая округлые ягодицы. – Ты виновата! Потому что сводишь с ума, лишаешь рассудка.

Кира вздрагивала на каждом слове, на каждом звуке, при каждом умелом касании. И если его пальцы несли по телу расслабление и негу, то кожа перчатки будто держала на мушке. Тёплая ладонь смяла затылок, перчатка до боли сжала бедро. Пальцы, даря ласку, путались в волосах, перчатка жёстко проехалась по промежности, обостряя возбуждение. Пальцы стянули волосы у самой кожи, вынуждая прогнуться и запрокинуть голову, перчатка раздвинула складки между ног и туго надавила на вход. А Кира не могла выдержать контраста и мелко вибрировала в его руках. Её зубы отбивали дробь, поверхностное дыхание не давало необходимого насыщения, вызывая бескислородную эйфорию, а жизнь в теле, которое теперь не подчинялось контролю, остановилась где-то между двух его ладоней. Между наслаждением и болью, между лаской и грубостью, между теплом и жутким холодом.

Хриплый стон вырвался из её груди, когда Макс придвинулся бёдрами к округлым ягодицам. Кира зажалась, напряглась, даже дрожь сорвалась, оставляя после себя абсолютно пустое, разорённое тело. Она испугалась. В этот раз без шуток, без притворства, без лжи. Просто испугалась такой!.. постановки вопроса. Испугалась такого!.. положения дел. Испугалась нового для себя мужчины и непривычно открытых отношений. И первого проникновения, которое непременно представлялось стремительным, грубым, жёстким. Наверно, в этот момент Кира предпочла бы видеть его глаза. Предпочла бы иметь возможность прочитать в них замысел, раскрыть интригу, предугадать следующее действие. Она предпочла бы иметь право на выбор, право голоса, а не стоять в вынужденной позе, с напряжённо сжатыми кулаками.

Что-то перемкнуло внутри, когда эти самые кулаки оказались под мужской ладонью, под неожиданно мягкой, тёплой ладонью. Кира даже глаза раскрыла, не веря собственным ощущениям. И увидела его руки. Сильные, жилистые, надёжные. Где-то между лопаток кожи коснулись его губы. Кира выгнулась от невозможно острых ощущений, и получилось сделать глубокий вдох, сердце забилось чаще. К месту, где были губы, приткнулся его лоб. Влажный от проступившего пота, холодный от глубочайшего напряжения.

– Всё правильно, моя хорошая. – услышала Кира жаркий шёпот и сморгнула наваждение: уловить этого она не могла… Ведь не могла же?.. – А сейчас, когда я войду, ты выдохнешь. Неторопливо, мягко и до конца. – предупредил Макс и в тот же момент она почувствовала головку, упирающуюся в её промежность.

Одно плавное движение соединило их. Кира чуть слышно взвыла. Макс повторил. Ещё мягче, ещё медленнее. Позволял привыкнуть, давал возможность прочувствовать, оставил время захотеть… Захотеть сильнее, чем было в начале. И сойти с ума под его размеренными толчками. Потеряться, заблудиться, запутаться. Пустить время на самотёк. Только его движение вперёд и назад. Не выходя, удерживаясь на грани. Точно попадая в ритм дыхания, в ритм биения сердца. Сливаясь в общий на двоих стон. Громкий, протяжный, граничащий с криком, с рыком, с проклятьем. Чтобы потом сорваться на сумасшедшую скорость. Будто пытаясь обогнать время. И слушать отчаянный крик в момент оргазма. Её крик. Приглушённый только его перчаткой. Точно как и обещал.

Кончив Кире на спину, Макс не сразу сумел отдышаться. Была в этой ночи какая-то магия. А в крови наркотик. И вместо привычной бодрости в теле и в голове витал пьяный туман. Он опустился на пол, с силой растёр лицо обеими ладонями, укусил Киру за ягодицу, рассмеявшись тому, что она так и не сдвинулась с места. Собравшись с силами, притянул её к себе и усадил на колени. Кира дрожала и плакала. Маленькая… маленькая девочка. Такая слабая и ранимая. Макс тряханул головой: он не должен был. Но вместо того, чтобы отпустить, чтобы разорвать связь и чётко очертить границы, он прижал её сильнее. Запрокинул руку на спинку дивана, потянул на себя мягкий плед и укутал Киру, убаюкивая её.

– Всё будет хорошо. – пообещал он, прижимаясь лицом к её виску, к волосам, устало прикрывая глаза, и Кира кивнула. Осознанно. Будто поверила. И вцепилась подрагивающими пальцами в его плечи.