Глава 22

На второй этаж она поднималась как на эшафот. Шла, неторопливо перебирая ногами, совершенно по-детски вела кончиками пальцев по отделке стены. Дышать становилось всё сложнее, болезненное напряжение грозилось выйти преждевременными слезами, но она сдержалась. В кабинет вошла без стука, максимально приблизилась к столу. Извлекла из сумочки карту памяти. Ту саму, которую Денис когда-то попросил сохранить. И она сохранила. Плевать, что ценой спокойствия, а, может, ценой жизни? Почему нет? Ценой жизни отца, своей собственной, ценой жизни тех троих, что так и остались для неё неизвестными? Ненавистные деньги жгли руки, душу выжигали! А Кира зачем-то продолжала молчать. Вот сейчас появился повод высказаться, а слов почему-то не было. Только странная тяжесть глубоко внутри. И она, будто многотонный якорь, держала её, не позволяя вынырнуть из собственных страхов. Кира положила флэшку на стол и отступилась от него на шаг. Максим давил взглядом.

– Знаешь, что там? – вызывающе хмыкнул он. Кира пожала плечами.

– Деньги.

– Деньги! – с отвращением потянул Макс, сполз по креслу вниз и запрокинул голову к потолку. Кира неловко перемялась с ноги на ногу.

– Они твои?

– Нет, – резко отозвался он, правда, тут же добавил: – но предназначались мне.

Кира напряжённо сглотнула.

– Ты знал, что она у меня?

Максим посмотрел на Кнеё в упор и выдержал внушительную паузу.

– Предполагал. – согласился Лавров в итоге и всё в ней обмерло, правда, Макс сделал вид, будто этого не заметил и пояснил свои догадки. – В один момент тебя вдруг стало неоправданно много! Лазарь не разбрасывается своим вниманием. Вариантов такого интереса, по сути, было всего два, а в неземную любовь и преданность мне как-то не верилось.

Кира, наконец, выдохнула, правда, это не принесло облегчения. Точно новорождённого, лёгкие которого расправляются под давлением воздуха, её охватил болевой приступ, который хотелось задушить собственным криком. Но она не кричала. Она не была способна издать и звука. Охватило разочарование. Горькое, неминуемое. Даже странно, что Кира изо всех сил верила в то, чего на самом деле нет. Вдох получился рваным, дрожащим, а во взгляде наверняка сквозила такая наивная надежда!

– Значит, поэтому ты позволил услышать ваш разговор? Я должна была уловить, что от меня требуется?

Максим даже не сделал попытки что-то отрицать, согласно качнул головой.

– Ты очень умная девочка, Кира. С тобой приятно иметь дело. – с дежурной улыбкой заключил Макс и решительно сгрёб аккуратный кусочек пластика. Повертел карту памяти в руках, брезгливо поморщился. – Тогда, десять лет назад, это был бы прорывной проект. Сумасшедшие перспективы, едва ли не мировое господство. Мы должны были поставить на кон всё. Всё, Кира. А это, поверь, очень много. Вот только Лазарь упёрся, как бар-ран! – Макс стиснул зубы и опасно оскалился. – Он хотел гарантий. Он хотел остаться в своей уютной нише! И не шёл ни на какие уговоры. Времени для принятия решения оставалось всё меньше. Связи, которые я поднял, люди, которых дёрнул… серьёзные люди!.. они требовали конкретных действий. Двести миллионов долларов, Кира… Ты представляешь, какие это были деньги тогда?

– Я и сейчас-то не особо представляю. – честно призналась она. Макс озлобленно кивнул.

– То-то и оно! Мы, честно говоря, тоже не представляли. Знали только, что это много. И люди, которых задействовал я, чувствуя вкус скорой прибыли, решили поговорить с Денисом лично. Занятый расчётом перспектив, я не придал этому значения. Подумал: а почему бы и нет? Большие люди смогут найти нужные слова. Жаль, Лазарь оказался крайне несговорчивым типом. Ситуация обострилась в одно мгновение. Собственно, тогда же она и разлетелась вдребезги. Он пристрелил всех троих. Уже потом я узнал, что к такому исходу Дэн был готов. Потому на момент встречи, позаботился о беспроигрышном алиби. Идея затеять драку оказалась на редкость удачной. Может, ты помнишь, может, нет… на ту пятницу было назначено празднование Дня города… Все менты в центре, на охране правопорядка. И реагировать на поступившее сообщение о драке за гаражами никто не спешил. Никто, кроме самого Лазаря. Вероятно, не сразу, но он понял, что банальная драка станет тупой отмазкой: слишком крутую кашу заварил. Вот тогда-то и было принято решение убивать. Парень был не то, чтобы другом… но хорошим знакомым. Вызвался помочь, за что и поплатился. Он был удобен со всех сторон: ни родных, ни постоянной подруги… Смотреть в глаза убитой горем матери, опять же, не нужно. А самое главное, никто и не думал связать его с тремя трупами в залётной тачке.

– А какой был смысл забирать деньги?

– С инвестициями такого масштаба я бы с лёгкостью выкинул его из бизнеса. Лазарь это понимал. Как ты сейчас видишь, деньги его не интересовали. Кстати, я могу рассчитывать на встречную откровенность? Как эта вещица оказалась у тебя?

Кира неуверенно повела плечом, пытаясь сориентироваться и определить, чего говорить не стоит. Макс всё понял сам, сам же этому не поверил, а после заинтересованно прищурился, разглядывая старую знакомую в новом качестве.

– А ведь ты и есть та самая девчонка, за которую он тогда заступился, верно?! – проговорил он, всё ещё сомневаясь в своей адекватности. – Это, действительно, ты? – уточнил он, разом потемнев с лица.

– Действительно, я. – сухо констатировала Кира.

– Но ведь сейчас ты понимаешь, что Лазарь тебя тупо использовал! – попытался внушить Макс. Кира грузно опустила голову. – Ему было по*рать, кого там нагнёт Игнат за гаражами! Ему было по*рать, успеет он вытащить тебя из-под этого торчка или нет! И после этого ты ему верила?!

– Тогда казалось, что Денис меня спас. – с горькой улыбкой на губах пояснила Кира, упрямо глядя в пол.

– Тогда – может быть, но точно не сейчас! – зло хмыкнул Макс и стремительно растёр ладонью подбородок. – Сейчас ты даже не подумала удивляться. Знала?

– Догадывалась. – уклончиво ответила она.

– Чёрт! – выругался Макс, махнув кулаком по столу. – И угораздило же меня так вляпаться!

– Я могу идти? – тихо проронила Кира, несмело отступая к двери. Отпуская её, Макс беззаботно махнул рукой.

– А лучше свари мне кофе. Двойной чёрный.

Кира виновато улыбнулась.

– Максим, ты не понял, я хочу совсем уйти. Я хочу вернуться домой.

Он вскинул взгляд и на лице враз проступили суровые черты. В итоге Макс поморщился как от зубной боли и зло прищурился.

– Что ты там себе придумала, а?! Не руби сплеча! Всё можно решить.

– Да, но я не хочу ничего решать. Я хочу уйти.

– Кира, вот только не надо этих трагичных пауз! Никуда ты не пойдёшь, перестань!

– Для тебя стало делом чести закрыть этот вопрос с местью раз и навсегда. Наверно, когда перед тобой разворачивается такой глобальный замысел, становится не до всех этих мелочей, верно?

– Не нужно нагнетать. – раздражённо возмутился Макс, но благоразумно оставался за столом, не предпринимал попыток приблизиться или коснуться.

– Но ты ведь сейчас не станешь отрицать, что через меня хотел уесть Дениса? Не станешь отрицать, что вот эта, как ты сказал, вещица!.. тебя интересовала в первую очередь. И вовсе не потому, что ты так уж остро нуждался в деньгах. Здесь было дело принципа. Личные интересы, которые он задел по неосторожности. А всё остальное тебя не заботило.

– Кира, не выворачивай ситуацию!

– Неужели ты попытаешься меня уверить в том, что вчера утром, что вчера ночью ещё не знал, чем закончится эта встреча?!

– Я ни в чём не пытаюсь тебя убедить. Я прошу у тебя передышку. Небольшую передышку! – сорвался Макс на откровенный крик, но она не поверила этим эмоциям, смотрела ровно.

– Да брось… – лениво отмахнулась Кира. – Ты ничем не лучше того же Лазаря. И при необходимости с завидной лёгкостью прикрылся мной в своих целях.

– Кира не сравнивай! – снова повысил он голос, но совсем скоро опомнился, размеренно выдохнул.

Наплевав на все правила и её свободу, Макс встал из-за стола и всё же рискнул приблизиться. То равнодушие, которым окатила Кира, встало поперёк горла, но он силился улыбаться и даже коснулся её плеча. Невесомо, лишь намекая на своё близкое присутствие.

– Я знаю, мои слова оказались крайне обидными, но они предназначались вовсе не для тебя.

– Ты сейчас о каких-то конкретных словах, я что-то не поняла? А, может, о тех, с которыми бросил меня вчера? Или о тех, которыми бил наотмашь прежде? Ты не оставил мне ни единого шанса, Максим. Ни единого шанса тянуться к тебе.

– Послушай, всё это какой-то бред! – вконец разозлился Макс, не привыкший… кого-то упрашивать, не привыкший подстраиваться или намерено становиться в вынужденную позу. Он эмоционально взмахнул руками и в запале провёл пальцами по волосам, взъерошивая, вздыбливая их. – Ты никуда не уйдёшь! – в ультимативной форме резко заявил он, считая, что именно такой вариант идеален для подобных споров.

Кира улыбнулась, не разжимая губ, для верности прикусила нижнюю зубами и сделала два широких шага назад. Макс, казалось, побелел от подобной наглости, остолбенел от напряжения.

– А ведь вся прелесть в том, что больше я у тебя не спрашиваю. – похвастала Кира собственной смелостью и как-то вдруг оказалась за пределами кабинета. Именно вдруг! Буквально вывалилась из сферы влияния и стала свободной! Такой, какой когда-то и пришла сюда.

Макс застонал в голос, как только она скрылась из вида. Он не мог её удержать, не смел останавливать! Он даже не имел права злиться, ведь всё понимал…Проиграл. Из-за амбиций и ничего не стоящих принципов. А ведь не привык проигрывать! Не в его это характере! Острое желание вернуть её немедленно, сейчас же, выстрелило и пробило насквозь. И внутренности, и броню. Макс буквально сорвался с места, будто кто толкнул в спину, погнал в плечи! Повинуясь инстинктам, он ускорился.

Он хотел доказать, хотел обосновать, заставить, в конце концов, но как только снова оказался с Кирой лицом к лицу, всю эту блажь как водой смыло. И Макс опять стоял перед ней, поджимая хвост, словно щенок. И из-за этого его обуяла злость! Но ведь и злости не было выхода, и Макс глухо зарычал, запирая обширную, разлитую досаду в себе.

– Ты не собрала вещи. – с претензией процедил он. Потому что хотел продлить агонию, на мгновение, на секунду, на две!

Кира с тоской посмотрела куда-то за его спину, отвела взгляд, сморгнула подступившую растерянность.

– В этом доме ничего моего нет.

– Брезгуешь?! – резко сменил он настрой и вызывающе рассмеялся. – Ну, так иди до конца! – опасно облизнулся он и взмахнул руками. – Что на тебе одето? Разве не то, от чего с такой лёгкостью открестилась?! Разве не я это купил?! – в запале Макс небрежно дёрнул за край футболки.

Кира не издала ни звука. Тут же сбросила лёгкие кеды, сняла и майку, и бриджи. Швырнула максу в лицо.

– Надеюсь, ты не против: трусы я всё-таки оставлю! – реагируя не менее остро, вызверилась она, подаваясь максимально вперёд, выпячивая грудь, пренебрежительно толкая Макса в плечи. – Ты ведь не против?! – выкрикнула она, но уже сквозь слёзы. И сорвалась с места.

Босая, обхватив свои плечи руками, впиваясь в них пальцами до боли, до напряжённой пульсации, Кира пересекала обширный газон. Она шла всё быстрее и быстрее. Словно гонимая ветром. Словно пыталась сбежать от самой себя. И делала вид, что не слышит его окликов. Ни слабых, примирительных, ни угрожающе громких и шипящих. Без оглядки двигалась к намеченной цели.

Из ворот она вышла беспрепятственно. Охрана отсняла концерт до конца и наивных мыслей остановить фурию, с которой не справился даже хозяин, не осталось. Идти босиком по раскалённому асфальту было непросто, но и от взгляда на обочину с мелкой крошкой стекла, острым гравием и обычным для этой части дороги мусором, становилось нехорошо. Пришлось стиснуть зубы, которые отбивали громкую дробь. Истерика только набирала обороты, она грозилась вылиться в полноценный срыв. Было больно, было страшно, было обидно! А ещё до чёртиков несправедливо. Хотелось кричать в голос, выть, хотелось вытолкнуть из себя эту слабость! Изматывающую, изнуряющую. Но она вросла, пустила корни и оплела надёжными путами. Так, что ни вырваться, ни забыться.

Кира боялась. Как же она баялась этих его признаний. Казалось, пусть бы солгал, обманул! Пусть бы просто промолчал, трусливо отвернувшись. Она бы поняла. Хотя нет, не поняла бы. Но и того цинизма, с которым прозвучала признательная речь, перенести не могла. Его слова не были клинками, что разрезали тело на куски, нет. Они не впивались в плоть, не рассекали её, спуская кровь. Они убивали душу. Травили её, как опаснейший яд. Или с её стороны было глупо поверить? Пожалуй, действительно, глупо. И надеяться на то, что Макс окажется не такой мразью, как он есть. Но что же выходит? Сама себя обманула, сама себя загнала в угол? А ведь случались моменты, когда он был настоящим. И в эти моменты он улыбался. Он ластился, прижимался колючей щекой к её груди и по-детски искренне удивлялся, насколько сильно Кира боится щекотки. Всё это тоже было! Не просто связь! Не только выгода…

Когда-то Кира пообещала себе, что больше страдать не придётся. Когда-то она зареклась доверять мужчинам, сближаться с людьми, откликаться на ласковые слова. Казалось, урок усвоен очень хорошо. Денис помог. И Макс прав, эту историю она уже слышала. Слово в слово. Вот только в первый раз она истерично кричала: «не верю!», сейчас же хватило ума сдержаться. Ради сомнительной выгоды, ради денег… которые ему даже не нужны! Ради каких-то принципов и отсроченных побед, он поставил на кон её жизнь. Чтобы никто не догадался, чтобы не начали искать. И в то время как Кира свято верила в правду, в то время как она за эту правду погибала!.. он тешил себя мыслью, что уел лучшего друга, что не позволил ему идти вперёд… одному! Вот она… цена доверия. Цена наивной влюблённости.

Кира допускала мысль, что на том пустыре оказалась случайной жертвой. Она допускала мысль о неминуемом стечении обстоятельств. Она готова была поверить во что угодно! Во что угодно, но факты… эти треклятые факты один за другим ставили её на колени. Последним из них стал самым жестоким, самым болезненным. Кира узнала о том, что пока Лазарь забавлялся с подругой детства, пока играл с ней в любовь, дома его ждала невеста. Роскошная и «дорогая» дочь крупного инвестора. Та самая, которая звонила ему. Та самая, которую не единожды видела Кира рядом с Денисом. Та, из-за которой злилась, а порой даже выла в подушку.

И вот сейчас она снова разбита вдребезги. А самое страшное, что сил собраться нет. И желания нет. Хочется сдохнуть. Жалко и до неприличия банально. Она даже не успела уловить, как умудрилась запутаться в нём настолько глубоко. Не поняла, по какому принципу производился отбор. Чем он привлёк внимание? Уже и не упомнишь. Наверно, одним своим появлением Макс поставил Киру на колени. Одной улыбкой, лениво брошенным словом. А ей большего и не требовалось, ведь пока она с такой самоотверженностью защищала право быть свободной, глупое сердце жаждало любви и понимания. Оно затаилось, оно боялось попасть в немилость из-за подобных вольностей, а потом в одно мгновение выплеснуло весь эфир, все скопившиеся гормоны, чтобы взломать мозг и заставить его жить в новом ритме. В ритме мучительной и изнуряющей тяги к человеку, которому ты не нужна. Так бывает…

Машина пронеслась в опасной близости и преградила путь. Макс выскочил из неё и в считанные секунды оказался рядом. Схватил за плечи, тряханул так сильно, словно пытаясь избавить Киру от всех дурных мыслей разом.

– Что ты творишь?! – оглушительно прокричал он, нависая грозовой тучей. – Садись в машину, чёртова истеричка! – прорычал он и грубо подтолкнул Киру к пассажирскому месту.

Но она вывернулась. Она не позволила обращаться с собой так! Не дала такое право! И когда Макс снова попытался обездвижить, закричала так, словно от этого зависела собственная жизнь.

– Я не могу! – дёрнулась она в сторону от его рук и обхватила свою голову ладонями. – Я не могу, я не хочу с тобой! – визжала, вращая безумными глазами. – Я не выдержу!.. – расплакалась она вдруг и опала на обжигающе горячий асфальт.

Макс подхватил её ослабленное тело, прижал к груди, скрутил. Всмотрелся в красное от слёз и напряжённого крика лицо, прогнал из горла тугой ком.

– Ты… ты душишь, ты испытываешь, а это всё не для меня! – попыталась Кира объяснить, но знала: не поймёт. И тут же принялась истерично покачивать головой. – Я нуждаюсь в свободе! – жёстко оскалилась она. – В заботе, во внимании! – упрекнула, беспомощно толкая Макса в плечи. – Но у тебя ничего этого нет. – жалко прошептала. – Только твоя правда, которую у меня принять не получается! – вскрикнула Кира, пытаясь что-то доказать. – Зачем ты пришёл, зачем?! Почему оказался настолько близко?! Мне ведь больно, Максим, неужели ты этого не видишь?! – забилась она в его руках, но справиться с мужчиной в таком состоянии оказалась не способна.

Кира совсем быстро стихла, замерла. Она прикрыла воспалённые глаза, вдохнула его запах полной грудью, будто пьяно пошатнулась, отключаясь практически на ходу.

Как оказалась в машине, завёрнутая в мужской пиджак, Кира помнила смутно. Она беспомощно вжималась в кресло пассажирского сидения, невидящим взглядом следила за бесконечной дорогой.

Макс высадил Киру возле её дома и сорвался с места, как только она твёрдо встала на ноги. Гул от мощного двигателя ещё долго звенел в её голове, туманил сознание, заставляя изгибаться в такт своей странной мелодии. И только оказавшись у подъездной двери, Кира поняла, что не может войти, ведь у неё нет ключей. Пришлось ждать, пока дверь распахнул кто-то из весёлых жильцов. Два парня и девушка буквально вывалились из недр тёмного и холодного подъезда, подхватив под руки надувные круги, пакеты для пикника. Последний волочил перед собой массивный мангал. Они перебрасывались громкими шутками и всё время смеялись. Киру будто током ударило, а на губах разошлась пустая улыбка. Понимание того. что из двери её квартиры никто вот так не выйдет, стало досадным разочарованием. Она бессмысленно смотрела на отливающие стальным блеском замки и неосознанно раскачивалась из стороны в сторону. Нельзя было сказать наверняка, когда же начало возвращаться сознание и мысль вызвать слесаря всё же посетила разрывающуюся от боли голову. Помогла соседка. Та хоть и смотрела с подозрением на девушку, что явно находилась не в себе, хоть и оценила босые ноги, пиджак с чужого плеча, под которым, ожидаемо, ничего, кроме белья, и не было, но вызвать службу всё же согласилась. Правда, к себе не пригласила. Видно, сомневалась, что Кира действительно соседка. Вечно пропадающая на работе, она не успевала поддерживать отношения с людьми, как тогда думалось, лишними, ненужными.

Грузный мужчина лет пятидесяти с грязным ящиком для инструментов оказался более осмотрительным. Он потребовал от Киры документы, и ни о какой работе без предоплаты не хотел даже слышать. Посматривая на девицу сомнительного вида, он беспрестанно морщился, кривился, демонстративно сплёвывал в сторону. Договориться не получилось. Слесарь, оформив искомую заявку как ложный вызов, поторопился удалиться. Идти Кире оказалось просто некуда, и она устало сползла по стене. Невероятная жалость к себе буквально взорвала сознание. Кира обхватила плечи руками и устало расплакалась. Без тормозов и без желания хоть как-то сдерживаться.

– Ну и что ты воешь? Мозги вообще есть у тебя, болезная? – прорвался сквозь вакуум обиды голос Андрея. Кира вскинула взгляд, но за слезами смогла распознать лишь размытый силуэт. – Нечего здесь полы протирать, идём в квартиру. – подал он руку, игриво позвякивая ключами.

Кира уцепилась за широкую мужскую ладонь как за спасательный круг и неосознанно прильнула к тёплому плечу.

– Что ты здесь делаешь? – смогла она выдавить из себя. Андрей задумчиво наморщил лоб.

– Ключи привёз, что же ещё?..

Пока он возился с замками, Кира успела немного прийти в себя.

– Тебя Максим попросил?

– Максим? – прозвучало крайне удивлённо и одновременно насмешливо. – Твоими стараниями, крошка, он хоть бы к утру объявился. Надо же так профессионально мозг выносить!

Они вошли через распахнутую дверь. Мужчина, вероятно, не спешил, потому даже разулся.

– Я ничего не сделала. – убедительно проговорила Кира, наблюдая за его действиями, но на подобное заявление Андрей рассмеялся от души.

Обняв Киру за плечи, он шагнул в комнату и толкнул её на диван, сам устроился рядом. Он всё ещё покачивал головой, отходя от приступа веселья.

– Ты, конечно, отожгла! – припомнил он с мечтательной улыбкой. – Признаться, такого накала не ожидал. Так визжала, что я уж подумал: живьём тебя режут! Ты с головой, вообще дружишь? Я бы на месте Макса задумался о полноценной психиатрической экспертизе.

Кира шмыгнула носом, но тут же расправила плечи и независимо вздёрнула подбородок.

– Я оперирующий хирург! Это невероятная ответственность. И ни одна комиссия не уличит меня в невменяемости. – зло возмутилась она. Андрей посмотрел на неё с тоской и наиграно тяжело вздохнул.

– Тут, знаешь, одно из двух: или ты гениальная актриса и по совместительству редкостная *ука, или все твои комиссии никуда не годятся. – заключил он. – Как думаешь, мне следует поделиться этими умозаключениями с лучшим другом?

Кира едко ухмыльнулась, мгновенно забывая о своих обидах.

– Он не станет слушать тебя! Не станет!

– О-о… Да ты осознаёшь ситуацию намного глубже, чем кажется. Зришь в корень! И что мне с этим делать, а?

Андрей панибратски погладил Киру по плечу, а она уверенно сбросила это прикосновение.

– Держись от меня подальше! – посоветовала Кира. Причём, сделала это абсолютно серьёзно.

– Ну и что толку от твоих колючек, а? Мне отлично известно, что у каждого ёжика есть мягкий животик. Неужели ты не боишься, что как только расслабишься, я сделаю «кусь»? – забавлялся он. Кира недовольно отмахнулась.

– Не боюсь.

– Вот это как раз и странно. – принялся размышлять Андрей, склонив голову к плечу. При этом смотрел в упор и явно ждал какого-то отклика. – Давай договоримся так: ты спрячешься глубоко-глубоко в свою норку и больше никогда не появишься на моём пути.

Кира брезгливо поморщилась.

– Да я и прежде в ваш круг знакомых не рвалась. Это ты меня привёз. Ты!

– Я. – с болезненным осознанием согласился Андрей. – Но больше подобной ошибки не повторю. Ты редкостная дрянь. Ты это знаешь и я это знаю. А до Макса, чувствую, достучаться будет ой, как непросто, потому по-хорошему прошу: не провоцируй.

Кира с готовностью кивнула и сбросила с плеч пиджак, протянула его Андрею.

– Вот, забери! А то вдруг Макс вздумает вернуть свою вещь и снова пропадёт в сетях такой дряни, как я.

Андрей небрежно перехватил пиджак, перебросил его через локоть.

– Да ты не обижайся. У меня лично к тебе претензий никаких. В этой жизни каждый сам за себя. Но есть редкие исключения, такие как я.

– И что же в тебе такого особенного?

– Умею ценить близких людей. И не предаю их. А что касается тебя… не знаю, какие причины, какие доводы толкают тебя взашей, не знаю, что ты задумала… Я даже допускаю, что ты действительно была влюблена. Вот только подлая натура не позволила в полной мере насладиться происходящим. Всё это было… Но если ты решишь вновь оказаться на горизонте, обещаю: я разберусь.

Поднимаясь, Андрей наградил Киру внушительным взглядом, а затем в шутливой манере щёлкнул её по носу. Ничего личного. Как он и сказал.

Оставшись одна, Кира прилегла на диване, подтянув колени к груди и обхватив их сцепленными в замок пальцам. Она выдохлась. Устала. Какого чёрта распалялась на Андрея, толком и не понимала. Ну, считает он её *укой, да и что с того? Каждый имеет право на собственное мнение. А вот его предостережения не понравились от слова совсем. Она рано сбросила его со счетов. Отчего-то решила, что достаточно «притёрлись». Вот только в отличие от Макса, тот не был очарован ни её загадкой, ни проницательностью. Андрея не интересовал её смертельно глубокий внутренний мир и неразделимая тоска. Макс это прочувствовал, потому что и сам тоскует по чему-то утраченному, Андрей же ощущает себя предельно комфортно. Но ничего… всё наладится. Наладится. Рано или поздно. Возможно, уже завтра. А пока можно поспать. Кира и не заметила, как отключилась, как тревожный сон заставлял хмуриться, нервно сжимать кулаки и скрипеть зубами. Когда-то это было вполне привычно. Видимо, вернулись былые времена.