ГЛАВА 18, в которой рассказывается о коммерческом успехе Лисси и о ее новых клиентах

Июньское солнце резвилось во всю мощь. Оно слепило глаза гуляющим, дробясь пылающим золотом в зеркалах, выставленных в киоске зеркальщика. Оно превращало простое крашеное стекло в дешевеньких деревенских бусах и брошах в сверкающие драгоценности из сокровищницы драконов. Просачиваясь сквозь кружево зонтиков, оно ложилось на лица дам причудливыми и порой гротескными узорами. Оно… Да что там говорить? Сегодня, в День Летнего Коловорота – самый длинный день в году – солнце царило безгранично и самовластно, и никто не мог даже подумать, чтобы ограничить его власть. Красно-белые навесы, увенчанные золотыми шпилями, были произвольно расставлены по лужайке. За ними вздымал свои высокие трубы и островерхую крышу графский дом, а в отдалении на утопающих в зелени холмах было разбросано разноцветное драже домов Груембьерра. Лисси не удалось захватить место в самом центре ярмарки, однако она не унывала. – Если мышь не идет к кошке, то кошка сама придет к мыши, – с глубокомысленным видом заключила она. – И что ты предлагаешь делать, Лисси? – поинтересовалась Хелли, которая с рассвета занималась подготовкой киоска вместе с подругой. – Как мы будем привлекать покупателей? Станцуем и завлечем своим танцем на окраину ярмарки? Или воспользуемся каким-нибудь артефактом для привлечения внимания? Представляешь, сколько торговцев съедется на ярмарку? И не только из нашего города, но и со всей округи. Разумеется, таких пирожных, как у тебя, ни у кого нет, но как мы доведем эту информацию до вкусовых рецепторов наших клиентов? – У меня есть одна идея, Хелли, – загадочно сказала Лисси, и Хелли полностью доверилась своей патронессе. Ниссы и ниссимы, пришедшие на ярмарку, плавились от жары в своих нарядных одеждах. Однако, несмотря на знойный день, на ярмарке было многолюдно. Проходя под символическими цветочными воротами, гости вливались в веселую толпу, где семьи неспешно прогуливались от одного навеса к другому, снисходительно улыбаясь своим отпрыскам, которые, не особо думая о светских приличиях, тянули их дальше в порыве детского любопытства. Сдержанный гул голосов, смех, звон колец, которые молодежь кидала в балагане, мягко плыли в разморенном летнем зное. Над толпой поднимался запах свежих кренделей, ароматной ранней вишни, мясных пирожков. Но среди всех этих запахов бодрящей нотой прорезывался один. Этот запах невольно заставлял гостей крутить носом по ветру в попытках уловить источник и спрашивать друг у друга: – Откуда это так божественно пахнет кофе? И ведомые этим ароматом, посетители невольно шли от центра к окраине ярмарки, чтобы увидеть двух очаровательных девушек в окружении высокой горки невиданных пирожных и маленькой турки на крохотной плитке, из которой над лугом и изливался тот волнующий обоняние аромат. В своем белом муслиновом платье, расшитом голубыми цветами и с отделанным кружевом лифом, Лисси смотрелась просто восхитительно. Матово-белая камея лежала на ее груди, а ажурная ленточка любовно обвивала изящную шейку девушки. Волосы были лишь частично собраны в высокую прическу и завязаны голубой лентой, тогда как большинство рыжих завитков вольготно раскинулось по пышным рукавам, не доходившим до локтей. Маленькая белая шляпка была украшена незабудками. А внушительных размеров кошель, подвешенный к голубому кушаку, свидетельствовал об оптимизме новоявленной коммерсантши. Хелли надела свое единственное нарядное платье, которое мать перешила ей из своего старого. Лисси постаралась украсить подругу, снабдив ее многочисленными аксессуарами, как своими, так и позаимствованными у старшей сестры. Поэтому можно было сказать, что и Хелли тоже нисколько не портила «витрину» их магазинчика. – Надеюсь, что мы продадим все пирожные до обеда, Хелли, – сказала Лисси, тревожно поглядывая на свои часики. После этого она сладко улыбнулась очередному покупателю и бросила монеты в кошелек, который постепенно раздувался и к вечеру должен был принять размер кобры, проглотившей пару кроликов. – После обеда посетителей станет меньше. А вечером все пойдут на гулянье на Каштановый бульвар. И если мы не распродадим все… – тут она тяжело вздохнула, – тогда… тогда семейству Меззерли, равно как и семейству Мауэр придется объесться кримкейками. – Ну, за моих братьев и сестер можешь не волноваться, – с намеком заметила Хелли, разливающая кофе по чашечкам для подошедшей пожилой супружеской пары. – А в крайнем случае, у нас есть бездонная утроба Герта. И девушки повернули головы в сторону стоявшей неподалеку косметической лавки ниссимы Мальди. Солнце искрилось на гранях флаконов с туалетной водой и ночных притираний, а сама ниссима Мальди, обмахиваясь веером, который своими монументальными размерами был скорее похож на веник с обрезанной рукояткой, миролюбиво беседовала поверх голов прохожих с ниссом Лагбертом, чья лавка располагалась ровно напротив ее тента. Вздумав удивить посетителей ярмарки, владелец цветочного магазина не придумал ничего лучше, чем выставить на продажу различные виды суккулентов. И теперь его прилавок щетинился целым стадом зеленых ежей. Однако паче чаянья сегодняшним жарким днем экзотические представители пустынной фауны – то ли своей крайней колючестью, то ли явной отсылкой к безводным песчаным барханам – не находили отклика в сердцах посетителей. Их больше привлекала бочка с грушевым квасом и прилавок, где ниссима Альбрада продавала летние шляпки и веера. Однако нисс Лагберт по непонятной причине – то ли на него так подействовало яркое солнце, то ли взбодрил запах кофе – не впал в уныние, а отнесся к своему провалу философски и решил потратить вынужденное пребывание на ярмарке с пользой. Заведя светский разговор с ниссимой Мальди, он вскоре отдался ему полностью, тем более тема оказалась животрепещущей – применение растительных лекарств при лечении проблем желудочного тракта и прямой кишки. Неосторожные гости ярмарки, попав под перекрестный обстрел фраз «и еще клистир…», «для пущего рвотного эффекта…» и других подобных, спешно торопились миновать опасную зону и пришвартоваться в уютной бухте около палатки девушек. Там пахло кофе, никто не вел разговоров о диарее и трехдневном запоре, девушки были улыбчивыми и милыми, а соблазнительные пирожные так и просились в рот. Скучающего на жаре Герта тоже как магнитом тянуло в эту тихую заводь, но, наталкиваясь на слегка ехидную улыбку Лисси и откровенно людоедскую Хелли, он краснел и отводил глаза, а порой и ронял что-нибудь на прилавок, на секунду вызывая на себя недовольный, но рассеянный взгляд матери, увлеченной беседой. – Да, Герти – это беспроигрышный вариант, – невольно согласилась Лисси, – но давай прибережем его на крайний случай. Как там дела обстоят, Милли? – спросила она у реквизированной на целый день служанки. Милли, поставив на поднос свежевымытые чашечки, заглянула в сундук, где в темной прохладе покоились кондитерские сокровища. – Ну, с божьей помощью уже больше половины продали, – сказала она. – А лед, барышня, весь подчистую растаял. И уже давно. День-то сегодня какой жаркий, – и она отерла пот с подрумяненного солнцем лица. – Да, незадача, – скривила носик Лисси, но тут же лукавая улыбка скользнула по ее лицу, и звонкий голос разнесся по лугу. – В честь дня Летнего Коловорота! Распродажа! Распродажа! Цена на кримкейки снижается в два раза. Поменяй цену на картонке, – шепнула она Хелли и торопливо схватила кондитерские щипцы, узрев лавину устремившейся к ее навесу публики. Около Лисси тут же образовалась ручеек, нет, даже водоворот из сладкоежек и любителей распродаж. Некоторые из покупателей пришли к палатке Лисси уже не в первый раз. – Вам понравилось, нисс и ниссима? – спрашивала Лисси у молодой пары, уже повторно покупающей кримкейки. – Кримкейки просто чудо! Мы хотим купить парочку для нашей дочурки, несмотря на цену, – объяснила молодая мать. – Она приболела и не смогла сегодня прийти на ярмарку, которой ждала целый месяц. Малышка просила купить ей леденцов и игрушек, но мы решили, что такое пирожное понравится ей гораздо больше. Это должно ее утешить. А раз у вас началась распродажа… – Надеюсь, что вашей дочке понравится, – улыбнулась Лисси, незаметно для молодой пары кладя в пакетик третий кримкейк. – С вас один сирейль за два пирожных. Скоро я открою свою кондитерскую в Груембьерре. Приходите. Там будет большой выбор пирожных. – Непременно, нисса, непременно. Благодарю вас. Протянув пирожные благодарной молодой паре, Лисси уже нацелилась на следующего клиента – розовощекого мальчугана, который зажимал в потной ладошке монету. – …а эта наша хозяйка косметического салона, ваше сиятельство, – раздался вдруг неподалеку звучный голос нисса Дрэггонса. – Батюшки светы! – всплеснула руками Милли, оторвалась от мытья чашек и, беззастенчиво вытаращив глаза, встала за спиной Лисси в позе зрителя, ожидающего начала премьеры. – Неужто сама графиня? Я-то думала, что она старуха. А она молодая! Моложе ниссимы Меззерли. – Потише говори, Милли, будь любезна, – скомандовала Лисси шепотом и обеспокоенно покосилась на чинно вышагивающую пару. Среди лавок шел мэр городка. Его обнаженная голова сверкала, как сковородка с маслом, и он то и дела промокал лысину белым шелковым платком. Ведомая им дама выглядела строго и аристократично. Ее стройная фигура была затянута в жемчужно-серое платье с простой, но изящной отделкой. Ни единой прядки не выбивалось из строгой прически. Маленькая темная шляпка подчеркивала болезненную бледность и хрупкость владелицы. Проходя мимо прилавка с кожаными чемоданами и плетеными коробами для перевозки вещей, дама чуть скривилась, и Лисси успела заметить грустную улыбку, скользнувшую по тонким чертам. Около дамы скакала и весело подпрыгивала белая болонка, которая то и дело вертела принюхивающимся носиком по сторонам. В ее умненьких карих глазках читалось полное одобрение творящемуся вокруг нее оживлению и явное недовольство жарой, которая заставляла высовывать наружу розовый подрагивающий язычок. – Какая графиня-то важная! – шепотом заметила Милли. – А украшения-то какие дорогие! Небось, на них пол Груембьерра можно купить. – Да на украшение одной болонки можно лет десять безбедно прожить, – предположила Хелли. Лисси, продолжая активно продавать кримкейки и рекламировать свою будущую кондитерскую, изо всех сил пыталась услышать абсолютно все ведущиеся вокруг нее разговоры, отчего ее ушки чуть ли не загибались в трубочки. – Ваши кримкейки, пожалуйста, – машинально говорила она. – А скоро я открою свою кондитерскую в Груембрьерре. Приходите, у нас будет большой выбор пирожных. – …наш уважаемый нисс Лагберт, бывший преподаватель школы. Сейчас он держит цветочный магазин на центральной улице, и если вы… – … такую ткань можно только в столице купить, Милли. У нас такой не купишь. А шляпка… – Ваши кримкейки, пожалуйста, – скороговоркой говорила Лисси. – Буду рада вас видеть в своей груембьеррской в Кондитьерре. Ой, то есть… Нисс Дрэггонс! И Лисси сделала книксен перед подошедшими графиней и мэром, а Хелли и Милли повторили поклон хозяйки. – А это наша нисса Фелиция Меззерли, – поморщившись, указал на девушку мэр. – Она умеет готовить превосходные пирожные, булочки и торты. В свободное от… м-м… других занятий время. – Какой восхитительный талант!.. – откликнулась графиня и наставила на Лисси лорнет, – … у такой молоденькой девушки. – Попробуйте кримкейки, ваше сиятельство, – радушно предложила Лисси, еще раз сделав книксен лично для графини. – Вы не пожалеете. Графиня наставила лорнет на пирожные и согласно кивнула головой. – Может, ниссы и ниссимы пропустят ее сиятельство… так сказать вне очереди? – попросил мэр у длинной вереницы томящихся в ожидании пирожных покупателей. – Ну что вы! – смутилась графиня и взмахнула рукой. – Это совершенно ни к чему. Никаких исключений. Я дождусь своей очереди и тогда отведаю этих наиаппетитнейших и наикрасивейших кримкейков. И графиня поспешила встать в конец очереди. Лисси тепло улыбнулась сиятельной клиентке. – Уинтер, подожди меня! Уинтер! – раздался вдруг высокий пронзительный голос, и Лисси с Хелли переглянулись, увидев давешнюю журналистку. Ниссима Кернс выглядела сегодня еще более худой, затянувшись в платье цвета гюссельской капусты. Огромная шляпка на ее голове ломилась от различных образчиков сельхозпромышленности и могла бы послужить прекрасной иллюстрацией к теме урока «Фрукты и ягоды средней полосы Соларии». Герт проводил садово-огородную шляпку восхищенно открытым ртом, а ниссима Альбрада даже поцокала вслед языком, то ли в знак осуждения, то ли восхищения перед недоступной ей вершиной шляпного мастерства. Журналистка держала в руке блокнот с изящным самопишущим золотым пером. Однако судя по немногочисленным строчками на практически девственном листе и по чуть брюзгливому выражению лица, мало что на Груембрьеррской ярмарке смогло удостоиться ее драгоценного внимания. Не говоря уже о том, чтобы стать темой для статьи в модном журнале. – Вокруг такой примитив, Уинтер, ну ничего, буквально ничего интересного, – пожаловалась ниссима Кернс золовке громким голосом и закатила глаза под самые поля шляпки. – Как можно вообще устраивать такую бездарную ярмарку? Я так утомлена от всех этих… местячковых промыслов, пейзанской продукции и захолустных… – Вот как? – суховато заметила графиня, а нисс Дрэггонс покашлял в сторону. – Надеюсь, что не подхвачу в этом столпотворении какой-нибудь заразы, – слегка отшатнувшись в сторону, заметила журналистка. Обнаружив, что источником заразы является нисс Дрэггонс, журналистка смягчилась и послала мэру сладкую извинительную улыбку. – А почему мы здесь застряли? Что тут такое, нисс Дрэггонс? – с некоторым изумлением окинув очередь, поинтересовалась ниссима Кернс, но тут ее взгляд, пройдя по цепочке людей, дошел до первопричины столпотворения и заледенел. – Уинтер, Уинтер, – зашептала она, однако ее громкий змеиный шип не прошел мимо ушей окружающих, – это та наглая девчонка, про которую я тебе говорила. Помнишь? Которая так издевалась надо мной. Лисси чуть порозовела, несколько человек из очереди улыбнулись каким-то своим воспоминаниям, а мордочка Хелли вытянулась и стала ликом ангела печали. Однако паче чаянья лицо графини не стало возмущенно-гневным, и она не удалилась прочь, меча громы и молнии в сторону Лисси, чего та была вправе опасаться. – Вот как? – снова хладнокровно заметила графиня, слегка приподняв бровь и бросив в сторону девушки взгляд, в котором – Лисси готова была в этом поклясться – мелькнуло тщательно скрываемое удовлетворение. – Может быть, может быть. Я припоминаю, что ты мне говорила о чем-то в этом роде. И она осталась стоять в очереди, не сделав ни малейшего шага в сторону в попытке уйти. Журналистка обвела взглядом публику, как будто в поисках группы поддержки, но потенциальные волонтеры только отводили глаза. – Лисси девушка своеобразная, – снова поморщившись, заметил держащий нейтралитет мэр, – но ее кулинарные или, если быть точным, ее кондитерские таланты вне всяких сомнений. Я припоминаю корзиночки со взбитым кремом и коньячными вишнями, которые она приготовила для благотворительного бала на Зимний Коловорот. Они были такими, такими… Тут мэр даже зажмурился и чуть было не облизнулся. Журналистка посмотрела на блестящую лысину мэра с осуждением и разочарованием. – И все же, нисс Дрэггонс… – поджав тонкие губы, начала она, и ее голос завибрировал, набирая высоту. – Па-а-па-а! Куда ты пропал? – раздался капризный голосок, и к графине с журналисткой присоединилась живописная троица. Ее можно было назвать троицей, а можно и сэндвичем, поскольку Мэгги, держащая под руку двух одетых в белые костюмы молодых людей, была того пронзительного лососевого или, с позволения сказать, пинкового оттенка, который недолюбливала Лисси и который в данном контексте вызывал ассоциации с беконом или ветчиной, зажатой между двумя ломтиками белого хлеба. – Интересно, – услышала Лисси шепот Хелли, – а Мэгдала Дрэггонс знает о том, что незамужним девушкам неприлично носить украшения с драгоценными камнями? Ее замечание было вполне уместным, поскольку Мэгги была увешана драгоценностями, как елка на день Зимнего Коловорота. На ее тонких пальчиках было не меньше трех перстней с блестящими камнями, в ушах болтались серьги с бриллиантами, а тонкая шейка была почти не видна под жемчужными бусами, намотанными в несколько рядов. – Держу пари, – шепотом же ответила Лисси, – что в честь ярмарки она напялила на себя все драгоценности умершей матери, которые только смогла выцыганить у отца. Оглянувшись на вновь прибывших, нисс Дрэггонс только вздохнул украдкой и спокойно ответил дочери: – Мы здесь, детка, с ее светлостью в очереди за кримкейками стоим. – За чем – за чем? О! Кримкейки! Как в столице? – одновременно произнесли оба молодых человека и обратили свои благосклонные взоры на хорошенькую продавщицу сластей. Невозмутимая Лисси продолжала спокойно продавать кримкейки, не поднимая на молодых людей глаз, и лишь чуть порозовевшие ушки могли поведать, что внимание к ее особе не прошло для нее незамеченным. – Фу-у! Это же Фелиция Меззерли! – скривившись, протянула Мэгдала. – Пойдемте дальше смотреть ярмарку. И девушка двинулась прочь, уверенная, что ее арьергард незамедлительно последует за ней. Однако пройдя пару шагов, Мэгги с удивлением обнаружила, что ее свита отвалилась от нее, как отваливается хвост у ящерицы. И так же, как оторванный хвост ящерицы продолжает инстинктивно шевелиться, так и молодые люди, оторванные от Мэгги, повели себя достаточно самостоятельно, если не сказать своевольно. Шак, вытянул шею, обвел загоревшимися глазами ровные стопки кримкейков и непроизвольно сглотнул, а Сай просто встал рядом с тетей в очередь и стал бить себя по карманам в поисках монет. – Ну что же вы?! – недовольным голосом произнесла красавица. – Пойдемте! Сай, мало ли тут разных сластей! Шак, пойдемте в балаган! – Я, пожалуй, останусь с тетушкой и попробую кримкейки, Мэгдала, – мягко возразил худощавый молодой человек и поправил очки на носу. – Шак, ты не сопроводишь нашу милую Мэгдалу дальше, пока мы стоим в очереди? – Э-э… – заметил второй молодой человек, откидывая назад челку. – Я вообще-то тоже хотел попробовать. И если честно… – Но вы же обещали мне выиграть в метание колец того очаровательного розового зайца, Шак! – капризным тоном напомнила Мэгдала. – Да, обещал, – признался раздосадованный этим напоминанием Шак. – Но пусть я сдохну, если… – Мой друг хотел сказать, – перебил его Сай, – что… что… он готов на любые подвиги ради прекрасной дамы. Но даже самым преданным рыцарям порой требуется физическая подпитка. Им недостаточно подпитки духовной. – Вот-вот, – облегченно согласился Шак, – именно это я и хотел сказать. – Папа! – воззвала Мэгдала к последнему и с ее точки зрения самому слабому звену в цепи. – Пойдем! – Да-да, милая, – охотно отозвался отец. – Я скоро, деточка. Ты иди, а мы с ее сиятельством тебя догоним. Я только куплю пирожные. Лисси краем глаза увидела, что едва не позеленевшая от злости Мэгги осталась стоять на месте, вынужденная ожидать в очереди рядом со всей компанией. – Ты все помнишь, Хелли? – шепнула Лисси подруге, глядя, как графская группка медленно, но неуклонно продвигается вместе с очередью в ее направлении, а точнее, в заранее подготовленную ловушку. – А то, – шепнула ей в ответ Хелли. Паутина была сплетена. Лисси улыбнулась краешком рта и подмигнула Хелли. Паук ждал свою жертву.