ГЛАВА 20, в которой кримкейк с орхидеей продолжает вращаться в высшем обществе

Тех нескольких секунд, пока графиня отказывалась от жертвуемого ей кримкейка, а Мэгги неискренне настаивала, вполне хватило Лисси, чтобы успеть добежать до источника будущего пузыреизвержения. – Ваше сиятельство, я хотела бы поинтересоваться, – бойко протараторила она, нырнув в книксен, – понравились ли вам кримкейки? Если да, то я буду рада презентовать вам этот дополнительный комплимент от нашей лавки! Уинтер с улыбкой взглянула на запыхавшуюся и разрумянившуюся рыжеволосую девушку, которая протягивала ей тарелочку с кримкейком. – К сожалению, я еще не успела попробовать ни кусочка. Боюсь, что в борьбе за десерт я потерпела оглушительное фиаско. Графиня указала на пустую тарелочку. – Фу! – строго сказала Уинтер, грозя пальцем своему питомцу. – Нехороший песик. Как можно было так меня огорчить и съесть мое пирожное? В ответ Кекс только помахал хвостом без тени раскаянья в глазах. Лисси рассмеялась. – Значит, Кекс опередил вас при дегустации, ваше сиятельство? И как? Тебе понравилось? – поинтересовалась Лисси у болонки. Кекс тявкнул и умильно поглядел на новый кримкейк. – Буду считать это за комплимент. Спасибо! Я рада, что тебе понравилось. Но раз ты лишил свою хозяйку угощения, то второй кримкейк принадлежит по праву ей. Как ты думаешь? Кекс снова тявкнул, с сомнением в голосе. – Друг мой! Ну-ка уступи место ниссе, – решительно потребовала графиня. Кекс был согнан с сиденья. Десерт вручен по назначению. А Лисси без дальнейших уговоров заняла место болонки. Пока графиня неторопливо дегустировала кримкейк, маленькое общество тонуло в напряженном молчании: ниссима Кернс сверлила новоприбывшую возмущенным взглядом, Мэгги поливала одноклассницу презрением, а Шак томно любовался свежим личиком кондитерши, вызывая этим у Мэгги еще большее раздражение. – Это было божественно вкусно, девочка! – наконец выдала вердикт Уинтер. Оливия пренебрежительно фыркнула. До этой поры она гордо отворачивалась, но непроизвольные глотательные движения выдавали, что полностью игнорировать десерт она не в силах. Конечно, Оливия могла бы пойти и купить себе пирожное, она могла бы снизойти до этой… этой провинциальной стряпни, но она была слишком горда, чтобы так унизиться. Брать подношение врага? Да ни за что! Сад-огород на голове ниссимы заколыхался, когда она возмущенно отринула такую крамольную мысль. К тому же, и поздно. Вытянув шею, Оливия увидела, как девушка-продавщица разводит руками, демонстрируя запоздавшим покупателям пустые блюда. Ниссима Кернс цокнула с досадой языком и поджала тонкие губы. Тогда журналистка достала блокнот и предпочла сделать вид, что ее посетило внезапно нахлынувшее вдохновение. Спустя пару минут Оливия сняла колпачок с самопишущего пера и в самом деле с головой погрузилась в работу. Тем временем графиня благожелательно делилась своими впечатлениями с Лисси: – Твои пирожные не уступают кримкейкам из лучших ресторанов Вайтбурга. – Вы правда так думаете? – смущенно и даже робко уточнила Лисси. – Зачем мне лгать? – приподняла брови Уинтер. – Ты где-то училась кулинарии? – Что вы, ваше сиятельство! Я самоучка. Читала книги, искала интересные рецепты, сама экспериментировала. Я очень люблю печь и готовить сладкое! – Поразительно! – И теперь я решила открыть свою кондитерскую в Груембрьерре… Уинтер с интересом слушала девушку. Лисси так пылко рассказывала о своей мечте, что женщина испытала умиление и грусть. Как неистово мечтает юность! И как часто воздушные замки уплывают облаками разочарования за горизонт. Или же остаются витать призраками за спиной, всю жизнь напоминая о себе ностальгической грустью и сожалением об утраченных возможностях. Однако мечта этой девушки – как ощущала Уинтер – помноженная на ее же трудолюбие и энтузиазм, имела неплохие шансы претвориться в реальность. –… и, если честно, ваше сиятельство, у меня есть к вам просьба. – Да, конечно, Фелиция. Что у тебя за просьба? – Я могу поговорить с вами об этом в другой раз? Не в этой толчее. – Разумеется, – понимающе согласилась графиня. – Ты можешь зайти ко мне через пару дней… скажем… в среду. Около полудня. Тебе удобно? – О, благодарю вас, ваше сиятельство, – обрадовалась Лисси. – Я непременно приду. – Прекрасно, – снова улыбнулась Уинтер. – А вот и нисс Дрэггонс. – Вы не поверите, ваше сиятельство! – возмущенно сказал мэр, подходя к компании и отирая пот со лба. – Но весь грушевый квас разобрали. И кримкейки закончились. Однако балаган и другие аттракционы еще открыты, и молодежь во всю веселится. – Не беда, дорогой нисс Дрэггонс, – сказала, вставая, графиня. – Предлагаю считать нашу с вами инспекцию ярмарки законченной. Пойдемте ко мне домой. Я угощу вас холодным лимонадом. И чаем. А молодежь пусть еще погуляет. Уинтер покосилась на ожесточенно пишущую и не замечающую ничего вокруг невестку, улыбнулась и решила ее не беспокоить. – Спасибо, ваше сиятельство! – мэр явно обрадовался приглашению хозяйки. – К тому же я еще не попробовал замечательный десерт ниссы Меззерли. Где-то тут был мой пакетик? Ах, вот он! – Кекс! Кекс! – Уинтер оглянулась, но Кекс, не получивший второе пирожное, видимо, решил сам отправиться на охоту, и пропал. – Ладно, нагуляется и прибежит домой сам. Приятно повеселиться, мальчики. Мэгги, Лисси. – Мы приведем к вам Мэгдалу, – пообещал Сай, и мэр со спокойной душой отправился охлаждаться лимонадом и смаковать честно оплаченный десерт. – Кажется, можно поздравить вас, нисса Меззерли, с удачным началом вашего предприятия? – нарушил общее молчание Сай. – Да собственно, это еще не начало, а так, предварительная рекламная компания, – рассеянно объяснила Лисси. Она с нетерпением ждала, когда же Мэгги попробует кримкейк с орхидеей. Может, надо уйти? Потому что сейчас Мэгги смотрела на Лисси с едва сдерживаемой неприязнью. А подобные чувства не призваны вызывать у людей аппетит. И Лисси уже было открыла рот, собираясь распрощаться с новыми знакомыми. – Ваша рекламная компания, нисса Меззерли, прошла весьма неплохо, – покровительственным тоном заявил Шак. – Всем, абсолютно всем, включая тетушку Сая, понравились пирожные. Впрочем, я не удивлен. Разве из ваших рук могло выйти что-либо другое? Представляю, как эти прелестные ручки мешают тесто, взбивают сливки, перетирают фрукты… Мэгги вспыхнула. – Эти ручки, – язвительно вставила она, – порой готовят удивительную мерзость. От тех эклеров, Лисси, которые ты приготовила для выпускного бала, у меня была изжога. – Может, это потому, что ты съела штук десять? – не смогла удержаться от ответной колкости Лисси. – Я! Не! Ела! Твою! Гадость! – рявкнула покрасневшая Мэгги. – И впредь не собираюсь. Она резко всучила кримкейк Шаку, который едва успел подхватить тарелочку, и вздернула нос. – Это вам, Шак. Можете сполна насладиться плодом трудов прелестных кривых ручек. Главное, не заработайте язву или заворот кишок. А я иду в балаган и сама выиграю себе приз. Даже! Дурацкого! Розового! Зайца! Нисс Кернс, вы не будете любезны сопроводить меня туда? И, не дожидаясь согласия Сая, Мэгги ринулась прочь от компании. Сай успел лишь развести руками и кинулся догонять разъяренную девушку. Нет, честное слово, Лисси вовсе не так планировала свою эскападу. Ну согласитесь: ее замысел был блестящ, он был гениален! Ловушка была расставлена тонко и грамотно. И разве это вина Лисси, что в предварительные планы вмешались внешние факторы? Кривая графика резко поползла вниз, данные смешались в кучу, и… И вот что теперь с этим делать? Лисси с упреком взглянула на злосчастный кримкейк, подозревая, что тот сам как-то ускользает от той жертвы, которой предназначался. Так не доставайся же ты никому, решила Лисси с тяжелым вздохом. Она обреченно взглянула на Шака, которого ей тоже теперь приходилось вызволять из когтей судьбы. Ничего не подозревающий Шак благожелательно глядел как на пирожное, так и на его создательницу. – Почту за честь попробовать ваше пирожное, – сказал Шак учтиво и протянул руку к кримкейку. – А вы не скажете, нисс… – встрепенулась Лисси. – Я, кажется, запамятовала ваше имя… – Шакуилл О`Гра, с вашего позволения, – тряхнул челкой Шак. – Точно-точно, – торопливо сказала Лисси, видя, что Шак уже схватил пирожное. – Нисс О`Гра. Так вот что меня смущает. – Смущает? – Тревожит. – Тревожит? – Нет, сильно волнует. – Что же? – спросил заинтересованный Шак и положил кримкейк назад на тарелку. – Ваше имя ведь пишется через апостроф, не так ли? – Совершенно верно, нисса. – И после какой буквы он стоит? – Апостроф? После «о», конечно. – Вы уверены? То есть, вы абсолютно в этом уверены? – К-конечно, – кивнул головой сбитый с толку Шак. – Но не после «г»? – Нет, исключено. – И не после «р»? – Совершенно невозможно. – А может, после «а»? – Лишено всякого смысла. – Странно. Мне казалось, что я видела другое написание этой фамилии, – глубокомысленно заметила Лисси и потерла кончик носа указательным пальцем. – Может, это был ваш однофамилец? Или дальний родственник? У вас нет однофамильца, у которого апостроф стоит после буквы «г»? – Понятия не имею, – отмежевался от странных однофамильцев Шак и раскрыл рот, чтобы откусить кримкейк. – Ой, нисс О`Гра, – испуганно вскрикнула Лисси и схватила Шака за руку, тянущуюся ко рту. – Что такое? – вздрогнул Шак, чуть не выронил кримкейк, но в последний момент успел положить его на тарелочку. – Кажется, там в кустах кто-то промелькнул. – Хм, – сказал Шак и покосился на заросли. – Нет, кажется, только показалось. Скажите, нисс О`Гра, – зашла Лисси с другого бока, видя, что молодой человек пока не отказался от своей цели и целеустремленно тянет руку к пирожному, – а вы вдоволь погуляли по нашему городу? – Вдоволь? Какое-то странное слово, – заметил Шак. – Скажем так: я пару раз заезжал в шляпную мастерскую, где приобрел перчатки. Заглянул в парфюмерную лавку, но там не оказалось нужного мне одеколона. Еще я заходил в банк. Ну и мы прошлись по центральной улице с Саем… И Шак снова взял пирожное, намереваясь донести его таки до рта. – Вы заходили в банк?! – чуть не завизжала от радости Лисси. Пирожное выпало из рук испуганного Шака и плюхнулось на тарелку. – В этом банке работает мой отец, вы представляете?! – с сияющим радостью лицом объяснила Лисси. Лисси и сама дивилась, из каких бездонных ресурсов она могла черпать все эти разнообразные эмоции, потому что, откровенно говоря, уже начала выдыхаться. – Неужели? – с плохо разыгранным интересом спросил Шак. Ему уже стал приедаться этот разговор, в котором было слишком мало смысла или, вернее, вообще не пахло никаким смыслом. И эта странная девица, которая атаковала его дурацкими вопросами и не давала спокойно съесть пирожное. В этот миг даже перспектива снова играть роль опоры, на которую будет вешаться Мэгги, вдруг заиграла новыми красками. И кстати! Разве Шак не обещал бедной девушке выиграть главный приз? Надо только быстро проглотить это пирожное, избавиться от надоедливой рыжеволосой чудачки и бежать. И Шак протянул руку к пирожному… – А я вот еще что вам скажу, – доверительно сообщила Лисси Шаку. Она решительно отобрала у молодого человека тарелочку с кримкейком, поставила ее на стул, взяла Шака под руку, таким образом лишив даже возможности брать что-либо откуда-либо, и потащила прочь. – Да, нисса? – угрюмо спросил Шак, с грустью оглядываясь назад на сиротливый кримкейк и на сидящую рядом с ним ниссиму Кернс, которая самозабвенно чиркала ручкой в блокноте. – Я вам вот что скажу, – продолжила Лисси, решительно уводя Шака от соблазна. – Мне кажется, что кто-то должен о вас позаботиться. Показать вам наш город, наши достопримечательности. Хотите, мы каждый день будем с вами гулять по городу? – Это слишком большая честь для меня, – попытался отказаться испуганный предложением Шак, – я… – Я вам все-все-все покажу. У нас там есть совершенно очаровательный пруд с огромными лягушками. Она та-а-ак квакают! Та-а-ак квакают! Шак представил себе эту картину и содрогнулся. – Сказать по чести, я не очень люблю лягушек, поэтому вынужден… – и он постарался мягко высвободить свою руку. – Нет-нет, это совершенно невозможно, – возмутилась Лисси, вцепляясь в Шака с новой силой. – Вы их полюбите, поверьте мне. Моя сестра уже целый год живет и дышит одной единственной мыслью. – Какой же? – с вполне обоснованным опасением спросил Шак, не ожидавший ничего хорошего от той, кто являлся сестрой Лисси. – О! Ее миссия необычайно высока! Роззи – учредитель благотворительного фонда по сбору средств на нужды лягушек. – А у них есть нужды? – выразил недоверие Шак. – Ну конечно! Во-первых, им надо построить туннели под дорогами… – Лягушкам? Они умеют строить? Но зачем? – Как зачем? Чтобы они могли беспрепятственно перепрыгивать, то есть переползать… Короче, переходить с одной стороны дороги на другую. Туда-сюда. Туда-сюда. Туда-сюда. Туда-сюда… Шак, наблюдавший за рукой Лисси, которую она, как маятник, качала под его носом из стороны в сторону, почувствовал легкую дурноту. – Э… Простите, нисса, но я вспомнил, что обещал ниссе Дрэггонс выиграть главный приз в балагане, где бросают кольца. Вы позволите мне… И Шак снова мягко потянул свою руку. – Да-да, конечно, – сказала Лисси, еще крепче вцепляясь в Шака, – вы здесь человек новый, и я чувствую острую необходимость взять вас под свое крылышко. – Н-не стоит беспокойства, право, – попытался откреститься окончательно повергнутый в тоску Шак. В данный момент он не был ни в чем так стопроцентно уверен, как в том, что место под крылышком Лисси не сулит ему ничего хорошего. – Да не стесняйтесь, нисс О`Гра! Что вы! Мне это будет даже приятно. Мы будем встречаться с вами каждое утро в центре города и проводить с приятностью время до самого заката. И снова… – В последнее время я стараюсь как можно реже выходить из дома, – нервно пискнул обеспокоенный Шак и резко захлопнул рот, пытаясь удержать все те, несомненно, правдивые, но крайне неприятные для собеседницы слова, которые буквально рвались наружу после столь живо описанной картины их регулярных встреч. – Какая жалость! – причмокнула Лисси. – Ну, тогда я буду сама приходить к вам каждое утро и приносить свежую выпечку… Шак на долю секунды заколебался, задумавшись, стоит ли даже самая вкусная в мире выпечка мук общения с этим рыжим монстром. Нет, выпечка не перевесила. – Не стоит утруждаться! – и Шак решительно освободил свою руку от посягательств Лисси. – Мне очень жаль, но я должен спешить к балагану! – Как жаль! – воскликнула Лисси, изображая на лице вселенскую скорбь, поколебалась, надо ли заламывать руки, и решила, что это будет уже перебор. – Но вы же еще зайдете ко мне в лавку, чтобы забрать свой пакет с кримкейками? Я освобожусь, и мы с вами сможем обстоятельно и неторопливо побеседовать на самые разные темы. Мы… Шак вздрогнул при мысли о вторичном столкновении с Лисси, заполошным зайцем метнулся к навесу, схватил протянутый Хелли пакет с кримкейками и понесся прочь так, как будто за ним гналась стая рыжих чертей. При этом он явно молился всем существующим богам, чтобы его жизненный путь никогда-никогда больше не пересекался с Фелицией Меззерли. Хелли, которую распирал смех, смогла только показать Лиссе большой палец. – А тот кримкейк ты так и оставишь? Доверимся судьбе? – едва смогла выговорить она. Лисси покачала головой и, развернувшись, направилась назад. Ее следующей целью была утилизация ядовитых отходов кондитерской промышленности. И Лисси почти справилась со своей задачей. Почти. Она еще успела увидеть, как очнувшаяся на секунду от творчества ниссима Кернс вдруг увидела около себя сиротливо брошенный кримкейк, обвела удивленным взглядом пустые стулья и задумчиво протянула руку к тарелке. Лисси могла вмешаться, да, могла. Если бы на суде ее призвали к присяге и потребовали поклясться в том, что она ничего, абсолютно ничего не могла сделать, она бы не осмелилась в этом присягнуть. Могла. Но… не стала. Подобное малодушие Лисси оправдала в глубины своей души тем, что крайне выдохлась и на новый подвиг спасения потенциальной жертвы была уже не способна. Шаг Лисси замедлился, запутался, прямая траектория движения искривилась, девушка сделала индифферентное лицо и… притворилась, что совершенно случайно проходит мимо. Журналистка откусила кримкейк, посмаковала. В глубине глаз отразилось удовольствие от вкушаемого деликатеса. Она махом ополовинила кримкейк, отложила его в сторону и снова взялась за заметки. – Ой, что сейчас бу-у-удет! – пропела Хелли голосом, в котором дрожало трепетное предвкушение. Девушки с бьющимся сердцем спрятались за тентом и начали следить за жертвой кондитерского таланта Лисси в щелочку. Журналистка, не глядя, протянула руку за остатками пирожного, но ее рука почему-то наткнулась на что-то мокрое и холодное. Она в ужасе отдернула руку и еще успела увидеть, как остаток кримкейка исчез в пасти Кекса. – Гав! – веско заявил Кекс, что, видимо, означало: «Бог велел делиться!» – Прочь, мерзкая шавка! – злобно прошипела Оливия и замахнулась на болонку веером. Кекс, принявший эти телодвижения за начало игры, весело залаял и прыгнул на родственницу хозяйки. Тут одновременно произошло сразу несколько вещей. Стул журналистки опрокинулся, и ниссима Кернс оказалась на земле вверх ногами. Она закричала от ужаса, но этот возглас тут же перешел в утробное «ик!» и над барахтающимися худыми ногами в чуть дырявых чулках взмыла целая стая зеленых пузырей. Хелли в восторге взвизгнула, наблюдая, как сияющая стая взмыла вверх, подхваченная ветерком, и поплыла над головами посетителей. Сделавший переворот в воздухе Кекс возбужденно залаял, потом вдруг забулькал, и из его ушей тоже вылетела вереница маленьких пузырей, на этот раз розовых. Ошеломленный Кекс настороженно замер на мгновение, затем тряхнул головой и радостно взвизгнул. Из его глотки вылетел огромный желтый шар. Кекс щелкнул зубами, пытаясь поймать улетающий пузырь. Промазал. Сделал второй заход. Пузырь лопнул, но его место уже занял новый, к которому вскоре добавилось еще несколько, вылетевших из открытой пасти пса. – Ррря-ху! – издал боевой клич Кекс и бросился в атаку. Щелкающая пасть и воздух, пришедший в движение от прыжков и кульбитов болонки, переместили радужную стайку в заросли кустарника. Все это произошло так молниеносно, что ниссима Кернс еще даже не успела выбраться из ставшего ей ловушкой плетеного стула и продолжала трубно икать и барахтаться в складках платья среди лопающихся пузырей. – Может, помочь? – шепотом спросила Лисси. – А оно тебе надо? – так же шепотом ответила ей циничная Хелли. Лисси покопалась в душе, быстро провернула сделку с совестью и пришла к однозначному выводу, что оно ей совершенно и однозначно не надо. – Как красиво! – сказала завороженно Хелли, любуясь летящими по небу пузырями. Постепенно к месту происшествия начали подтягиваться любопытствующие и сочувствующие зрители. Пара минут, и несчастную ниссиму подняли с земли, подали шляпку и помогли отряхнуться. Ниссима Кернс попыталась поблагодарить добровольных помощников, но все, что вырывалось у нее изо рта, – лишь громоподобное икание и пузыри. Тогда Оливия закрылась чуть помятым после падения на землю веером и стала жестами отгонять зевак. – Мама, смотри, там тетя пузыри пускает, – громко сказал чей-то малыш, и это стало последней точкой. Бордовая ниссима окинула толпу пламенным взглядом и метнулась в заросли по примеру Кекса. – Как ты думаешь, – глубокомысленно изрекла Хелли, – сегодняшний день запишут в истории Груембьерра как «День икающих ниссим» или «День пузырящихся собак»? – Главное, чтобы не «День арестованных за пузырение клиентов нисс», – заметила Лисси, испуганно кивнув на полицейских, которые торопливо продирались сквозь толпу к месту инцидента. Девушки тут же разлетелись в стороны и имитировали бурную деятельность по уборке своего павильона, что, впрочем, не лишило их пары подозрительных взглядов, брошенных проходящими мимо полицейскими. Солнце, улыбаясь, светило с небес, и его лучи вспыхивали яркими искрами на пузырях, которые то и дело всплывали над кустами.