ГЛАВА 25, в которой рассуждается о том, чем чреваты необдуманные предсказания

– Оно уже коричневого цвета? – уточнила Лисси. – Оно? – переспросила вырванная из дум Хелли и подняла на подругу затуманенный взор. – Ну масло, Хелли, масло. Или ты опять стихи сочиняла? Хелли пожала плечами. Разве стоит отрицать очевидное? Лисси знала подругу как облупленную. – И как, складывается стихотворение? – Почти сложилось. Мне бы его записать… – Хелли с надеждой покосилась на свой потрепанный блокнот, лежащий в корзинке. – Масло-то стало коричневым? – добродушно уточнила Лисси. – Вроде как… – Вроде как, – вздохнула Лисси. – Все сама. Все сама, – она бросила взбивать белки и подошла к плите. – Да, уже покоричневело. – Я сейчас только запишу строчку и помогу тебе довзбить яйца, – извиняющимся тоном сказала Хелли, но Лисси только махнула на подругу рукой. За окном гремела гроза. Потоки воды лились по стеклу, превращая сад в смазанную ночную грезу. Блеснула молния, и почти тут же раскат грома потряс дом от чердака до подвала. – Вот жуть! Слышали? – крикнул, заглянув на кухню, возбужденный Рой. – Хотела бы я этого не услышать, – проворчала Лисси, поднимая ложку, которую она выронила от неожиданности. – Просто отпад! – восхитился Рой и убежал. – Ага, отпад, – без воодушевления согласилась Лисси, снимая кастрюльку с огня. – Нам крайне повезло, Лисси, что такая гроза не разразилась позавчера, когда мы на ярмарке кримкейки продавали, – заметила Хелли, задумчиво бьющая карандашиком по губам. – Как ты думаешь, какая рифма может быть к слову «адюльтер»? – Браконьер. Шифоньер, – предложила Лисси. – Не сбивай меня. Та-а-ак, что там было? «Топить масло, пока не станет коричневым». Сделано. «Добавить в него мед». Так, добавляю. Сахар. Есть. Добавила. Хорошенько смешать. До однородной массы. Прекрасненько. Взбитые яйца. Мука с разрыхлителем. Все замечательно. Тесто готово. Почти. – Почти? – Да, теперь подождать надо. – Долго? – Полчаса, как минимум. – Больше ничего в тесто добавлять не будешь? – Почему же? Я думала в эти кексики добавить ягоды. – Какие? – Ну-у-у, если бы сейчас была зима, я бы добавила цукаты. Или джем. – А сейчас? – А сейчас хочу добавить жимолость, – взмахнула Лисси дуршлагом, полным темно-синих ягод. – Как раз до грозы успела собрать с куста. – Сладкие, – заметила Хелли, отправив несколько ягод в рот. – А у нас жимолость вся, какая есть, кислая. – Угощайся. Для кексов всего пары горсточек будет достаточно. И Лисси, промыв ягоды под струей воды, стала перебирать их и откладывать самые крупные на салфетку для просушки. – Кексы с жимолостью… – задумчиво произнесла Хелли. – Оригинально. Все делают с изюмом, а ты… – А изюминкой моих кексов будет жимолость, – отрезала Лисси. – Для тебя изюминок маловато, – заметила Хелли. Лисси подняла глаза к потолку. – Да была еще одна идея… – Выкладывай. Лисси прищелкнула пальцами и сорвалась с места. Через минуту она уже вбегала с коробкой, которую подруга видела раньше. – Что, снова кого-нибудь икать и пузыри пускать заставим? Графиню? – обреченно поинтересовалась Хелли. – Нет, даже для меня это чересчур, – призналась Лисси. – Смотри, что я еще купила! – Это же бумага! – удивилась Хелли, рассматривая тонюсенькие белые листочки, по которым изредка пробегали золотые искорки. – Глаз – алмаз! – согласилась Лисси. – Это бумага, но не простая. Во-первых, она съедобная… – А можно?.. – Но-но! Эта бумага стоит как… как… золотой шпиль для нашей церкви. – Я поняла, – смиренно сказала Хелли, убирая руки. – Никакой дегустации. А что во-вторых? – А во-вторых, это бумага для предсказаний. Знаешь – сейчас в столице такая мода, из Сиамланда пришла. Печенье с предсказаниями. – И действительно сбываются? – Если на обычной бумаге писать, не знаю, а вот если на этой… Подруги в задумчивости посмотрели на листки. – И ты собираешься… – Ну мне же надо как-то заинтересовать графиню, – начала оправдываться Лисси. – Я сейчас тоже на листочках что-нибудь напишу. Например… Например… Скажем… «Завтра вы встретите почтальона, которых принесет письмо от дальней тетушки»… Как тебе? Хелли поморщилась. – Так себе, Лисси, если честно. Вот если бы ты добавила, что почтальон принесет письмо о смерти четвероюродной тетки, которая оставила крупное наследство… – Тогда это будет смахивать на убийство, – содрогнулась Лисси. – Хотя заманчиво, черт возьми! И она крепко задумалась. – Крупные заголовки газет! – оживилась Хелли. – «Раскрыто убийство престарелой дальней родственницы! Наследники утверждают, что ни при чем. Полиция выяснила, что тетка была убита предсказанием в печенье, выпеченном Фелицией Меззерли. В свое оправдание подозреваемая сказала, что…» – Типун тебе на язык! – возмутилась Лисси. – Главное, на этой бумаге про типун не пиши, – покосилась с опаской на листочки Хелли. – Тогда как? – потерла нос Лисси. – Может, так? «В понедельник, если вы пойдете через черный вход, на вас упадет швабра…» – Статья 29. Непреднамеренное убийство. Срок до… Раскат грома заставил подруг вздрогнуть. – Ну а что тогда писать? – жалобно поинтересовалась Лисси. – Если бы знала, что так сложно предсказания выдумывать, то не тратила бы деньги на эту ерунду. А может, только хорошие предсказания, а, Хелли? «Вы выиграете в лотерею…» – Статья 15 подпункт 10. Мошенничество с использованием магических артефактов… – раскат грома. – Вот видишь?! Небесное знамение! – Коржики-моржики, Хелли! Ничем тебе не угодишь! И откуда ты только все статьи Уголовного Уложения знаешь? – Ты забыла, Лисси, что мой дядя Питер в тюрьме не раз сидел. За разные мелкие… шалости, – объяснила Хелли, забрасывая в рот сразу несколько ягод жимолости. – При освобождении всем заключенным Священное Писание и Уголовное Уложение дарят. Чтобы, так сказать, отвратить от прежнего пути и указать на правильный. Но дядя Питер каждый раз предпочитает передаривать обе книги мне с братьями. Так сказать, для упреждения и профилактики преступлений в отдельно взятой, то есть нашей, семье. У нас их целая полка. Закон божественный и человеческий в ассортименте. А раз, когда я в детстве болела ветрянкой, других книг у меня почему-то под рукой не оказалось. Вот я и штудировала Уложение. – Ты бы так ботанику с математикой штудировала, – заметила Лисси. – У меня их мозг отторгает. – Ну и что мне предсказывать, если все мои идеи под какую-нибудь статью подпадают? – пожаловалась Лисси. – Криминальное мышление, – подняла вверх палец Хелли, – врожденное и исправлению не подлежит. Раскат грома, заставивший зазвенеть стекла, как будто подтвердил ее слова. – Тогда ты что-нибудь напиши, – поморщившись, подвинула Лисси листки в сторону подруги. – Мои родители не переживут, если им придется мне передачи в тюрьму носить. – Да какие передачи, Лисси? Тебя из тюремной кухни выпускать не будут! Цепями к печи прикуют. И скоро наша тюрьма прославится на всю страну своими тонкими блюдами. Гурманы и эксперты высокой кухни специально будут приезжать в Груембьерр и совершать зловещие убийства, только чтобы их посадили в нашу каталажку, где они могли бы перед смертью потребовать прощальный обед от… Молния и раскат грома. – Все, я пас, – решительно заявила Лисси. – Окончательно и бесповоротно. Пиши ты! – А что? И напишу, – сказала Хелли. – Виселицы не боишься? – Предсказания надо писать так, – нравоучительным тоном произнесла Хелли, – чтобы один черт понимал, что в них написано. Они должны быть туманными, как туманны туманы нашей столицы. Они должны быть многозначными, как улыбка девушки, обращенная одновременно к кучеру с кобылой, швейцару, открывающему дверь, и молодому человеку, подающему руку. Они должны быть… – Дерзай! – предложила Лисси. – А я тебе, если что, в тюрьму кримкейки с кексами носить буду. – Мы и сухариками обойдемся, если действительно что, – сказала Хелли и смело взялась за магический карандашик, идущий в наборе с листочками. Лисси с предвкушением уставилась на подругу. – В стихах сойдет? – уточнила Хелли, деловито перелистывая свой достаточно толстый блокнот. – Трагедия в стихах не влезет, – намекнула Лисси на ограничение творческого воображения подруги в виде размера каждого листочка. – Сама знаю… Но хотя бы восемь строк… О, вот это в самый раз. И Хелли начала бисерным почерком переписывать стихотворение из блокнота на листок. – Ты только давай без расчлененки, – на всякий случай предупредила Лисси. – Попрошу без советов, – строго заметила Хелли. – Тут моя епархия. А твоя вон там, – и она кивнула на плиту. – Ну и пожалуйста. И Лисси пошла смешивать тесто с подсохшими ягодами жимолости. Некоторое время в кухне была тишина, время от времени прерываемая блеском молний и раскатами грома, которые все больше и больше удалялись от дома. – Как много тебе нужно? – поинтересовалась Хелли и потрясла уставшей писать рукой. – Сейчас скажу. Лисси уже раскладывала тесто по формочкам. – Как минимум десять, Хелли, – сказала она. – Хм. Та-а-ак. Ну, это не пойдет. Та-а-ак. Еще бы одно. Вот это? Нет, слишком депрессивно. А это? А это слишком прогрессивно. Может, вот это? – Да любое пиши, Хелли, – не выдержала Лисси. – А то у меня тесто перестоит. Она заглянула через плечо подруги в блокнот. «Когда глядишь душой усталой, Как облетают с веток стаи Листвы осенней средь дождя…» – Во-во! Пиши это! – предложила она. – Тут как раз про дождик. – Вообще-то, это про осень. – Ну, рано или поздно осень ведь придет? Вот тогда предсказание и сбудется. Давай, Хелли, не до ямба с хореем. – Ладно, пусть будет это, – вздохнула Хелли, – хотя настроение этого произведения и не подходит под нынешний сезон. – С жимолостью будет самое то, – отмахнулась Лисси. Она быстро проглядела переданные ей подругой листки с предсказаниями и восхитилась. – Отпад! Даже лучший прокурор не подкопается! У тебя талант, Хелли! – А я могу рассчитывать на прибавку к жалованию?.. – Можешь, – согласилась Лисси, – на воображаемую прибавку к пока воображаемому жалованью. На личико Хелли легла поэтическая грусть. – И вот так всегда. Поэты в этом мире могут рассчитывать разве что только на воображаемые доходы и в лучшем случае на посмертную славу. После голодной смерти, я полагаю. – Я тебя непроданными булочками и кримкейками буду подкармливать, – пообещала Лисси, аккуратно вкладывая свернутые листочки в кексы. – Ну вот и ливень закончился, и солнце вышло, – сказала Хелли, распахивая запотевшие окна. В кухню ворвались ароматы тонущего в алмазах дождевых капель сада. На подоконнике лежала россыпь бордовых лепестков, сбитых дождем с плетистой розы. Хелли бросила в рот оставшуюся ягоду жимолости и скривилась. Ягода оказалась кислой. «Надеюсь, мои стихи никого под монастырь не подведут, – философски подумала она. – Ни в переносном, ни в буквальном смысле. Главное, чтобы болонке не достался кекс, где я предсказываю карьерный рост, вплоть до директора банка. Нисс Меззерли вряд ли обрадуется, если Кекс станет его начальником… Хотя… Может, это и неплохо. Почувствуй себя творцом истории», – усмехнулась она и подмигнула воробью, пьющему из лужи.