ГЛАВА 38, в которой Хелли и Сай отправляются на разведку

– Нет, они же пошутили? – снова крепко схватившись за Сая, пролепетала Хелли. – Лисси! Это не смешно! Выходи сейчас же! – испуганным шепотом прокричала она в пространство. Ответом ей была полная тишина: угрожающая и наступающая со всех сторон. – Нисс Кернс! Сай! Да что же это? – Хелли уже не пыталась сдержать своих чувств: ее губы дрожали, а карие глаза стали большими, явно увеличившись за счет наворачивающихся на них слез, и в этих бездонных глазах плескался страх. Хелли отрыла рот, и Саю ясно представилось, как стены начинают дрожать от девичьего визга, а потом попавший в резонанс потолок рушится на него и на девушку, навсегда погребая в этом странном доме. И если они даже успеют спрятаться под стол или другую мебель, им придется много часов, если не дней, ожидать под завалами освобождения и питаться одними… – Только не кричите, пожалуйста! – упреждающе сказал Сай и поднял руку в запрещающем жесте. Хелли так изумилась, что не сразу закрыла открытый рот. – И не думала даже, – заявила она, и слезы от обиды тут же высохли. – В этом Проклятом доме кричать себе дороже. – Проклятом? – уточнил Сай. – Если бы! Проклятом! – Что вы имеет в виду, нисса Мауэр? Сай поправил очки, нахмурился и требовательно воззрился на Хелли. Хелли закатила глаза под потолок, столкнулась взглядом с пауком, свисающим с люстры почти до самого ее носа, отскочила в сторону и уже с безопасного места пояснила: – Господи! Да каждый человек в Груембьерре знает, что этот дом стал Проклятым с тех пор, как ваш дядюшка оставил его. То ли граф поставил какое-то защитное магическое устройство, то ли еще какая-то чертовщина тут завелась, но дом точно стал Проклятым, можете не сомневаться. – И ваша подруга решила тут устроить кондитерскую?! Сай раскрыл глаза так же широко, как до этого раскрывала рот Хелли. – Лисси? – с непередаваемым чувством возмущения и обреченности переспросила Хелли. – Да она у черта под мышкой устроит кондитерскую, если этот черт пообещает ей сахар с мукой со скидкой поставлять и миндаль перетирать. – Поразительная… эм-м… неосмотрительность, – закончил Сай, который явно собирался сказать что-то другое. – Но, как бы то ни было, теперь мы оказались запертыми в этом… Проклятом доме, и нам надо отсюда как-то выбираться. Но перед этим придется озадачиться другим вопросом… – Найти Лисси и других! – безапелляционно заявила Хелли. – Точно, – кивнул головой Сай. – Лисси, тетушку, Шака да и мохнатого безобразника Кекса тоже было бы неплохо найти. – Но где они могут быть? Хелли снова начала со страхом озираться по сторонам. – Давайте проверим, что за теми дверьми, – предложил Сай и неуверенно кивнул головой на высокие двустворчатые двери справа. – Будь у нас выбор, – тяжело вздохнула Хелли, – я бы ни за какие коврижки… даже испеченные Лисси… не согласилась бы пойти туда. Но сейчас… И девушка нехотя проследовала за Саем. Дверь, вопреки ожиданию, открылась легко и впустила напуганную парочку в небольшую продолговатую комнату, все стены которой были заставлены высокими книжными шкафами, в которых громоздились ряды томов. Еще там был диван, а у окна возвышался монументальный письменный стол. – Судя по всему, – сказал Сай, пытаясь сквозь пыльные стекла шкафа разглядеть корешки книг, – это был дядин кабинет. Ничего себе! Да тут у него все тома «Полной Соларской энциклопедии». И «Магическое руководство к действию». Не кабинет, а мечта библиофила! И магияфила. – А ваш дядя, и правда, был магом? Хелли медленно обходила комнату, двигаясь по часовой стрелке. – Да, правда. Он окончил Университет Магии и Чародейства. Насколько я знаю, с отличием. – А зачем его сиятельство снял этот дом? – Понятия не имею, – честно сказал Сай. – Ни малейшего. А почему вы спрашиваете? – Просто удивляюсь, – пожала плечами Хелли, рассеянно косясь на бронзовую чернильницу и пресс-папье с ручкой в виде скалящейся собачьей пасти, стоящие на пустом столе, – и размышляю вслух. Женатый человек, живущий в своем поместье. Зачем ему понадобился еще и этот дом? Чем он тут таким занимался, чем не мог заниматься у себя дома? Слова Хелли заставили Сая задуматься. Действительно, странно. И если раньше Сай был обижен на дядю, который бросил тетушку ради любовницы, и не хотел даже думать о нем, то теперь история представала в другом свете. Оказывается, подвергнутый остракизму дядя был не так уж виноват, а может, и вовсе не виноват. И его исчезновение переходило из разряда семейного позора в разряд семейных тайн. Главное, чтобы не скелетов в шкафу, подумал Сай с содроганием. Сай честно попытался воскресить в памяти своего дядю. Что он помнил о графе? Приходилось признаться себе, что не так уж и много. Саю было лет одиннадцать, когда дядя пропал, но даже сейчас Сай помнил ту атмосферу праздника и легкости, которая царила у них дома. Дядя был неунывающим оптимистом, который заражал окружающих своей жизнерадостностью. И тетя была тогда другой: легкой и живой. Она не сидела, как сейчас, в своей комнате, погруженная в воспоминания, грустно глядя в окно или в зеркало. В памяти Сая калейдоскопом замелькали разрозненные картинки о той прежней жизни. Вот больной Сай лежит в постели с высокой температурой, и ему запрещают читать, а дядя, чтобы развлечь племянника, показывает ему магические иллюзии. Или вот дядя с тетей ведут Сая в зоосад магических животных при Академии Магии и Чародейства. Там Сай, вопреки запрету, скормил мороженое маленькому пушистому жряку. И дядя еле успел поймать мальчика за подол курточки, когда тот уже исчезал в пасти перевоплотившегося в монстра жряка. Однажды, помнится, дядя чуть не спалил городской дом, попытавшись устроить магическую лабораторию во флигеле. После взрыва комната вспыхнула, и пожар еле остановили. Тетя тогда рассердилась и взяла с дяди клятву не заниматься ничем подобным в их доме. Еще дядя обожал ходить на разные аукционы, распродажи и блошиные рынки. Там он покупал побитые молью и временем, совершенно не подходящие ни к чему по стилю вещи и с гордостью демонстрировал приобретение своим домочадцам. Все делали вид, что рады купленному недоразумению, и поддакивали, чтобы не расстроить главу семьи. Да-да, несомненно, вот эта монументальная черная ширма с полуголыми восточными красавицами просто идеально подойдет к атласной розовой козетке и ротанговому столику. Да это же просто мечта дизайнера! Дядя радостно улыбался, и ширма поселялась в будуаре Уинтер, а та потом шарахалась, наталкиваясь на нее в темное время суток. Потом эти воспоминания смешались с горечью и обидой на предателя-дядю. Добрый черпак дегтя в бочке меда. Но вот теперь оказывается, что и тетя, и Сай ошибались? И обида Сая на дядю была напрасной и несправедливой? – Я не знаю, Хелли, зачем мой дядя приобрел этот дом, – честно признался молодой человек.– Я вообще, кажется, много чего не знаю. И… Тут Сай замолчал, потому что увидел на корешке одной из книг знакомые знаки. Где же он видел такие? Сай осторожно распахнул дверцу шкафа. На него повеяло запахом старых книг и пыли. Плотно прижатые друг к другу, тома не хотели выпускать из своих объятий тонкую папку, но Сай был настойчив и, от души начихавшись, наконец смог взять в руки манускрипт. – Что это? – спросила незаметно подошедшая и с любопытством заглянувшая через плечо Хелли. – Я не уверен… Кажется, вот эти знаки я уже где-то видел… Но где? – Я тоже их видела, – подтвердила Хелли, – и даже могу точно сказать где. – И где? – В книге вашего отца. Сай чуть не ахнул. Ну конечно! Хелли права! Это однозначно была азбука канаков. Сай повертел в руках папку. Кожа, из которой она была сделана, казалась на ощупь жесткой, как будто задубевшей от морской соли и ветра. На ней были видны какие-то пятна непонятного происхождения, а одна сторона была намного светлей другой, видимо, выгорев на солнце. – Скорее открывайте, – поторопила его Хелли. – Я сейчас умру от любопытства. Сай медленно и осторожно открыл папку и всмотрелся в разрозненные листочки с рукописными строками. – Судя по всему, – заметил он, поправляя очки, – это обрывки путевых заметок моего отца. О путешествии к канакам. – Уильяма Кернса?! – Хелли поглядела на немногочисленные страницы с благоговением. – Самого Уильяма Кернса? А о чем он тут писал? Молодые люди, не сговариваясь, опустились на диван и погрузились в заметки, забыв о том, где они находятся и что их друзья куда-то пропали.