ГЛАВА 50, в которой говорится о том, что улыбка при расставании иной раз гораздо искреннее, чем при встрече

Оливия сияла. Да что там! Оливия блистала! Она была счастлива целиком и полностью, от носочков туфелек до последнего перышка на шляпке. Вайтбург ждал ее. Вайтбург жаждал ее лицезреть! Редакторы крупнейших столичных изданий готовы были разорвать друг друга на части, лишь бы заполучить к себе ее заметки. Вернись Уильям сейчас домой, он впервые в жизни оказался бы в той лодке, в которой Оливия плавала с момента их бракосочетания. Сколько раз в редакциях, да и вообще в свете о ней отзывались, как о супруге того самого Кернса? Да тысячи! Миллионы раз! Но теперь все изменилось. Жизнь все расставила по своим местам! Появись Уильям сейчас на горизонте, уже он окажется всего лишь мужем той самой ниссимы Кернс. Городок оказался не так уж и плох. Особенно после возвращения Роберта. Истинный аристократ! Он сразу понял, сколько она сделала для его возвращения. Да она жизнью рисковала! А какие потери она понесла на этом нелегком пути? Все ее шляпки пали смертью храбрых. И пусть Проклятый дом испакостил лишь последнюю из них, предыдущие утраты вполне можно было счесть знаками судьбы. Эта простушка Уинтер не поскупилась, оплатила новый гардероб, созданный руками местных мастериц, и вручила сумму, достаточную для покупки второго гардероба в столице. Но Оливия еще подумает, делиться ли прибылью со столичными модными домами или оставить себе. Хозяйка местной швейной мастерской оказалась чудом. Столько тканей, такие фасоны! Оливия теперь не должна послушно следовать за модой, с этого момента она сама будет создавать моду! Долой диктатуру! Она теперь сама будет решать и определять, что модно, а что нет. В конце концов, теперь она может себе это позволить. Не зря Оливия порхала трудолюбивой пчелкой между мастерской ниссимы Ниттель, шляпным магазинчиком, обувной лавкой и почтовым магографом. С анонсами ее заметок ознакомлены все стоящие редакторы. Ни один не отмахнулся. Ни один! Все ждут, все на нее надеются. Она не подведет, она справится! Она всегда верила, что рано или поздно настоящий талант пробьет себе дорогу. Держись столица! Оливия едет к тебе! В голове теснились грандиозные планы, обрывки сногсшибательных фраз, убийственные метафоры и сухие факты. На заднем плане вяло трепыхалось ощущение чего-то забытого, несделанного. Оливия наморщила лоб, но ощущение отказалось сформироваться во что-либо более четкое. «Ну что ж, раз я не в силах вспомнить, что забыла, значит это не так уж и важно», – резюмировала она, а вслух закричала носильщику: – Милейший, поосторожнее с этими коробками! Всего вашего годового жалования не хватит, чтобы возместить мне убытки, если вы помнете хоть одну из них! Уинтер смотрела, как Оливия мелко семенила по перрону вслед за флегматичным носильщиком, толкающим груженую багажом тележку. Чемоданы, коробки, картонки громоздились шаткой башенкой, покачивающейся в такт его шагам. – Оливия! – окликнула она невестку. – Может, ты хочешь передать пару слов Саю, раз уж не успела с ним проститься? Ниссима Кернс обернулась, окинула рассеянным взглядом обнявшуюся графскую чету и удивленно переспросила: – Саю? Како… Осеклась. Махнула рукой и скороговоркой продолжила: – Ах да, Саю! Скажите, пусть будет хорошим мальчиком. Отдав таким образом свой материнский долг сполна, будущая завоевательница столицы вновь сконцентрировала внимание на вопросе сохранности недавно приобретенных материальных ценностей. – Осторожнее! Плавнее! Возьмите влево! – руководила она носильщиком, чьему обзору изрядно мешал багаж. Поезда – из столицы и в столицу – стояли по обе стороны платформы. Было людно и шумно. Приехавшие и уезжающие обнимались с родственниками и друзьями, обмениваясь подвявшими букетиками цветов, какой-то опаздывающий нисс прокладывал себе дорогу сквозь толпу криками и выставленным вперед чемоданом. Прозвучал предупредительный гудок. – Поторопитесь! – увеличила громкость указаний Оливия. – Влево! Поворачивайте! Стойте! Зачем вы повернули туда! Разве непонятно, что я имела в виду другое лево! Уинтер теснее прижалась к мужу и грустно усмехнулась вслед удаляющейся ниссиме Кернс. – Зато Саю повезло с тетушкой, – шепнул Роберт и поцеловал жену в висок. Под чутким руководством Оливии или, скорее, вопреки ему, багаж был погружен, сама журналистка тоже скрылась в вагоне, где стараниями графа ей было отведено купе первого класса, на прощание послав торопливый мах рукой Уинтер и кокетливый – Роберту. Железнодорожный вокзал Груембьерра был местом примечательным, даже впечатляющим. Здесь встречались стремительное движение и уютный покой, неистовый грохот и усыпляющая тишина. Дебаркадер вокзала поражал шириной, смелыми линиями и неожиданными сочетаниями материалов. Простор, арки, стекло и металл – все это навевало мысли о разного рода новаторствах и о неотвратимости техномагического прогресса. В то же время здание самого вокзала – низкое, каменное, основательное, с часовой башенкой по центру – олицетворяло собой дух консерватизма, традиционности и надежности. Поезда здесь ходили регулярно, но вот выгрузка-погрузка происходила нечасто, и просторные склады стояли полупустые. Пассажиры сходили на перрон, прогуливались несколько минут, разминали ноги, покупали в буфете прохладный грушевый квас в жару и ароматный горячий чай в непогоду, а затем ныряли обратно в недра вагонов и уносились вдаль по кипучей реке жизни, вновь позволяя погрузиться вокзалу и его служащим в сладкую полудрему. Гудки отбывающих поездов прозвучали одновременно. Перрон практически мгновенно обезлюдел. Телборнов оглушило шипением и ускоряющимся перестуком колес. Пар сгустился, но быстро рассеялся. Вдруг Уинтер вздрогнула. Ей показалось, что ниссима Кернс никуда не уехала, а возвращается к ним в компании с откуда-то возникшим ниссом Дрэггонсом. – Бернард? – неуверенно спросил граф. Уинтер вооружилась лорнетом и поняла, что ошиблась. Уверенной походкой к ним приближался Бернард Пэз с супругой. Каролина цепко держала локоть мужа одной рукой, интеллигентно приподнимала подол платья двумя пальчиками другой руки, брезгливо поджимала тонкие губы и морщила длинный породистый нос. Бернард шел неотвратимо и медленно, бросал вокруг неодобрительные взгляды сквозь монокль, пыхая, как паровоз, из-за одышки. Позади супругов носильщик обреченно вез на тележке груду чемоданов. – Да, это он, – подтвердила Уинтер. – Время не отнеслось снисходительно к моему наследничку, – отметил Роберт. Уинтер лишь зябко передернула плечами и теснее прижалась к мужу. Напоминаний о потерянных годах она не любила. Пэзы заметили парочку, и их перемещение по платформе стало стремительнее и целенаправленнее. – Уинтер! – первой, как всегда, заговорила Каролина. – В этой стране царит бардак и неразбериха! Твой ответ на мое письмо затерялся! Непременно сообщу брату о непорядке в почтовом ведомстве. – Дорогая, почта не входит в сферу ответственности министра Слайбутса, – попытался утихомирить ее супруг, а затем обратился к Уинтер: – Здравствуйте, графиня. Мы действительно не дождались ответа на свое сообщение о намерении посетить Хрум… Грум… Грам… эм… этот славный городок! Поскольку приглашение остановиться в вашем доме к нам не поступило, мы вынуждены были зарезервировать люкс в местной гостинице. Бернард сделал театральную паузу, предоставляя Уинтер исправить эту оплошность и пригласить их к себе тотчас же. Роберта вновь прибывшие старательно игнорировали. Граф с супругой столь же старательно проигнорировали предоставленную возможность продемонстрировать гостеприимство и человеколюбие. – Добрый день, – поздоровалась с вновь прибывшими Уинтер. В мыслях ее при этом крутилось воспоминание о недочитанном пару недель назад письме от Каролины. Нужно было пересилить себя и изучить затейливую вязь притворных изъявлений сочувствия до последней страницы. Тогда приезд родственников мужа не был бы столь неожиданным. Роберт насмешливо приподнял бровь и склонил голову в молчаливом приветствии. Каролина окинула его слегка надменным взглядом. – Дорогая, – вновь обратилась она к Уинтер, – вижу, мы вовремя. До нас дошли устрашающие слухи! Ты всегда была излишне доверчивой! Понимаю: сложно смириться с потерей любимого человека, но и самообманом заниматься не следует! Непременно найдутся мошенники, которые воспользуются твоим состоянием! Ниссима Пэз в очередной раз окатила Роберта холодом и презрением, после чего перевела взгляд на Уинтер и растянула губы в елейной улыбке. Бернард хранил осторожное молчание, сосредоточенно вглядываясь в лицо кузена через кружок монокля. – О чем ты, Каролина? – уточнила графиня, демонстрируя ответную улыбку, на градус слащавей, чем у собеседницы, и на несколько градусов язвительней. – О том, что ты стала жертвой проходимца! Ты сама знаешь, как мы любили и уважали Роберта. Мы искренне скорбим о том, что его нет с нами! Но нужно признать, что он трагически погиб десять лет назад. Его уже нет! И нас не обманешь! Но не волнуйся. Мы все уладим. Мы не дадим тебя в обиду! – Дорогая, – попытался привлечь внимание супруги Бернард, осторожно поглаживая ее по локтю. – Мы выведем жулика на чистую воду! – не унималась Каролина. – Мой брат приложит все усилия… – Каролина, мне отрадно видеть, что, если со мной что-то произойдет, Уинтер не останется без защиты и поддержки, – наконец подал голос Роберт. – Я благодарен вам за ту помощь, что вы оказывали моей жене все годы моего вынужденного отсутствия. И чтобы успокоить вас, могу предоставить официальное заключение о том, что я действительно Роберт Салмер, граф Телборн. – Официальное?! Пфф… – Каролина фыркнула комком скепсиса. – Дорогая… – робко потеребил ее локоть Бернард. Но умолкать Каролина не собиралась: – А мой брат… – А наш многоуважаемый министр внутренних дел, – перебил ее граф, – мудр, справедлив и честен. Он не станет подвергать сомнению заключение Королевской Комиссии по расследованию магических преступлений. Уинтер вложила ладонь в руку мужа. Их пальцы переплелись. Бернард уже не поглаживал локоть жены, а вцепился в него мертвой хваткой, но она продолжала кудахтать, не замечая ничего вокруг. – Мой брат… – Министр Слайбутс разумный человек, – устало произнес Роберт. – Он признает очевидное, – граф вздохнул и добавил с нажимом: – Кроме того, я уверен, что он не имеет ни малейшего отношения к тому, что расследование моего исчезновения проводилось столь бездарно. Я бы даже сказал, намеренно спускалось на тормозах! – Он обещал мне… – вновь начала Каролина, едва не срываясь на визг, но была бесцеремонно прервана собственным мужем, который, отчаявшись привлечь внимание супруги, решил пойти на радикальные меры. Он сделал шаг вперед, оттесняя женщину своим массивным филеем, широко раскинул руки и загудел: – Роберт! Кузен! Как я рад! Как я счастлив! Я ни секунды не сомневался в твоем возвращении! – Но… – из-за его спины пискнула ошарашенная ниссима Пэз, затем охнула, скривилась и затрясла отдавленной мужем ногой. – Дорогая, прости меня, я такой неловкий, – запричитал тот, обнимая пострадавшую за плечи и отводя ее в сторонку. Уинтер и Роберт с интересом наблюдали, как бурно супруги обсуждают какой-то чрезвычайно острый вопрос. – Давай сбежим, – шепотом предложил Роберт, щекоча дыханием ухо жены. – М-м-м, – протянула Уинтер, прикрыв глаза. – Заманчиво. Но не можем же мы бросить родных на перроне? – Этих? – уточнил Роберт, всем своим видом показывая, что конкретно эту родню он готов бросить где угодно и когда угодно. – Почему? – Мало ли что они учудят без присмотра… – Ты в этом смысле? Тогда, да, бросать не стоит. Доставим в безопасное место, передадим в надежные руки, а только потом – сбежим. – Сбежим куда? – Далеко-далеко! Где нас никто не найдет! – А как же Сай? Кекс? – Сай – большой мальчик. Капелька свободы и самостоятельности ему не повредит, – попытался успокоить жену граф, потом со смешком добавил: – Кекса, так и быть, возьмем с собой. Но тсс! Кажется, они о чем-то договорились. И действительно, исступленные дебаты Пэзов подошли к концу. Каролина заметно присмирела и даже сникла. Бернард поставил точку в их разговоре, сказав нечто веское и блеснув моноклем. Затем, тяжело отдуваясь, он вернулся к Салмерам и произнес: – Извините, Каролина перенервничала и переутомилась в дороге, наговорила много лишнего. – Ничего, мы понимаем, – хором успокоили его супруги. – Не подскажете, где здесь можно нанять экипаж, чтобы побыстрее добраться до гостиницы? Мы видим, что Уинтер в надежных руках и не нуждается в нашей опеке, но нам просто необходимо отдохнуть пару дней перед отъездом, – произнес Бернард, заглядывая родственникам в глаза с затаенной надеждой, что сейчас его уверят, что гостиница в их ситуации ни к чему, и Пэзов с радостью примут на постой в графском особняке. – Ну что ты, Бернард, зачем вам нанимать экипаж! – слегка потешил эту надежду граф, но тут же разбил ее вдребезги, уточнив: – Мы сами довезем вас до гостиницы. Бернард вздохнул, понурился и забормотал не вполне искренние слова благодарности. Когда его красноречие иссякло, вся компания тронулась в путь, а замыкал шествие флегматичный носильщик, послушно поворачивая в правое «лево» или в левое «право» согласно пожеланиям клиентов. Позади осталась лишь пустая платформа с одиноким уборщиком. Меланхолично шаркающая метла сметала с перрона обрывки тесемок и осыпавшихся цветочных лепестков, пока не уперлась в чью-то забытую шляпную картонку, в недрах которой лежало что-то яркое, пестрое и абсолютно нелепое.