ГЛАВА 51, в которой мы прощаемся с Груембьерром

Тающее голубизной небо накрывало Груембьерр и разливалось между красночерепичными крышами. В садах стоял одуряющий запах цветущих роз и лилий. Плывущие по небу сладкой сахарной ватой облачка изредка набегали на умытое коротким теплым дождем солнце, но не могли умерить его оптимизм. Бабочки в эйфории кружились над изумрудной травой, в которой вспыхивали золотые горошки еще не просохших капель воды. – Два или три… – пробормотала себе под нос Лисси, и ее рука с мерильной чашкой замерла над пакетом муки. Она попыталась отдуть со лба рыжую прядку волос, выбившуюся из-под поварской шапочки. – Написано, что три… Но вот зуб даю… нет, голову даю на отсечение, что два за глаза хватит… – Просто поразительно… – тихо заметила Хелли. Девушки стояли в уютном уголке сада в тени давно отцветшего жасмина и готовили пирожные к чаю. – Что тебя так поражает? – машинально откликнулась Лисси, медитирующая над текстом рецепта. – Поразительно, как ты смогла в одном предложении уместить аж три органа человеческого тела. – Голова не орган, – так же машинально ответила Лисси. – Нет, вот чувствую, что двух стаканов муки будет достаточно. Тесто нежнее будет. – А зуб – орган? – поинтересовалась Хелли. – И зуб не орган. Странно, что ты этого не знаешь. – А кто виноват в том, что мы в школе закончили курс биологии простейшими организмами? Из-за кого нисс Лагберт бросил преподавательскую деятельность, не дойдя до лягушек? А? – А для кого я это делала? – подняла от текста возмущенные глаза Лисси. – Кто не мог сдать экзамен по ботанике? А, Хелли? По ботанике! По травке! По лютикам-цветочкам! – Там еще пестики были… и эти… ложноножки… кажется… – с оттенком неуверенности проворчала Хелли и примирительным тоном добавила: – Ну ладно, ладно. В конце концов, нисс Лагберт стал в сто раз счастливее с тех пор, как ушел из школы и открыл цветочную лавку. Педагогика явно не была его стезей. Хелли выбрала из решета самую красивую клубничину, повертела в руках, придирчиво изучила и отправила в рот. – Не забудь, что скоро обед, – напомнила Лисси, продолжая хмуриться над рецептом. – Так. Соль… есть. Сахара две столовые ложки. Так. Соды пол чайной ложки. Положила. Сливочное масло. Хм. Пять унций. Дудки. Восемь будет. Добавила. Сливочный сыр… пусть тоже будет восемь унций. Хелли, как думаешь, два стакана муки положить или, как в рецепте, три? – Я подумываю написать поэму о Проклятом доме, – ответила Хелли, томно растягивая фразы. – И хочу с тобой посоветоваться. А не использовать ли мне гекзаметр? И восьмистишиями мне писать или десятистишиями? Как ты думаешь? – Все-все. Поняла. Насчет муки буду решать сама. Но все же… два или три? – Действуй по наитию. Что тебе интуиция подсказывает? – Интуиция? – Лисси потерла испачканный в муке кончик носа о фартук. – Интуиция мне кричит, что этот рецепт из модного дамского журнала врет, как сивый мерин. – Лучше послушай свою интуицию, – отодвигая от себя миску с порезанной клубникой, посоветовала Хелли. – Я бы сделала ставку на нее, не глядя. – Кстати, пока не расслабляйся, – заметила Лисси. – Тебе еще сливки сбивать. – Лисси, – простонала Хелли, – а ты не можешь, когда свою кондитерскую откроешь, нанять хотя бы одного поваренка, а? Он тебе и взбивать будет, и мешать, и толочь. – Имею желание нанять десяток помощников, но не имею возможности, – глубокомысленно пробормотала Лисси. – Имею возможность… – Гонять меня в хвост и гриву? – уточнила Хелли. – Ну хоть желания-то не имеешь? – Ошибаешься! Имею, да еще какое! – Лисси! Но это нечестно! Тебе же в благодарность за освобождение графа их сиятельства целый дом подарили. Целый дом! Проклятый, правда… – Там оформление документов еще много времени займет. – Это де юре. А де факто дом уже твой полностью до самой последней проеденной жучками доски. Со всеми его проклятиями в придачу. – И что? – А то, что у тебя были запланированы траты на аренду, на ремонт. Вот и пусти эти деньги на помощников. А я буду только в фартуке стоять за прилавком. Кружевном, напоминаю! Можно уже начинать его шить, между прочим. – Хм. Возможно, ты и права, и я так и сделаю осенью, когда кондитерскую открою. Но… – Что «но»? – Но вообще, я и без этого уже нашла применение деньгам. Хочу кое-что прикупить для кондитерской из техники. Опять же кафе я там собираюсь открыть. А это скатерти, посуда, официант. Или, хотя, зачем? Ведь ты же сможешь быть официанткой и продавщицей в одном флаконе, правда, Хелли? Хелли снова застонала. – Угомонись! Я за тобой не поспеваю. Вот умру я во цвете лет, и ты плакать обо мне будешь. Будешь говорить потом: «Ах! Почему я была такой бессердечной и жестокой к милой бедной Хелли?! Почему я ее не берегла?!» – Я подумаю, Хелли, над тем, как сохранить на каторжной работе твою хрупкую психику. В виде стимулирующего фактора могу предложить повышение зарплаты, но… – Что «но»? – Но… – Ну что ты замолчала? Чего «но»-то? – Не перебивай! Но… – Ты что – от детектива Слоувея этим «но» заразилась? Как вспомню наш допрос в полицейском участке, и как он все эти «но» ледяным тоном произносил и замолкал, так душа снова в пятки проваливается. – Да тебе-то чего? Не на тебя же хотели повесить пузырение целого города! – А вдруг? Ты забыла про моего дядю Питера? Могли припомнить криминальные семейные связи. И, кстати, дружба с тобой – это уже несмываемое пятно на репутации. – Да-а? Еще скажи, что ты особо переживала! – Переживала. – Переживала она! – Лисси встала руки в боки и грозно вопросила: – А кто мне в участке все время со вздохом на ухо шептал: «Ах, Лисси, посмотри, вон из того окна тюрьмы должен открываться прекрасный вид на реку! О! А вон, кажется, в тюрьму репу подвезли! Ты репу, Лисси, любишь? И ведь ты же привнесешь в тюремную выпечку нотку оригинальности? А вот интересно, полосатая роба сочетается с рыжими волосами?» Я удивляюсь до сих пор, как я тебя прямо на глазах детектива не прибила! – На это и был тонкий расчет! – пояснила Хелли, на всякий случай отодвигаясь в сторону. – В полицейском участке у меня была стопроцентно безопасная позиция. Беспроигрышный вариант. Грех было не воспользоваться. – Вот тебе и расплата. Держи! – О горе мне, горе! – вздохнула Хелли, принимая от подруги кастрюльку со сливками и начиная их взбивать. – В следующий раз будешь думать, прежде чем языком молоть. – И буду я вся такая опытная-преопытная. – Именно. Шишконабитая. – Пошееполучитая. – Еще подзаддатая. – Не исключено. – Кстати, о подзаддатых. Встретила вчера на улице Мэгги. Она в трауре. – И как ты это поняла? – На ней платье было голубое. – Да ну? – И перчатки синие. – Не, ну это еще полутраур. Вот если бы в сером… А что случилось-то? Во всем городе закончилась розовая ткань? – Нет, все гораздо прозаичней, – Лисси скорчила трагическое лицо, громко шмыгнула носом и страдающим тонким голоском произнесла: – Шак нас безвременно покинул. – Ого! Вот как! И что, вы обе осиротели надолго и безвозвратно? – Хотелось бы на это надеяться. Вряд ли он из столицы в нашу глухомань скоро вернется. – Да ладно тебе! Скажешь, он нисколько тебе не понравился? – Мне? Шак? – с таким искренним удивлением сказала Лисси, что даже Хелли купилась на это. – Странно, – хмыкнула она. – После того, как ты его чуть не уморила в Проклятом доме, полагаю, что ты должна была жениться на нем как порядочная девушка. – Зачем мне полоумный муж? – пожала плечами Лисси. – Да еще и с проклятием. Мало мне своего. – Сцена прощания-то хоть трогательная была? Достойна войти в романтическую повесть? – С чего ты взяла, что мы прощались? – Ой, да ладно! Наверняка прибежал припадать к ножкам. Или к ручкам. Или к другом какому органу. – Руки и ноги, Хелли, это не органы. – Не пытайся увести меня в сторону, Фелиция Меззерли. Колись! – Ну ладно, зашел тут разок… – Разок? Или разок – другой? – Не буди лихо, Хелли! – Молчу-молчу. И взбиваю. – Вот и взбивай! Молча! – свирепо, но чуть переигрывая, пригрозила Лисси. И она принялась яростно вымешивать тесто руками. Хелли смиренно вздохнув, потупила глаза в сливки, но ее терпения хватило от силы на тридцать секунд тишины. – Лисси! – жалобно шепнула Хелли. – Ну! – Я ведь от любопытства умру. – И поделом. – Ну Лисси! Куда ты труп закапывать будешь? – В клумбу с мамиными флоксами, – проворчала Лисси, начиная распределять тесто тонким слоем по формочкам для корзиночек. – Ладно. Что ты хочешь знать? – Странный вопрос! Все! – Ну приходил Шак тут пару раз. Весь такой задумчивый. Держался на безопасном расстоянии. Разумно. Зачем-то внимательно смотрел, куда садился и что ему предлагали из еды. Еще более разумно. Пытался в своем патетическом стиле рассуждать о том, что последние события заставили его пересмотреть всю его жизнь. И теперь он хочет вернуться в Вайтбург и встретить беду с открытым забралом… – С чем-чем открытым? Хлебалом? – Забралом. – Забралом? – Ага, – серьезным тоном сказала Лисси, но уже через секунду девушки покатились со смеху. – А жаль все-таки, Лисси, – едва выговорила Хелли сквозь смех, – что ему кримкейк пузырящий не достался. – Возможно. – Слушай! Я ведь не спросила тебя! А куда третий делся? Ты его выбросила? – Вот еще! Будет добро пропадать! – И куда дела? – Понимаешь, вы с Милли отправились в город, а я задержалась на ярмарке. И мне совершенно случайно, ну совершенно случайно под руку подвернулся Герт… – Да ладно! И ты?.. – И я честно ему объяснила, что пирожное с эффектом. Пузырящим. – Да ладно! И он?.. – И он согласился. Хелли прыснула от смеха. – И что, он…? – Ага. Но на время поедания предварительно спрятался в кусты. – Ой не могу! А ты откуда знаешь? – А я совершенно случайно, ну совершенно случайно около тех кустов проходила. И оттуда пузыри вылетали. А потом полицейский увидел и туда побежал. А Герт от него в глубину зарослей шарахнулся. А полицейский за ним. Ориентируясь на звуки икания и на пузыри. Так и бегали там минут пять. Пока эффект не закончился. – Вот умора! И девушки снова покатились со смеху. Лисси наполнила корзиночки сухим горохом и отправила в предварительно разогретую духовку уличной плиты. Когда она подняла глаза на подругу, то увидела, что Хелли застыла со странным выражением лица. – Что такое? – Тут к тебе очередной ухажер, – тихо ответила Хелли, поджав губы. – Я смотрю, к ниссе Меззерли целое паломничество. Лисси вскочила, поправляя сбитую шапочку. У калитки стоял Сай и растерянно поправлял очки. – Во-первых, завидовать нехорошо, – быстро проговорила Лисси, кинула взгляд на надувшуюся подругу и попыталась поспешно исправить неловкую ситуацию: – А, во-вторых, это не ко мне. – А к кому же? – ледяным тоном спросила Хелли. – Спорим, что к тебе? Хелли презрительно и недоверчиво фыркнула. – Нет, Хелли, это точно к тебе. Спорим на пять щекоток, что Сай тебя ищет? Хелли снова презрительно фыркнула. – Зачем мне с тобой спорить, Лисси? – уязвленно произнесла она. – Сай пришел домой к тебе, а не ко мне. – Ну если тебе нечего терять, то и поспорим! На пять щекоток! И не дав подруге даже рта раскрыть, Лисси громко закричала и замахала рукой: – Нисс Кернс! Сюда! Сай вздрогнул, походил взад-вперед по дорожке в поисках бреши в кустах, не нашел ее, героически продрался сквозь колючую изгородь и направился к девушкам. – Здравствуйте, Сай! – радушно сказала Лисси и пихнула локтем в бок Хелли, которая поприветствовала молодого человека только равнодушным кивком головы и утопила взгляд во взбиваемых сливках. – Доброе утро, нисса Меззерли! Доброе утро, Хелли! Сай явно чувствовал себя неловко. Книга, которую он держал под мышкой, чуть не упала в траву. – Рада вас видеть, – продолжила любезно Лисси. – Вы ведь Хелли искали? Хелли бросила на подругу уничтожающий взгляд. – Да, вы правы, – с облегчением выдохнул Сай. – Понимаете, нисса Меззерли, я заехал домой к ниссе Мауэр… Я обещал Хелли дать почитать книгу про канаков. Вот. Приехал, а ваша матушка, Хелли, сказала мне, что вы целый день будете у подруги, вот я и… – Могли бы просто оставить книгу моим родителям, – чуть оттаивая, но строгим тоном заметила Хелли. – Да, наверное, мог… – смешался Сай. Лисси укоризненно посмотрела на подругу. – Вы правильно сделали, Сай, – горячо сказала она, – что пришли. У нас сегодня праздничный обед. В честь… Да просто праздничный! Мы с Хелли готовим корзиночки со взбитыми сливками и клубникой к чаю. – Звучит очень вкусно, – проглотив слюну, признался Сай и посмотрел на упрямо молчащую Хелли. – Вот! – продолжила с воодушевлением Лисси. – Кроме семьи, будут только близкие друзья: Хелли и ниссима Сайрена. – Это, кажется, хозяйка гостиницы? – Да, она. В последнее время ниссима Сайрена была очень занята: наплыв постояльцев на время летнего сезона. Да еще и детектив Слоувей решил снимать комнату в ее гостинице. Мы редко виделись, вот я и позвала ее. – Очень интеллигентная и милая ниссима, – заметил Сай. – Вам будет с ней интересно пообщаться. Она тоже увлекается историей. – Вот как? – Сай снова покосился на Хелли, которая продолжала сердито взбивать сливки, делая вид, что разговор ее не касается. – И вы тоже обязательно должны к нам присоединиться. Я буду очень рада. И Хелли тоже. Лисси наступила подруге на ногу, и Хелли вскрикнула. Потом принужденно кивнула в знак согласия. – Кстати! – воскликнула Лисси. – Мы тут уже почти закончили. Мне надо доделать пирожные самой, без помощников, так что Хелли свободна. Вы пока до обеда пойдите в беседку или на качели. Обсудите канаков… – Лисси не без боя отобрала кастрюльку у Хелли. – А я к вам попозже присоединюсь. И маму с папой предупрежу, что вы у нас обедаете. – Но мне, право, неудобно, Лисси… – Еще как удобно! Мама с папой будут очень рады, если вы присоединитесь. Честное слово! Мы так благодарны вашей семье. Ваши дядя и тетя такой подарок мне сделали! – Мне кажется, Лисси, что они в глубине души сами были рады избавиться от этого дома, – честно признался Сай. – Ну, то, что для одного мусор, для другого золото! Граф с графиней уехали из Груембьерра, я слышала? – Да, решили отправиться, так сказать, во второе свадебное путешествие. – Прекрасная идея! – А вы теперь совсем один остались в поместье? – впервые подала голос Хелли. – Да, увы! – криво улыбнулся Сай. – Все мои родные и друзья покинули меня. – Вы идите! – поторопила молодых людей Лисси. – Мне надо уже корзиночки из духовки доставать. – Я тебе помогу! – предложила Хелли. – Вот еще! Мы только толкаться тут у плиты вдвоем будем, Хелли! Идите с Саем пока в беседку. И Лисси направила упирающуюся Хелли в нужном направлении пинком в спину. Сай предложил Хелли локоть, и зарозовевшая девушка нехотя согласилась, бросив последний убийственный взгляд через плечо на Лисси. Лисси в ответ высунула язык и показала жестами, что подругу потом ожидает страшная щекотка. Хелли только тряхнула головой и повела Сая в беседку. Лисси счастливо улыбнулась. Солнце улыбнулось ей в ответ. Листья жасмина весело затрепетали на легком ветерке. Полосатая пчела тяжело опустилась на дорожку рядом с девушкой и сложила крылышки. – Устала? – подмигнула ей Лисси. – Нелегко, небось, носить мед за тридевять земель? Ничего, сейчас я тебя напою. Девушка быстро развела сахар в воде и аккуратно налила лужицу рядом с пчелой. Обрадованная пчела тут же принялась пить. Лисси быстро достала из кармана блокнот и со вздохом вычеркнула оттуда пару предложений. – Что же придумать? – задумчиво протянула она и погрызла карандашик. – А что, если?.. Нет… Не оригинально. А если?.. Хм. Лучше, но… О! Вот, точно! – и Лисси быстро-быстро застрочила в блокноте. – Просто прекрасно! Это мне нравится. Бедный Рой! – издевательски протянула она, дописывая. – Бедный-бедный Рой… И Лисси залилась искренним веселым смехом. Набравшаяся сил пчела поднялась и взлетела над зеленой лужайкой, оставляя на ней рыжую девушку, чей звонкий смех подхватил ветер. Смех летел и трепетал в воздухе, разносясь вместе с ароматом свежей выпечки над крышами Груембьерра.