Глава 12. Шалость удалась

Все следующее утро я думала о том, на что решилась пойти. Мало мне было свидания с будущим мужем и проблем в клинике?

Меня терзали сомнения. Разум твердил, что с меня и так уже хватит. Куда сомнительные авантюры втянули меня в последний раз? Но все остальное… Что может случиться? Макс ведь передвигается по кораблю незамеченным, и у него все получается. Технически, я буду находиться на территории корабля в разрешенное время.

За завтраком слушала друзей и их истории с работ лишь краем уха. Мысленно проводила свои внутренние дебаты. И даже не заметила, как все начали расходиться, а я сама так и не притронулась к завтраку. Очнулась только когда Хайме наклонился к моему уху и тихо спросил:

— Сегодня вечером зайду за тобой?

— А? — Я обернулась, смущаясь тому, с каким умилением смотрели на нас друзья.

— Опять витаешь где-то, принцесса? — Улыбнулся друг.

— Да, прости. Конечно. Буду ждать тебя вечером.

Хайме разогнулся, и я поймала на себе взгляд Леоны. После того, что я рассказала ей вчера, она смотрела на меня так, будто бы я снова что-то замыслила! Хотя… так ведь оно и было?

И вот взгляд плавно переместился за ее плечо. Ко входу в столовую, над потолком которой все еще кружили редкие голуби, прилетевшие на запах еды. Там, за ее спиной, в столовую начала неспеша заходить толпа людей.

Они были такими же, как мы — в белой форме, умыты, причесаны. Но почему-то сразу стало понятно, что они не с первого уровня. Первые вошедшие, видя, что жители первого уровня свой завтрак еще не закончили, стыдливо опускали взгляды в пол и замедляли шаг. Жители первого уровня, заканчивающие завтрак, наоборот, смотрели на пришедших без стеснения и с любопытством.

— Координаторы что-то опять напутали? — Чуть высокомерно фыркнула Даниэла. — Что здесь забыли люди со второго уровня? У них что там, своей столовой нет?

— Может, какие-то неполадки, и сегодня их перевели сюда, — без особого интереса пожал плечами Хайме, подавая мне руку, помогая подняться. И тихо сказал мне. — Ты почти ничего не съела, принцесса. Все хорошо?

— Да, просто не очень голодна, — рассеяно отозвалась я, продолжая наблюдать за Леоной.

Она поджала губы, вглядываясь в пришедшую толпу. И вскоре я тоже увидела его. Глена. Его широкие плечи, накачанные руки и высокий рост сильно выделяли его среди остальных. Для такой малютки, как Леона подобрали такого здоровяка. Как за каменной стеной…

Хорошо, что с ним все в порядке. Я волновалась, что из-за той истории у него могут быть проблемы.

— Давайте скорее уйдем, пока они не отобрали наш стол, — вновь запаниковала Даниэла.

— С чего бы им отбирать твой стол? — В этот раз не удержалась от ответа я.

— Да вид у них какой-то агрессивный… Райан, не отпускай меня, ладно?

Уж не знаю, где она увидела агрессивный вид. Наоборот. Я видела, как многим из них было будто бы неловко находиться здесь.

Мы двинулись к выходу из столовой. Леона смотрела куда угодно, но только не на жителей второго уровня. А вот Глен ее заметил. Лишь зацепившись взглядом, он нахмурился и смотрел на нее неотрывно, явно о чем-то раздумывая. И вот, словно решившись, он начал двигаться против течения потока, приближаясь к нам. И как только оказался достаточно близко, сказал просто, глядя на Леону:

— Привет.

Я боялась, что подруга снова сделает вид, что не знает его. Но она неожиданно легко повернула голову на его голос. И кивнула, ответив:

— Привет.

— Что тебе надо? — Выступив вперед, вмешался Иона.

Глен медленно перевел на него взгляд, в лице так и не изменившись. И скучающе ответил:

— А на что похоже? Я с ней поздоровался.

— Слушай ты… — начал было Иона угрожающе, но Леона его перебила.

— Успокойся, все в порядке. Он моя пара.

Между друзьями повисло пораженное молчание. Я видела, как неловко чувствовала себя Лена, но как же я гордилась ей в этот момент. И чтобы сгладить неловкое молчание, заговорила первой:

— Рада тебя видеть, Глен.

Он повернулся ко мне, нахмурившись, будто бы силясь вспомнить, кто я. Видя мою дружелюбную улыбку, приветливо кивнул.

— Так вот оно в чем дело, — добродушно хмыкнул Хайме. — Леона, надо было нас раньше познакомить! Рады познакомиться с женихом нашей подруги. Предлагаю как-нибудь познакомиться поближе.

— Вот еще, — почти беззвучно зашипела Даниэла, но я стояла слишком близко и услышала.

— Ладно, — просто ответил Глен, особо никак на это не отреагировав. А после вернул взгляд Леоне и снова кивнул. — Увидимся.

— Ага, — буркнула Леона и спешно зашагала прочь.

Мы догнали ее уже в коридоре, где все еще было ужасно людно.

— Эй, почему ты нам ничего не сказала? — Иона поймал ее за руку. — Я же не знал!

Я видела, что Леоне совсем не хочется сейчас отвечать на вопросы.

— Когда смогла, тогда и рассказала, — ответила за нее, выходя вперед и беря подругу под руку. — Предлагаю просто забыть о том случае и порадоваться за Леону.

— Если подумать, он очень даже ничего, — внезапно и Даниэла оттеснила брата и взяла Леону под руку с другой стороны, легонько пихнув ее локтем. Это было весьма… неожиданно. — Такой сильный, что сможет таскать тебя на руках весь день, а?

Леона даже не пыталась скрыть своего шока от внезапной поддержки от Даниэлы, которая минуту назад смотрела на Глена, как на серийного убийцу.

— Райан тоже так может! — Возмутился Райан, заиграв бровями. Я прыснула от смеха.

— Милый, я тебя обожаю, но давай будем смотреть правде в глаза. У тебя есть и другие достоинства.

— Правда? А почему тогда он нам их никогда не демонстрировал? — Весело подколол друга Иона.

Обстановка была разряжена. Поддержка пришла откуда не ждали. Но мне вдруг стало так тепло на душе от всего этого. И все-таки, какими бы разными мы не были, в трудные минуты мы были рядом друг с другом. Это дорогого стоит.

— Горжусь тобой, — шепнула я на ухо Леоне.

А она шепнула в ответ:

— Раз уж ты решилась сделать шаг навстречу Хайме, то и я решила не отставать. А еще он… и правда такой ничего, да? Странный немного, но…

— Думаю, вы поладите.

— Да. Но я не стану снова спускаться к нему вниз. Пусть сам меня ищет!

Сидеть без дела я не привыкла. Поэтому до обеда занялась изучением научной литературы по психологии, пытаясь найти ответ на вопрос под названием «Кейтлин». Что же мы упускаем? Если проблема не в мутации, тогда, наверняка, она психологического характера? Жаль, что она отказывается со мной говорить. Вот и приходилось опираться только на симптомы.

Наконец наступило время обеда. Слившись с потоком голодных людей, я выскользнула из него, направляясь в зал Памяти.

Здесь пахло хлоркой и застоявшейся водой. Разумеется, кроме памятников вымершей цивилизации, здесь больше никого не было. Не было и Макса. Неужели, снова решил привести меня в ловушку? Но я могла находится здесь в это время. Это не запрещено.

Морские камни захрустели под ногами. По коже прошлись мурашки от тишины и пугающего гудения вентиляции.

Что ты делаешь, Анна? Зачем тебе это нужно?

А вот и она. Эйфелева башня. Если снова коснуться ее холодного основания, то все будет хорошо. Так я и сделала. И в то же мгновение, будто бы я нажала потайную кнопку, стена за башней пришла в движение.

Открылся пугающий темный проход.

По ту сторону ощущался холод. Непроглядная темнота пугала. Будто это был портал в другой мир. Здесь — белоснежная чистота и спокойствие. Там — неизведанная, опасная чернота.

Вновь внутри кольнуло сомнением. Но от них не осталось и следа, когда из темноты проема вышел высокий парень с пронзительными зелеными глазами. В памяти вновь всплыли его слова — горящие, живые, настоящие — сказанные вчера.

Я должна была почувствовать то же самое. Тепло в сердце, предвкушение. Так, что начинаешь задыхаться. Увидеть изнанку мира, который казался мне простым и понятным. А на деле, скрывал от меня столько тайн. Сколько еще таких я успею разгадать до того, как выйду замуж и оставлю обо всем этом только теплые, яркие воспоминания?

Еще есть время. Пусть у меня останется их как можно больше.

— Передумала? — Одними губами спросил Макс, застыв в проеме.

Я покачала головой. Нет. И двинулась в его сторону.

— Уверена? Не гоже приличным членам общества якшаться с такими, как я.

— Это моя работа — якшаться с такими, как ты, — буркнула я, ныряя мимо него в темноту.

— Какое завидное трудолюбие!

Дверь за нами закрылась с характерным шипением. Нас окружила и крепко обняла непроглядная темнота. Не знаю почему, но он не включал фонарик. Я чувствовала его присутствие особенно остро в этой темноте — запах кислых яблок, тепло тела. Слышала его дыхание. Но еще громче слышала стук собственного сердца. Казалось, что оно билось так громко, что слышал весь Антей. О том, что я собиралась делать. И с кем.

— Страшно? — Тихий хриплый шепот, казалось, слишком близко. Но всему виной теснота этого места.

— Ты не собираешься включить фонарик?

Всем телом вжалась в стену, стараясь оказаться от него как можно дальше. А он, будто дразнил меня, испытывал — все равно оказался слишком близко. Чем ближе он, тем страннее я себя чувствовала. И не сказать, что мне это… не нравилось. Именно это и пугало сильнее всего.

Снова посещали мысли уйти отсюда, не заниматься ерундой. Рассказать о нем УК.

Но вместо этого я поймала себя на осознании… что мне все это нравится. Что я впервые за всю свою жизнь чувствую себя такой.

Такой живой.

Звезды, да я ненормальная!

Раздался щелчок, и мне в лицо ударил яркий свет. Я зажмурилась, и Макс увел луч вниз. Проморгавшись, уставилась на чуть дымящиеся и шипящие трубы. На переплетение проводов. Почувствовала затхлый мокрый запах. Машинное масло. После белоснежного корабля, все здесь казалось таким грязным.

— Ладно, давай так, — чуть раздраженно заговорил Макс, изучая мое лицо. — Я восхищен твоим безрассудством. Снова. Можно просто поставить тебе очередную галочку и отпустить домой.

— Я здесь не для галочки, — упрямо бросила я.

— Для чего тогда?

Сама не знаю!

— Что на счет камер? Они ведь могли увидеть, как мы сюда заходили, — вместо ответа спросила я.

— Не, — отмахнулся Макс. — Они не везде работают. В основном, только в стратегически важных местах. На этот проход всем наплевать.

— Откуда ты знаешь?

— Я вижу, как они работают. У них такой отвратительный грязно-синий цвет!

А вот это заставило меня удивиться снова.

— Ты настолько остро чувствуешь звуки? Камеры же их не издают.

— Просто ты их не слышишь. Ты бы удивилась, увидев корабль моими глазами. Очень удивилась бы, — он как-то странно хмыкнул. — Ну что, идем?

— Ладно…

Он шел запутанными коридорами вперед — иногда карабкаясь по решеткам, перешагивая трубы, провода. Помогал преодолевать препятствия мне, но я упрямо старалась делать это сама. Я шла вслед за ним, а от всего происходящего кружилась голова.

— Что мы будем делать? — Спросила я у его спины.

— Будем делать людей чуточку счастливее! Не всех, конечно. Но большинство.

— А поконкретней?

— У вас, доктор, на лицо мания все контролировать. Надо с этим что-то делать.

— Это не так. И ты не врач! Не пытайся ставить мне диагнозы.

— Поверь, квазарчик, я за свою жизнь столько наслушался, что мне впору вручить диплом, — он оглянулся через плечо. Озорные зеленые глаза блеснули в полутьме. — Рекомендую тебе расслабиться и отпустить ситуацию. Доверься мне.

— Не обижайся, но я не настолько хорошо тебя знаю.

— Но полезла сюда со мной.

— Уже начинаю об этом жалеть.

Он весело хмыкнул и отвернулся.

— Нет, не жалеешь. Цвет не тот. В ужасе — да. В предвкушении — определенно.

— Послушай, Макс, я же знаю, что это невозможно. Видеть цвет настолько остро. Ты все это выдумал. Да и меня совсем не знаешь.

— Думай, как знаешь, квазарчик.

— У меня есть имя.

— Я помню.

Тяжело вздохнув, мне пришлось признать, что этот парень просто невыносим. Все, что я могла сделать сейчас — это сделать разговор более продуктивным.

— Ты знал о том, как с вами обращаются в клинике еще до того, как я увидела все своими глазами. У тебя есть идеи, как это исправить?

Его плечи дернулись из-за нервного смешка, эхом отскочившего от металлических стен.

— Только одна. Найти спички и сжечь там все к червоточине.

У меня внутри все сжалось от голоса, которым он об этом сказал. Он был насквозь пропитан обидой. И будто бы совсем не шутил.

— Макс, это не смешно. Ты же не собираешься и правда…

— Ты знаешь, как я попал в клинику? — Перебил он, не дав мне договорить.

— Нет, — честно призналась я.

— Я поджег свою кровать.

Он остановился перед решеткой, оплетенной проводами. И обернулся, утопив меня в злом, тяжелом взгляде. Я смотрела на него снизу-вверх. Он будто бы пытался напугать меня, заставить отступить, возненавидеть его, испугаться. Но я осталась, вдруг начиная понимать, что за всеми всплесками злости скрывается глубочайшая обида и пустота. Но вовсе не на меня.

— Раз мы все всё еще живы, значит пожар удалось остановить вовремя?

Макс поджал губы и отвел взгляд, прислонившись спиной к решетке и скрестив руки на груди.

— Да, пострадал только матрац. И моя семья. Так что не обманывайся на мой счет. Я бы с превеликим удовольствием спалил весь этот корабль дотла.

— Уверена, с твоими суперспособностями, ты давно мог это сделать. Но не сделал.

— Просто пока не решил, чего именно хочу, — тихо буркнул он.

А я вдруг осознала, что абсолютно ничего о нем не знаю.

— Зачем ты поджег свою кровать?

Он горько усмехнулся.

— Просто хотел посмотреть, какого цвета большой огонь. Мой отец работал на складе редких вещей с Земли. Я выкрал оттуда зажигалку, и смотрел, какой у огонька цвет. Но никак не мог рассмотреть — слишком он был маленьким. Я был ребенком и, буду честен, не самым умным. Моя гениальность пришла с возрастом, — он усмехнулся. — Тогда я еще не знал, что далеко не все видят мир таким же, как его вижу я. А после того, как меня начали расспрашивать, зачем же я это сделал, и я объяснил, меня забрали в клинику.

— А твои родители? Где они сейчас? Отец все еще работает на том складе?

Я часто бывала там и помнила пожилого мужчину, заведующего им. Его отец?

Но Макс вдруг отвернулся, направив луч от фонарика куда-то вверх. Кажется, мой ответ он решил оставить без ответа. Снова.

— Опаздываем. Надо идти. Не отставай.

Я чувствовала, что мы поднимается куда-то выше. И вот луч фонарика выхватил из темноты лестницу наверх.

Макс игриво поклонился, пропуская меня вперед. А у меня было подозрение, что это никакая не вежливость, а сомнение в том, что эта лестница не развалился под моим весом — выглядела она ненадежной. Макс совсем не выглядел, как джентльмен. Скорее, как разбойник с большой дороги из Земных книжек. Эдакий Робин Гуд.

Лестница привела меня в узкий проход, где приходилось сильно наклонялся, чтобы пройти дальше. Идеальное местечко для развития клаустрофобии.

Макс забрался следом и встал рядом, осматриваясь. Здесь было так тесно, что наши локти соприкасались. Я, не привыкшая к таким стесненным условиям, ужасно этому смущалась.

— Еще немного, — приободрил он меня настолько дружелюбно, будто и не было между нами недавнего разговора.

— Так куда мы?

— Скоро сама все увидишь, квазарчик!

Шаги отдавались гулким эхом в этой трубе — иначе ее не назовешь. Слева и справа то и дело мелькали решетки, а за ними крутились вентиляторы. Так мы что, залезли в систему вентиляции? Звезды… В следующий раз, когда почувствую неожиданный аромат яблок, буду знать, откуда он.

— Вот, — Макс остановился над решеткой в полу и аккуратно присел перед ней на корточки. — Смотри. Только тихо.

Повторить его движение было непросто из-за катастрофической тесноты. Но Макса явно ничего не смущало, и я присела вслед за ним, заглянув вниз, за решетку.

— Это же школа, — непонимающе пробормотала я. — Начальная, — и тут меня пронзило неприятным пониманием. Я подняла взгляд и уставилась на его ровный профиль, освещенный лишь снизу из решетки. — Постой. Это что, наш… класс? Ты привел меня сюда, потому что мы здесь познакомились? И это был единственный твой день в…

— Что? — Макс вскинул удивленное лицо, тут же возмущенно поморщившись. — Нет! Звезды, Анна, я что, по-твоему, сентиментальная девчонка? Перестань меня лечить, мы здесь, чтобы повеселиться! Я вообще не в курсе, чей это класс.

Тут же почувствовала себя ужасно неловко. Похоже, он говорил правду.

— Прости, — буркнула я, ужасно покраснев. Спасибо темноте, что он этого не увидит. — Так зачем мы здесь?

— Чтобы подарить воспоминание этим детишкам, — коварно заулыбался Макс. — Будет нереально круто! Давно хотел это сделать! Я сейчас. Жди здесь, ладно?

— Ты не возьмешь меня с собой? — испугалась я. Оставаться в этом месте в одиночку?..

— Прости, квазарчик, но у тебя пока недостаточно опыта в скрытности. Не хочу из-за тебя попасться. У тебя будет самая простая задача. Сидеть здесь, — он заиграл пальцами в пространстве между нашими лицами, будто колдует, — и наслаждаться магией.

Оставив меня даже без фонарика, Макс полез дальше, вскоре скрывшись за поворотом. Я старалась не паниковать. Смотрела вниз, на детей, которые тихо и покорно что-то писали. Учитель Жак неспеша вышагивал между рядами столов.

Прошло пяти минут. Десять. Двадцать! Нет, он точно меня бросил. Здесь, в этой узкой трубе, в темноте! Как мне выбираться?

Вдруг зазвенел звонок о завершении урока. Сначала дети в непонятках оглядывались вокруг. А после, бросив все, повскакивали с мест и, смеясь, бросились прочь из класса. Учитель Жак окликивал их, просил вернуться на свои места, но звонок и детский радостный визг заглушал звук его голоса.

Я вызвала часы над запястьем. И правда. До конца урока еще пол часа!

Вскоре вернулся улыбающийся от уха до уха Макс. Он явно был доволен собой, поманив меня в соседний тоннель. Там мы устроились над другой решеткой, наблюдая за тем, как дети радуются внезапному окончанию урока.

— Как тебе? — С явным самодовольством поинтересовался Макс.

Я могла бы укорить его за срыв урока, ведь обучение на Антее — важнейшая часть взросления. Без должных знаний дети не смогут продолжать наше дело. Но я видела, какой веселый хаос воцарился в коридорах школы. И невольно заулыбалась.

— Как ты это сделал? Как делаешь все незаметно?

— Чувствую и вижу чужие шаги, в основном. По-разному. Но всегда помогает моя суперсила. И природная ловкость и смекалка, разумеется.

Я хихикнула.

— Сам себя не похвалишь…

— Буду рад, если ты упомянешь об этом в моем личном деле, — подмигнул мне развеселившийся Макс.

Я перевела взгляд на решетку под нами, и мы оба склонились на ней. Наши лица осветило тенью решетчатых узоров.

— Они и правда будут вспоминать об этом. И это безобидно. Но вот с птицами ты переборщил. Некоторые из них погибли, попав в вентиляцию.

— Да, есть такое. Это было немного импульсивно. Зато как красиво, а?

Мне всегда казалось, что, если нарушить правила, весь мир тут же рухнет. Не стану утверждать, что теперь я уверовала в полную анархию. Но это… Если позволить Максу делать это подконтрольно и безобидно, то кому от этого будет хуже? А еще…

Это чувство, которое сейчас бурлило внутри меня. Как будто бы все время до этого я была заморожена, скована льдами. А сейчас оттаяла и смогла двигаться. Жить. Дышать. Хоть это и было страшно, а чувство вины все еще сжирало изнутри… Я все равно не жалела, что пришла сюда.

— Готова к следующей остановке? — хитро прищурившись, Макс легонько пихнул меня плечом. — Или уже думаешь, как бы побыстрее добраться до УК и рассказать им все обо мне?

— Знаешь, вообще-то я думаю, что ты не очень-то боишься УК.

— Ага. Так и есть. Что они мне сделают? Хуже-то уже некуда.

— Тогда и мне нет смысла туда идти. Лучше я сама прослежу, чтобы ты не перегнул палку. Что там дальше?

— А я смотрю, ты вошла во вкус, квазарчик! Идем.

Следующей нашей целью стал тучный сотрудник УК, охраняющий вход в административную часть корабля. Где-то раздобыв рацию, Макс связывался с ним, отдавая приказы менять места дислокации. Бедный мужчина весь запыхался, перебегая с места на место. А мы наблюдали за этим из-за решеток вентиляции.

Этот розыгрыш мне совсем не понравился. О чем я почти сразу сообщила Максу.

— Расслабься, мы ему помогаем, — отмахнулся от меня Макс. — Недавно он был у врача. И тот велел ему больше двигаться, чтобы сбросить вес. А иначе сердечко может дать сбой. Так что я, можно сказать, спасаю ему жизнь!

— Все равно, это как-то неправильно.

— Хочешь, чтобы я прекратил?

— А ты прекратишь, если я попрошу?

— Да, — неожиданно легко ответил он, повернув голову.

— Тогда я прошу тебя.

— Ладно, — улыбнувшись, Макс оставил рацию прямо здесь и, как ни в чем не бывало, пополз еще куда-то.

— Где ты вообще взял рацию? Опять у кого-то стащил? — Кинув взгляд на рацию, поспешила за пляшущим впереди огоньком фонарика. Если бы не мои занятия бегом, я бы давно выбилась из сил от этих путешествий по трубам.

— Опять? — Возмутился Макс. — Что за голословные обвинения, доктор? Где ваши доказательства?

— Но… — хотела было возразить, но в последний момент передумала. Какой в этом смысл? — Ай, ладно.

Следующей нашей целью стали сотрудники офиса администрации. Они со скучающим видом работали, а из динамиков в офисе завывала какая-то старая опера. Но как только Макс снова куда-то отлучился, мелодия вдруг сменилась старым бодрым роком. Это будто пробудило всех людей в офисе, они оживились, задвигались. Кто-то, смеясь, кивал в такт головой. Кто-то связывался со специалистами, кто-то рассеяно поглядывал на динамики.

Я наблюдала за всем этим переполохом и удивлялась. Как подобная мелочь может пробудить будто бы спящих людей ото сна. Это так… странно.

А за спиной разносился равномерный звук лопастей вентиляции. По трубе прошелся ветер, поднимая вверх мои растрепавшиеся волосы. Забираясь под одежду холодом, вызывая мурашки. Где-то там, внизу, было светло. Там кипела жизнь. Играла веселая музыка, хоть и непрошенная. А здесь… так темно и одиноко. Холодно. Пусто.

Вдруг услышав сзади посторонние звуки и металлический стук, резко обернулась, позабыв, что вовсе не одна здесь. И ахнула, коснувшись кончиком носа… чужого носа. Зеленые глаза напротив слишком близко. Они будто бы смеялись, наблюдая за мной. А после медленно опустились ниже. На губы, которые я приоткрыла, шумно выдыхая через рот.

Дыхание перехватило. Сердце замерло в груди, затрепетало. А слова застряли где-то в горле.

Смотря на мои губы, он медленно облизал свои, пересохшие.

Не знаю, почему сразу не отстранилась. И почему этого не сделал он. Почему мы оба замерли друг напротив друга в полутьме вентиляционной трубы. Почему так пересохло в горле. Дрожь прошлась по плечам. А он все смотрел и смотрел на мои губы.

— Какого… он цвета? — Спросила я едва слышно. Голос смущающе задрожал.

— Сейчас я смотрел на цвет твоего дыхания, квазарчик, — так же тихо отозвался он. Но чем тише он говорил… Тем громче это отзывалось в моей грудной клетке. — Это… я еще никогда такого не видел.

— Почему? Чем оно отличается от остальных?

Макс поднял взгляд, и все стало только хуже, когда его зеленые заблестели в свете фонарика. Бездонные глубины далеких звезд и планет. Другая галактика — та, где мир наполнен яркими красками, эмоциями, ощущения и… печальной глубиной. Он смотрел так пристально, что я совсем позабыла, о чем только что спрашивала. Но он и не собирался отвечать.

— Сегодня твой цвет был еще ярче. Я видел его даже в темноте. Значит, тебе понравилось. Ты многого о себе не знаешь, Анна Дюруа.

Как жаль.

Как жаль, что мне придется все это прекратить, Макс Вагнер.

Понравилось ли мне? Абсолютно точно это было … необычно. Незабываемо. Чем-то новым для меня и…

Новым.

Звезды!

Резко отстранившись от Макса, будто бы он только что покрылся пламенем, подняла к лицу ладонь, вызывая над запястьем часы.

Мы что делали это так долго? Я и не заметила времени! Уже вечер!

Хайме. Вечер. Свидание.

— Я должна идти, — выпалила я, начиная впадать в панику. — Можешь вывести меня отсюда? Пожалуйста.

Бегом направляясь к жилы корпусам, думала о Максе. Я понимала, что как врач обязана это прекратить. Но в то же время понимала, что просто попросить его не выйдет. Он не станет слушать ни меня, ни доктора Генри. Никого. Эти вылазки — все, что у него есть. И если я действительно хочу, чтобы он перестал нарушать порядок, нужно сделать так, чтобы у него самого отпала нужда покидать клинику. По крайней мере до старта моей программы.

Но все это потом. А сейчас… сейчас меня ждало свидание с моим лучшим другом. И я сильно старалась избавиться от чувства, что все это как-то странно и дико. Неправильно.

Нет, Анна. Как раз это и было правильным.

Хайме уже ждал у входа в мои апартаменты. Все-таки опоздала. Запыхавшись, я остановилась перед ним, уперлась руками в колени и тяжело задышала.

— Прости.

— Кажется, для пробежки ты обычно используешь кроссовки, — чуть насмешливо отозвался сверху друг. Не злится. Уже хорошо.

— У меня сегодня весь день сумасшедший, — я выпрямилась и откинула с лица влажные волосы.

— Похоже, придется отпустить тебя в душ. Только не сильно долго, ладно? А то мы ничего не успеем.

— О, у нас грандиозные планы? — Улыбнулась я, смущая Хайме, который явно нервничал.

— Ничего особенного. Просто нужно успеть до комендантского часа.

Наскоро приняв душ и переодевшись в чистую белую форму, собралась с духом и выскочила их апартаментов.

Это просто прогулка с Хайме. Мы делали это тысячу раз!

— Как прошел твой день? — Будничным тоном начал Хайме, когда повел меня куда-то по коридору.

Как прошел мой день? Да ничего особенного, просто ползала по вентиляциям с деструктивным пациентом. Я, конечно, понимаю, что обещала Хайме больше ничего от него не скрывать, но…

От ответа меня спасла стая детишек, со смехом пронесшаяся мимо. Они едва не снесли меня с ног, явно чем-то взбудораженные, и о чем-то активно переговаривались. Кажется, я догадывалась, что сегодня так их обрадовало.

Губ коснулась непрошенная улыбка.

— А как твой день? — Спросила я, меняя вектор нашего разговора, чтобы не врать ему прямо в глаза. Просто… недоговорила. Это ведь не ложь?

Это всего лишь Хайме. Ничего не изменилось.

Хайме принялся рассказывать о своих делах в Архиве. О документах, которые ему поручили отсортировать. Я честно старалась вникнуть во все это. Но вдруг увидела вдалеке бегуна. Он бежал в нашу сторону. Это был тучный мужчина, он пыхтел и едва не задыхался от бега. Но цвет лица не помешал мне узнать его. Это был сотрудник УК, которого Макс гонял по рации.

Неужто отдышка на рабочем месте заставила его задуматься о своем здоровье? Получается, Макс и правда неплохой психолог, хоть и методы у него…

— Антей вызывает Анну, прием.

— М? — Я обернулась на Хайме. — О чем мы… говорили?

— Снова где-то витаешь, принцесса?

— Прости.

— Понимаю, рассказы про Архив не очень-то увлекательные. Постараюсь в следующий раз нарыть каких-нибудь увлекательных тайн, чтобы удивить тебя.

— Нет, все в порядке! Прости, ты здесь не при чем, — я глянула за плечо друга, удивляясь, как мы успели дойти до зоопарка так быстро. Как долго я его не слушала? — Мы идем на экскурсию? Хочешь посмотреть на птиц?

— Не совсем, — уклончиво ответил Хайме и с загадочной улыбкой потянул меня внутрь.

Зоопарк все еще работал, по коридорам неспешно бродили редкие посетители, дожевывая свои ароматные сэндвичи или пирожные с ужина. Живот скрутило спазмом. Я ведь сегодня почти не ела.

Хайме этот душераздирающий звук явно услышал, но тактично отвернулся, упорно ведя меня все дальше. К птицам. Разумеется. Его любимое место.

Но вместо того, чтобы привычно вести меня вдоль вольеров и рассказывать занимательные факты о крылатых, он взял меня за руку и потянул в незаметную щель между вольерами. В техническую часть зоопарка. Неужели, мне снова придется быть там, где я быть не должна? Везет же мне сегодня на сообщников!

— Не волнуйся, я обо всем договорился, — бросил Хайме через плечо, будто прочитав мои мысли. Хотя нет, прочитай он мои мысли, и меня бы снова ждал неприятный разговор.

Кивнув встретившемуся нам по пути работнику зоопарка, Хайме провел меня чуть дальше. И остановился перед одним их вольеров.

— Только не бойся, эти птицы абсолютно безобидные.

С этими словами он открыл низкую дверь и, пригнувшись, первым вошел внутрь, утягивая меня вслед за собой.

Простая дверь будто отделяла обычный мир от сказки. Я ахнула, оказавшись внутри вольера, который временно закрыли ставнями от взглядов посетителей. И я знала почему. Это был вольер с голубями. И сейчас их здесь было совсем немного.

Под ногами стелился наскоро расстеленный ковер, по стенам тянулись ветки растений, на которых, вжав головы в шеи, посапывали голуби. Некоторые не спали — расхаживали прямо под ногами, издавая успокаивающий звук «уррр». А прямо по центру этого всего был накрыт стол.

Специфический запах птиц немного перемешивался с ароматами еще горячей еды. Но я не была ханжой, к тому же, ужасно хотела есть. Поэтому была в восторге от всего, что устроил здесь Хайме.

— Можно мне за тобой поухаживать? — С осторожностью поинтересовался он, отодвигая для меня стул.

Его явная настороженность в мою сторону, конечно, смущала. Но ведь я сама была в этом виновата. Он и раньше ухаживал за мной. Ничего ведь не поменялось, так?

Хайме сел напротив и, встряхнув белоснежной салфеткой, расправил ее на коленях. Я потянулась за ароматной булочкой, но особенно ушлый голубь в этот момент запрыгнул к нам на стол. Я расхохоталась, а Хайме замахал руками, прогоняя наглеца. Но после, сжалившись, разломал булочку и сбросил на пол крошки. Это было роковой ошибкой. Теперь нас окружили все голуби, даже те, что до этого мирно спали.

— Их больше, а нас всего двое. Что будем делать? — Изображая панику, хихикнула я.

— Наши ножи сгодятся разве что для масла. Мы обречены.

Ужин прошел гораздо лучше, чем я себе представляла. Мы говорили, как и раньше, до дня Выбора, много шутили и смеялись. Как две сплетницы, обсудили всех наших знакомых, все сплетни. Если подумать, мне хорошо с Хайме. Я пыталась представить, какой будет наша семейная жизнь. Такие вечера меня вполне устраивали.

Но все же было кое-что, что никак не давало мне покоя. Эти голуби… Несколько птиц взлетели и бешено пронеслись над нашим столом, пытаясь стащить что-то еще. Я отшатнулась, прикрывая лицо руками и смеясь. А когда взглянула на стол, увидела в своей тарелке оторвавшееся перо.

Оно напоминало мне о Максе.

Я не могла выкинуть его из головы и когда мы возвращались в жилой блок по уже опустевшим коридорам. Теперь отовсюду мне мерещился его взгляд. Будто стены наблюдали за мной. Загадочным бездонным взглядом. Каждая решетка в стене привлекала мой взгляд. И теперь, отвечая Хайме на очередной вопрос, я все время гадала… Какой цвет у моего голоса?

Проводив меня до дома, Хайме повернулся, встав ко мне лицом. Он выглядел счастливым и расслабленным. Уже давно между нами двумя не было такой непосредственной легкости. Как раньше.

— Спасибо за этот вечер, принцесса. Мне… очень понравилось.

Мы стояли друг напротив друга. Нас разделяло расстояние не больше шага. И Хайме покачнулся, будто ему было трудно стоять на ногах, становясь ко мне чуть ближе. Рыжие волосы выбились из идеальной укладки и упали на глаза. Но он на это никак не отреагировал, внимательно рассматривая мое лицо сквозь пряди, и с высоты своего роста.

Так странно. В детстве он всегда был чуть ниже меня. А сейчас… Я словно только что осознала, что он намного выше меня. Плечистее. Сильнее. Хайме всегда был худощав, но сейчас, когда он стоял так близко, я чувствовала себя…

— Это было волшебно, Хайме. Еще никогда для меня не делали подобного.

— Я готов сделать для тебя гораздо больше, принцесса, — вдруг очень тихо отозвался он.

Что-то сжалось внутри меня. Но это был вовсе не трепет, нет. Не понимаю, что произошло со мной, но этот его тон заставил испугаться. Мысленно выставить блок между нами. Отстраниться, отгородиться, сбежать.

Почему со мной это происходит? Хайме красив. Он чуток, добр и заботится обо мне. Но я…

Вдруг, вместо того, чтобы просто уйти, Хайме подался вперед. Я вдохнула, а выдохнуть уже не смогла. Воздух, слова и чувства застряли комом в горле.

Когда губы Хайме приблизились к моему лицу, я заставила себя оставаться на месте. Я должна позволить ему! У меня нет выбора!

Но я так и не смогла заставить себя стоять неподвижно. Невольное движение, и я повернула голову в сторону. Губы Хайме неловко скользнули по щекам.

— Хайме, я…

— Ничего, — он выпрямился и упорно старался сделать вид, что все в порядке. — Не волнуйся об этом, принцесса. Я сам виноват.

— Попробуем… — ком разросся в горле, будто пытаясь заставить меня заткнуться. Все внутри меня противилось происходящему. — Попробуем в другой раз. Хорошо?

— Конечно, — Хайме протянул руку и мягко потрепал меня по плечу. — Спокойной ночи, Анна.

Наблюдая за тем, как он уходит — за его удаляющейся спиной — я продолжала стоять на месте, не в силах пошевелиться. Звезды. Я чудовище. Бракованная, неправильная. Нет идеальнее кандидатуры в мужья, чем Хайме! Но я…

Чем дальше заходили мысли, тем выше становился риск разрыдаться. Я не готова была возвращаться домой — вдруг там ждал отец? Поэтому, стараясь глубоко дышать, отошла к иллюминатору и уставилась на пустоту космоса. Вокруг никого. Только я и мысли, разрывающие изнутри. Обливающие кислотой легкие, сжимающие горло, царапающие сердце, разбивающие душу изнутри на осколки, которые царапали-царапали-царапали.

Глаза наполнились слезами, делая картинку мира расплывчатой.

Пожалуйста, просто влюбись в него, Анна. Будь счастлива с ним. Это ведь так просто.

Вдруг сбоку послышалось чье-то молчаливое присутствие. Так близко, а ведь я даже не расслышала шагов.

Украдкой смахнув слезы, незаметно покосилась на человека, который стоял рядом со мной и смотрел на космос, как ни в чем не бывало, сунув руки в карманы штанов.

Это был Макс.

— Что ты здесь делаешь? Ты должен быть в клинике.

У меня не было ни сил, ни желания, говорить с кем-то, а уж тем более читать морали. Откровенно говоря, я вообще с трудом заставляла голос не дрожать. Повернувшись к нему всем телом, напряглась.

Макс, молча повернувшись в ответ, будто зеркаля мои движения, подошел ближе.

— Что ты… Хватит следить за мной!

Больше не понимая, что делаю и почему злюсь, со всей силы стукнула кулаком по стеклу. Макс отшатнулся и поморщился. Ему… больно?

— Тебе больно? Этот звук…

Его синестезия. Этот звук делал ему больно физически. Вся злость вдруг отхлынула, словно морская волна в сильный шторм. Осталась только нарастающая кричащая боль.

— Не больнее, чем тебе, квазарчик.

Его тихий хриплый голос, полный чего-то, что я не могла понять, ворвался в мое царство боли яркой вспышкой, оглушил. Смешал внутри все чувства.

Перестав морщится, он провел ладонью по лицу, будто смахивая наваждение.

А после шагнул вперед.

И молча меня обнял.