Глава 15. Обратная сторона медали

— Анна, там кто-то был. Нам надо уходить. Идем, я покажу тебе, как добраться домой.

Чувство, будто меня вытащили с глубокого дна, где было спокойно и тихо. А здесь, на поверхности, холод, суета и опасность. Но меня вообще не должно было там быть. На том дне.

Заметив мое замешательство, Макс взволнованно качнул головой, будто решая — уйти одному и оставить меня здесь? Или…

— Все будет хорошо, квазарчик, — приблизившись, он взял меня за руку и потянул за собой. Частички цветной муки снова защекотали ладонь.

Я послушно последовала за ним, постепенно приходя в себя.

— Ты меня всю перепачкал, — проворчала, чтобы скрыть свое странное состояние.

— Ты первая начала. Я должен был защищаться, — смешливо хмыкнул он, пропуская меня вперед, в открывшийся в стене проход.

Он просто хотел испачкать меня краской. Только и всего.

— Там кто-то был? Нас видели? — Запоздало ко мне пришло волнение.

— Точно не видели, звук был слишком далеко. Расслабься. По кораблю ночью ходят гораздо чаще, чем ты думаешь.

Он прав. Вряд ли нас видели. Только вот переживала я вовсе не из-за этого.

Звезды, Анна, что ты только что делала?

Технический коридор начал сужаться и уходить выше. Дальше приходилось идти пригнувшись, почти ползти. Наконец, Макс остановился у развилки вентиляционной трубы и обернулся на меня.

— Ты запомнила, как я открывал двери? — Я кивнула. Достав из кармана запасной фонарик, он протянул его мне. — Мне нужно успеть еще кое-куда до подъема. И прежде, чем ты скажешь то, что собираешься — ничего незаконного и опасного делать я не буду. Просто надо достать чистую одежду, — взгляд невольно опустился на его грудь, где красовалось два отпечатка моих ладоней. К лицу тут же прилила краска. — Тебе нужно идти дальше, до первой развилки. Там сразу налево и прямо до упора. Как упрешься в стену — открывай дверь. Справишься?

Перспектива остаться здесь одной, без него, немного пугала. Но не могла же я ему в этом признаться. Поэтому кивнула, включая второй фонарик.

— Насколько я знаю, у пациентов только один комплект одежды, и нужно отнести его в прачечную, чтобы получить новый. Там увидят пятна. Хочешь, я помогу тебе достать одежду?

Макс на это выразительно фыркнул.

— Ценю твою заботу. Но ты же понимаешь, что я и сам прекрасно справлюсь?

— Ну да, за кого я переживаю. Макс, я…

Я замялась, опустив взгляд.

— Мне тоже было весело с тобой, квазарчик, — мягко улыбнулся Макс, ныряя в темноту бокового коридора.

И оставляя меня одну.

Ладно, Анна. Вперед, налево, вперед. Ничего сложного.

До первой развилки добралась без особых проблем. Пугало только то, что стены постепенно сужались все больше. Я не страдала клаустрофобией, но вот конкретно сейчас рисковала ее заработать. Спасали только решетчатые отверстия подо мной, сквозь которые я видела коридоры корабля. Получается, что я ползала по потолку, и видела всех сверху. Обалдеть!

Остановившись, чтобы перевести дух, легла на живот, пытаясь размять ноги. Под щекой оказалась очередная решетка. И я смотрела на аварийные огни внизу, когда вдруг услышали шаги. В тишине ночи звук, с которым подошва ударяется о металлическую обшивку пола, оказывается, ощущался, как оглушительная сирена. Кто это мог быть? Уж не тот ли незваный гость, что спугнул меня и Макса?

Повернув голову, вгляделась в темноту. И увидела спешно идущего куда-то мужчину. Кажется, я уже видела его где-то. Пару раз радом с отцом, несколько раз на официальных собраниях. Я не знала его лично, даже имени не знала, но точно была уверена, что этот мужчина из администрации.

Интересно. Ведь никому, кроме патрулей УК не разрешалось покидать жилые блоки ночью.

Любопытство взяло верх, и я тихо засеменила по тоннелю вперед, стараясь не отставать от мужчины. Главное, не забыть путь назад, к развилке! Пару раз свернула, после мне пришлось подняться еще выше, а затем спуститься, когда мужчина перешел в новый коридор. Я не особо знала эту часть корабля. Кажется, неподалеку были офисы администрации. Неужели, он решил прийти на работу пораньше, как типичный трудоголик, а я, как идиотка, иду за ним следом?

Наконец, мужчина зашел в какую-то дверь. Раз уж я зашла так далеко, придется проверить свою теорию. Я не сразу догадалась, как перебраться в вентиляцию над комнатой — пришлось перелазить под скруткой проводов и спускаться еще ниже, в ужасно узкий люк. И как Максу не страшно лазать по этим лабиринтам одному?

Не знаю как, но мне удалось влезть в боковую вентиляцию, решетки от которой торчали в стене под потолком. Здесь было ужасно узко, и я, боясь окончательно застрять, уже собралась возвращаться назад.

Но то, что я увидела сквозь решетку, заставило меня застыть в ужасе.

В первую секунду, я была уверена, что мне снится сон. Слишком нереально было увиденное, это не может быть правдой, не здесь, не на корабле. Но мне не могло такого присниться, я никогда не видела ничего подобного, даже представить не могла…

Сквозь решетку на меня падал приглушенный красный свет. Он горел здесь даже вопреки запрету. Играла музыка. Слышался громкий мужской смех и отдаленные вскрики. Плачь.

По коже прошелся холод. Стало тяжело дышать. Я не верила в то, что увидела.

В стильно украшенной комнате стояли диваны и столы для фуршета. Мужчины пили и ели, вальяжно рассевшись на диванах с самодовольными ухмылками на губах. На некоторых из них не было верха одежды. А вокруг — с подносами в руках, рядом на диване, на коленях — были молодые девушки. И все абсолютно без одежды.

Лишь немногие из них наслаждались своим положением, выпивая вместе с мужчинами, изогнувшись на диванах в соблазнительных позах. Большинство выглядели напуганными. Загнанными в угол. Пытались прикрыть свою наготу руками. Жались по углам.

Меня затошнило.

Этого просто не могло происходить здесь. Надо позвать на помощь, нужно кому-то рассказать, надо что-то делать!

Услышав жалобный крик из соседней комнаты, уже понимая, что там происходит, я тихо, глотая тошноту и слезы, поползла дальше. Должна была увидеть, чтобы убедиться. Стать свидетелем и не быть голословной.

В следующей комнате часть вентиляции перекрыл высокий шкаф. Я чуть привстала, чтобы попытаться рассмотреть хоть что-то. Но уже и без того слышала жалобное поскуливание и ритмичные стуки.

Я думала, что была готова к тому, что увижу, как бы мерзко не становилось от одной только мысли. Но я ошибалась.

Потому что, приподнявшись, увидела у стены напротив большую кровать, застеленную бордовым шелком. Тусклый свет падал аккурат на матрас и подушки, раскиданные повсюду.

Тучный небритый мужчина всем телом прижал к кровати девушку, которая казалась такой маленькой, такой хрупкой и беззащитной на его фоне. Она до побелевших костяшек вцепилась в его плечи, пытаясь оттолкнуть, но это лишь веселило мужчину. Ее рот скривился в отвращении, а из глаз катились слезы. Голова свисала вниз с края кровати, а спутанные каштановые волосы стелились по полу.

Я сразу узнала ее.

Это была Кейтлин.

***

Сегодня на завтраке было непривычно тихо. Похоже, не одну меня терзали посторонние мысли. Леоны не было вообще. Райан молчал, как и всегда. Хайме был непривычно задумчив и рассеян, отвечал на вопросы невпопад. Только Даниэла и Иона трещали, как ни в чем не бывало.

Я не могла есть, все время искала взглядом Кейтлин. Но ее нигде не было видно. Я должна с ней поговорить. Должна… Пока я слабо представляла, что могу сделать. Но выяснить, что это вообще было, просто обязана.

Утонув в собственных мыслях, не сразу заметила, как в столовой начали раздаваться смешки. Многие закончили завтрак и встали со своих мест. Я подняла взгляд.

Эта ситуация развеселила бы меня, если бы не красная комната, вставшая перед глазами. Белое помещение запестрило разноцветными красками. Белая мука со штанов наших с Максом жертв осыпалась, оставляя сочные яркие цвета. Те, кому не повезло сесть на «счастливые» стулья недоуменно оглядывались, пытаясь понять, в чем дело. Почему все показывают на них пальцами? Но вскоре и сами замечали таких же бедолаг, как и они.

Несмотря на очевидные сложности для счастливых обладателей цветных штанов, это событие оживило всех вокруг. Заставило смеяться и улыбаться.

За нашим столом не повезло Даниэле, которая ругалась и чертыхалась, пока Иона умирал от смеха.

Придя на работу, первым же делом я попросила перенести сеанс с Кейтлин на сегодня. Понятия не имела, что ей скажу. У меня было время подумать до обеда.

— Чего тебе от меня надо? — С порога огрызнулась Кейтлин, словно злобная фурия, врываясь в мой кабинет.

Во мне больше не было злости и непонимания. Не было брезгливого стыда и осуждения. Я смотрела на нее — растрепанную, неухоженную, в помятой одежде с вызывающе оголенным животом. И понимала, что во мне не осталось ничего, кроме опустошения и жалости к ней.

Все вдруг предстало передо мной совсем в ином свете. Ее поступки, поведение, вызывающий вид — все это буквально кричало «помогите». «Обратите на меня внимание, я здесь»! «Мне нужна помощь». И никто — никто — ее не слышал.

Гораздо проще пройти мимо, отводя взгляд.

Сложнее всего было начать разговор.

— Что у тебя с лицом? Хочешь сообщить, что я наконец-то умираю? — Усмехнулась девушка, с размаху падая в кресло и подтягивая к себе ноги. Она усмехнулась. Но теперь я видела, насколько фальшивой была эту ухмылка. И что скрывалось за ней.

Медленно выдохнув, я села прямо на пол напротив нее. Хотелось податься вперед и обнять ее. Но я знала, что она оттолкнет и только еще больше закроется.

— Кейтлин, пожалуйста выслушай меня. Я хочу тебе помочь.

— Бла-бла-бла, все это я уже слышала, — она выразительно закатила глаза. — Может, мы пропустим эту обязательную часть, и я уже пойду.

Хотелось заплакать.

— Когда это началось? — Тихо спросила. Ее пальцы чуть дрогнули, но в остальном виду она не подала. — Тогда, когда ты перестала со мной общаться?

Звезды, если это так… Она ведь была совсем ребенком тогда. Только-только начала формироваться, как женщина. Но других вариантов у меня не было. Это бы все объяснило.

— Может, соизволишь, разъясняться так, чтобы тебя понимали нормальные люди?

Я прикрыла глаза, решаясь. Чувство, будто делаю шаг в открытый люк корабля. В пустоту и невесомость. А на мне нет скафандра.

— Я все знаю. Знаю, почему ты так хочешь, чтобы я поместила тебя в клинику. И почему ты так себя ведешь. Звезды, я все видела. Это… Как это вообще возможно? Кто такое допустил? Как ты туда попала, Кейтлин? Почему никому не рассказала?

Она резко выпрямилась, как натянутая струна. А после, зло уколов меня взглядом, снова изобразила на губах равнодушную усмешку.

— Ты сама-то понимаешь, что несешь, полоумная? Может, и тебе стоит сюда прилечь?

Набравшись решимости, вскинула на нее взгляд. И больше не опустила его, не отвела. Положила ладонь на ее колено. Она дернулась, но я упрямо сжала пальцы.

— Долго объяснять, как именно, но вчера ночью я увидела ту… я даже не знаю, как это назвать. Мужчины, девушки… Цветное освещение, — я не стала в красках описывать, как видела там ее. Это уже слишком. — Можешь злиться на меня, можешь мне грубить. Но послушай. Если ты думаешь, что эти… люди не достанут тебя в клинике, то ты ошибаешься. К пациентам здесь относятся просто ужасно. И, если им удалось втянуть тебя во все это там, то здесь станет только хуже. Не удивлюсь, если тот мужчина сможет приходить к тебе сюда, прямо в палату. И никто не придет на помощь. Нужно придумать что-то еще. Надо всем рассказать о том, что происходит! Это…

— Сделаешь это, и в следующий раз окажешься там вместе со мной, идиотка.

Я вдруг не узнала ее голос. Опустив голову так, что волосы полностью скрыли от меня ее лицо, она не говорила, а хрипела слова. Плечи дрожали. Я подалась вперед и обхватила ее руками, заплакав вместе с ней.

— Все началось тогда, да? Когда ты велела мне больше не приближаться к тебе?

— Да, — еле слышно выдохнула она. — Тот урод уже тогда положил на меня глаз. И начал приходить к нам домой, пока отец был на работе. Он… Я боялась, что он сделает то же и с тобой, если ты придешь.

— Почему ты никому не рассказала? Отцу?

— Он сказал, что я пожалею, если расскажу. Угрожал мне, отцу. Ты хоть понимаешь, кто он? Важная шишка, близкий друг капитана. Сказал, что достанет меня откуда угодно, вцепился в меня, как помешанный. Будто я его вещь! Думаешь, червоточенный Гранд не в курсе, что там происходит? Все он в курсе! Молчит, ублюдок, не вмешивается. Туда ходит вся элита. Понимаешь? Даже не думай кому-то говорить. Тебя заставят молчать. Заставят.

Я отстранилась, проведя по лицу руками, будто пытаясь проснуться. Будто эти слова прилипли и впитались в кожу черным пятном, касаясь души, сердца, внутренностей. И эта чернота начала расползаться.

— Но как… Почему… — я задыхалась, не могла говорить.

— А ты не понимаешь? Все в этой черной дыре — ложь. Фальш. Нам всю жизнь промывали мозги, лишь бы только никому из нас не захотелось поднять головы и хорошенько осмотреться. Знаешь, кто все эти девчонки на вечеринках? Все, как одна, со второго уровня. Их семьям угрожают — грозятся сослать родителей на станцию с реактором, откуда почти никто не возвращается живым. С первого уровня никого не берут, это ведь элита. Только я одна… Повезло же попасться на глаза тому уроду! Этот извращенец даже ко дню Выбора меня не подпустил, ведь я должна принадлежать только ему. Если ты говоришь, что даже в клинике мне от него не спрятаться, так я лучше сдохну! Не могу так больше!

— Не смей! — Откуда в моем голосе взялась такая твердость? Поднявшись на ноги, упрямо качнула головой. — Даже не думай об этом! Я что-нибудь придумаю. Обещаю.

Понятия не имею, что. Но так не оставлю точно.

Кейтлин подняла на меня уставший взгляд, и я не узнала ее лицо. Это было лицо уставшей от жизни взрослой женщины. Раздавленной. Отчаявшейся.

— Было приятно, наконец, с кем-то об этом говорить. Но не обманывай себя, Анна. Ты только сделаешь хуже, и не мне, а себе. Мы никто, и ничего с этим не сделаем. Лучшие всего, если ты все-таки придумаешь мне диагноз и засунешь в клинику. Других вариантов я не вижу. Так хоть какой-то шанс…

— Я сделаю это, — вдруг выпалила я то, что не должна была. Это против всех правил. Но я повторила это снова. — Обещаю, что сделаю. Что-нибудь придумаю. Но перед этим дай мне немного времени. Я постараюсь придумать что-то получше.

Кейтлин долго смотрела на меня снизу-вверх, будто не веря, будто искала подвох. А после устало, из последних сил усмехнулась. И провела пальцами по щекам, стирая слезы.

— Какая же ты все-таки глупая, Анна. Наивная и недалекая, — впервые я не почувствовала в ее оскорблениях ненависти. Скорее… наоборот. Эти слова прозвучали гораздо громче, чем простое «спасибо». — Делай, что хочешь. Но не думай, что из-за этого я снова стану милой и пушистой. Не мой стиль.

— Знаю, — улыбнулась я. — И ты не думай, будто я на это обижусь и больше не захочу тебе помогать. Не мой стиль. Я сделаю все, чтобы тебе помочь.

***

Я много думала, что мне делать. Куда идти. Где искать помощи.

Обратиться к отцу Леоны, чтобы он написал об этом в своей статье? Теперь я понимала, почему не все факты из его статей публиковались в итоговом выпуске газет. О чем еще мы, жители Антея, не знаем? Что скрывается в недрах этого прогнившего до самого основания места?

Нет, теперь я понимала. Газета никогда не напечатает такую статью. А ко мне тут же появятся вопросы.

Рассказать обо всем Генри? Кейтлин заставила меня поклясться, что я не стану втягивать в это ее отца. У того мудака был на него какой-то компромат, который все эти годы сдерживал и саму Кейтлин. И в случае чего…

Идти в УК? Опасно. УК полностью подчиняется капитану. А если капитан Гранд действительно в курсе всего этого…

Звезды, а что, если он и правда в курсе? Присутствующие на этих вечеринках не простые люди, совершающие преступление в тихую. Не повстанцы, скрывающиеся в тени. Управляющие. Заведующие, администрация. Вся элита корабля, ее голова, направляющие руки. Все, приближенные к капитану. Как же… тошно.

А если прибавить ко всему этому беспредел, который творится в клинике? Чего еще я не знала? Не уверена… что вообще хочу знать. Зато теперь понятно, почему капитан приказал убрать мои подарки клинике. Это все он. Он знает. Возможно, он сам это допустил? Держит пациентов в страхе, чтобы контролировать? Боится их? Считает угрозой? Как я могла заблуждаться так долго?

Но не время жалеть себя. Уж мне повезло гораздо больше, чем Кейтлин. Нужно думать о ней. Подменить ее анализы и следить за тем, чтобы мой обман не раскрыли, чтобы упрятать ее в клинику, еще пол беды. Я правда не была уверена, что там тот ублюдок ее не достанет.

А где он ее не достанет? Здесь… некуда бежать.

Мы в ловушке.

А еще другие девушки. Мне бы хотелось. Но я понимала, что не смогу помочь всем. Помогу одним, на их место приведут других. И что мне теперь, поднимать восстание? Кричать о преступлении на каждом углу? Нет, я знала, что это приведет меня только к неприятностям. Они найдут способ заставить меня замолчать. Навредят родным. Как бы сильно мне не хотелось взять факел и жечь все на своем пути, я понимала, что одной меня слишком мало, чтобы противостоять этому.

Хотя бы Кейтлин… Можно начать с этого. А там будет видно.

Следующим утром, перед работой, зашла к отцу. Я знала, что нельзя вот так вываливать на него все это, но просто не знала, к кому еще идти. Все-таки и он занимал не последнюю должность на корабле. Может, мог бы хоть как-то помочь?

— Давненько ты ко мне не забегала, — отец улыбнулся, встретив меня. Даже отложил контейнер с завтраком, дожевывая свой омлет.

— В последнее время столько всего происходит, — изобразив улыбку, внутренне дрожа от волнения, присела на диван. Отец протянул мне второй контейнер, предлагая позавтракать с ним. — Спасибо, я не голодна.

— Уверена? Как-то ты в последнее время совсем похудела, — он кивнул каким-то своим мыслям. — Понимаю, ты расстроилась из-за того случая в клинике. Но не переживай. Все уже улажено. Или все из-за скорой женитьбы? Как твои дела с Хайме?

— Все… хорошо, — последнее, что мне хотелось обсуждать сейчас — это замужество с Хайме. Довольно любезностей. Пора переходить к главному. — На самом деле, есть кое-что, что меня волнует.

— Поделись со мной. Я помогу.

— Спасибо, — пальцы нервно теребили край одежды. — Не то, чтобы что-то случилось. Просто… Только не злись. До меня дошли не очень приятные слухи. И я не уверена, что это правда, но из головы выкинуть не могу.

— О чем речь, Анна? — Доминик заметно напрягся.

— Как думаешь. Если бы на корабле кто-то совершал что-то… ужасное. Преступление. Кому можно было бы об этом рассказать? Кто смог бы помочь?

— Что за вопросы? Конечно, стоило бы обратиться в УК. Но я не понимаю, о чем ты говоришь? На Антее уже много лет никто не совершал преступлений. Это невозможно.

Я поджала губы.

— А если бы УК было бы в курсе? Но ничего с этим не делала?

В один миг аппетитный запах омлета начал казаться горьким, меня замутило. Будто физически, кожей, я ощутила напряжение, которое повисло в воздухе между мной и отцом. Украдкой, исподлобья, подняла на него взгляд. И обомлела.

На мгновение, перед тем как стать тяжелым, в его взгляде промелькнул… страх. Паника. Звезды… Он знал.

Выйдя из-за стола, отец тяжелой походкой подошел к двери. И заблокировал ее, чтобы никто не мог войти.

— Анна, во что ты опять влезла?

Стараясь дышать ровно, изобразила на лице беспечную улыбку. Вряд ли правдоподобно.

— Ты все неправильно понял, — даже рассмеялась, чтобы скрыть то, как краска отлила от лица. — Просто болтали с ребятами. Иона рассказывал нам о старых делах, которые откопал на работе. Вот я и подумала…

Он знал. Звезды… Знал, но не учувствовал в этом. Ведь не… учувствовал?

— В последнее время ты слишком много думаешь, дочь. Мне это не нравится. Сначала случай в клинике, теперь это. Что с тобой происходит?

Я вскочила на ноги.

— Вообще-то со мной и правда кое-что происходит, — спрятав лицо в ладонях, судорожно выдохнула. — Ты прав. Эта женитьба… Не думаю, что готова. Хайме, хороший, но я… Ох, пап, я просто пытаюсь отвлечь себя всякими глупостями. Ты прав. Я выкину это из головы.

Послышались шаги. Отец вдруг сжал меня в объятиях, чего никогда не делал сам. Поверил?

— Понимаю, Анна. Но поверь мне. Через это проходят все. Все наладится. Хайме хороший парень.

— Знаю. Сама понимаю, что со мной происходит, а сделать ничего не могу.

Он отстранился.

— Может тебе… поговорить с кем-то из коллег?

Точно поверил.

— Хорошая идея. Пожалуй, так и сделаю.

Чмокнув отца в щеку, выскочила из кабинета. И еще долго пряталась в кабинке туалета, пытаясь успокоиться.

***

Весь следующий день я провела за раздумьями, как поступить дальше. Это было мучительно. Каждый раз приходить к выводу, что я бессильна. И мне придется всю оставшуюся жизнь провести с этой мыслью. Которая однажды сожрет меня изнутри.

Следующим утром, придя на работу, решилась на отчаянный шаг. Просто больше не знала, что еще делать. Дождалась, когда пациентов выведут на прогулку. Выждала в своем излюбленном месте немного, чтобы привлечь как можно меньше внимания. И вышла, уткнувшись в планшет, с видом крайней занятости.

А после села на одну из скамеек под цифровой клумбой. Она уже была занята. Но именно он и был мне нужен.

Макс лежал на скамье, подложив под голову руки и закинув ногу на ногу. Казалось, что он спал. Но едва я оказалась рядом, его губы растянулись в легкой полуулыбке.

— А я-то уж было решил, что этот день будет очередным отстоем, — словно хитрый кот, он приоткрыл один глаз, уставившись на меня снизу. — Рад, что ошибся. Жаль, что не смогу поболтать с тобой сейчас, квазарчик. А иначе те серьезные парни достанут свои дубинки.

Отведя взгляд, снова уставилась в свой планшет, делая вид, будто в упор его не замечаю.

— А ты не смотри на меня. Продолжай делать вид, что спишь. И говори тихо.

— О, это не так-то просто.

Засмущавшись, не стала уточнять, о чем именно он говорил. Несмотря на сложившуюся ситуацию, я была очень рада его видеть. Это ужасно странно и смешно, но сейчас Макс был единственным человеком, с которым мне было не страшно говорить открыто. Возможно, это было зря. Возможно, меня обманывало тепло, разлившееся в груди от одного только его взгляда.

— Я заинтригован, квазарчик, — зевнув, он чуть отвернул лицо в сторону вазона, чтобы сотрудники УК не видела, как шевелятся его губы. — Хочешь обсудить результаты нашего последнего розыгрыша? Это было потрясающе! Только после этого камеры в столовой включили. Если вздумаешь выбираться куда-то без меня, имей в виду.

— Макс, я… — слова комом застряли в горле. Я опустила лицо еще ниже к планшету, закрывая лицо волосами. Но краем глаза увидела, как он слегка дернулся, будто бы от боли.

— Тебе больно, — не вопрос, констатация фактов. — Что случилось?

— Я не знаю, к кому еще идти. Мне нужна помощь.

Какое-то время он молчал. А после вдруг легко и твердо сказал:

— Все, о чем ты попросишь.

От одной только фразы больно сжалось сердце.

— Один вопрос. Ты знаешь корабль лучше, чем кто бы то ни было. Макс… здесь есть место, где можно было бы спрятать человека? Навсегда.

— Ты для себя?

— Нет…

Он снова замолчал, и я кинула на него взгляд украдкой. Его грудь равномерно вздымалась от дыхания, подрагивали ресницы. В этот момент, находясь от него так близко и боясь, что кто-то заметит нас вместе… я особенно жалела, что судьба распорядилась именно так. Развела нас по разные стороны. И воздвигла где-то посередине глухую непробиваемую стену.

Ведь незаметно для самой себя… я вдруг осознала, как сильно в нем нуждалась. Как скучала.

— Те коридоры, по которым я передвигаюсь, — наконец заговорил он, — не такая уж и тайна. Если случается поломка, туда посылают инженеров. И, если вдруг кто-то бесследно пропадет с корабля. И его захотят найти. Рано или поздно, будут искать и там. Если бы было такое место, квазарчик, — он чуть откинул голову, взглянув на меня из-под полуприкрытых ресниц, — меня бы давно здесь не было.

Прикрыв глаза, начала бесцельно водить пальцем по экрану терминала. Отсюда нет выхода. Мы в ловушке. В ловушке.

Впервые за всю свою жизнь, я ощутила себя здесь, будто в клетке. Мне не хватало воздуха.

— Анна, — то, как именно он произнес мое имя сейчас, заставило тени, сгустившиеся вокруг, испуганно отшатнуться. И убрать от меня свои длинные колючие пальцы. — Что происходит?

— Не думаю, что…

— Брось. Ты можешь мне рассказать.

Он прав. Пожалуй, он был единственным, кому я могла об этом рассказать. К тому же… Возможно, он и без того об этом знал. Теперь все, что он говорил мне до этого, все фразы, что я не понимала, обретали совсем иной смысл.

— Я кое-что увидела. То, что не должна была.

Мышцы на его руках, что он подложил под голову, заметно напряглись.

— Это так мерзко, — было очень тяжело говорить об этом тихо. — Там была комната, а в ней все эти мужчины и… девушки. Они…

— Хватит, — твердо перебил меня Макс. — Не продолжай. Я понял.

— Ты знал?

— Знал. Мне жаль, что ты увидела.

— Но теперь я знаю правду. Сколько еще страшных вещей происходит на корабле? Как еще нас всех обманывают? Мне… Червоточина!

Незаметно вытащив руку из-под головы, Макс легонько коснулся меня. И тут же одернул пальцы.

— Сначала, когда я злился, мне очень хотелось, чтобы ты увидела правду. Всю, как есть. Но потом я понял, что должен уберечь тебя от нее. Что все это… Мне жаль. Правда жаль, квазарчик. Тебе лучше забыть об этом. И жить дальше.

— Я не могу! — Заметив на себе взгляд проходящего мимо медбрата, снова уткнулась в планшет, пытаясь восстановить дыхание. — Я понимаю, что не смогу остановить это. Не смогу наказать виноватых. Не смогу спасти всех. Но там, среди них… моя подруга. Если я не помогу ей, думаю, она… покончит с собой. Ее психическое состояние — я уверена, что она это сделает.

— Мне жаль. Надо было самому отвести тебя домой.

Так просто. Ему жаль. И что, это… все? Нет, я не стану с этим мириться!

— У меня есть одна идея. И нужна твоя помощь, — сбивчиво выпалила я. — Была мысль определить ее в клинику. Но, боюсь, ее достанут и здесь.

— Правильно боишься. Чаще всего девушек для этих «вечеринок» уводят отсюда. Очень удобно. Даже, если расскажут кому, им никто не поверит.

Червоточина!

— И тогда я подумала. Что, если спрятать ее на закрытой части корабля для пациентов, которым больше ничем не может помочь клиника? Туда ведь правда закрыт доступ для всех остальных? Там ее никто не достанет. Она бы жила спокойно среди остальных пациентов. Это ведь лучший вариант. Но, если я засуну ее в клинику, направления в закрытую часть корабля придется ждать слишком долго. У нее нет столько времени. Ты ведь можешь попасть куда угодно! Может, ты мог бы помочь нам…

— Нет! — Вдруг слишком громко выпалил Макс, открыв глаза, будто бы я только что ударила его под дых. — Думать забудь об этом, Анна. Лучше уж пусть сразу вскроет себе вены. А ты сама даже не думай…

— Но почему?

— Я сказал — нет, — поднявшись, он вскочил на ноги, нависнув сверху. — Послушай меня хотя бы раз. Один раз, квазарчик. Даже близко тебя там не будет. Ясно?

Кажется, наш разговор начал привлекаться слишком много внимания. Это же понял и Макс, вдруг беспечно сунув руки в карманы и зашагав от меня прочь. А я осталась одна в полном недоумении.

Точнее, я думала, что осталась одна. Пока не почувствовала на себе чей-то долгий и тяжелый взгляд. Обернувшись, заметила вдалеке Хайме. Он сжимал в руках два бумажных стаканчика с кофе.

Поймав на себе мой взгляд, друг медленно подошел ближе. И чем ближе он подходил, тем отчетливее я видела выражение его лица. Брови хмурились, взгляд потерял всю свою теплоту и цвет. Меня будто окатили ушатом ледяной воды. И я не понимала, в чем было дело.

— Привет… — неуверенно поздоровалась я.

— Нам надо серьезно поговорить.

И все-таки стоит обустроить кабинет, как следует. Принести сюда интересных безделушек, подушек, пледы. Может, удастся раздобыть что-то необычное, похожее на мой фирменный потолок. Ковры, игрушки, книги. Что угодно, на что можно было бы привлечь внимание Хайме.

И стереть с его лица это тяжелое выражение лица.

Но, увы, я не сделала этого раньше. И теперь, в неловкой гнетущей тишине, я присела на краешек стола, наблюдая за тем, как Хайме ставит стаканчики с кофе на пол. И, скрестив руки на груди, прислоняется спиной к стене, устремив напряженный взгляд куда-то в сторону. Куда угодно, но не на меня.

Еще никогда я не выделала такого выражения на его лице. Без привычной улыбки и мягкости, он начала казаться мне старше. Серьезнее.

— Что происходит? — Первой начала я, пребывая в полном недоумении.

Желваки Хайме тут же заходили ходуном. Он молчал какое-то время. А после устало выдохнул. И взглянул на меня.

— Это ты мне скажи, Анна. Что происходит?

Раньше, я бы отреагировала на это спокойно. Но сейчас, после всего, что произошло… Я почувствовала раздражение. Не хватало мне еще одной проблемы оттуда, откуда не ждали.

— Я не в настроении играть в угадайку.

— Отчего же? — Совсем невесело хмыкнул друг. — Не высыпаешься, может?

Смутная догадка зашевелилась внутри, словно червь.

— С чего ты взял?

— Я противен тебе? — Вдруг выдохнул он с тоской и болью. Сердце сжалось.

— Что ты такое говоришь? Ты дорог мне. Ты же знаешь.

Решительно выпрямившись, Хайме сделал несколько широких шагов в мою сторону. Подошел вплотную. Уперся руками в столешницу и склонился сверху, заставляя меня отпрянуть назад. Его тяжело вздымающаяся грудь касалась моей. Я чувствовала, как сильно бьется его сердце, мое собственное ускорило бег в унисон.

И словно молния в голове пронеслась одна короткая мимолетная мысль.

Это не он.

— Но не так, как тот пациент?

В одночасье его близость стала некомфортной, отталкивающей. Я села на стол и отодвинулась от него, скользнув по нему назад.

— Хайме, что происходит? Ты меня пугаешь.

— Я видела вас, Анна, — отстранившись, он зарылся пальцами в рыжую шевелюру. Его трясло. Он был не в себе. Потерял контроль. Впервые в жизни. — Помогал в зоопарке и задержался там до отбоя, решил переждать ночь. Под утро шел домой, и какого же было мое удивление, когда я увидел там, в столовой тебя. С ним. И сегодня. Снова. У тебя с ним что-то есть? Пожалуйста, скажи мне правду. Я просто хочу знать.

— Нет! — Вскрикнула я, соскакивая со стола и подходя к нему ближе, со спины. — Все совсем не так! У меня с ним есть… кое-какие дела. Но мы…

А так ли это на самом деле?

Сердце протестующе сжалось.

Продолжая стоять ко мне спиной, Хайме долго молчал, спрятав руки в карманы штанов и ссутулившись.

— Принцесса, я был влюблен в тебя еще со школы, — вдруг тихо заговорил он. Устало. Безжизненно. Обреченно. — И когда увидел твое имя на терминале после дня Выбора, счастливее меня на корабле было не сыскать. Я все понимал. Я готов был ждать. Но я вижу, что ты… Анна, что я делаю не так? Почему, чем ближе я пытаюсь стать для тебя, тем дальше ты от меня становишься? Почему он? Это же… Неправильно. Я видел, как ты на него смотришь.

Первой реакцией была жалость. Стыд и всепожирающее чувство вины. Но все это быстро накрыло лавиной всех тех эмоций, что копились внутри меня на протяжении всего этого времени. Их было не сдержать.

— Это нечестно, Хайме! — Обойдя друга, я остановилась перед ним, упрямо впившись ногтями в кожу ладоней. — Это. Не. Честно! Я устала чувствовать себя виноватой. Я люблю тебя! Люблю тебя, ясно? Ты очень дорог мне. Но это совсем не та любовь, которую ждешь от меня ты. И я, червоточина меня подери, не могу заставить себя чувствовать то, что от меня все ждут! Я пыталась, но у меня не получается! Чего ты хочешь? Чтобы я притворялась? Это тебя устроит? Этого хочет для меня мой лучший друг? — Найдя его руки, вцепилась в его запястья, заставляя смотреть на меня. — Я понимаю, что тебе больно. И мне жаль, что так вышло. Но и я в этом не виновата. Я не могу заставить себя. Это невозможно.

Хайме долго молчал, наши взгляды схлестнулись. Его светлый янтарь и мои темные карие. Но в них не было былого тепла.

— У меня есть хоть малейший шанс, что однажды это изменится?

Как же больно. Будто лезвием по сердцу.

— Откуда нам знать? Мы ведь понятия не имеем, что такое любовь, и что с ней делать.

— Да… Ты права. Прости.

Выпутавшись из моих рук, Хайме отошел от меня и устало опустился в кресло, зарывшись пальцами в волосах.

— Анна, я волнуюсь за тебя. Что происходит? Почему ты была там с ним? Это ведь вы измазали стулья краской?

— Да, — внезапно призналась я. Какая разница, если он и так все видел? — Это… сложно объяснить. Я делаю это, чтобы узнать кое-кого.

— Того парня?

— Нет. Скорее, чтобы узнать саму себя, — я подошла ближе и присела перед ним на корточки. — Мне это нужно. Я и представить не могла, насколько сильно мне это нужно.

В мыслях всплыли воспоминания. Образ Макса. Его улыбка. Вдумчивый взгляд. Приятный тихий голос, пробирающий до мурашек. Его руки, касания…

Похоже, сейчас я обманывала не Хайме. А себя.

Но произнести вслух ту правду, которую сама осознала не до конца, не могла.

Квазарчик…

— Пожалуйста, будь осторожна, принцесса. Прошу тебя не как доставучий жених, а как твой друг.

Я устало улыбнулась.

— Буду.

Хайме поднялся, чтобы уйти. И в этот момент я услышала где-то над головой одиночный стук. Вскинула голову. Показалось?

Когда Хайме ушел, попыталась отвлечься работой. Но в голове было столько мыслей и переживаний, что мне и самой не помешал бы психолог. Да только вот поделиться всем я ни с кем не могла.

Разве что с ним.

Личный терминал на руке издал звук. Пришло сообщение. Коснувшись штрихкода, взглянула на сообщение.

Пожалуйста, срочно приходи.

Сообщение от Леоны. А вслед за ним еще одно.

Кажется, я сделала что-то ужасное.

Снова пауза, после которой пришло третье. И оно повергло меня в шок:

Мы с Райаном переспали.