Глава 7. Перо

Для разговоров было уже слишком поздно. Точнее, для разговоров у всех на виду, было слишком поздно. Я могла бы придумать тысячи причин, чтобы снова перенести, оттянуть как можно дальше, этот момент. Но и сама понимала — сквозь дикую панику внутри, сигнализирующую сиренами об опасности — что тянуть больше нельзя.

— Тогда нам лучше зайти ко мне. Там и поговорим? — Голос не слушался. Чертов предатель с потрохами выдал все, что творилось у меня внутри.

— Если ты не против, — неуверенно произнес Хайме, добавив. — Если твой отец не будет против.

— Не переживай об этом.

Теперь. Теперь он точно не будет против.

Свет в гостиной был потушен. Как и в остальных комнатах. Доминик до сих пор не вернулся с работы. Видимо, пытался наверстать все то, что пропустил прошлым утром, снова заночевав на работе. Не зная радоваться этому или нет, я зажгла свет. Выставив яркость лишь на половину, оставив в комнате полумрак, включила цифровой камин. Чтобы хоть как-то оправдать недостаток света. На самом же деле, я просто не хотела, чтобы он видел мое лицо.

— Прости меня, — я говорила, продолжая делать вид, что копаюсь в настройках света, боясь повернуться и посмотреть на него. Не описать словами, как сильно мне было стыдно перед ним.

Но вот на мои плечи опустились чужие руки. Я втянула в себя воздух, но так и не выдохнула его обратно. Вместо ответа, Хайме мягко, но настойчиво развернул меня к себе, тут же убрав руки себе за спину. Будто, как дикому зверю, давая понять, что мне нечего бояться. Он не обидит.

Проблема в том, что я и так это знала.

— Я вела себя, как последняя дура, — снова отчаянно выпалила я, но Хайме лишь слегка улыбнулся и покачал головой.

— Не извиняйся, принцесса. Ты просто испугалась. В этом нет ничего плохого.

— Разве?

— Да. Чтоб ты знала, я и сам испугался до червоточинок.

Хайме заговорчески сощурил глаза, пытаясь меня рассмешить. Это сработало. Хмыкнув, чуть расслабилась, позволяя себе украдкой взглянуть на его лицо.

Ничего не поменялось. Это был все тот же Хайме. Мой Хайме. А чего я ожидала? Что он вдруг волшебным образом скинет кожу и станет другим человеком? Что у него вырастут рога, по-змеиному вытянутся зрачки? Конечно, ничего этого не произошло. Единственное, что как я надеялась, должно было измениться — это мое отношение к нему. Но и тут все осталось, как и прежде.

— Давно я здесь не был, — Хайме осмотрелся и прошел вглубь комнаты. Проходя вдоль дивана, он провел рукой по его спинке, будто похлопав по плечу старого друга. — Помню, как пролил на диван сок. Кажется, он был вишневым?

— Да, пятно от него осталось, как после убийства, — улыбнувшись, наблюдала за его передвижениями со стороны.

— Твой отец ужасно разозлился. А ты сказал ему, что это ты разлила сок.

— До сих пор не понимаю, зачем я это сделала. На тебя он бы не стал так орать.

— Ну, это было очень благородно. Может, только после этого случая я тебя и зауважал.

Я вскинула брови и задохнулась от возмущения.

— Хочешь сказать, что до этого ты постоянно приходил ко мне делать уроки, недолюбливая меня при этом?

Хайме, наконец, остановился, прекращая свою экскурсию по комнате, и бросил на меня смеющийся взгляд.

— А почему бы и нет? Вы с Леоной постоянно надо мной хихикали. У вас еще был тот дурацкий запароленный файл на школьном терминале, где вы писали всякие секреты, а мне не показывали.

— Потому что это были девчачьи секреты, Хайме! — Удивленная, я неспеша приблизилась к нему, облокачиваясь бедром о спинку дивана. — Почему ты вообще об этом вспомнил?

Половину его лица скрывала тень, но вторую освещало ненастоящее пламя из камина. И мне было достаточно одной половины, чтобы увидеть, как сильно он волнуется. Как хмурятся его янтарные глаза, как меж бровей прочерчивается складка, как напряжены его губы и скулы. Ему было больно. Как бы сильно он не старался это скрыть — ему было больно.

— Потому что я снова почувствовал себя тем мальчишкой, Анна, — смущенно проведя ладонью по лбу, он тихо засмеялся сам над собой. У меня от этого звука сжалось сердце.

— А я будто бы снова записала секрет в тот дневник. И тебе стало казаться, что он о тебе, — осознав всю глупость своих поступков, спешно приблизилась к нему и обняла за плечи. Не ожидавший этого Хайме, так и не успел ответить мне тем же. Его руки оказались зажаты в плену между нfми. — Я хотела поговорить с тобой сразу, как только обо всем узнала. Но так испугалась…

— Что сбежала, — закончил за меня Хайме.

— Ты видел?

— О, да.

— Звезды, я такая дура, прости меня! Прости меня, пожалуйста, — я отстранилась. Руки Хайме, свободные от плена, потянулись было ко мне, но в нерешительности опустились.

— Я уже говорил, что не злюсь. Я понимаю. Как твоя пара я понимаю, почему ты испугалась, и почему так долго не хотела говорить со мной, — я хотела снова что-то возразить, но он жестом попросил не перебивать. — Но как твой друг, Анна, я злюсь. Как твой лучший друг, я искренне не понимаю, как ты могла допустить даже малейшую мысль, что я… Я даже до сих пор понять не могу, чего именно ты так испугалась?

— Сама не знаю. Просто… это все было так странно. Разве у тебя не так же? Разве ты не был удивлен, увидев мое имя на своем терминале?

Хайме помедлил, задумчиво застыв взглядом на моем лице. А после лишь бросил тихое:

— Нет.

Я растерянно замерла, не зная, что на это ответить. Заметив это, Хайме поспешил объясниться:

— Я правда не вижу в этом ничего удивительного, принцесса. Ты и я… Мы знаем друг о друге столько, сколько не знает больше никто другой. Ты доверяла мне свои секреты, я доверял тебе свои мысли. Мне нравится проводить с тобой время, я никогда не испытывал к тебе отвращения. Ты уже очень дорога мне. Я уже готов сделать для тебя все, о чем бы ты не попросила. Я уже готов заботится о тебе до конца своих дней. И этот тест только подтвердил, что нам и правда будет очень комфортно рядом друг с другом.

— Но это же совсем другое, Хайме, — не подумав выпалила я, тут же пожалев о сказанном. Но если это и задело его чувства, то вида он не подал.

Ничего не говоря, он вытянул перед собой руку, ладонью вверх. Не раздумывая, я доверительно ответила на этот очевидный жест, вложив свою ладонь в его. Слабо улыбнувшись, он чуть сжал пальцы.

— Я никогда и не при каких обстоятельствах не стану на тебя давить, — оторвав взгляд от сцепленных ладоней, он перевел их на мое лицо. Его взгляд потеплел. — Давай просто договоримся. Между нами все останется так же, как и раньше. Я все еще твой друг, Анна. И всегда им буду. Не важно сколько пройдет времени, я никогда не потребую от тебя того, чего ты сама не захочешь, — потянувшись свободной рукой к моему лицу, он в нерешительности замер в сантиметре от щеки. И лишь после легкого согласного кивка, коснулся пальцами виска и провел линию вниз, остановившись у подбородка. — Нам не обязательно торопиться, мы можем просто постепенно пытаться стать кем-то… другим друг для друга. Чем-то большим.

Смотря на него сейчас — на его решительность, на отчаянный блеск в глазах, на ходящие от напряжения желваки — больше всего на свете, я хотела дать ему все, чего он заслуживал. Но, может, он был прав? Может, нам просто не стоит торопиться? Может, наша любовь не из тех, что загорается в одну секунду, чтобы так же быстро потухнуть? Может, нам и правда повезло? И в наши отношений уже заложен крепкий и надежный фундамент. И все, что осталось — это сложить на нем уютный дом. Кирпичик за кирпичиком.

— Ты бы хотел этого?

Хайме не раздумывал ни минуты:

— Да. Я бы очень этого хотел.

После разговора с Хайме, не могла уснуть всю ночь, постоянно прокручивая прошедший вечер у себя в голове. Прежде, чем он ушел, мы еще какое-то время провели вместе, просто, чтобы отвлечься. Чтобы снова напомнить друг другу, какого это, быть близкими друзьями. На прощание я обняла его. Это было немного неловко, но зато теперь я точно знала, что больше не стану от него прятаться. Я нуждалась во времени, и он готов был его дать.

Уром следующего дня отправилась на работу. Наконец, с легким сердцем. Там меня уже ждали приятные новости. Сегодня мне должны были назначить первого пациента. Это была та часть работы, которая казалась мне особенно важной. Ведь личное общение с пациентом, точечная помощь каждому была ключевым звеном в глобальной работе.

Каждый действующий врач клиники в своей практике выполнял две функции. Первая, и самая важная — научная работа, которая в теории должна была приблизить нас к решению проблемы с генофондом. Вторая, но не менее важная — индивидуальная работа с уже больными пациентами или с жителями Антея, которым требовалась психологическая помощь, не связанная с мутацией генов. И сейчас, направляясь в клинику, я гадала, какой из пациентов попадется мне.

Но едва я открыла новое сообщение с личным делом на своем терминале, все предвкушение от скорой встречи тут же сошло на нет. И я ни минуты не сомневалась в том, что это будет взаимно. Вот же черная дыра!

Спустя некоторое время ко мне в кабинет вдруг наведался Марк. Я как раз была занята планированием предстоящей встречи с пациентом, и не ждала увидеть главврача у себя в кабинете.

— Доктор Марк, — растерянно поприветствовала его, неловко поднимаясь со стула. Но мужчина тут же махнул на меня рукой, отметая всякие формальности, и уселся в кресло напротив стола. Я повиновалась, судорожно припоминая, где успела напортачить.

— Доктор Анна, — бегло кивнул в ответ мужчина так, будто куда-то очень спешил. — Я хотел бы обсудить с вами вопрос… очень личного характера.

— Конечно, — мое лицо не выражало ничего, кроме профессиональной заинтересованности, но внутренне я паниковала. Что могло понадобиться от меня, едва вступившей в должность, такому, как он? Неужели снова всему виной мое родство с Моник?

— Пациентка, которую тебе назначили сегодня… — Я мысленно выдохнула. Это не было связанно с матерью. Уже хорошо. — Кейтлин. Кейтлин Джонс. Насколько я знаю, вы учились на одном потоке?

— Да, но мы изучали разные направления, поэтому виделись достаточно редко. У нас почти не было общих предметов, — я помедлила, но все же не удержалась от следующей фразы. — Если вы опасаетесь, что я могу быть предвзята, то…

— О, нет-нет. Скорее, наоборот, — мужчина перекинул ногу на ногу и выпрямился в кресле, чуть склонившись в мою сторону. Интуитивно наклонилась в ответ, будто мы собирались перекинуться между собой парой секретиков. — Думаю, что для тебя не секрет, чья она дочь?

— Конечно. Главы моего отделения. Доктора Генри Джонса.

Конечно, меня не мог не удивлять факт того, что у такого серьезного и уважаемого мужчины была настолько неуправляемая дочь. Признаться, меня не только пугала перспектива стать лечащим врачом Кейтлин, но и привлекала тем, что я, наконец, смогу разобраться в причинах такого поведения девушки. Но на всякий случай добавила:

— Я понимаю, какая это ответственность.

— О, сомневаюсь, — вдруг весело усмехнулся Марк, откинувшись на спинку кресла. — Эта девчонка — головная боль всей клиники уже много лет. И мне искренне жаль, что она досталась тебе. Но она успела побывать на приемах практически у всех наших специалистов, и каждый из них в конечном итоге умолял меня избавить их от нее. — Мужчина усмехнулся, заметив мое замешательство. — Считай это своим боевым крещением.

— Кейтлин обследовало столько врачей, но я не увидела в ее деле четкого диагноза. Почему она до сих пор посещает клинику? Не похоже, чтобы она на самом деле была больна.

— Об этом я и пришел с тобой поговорить. Понимаешь, Генри убежден, что у ее… симптомов должна быть и есть причина. И только из уважения к коллеге я до сих пор не выставил эту грубиянку за дверь вместе с ее личным делом. — Марк устало выдохнул. — Твой разум еще не захламлен формулами и теориями, глаз не замылился, так сказать. Возможно, тебе действительно удастся найти причину ее отклонений. Я пришел сюда, чтобы просить тебя не быть к ней снисходительной. Не бойся того, что она дочь твоего начальника, делай все, что считаешь нужным. Договорились?

— Конечно. Я вас поняла.

— И да помогут тебе звезды, — хмыкнул напоследок главврач и покинул кабинет, оставив меня в легком недоумении.

Лучше бы этого разговора вообще не было. Потому что к тому моменту, как Кейтлин появилась в моем кабинете, я успела накрутить себя так, что вся уверенность куда-то улетучилась. Я должна была чувствовать себя профессионалом, ведь мы больше не одноклассницы. Теперь я доктор, а Кейтлин мой пациент. Но сейчас, видя то, с какой усмешкой смотрела на меня Кейтлин Джонс, безучастно развалившись в кресле, я снова почувствовала себя как тогда, в столовой. Маленькой растерянной девочкой. Я не чувствовала себя уверенной перед ней, не понимала, чего от нее ожидать. Стыдно признавать, но я ее боялась.

Удивительно, но ведь когда-то очень давно мы были подругами. Моя мать и отец Кейтлин работали вместе, и мы часто приходили сюда в клинику к родителям после школы. Тогда Кейтлин еще не обрезала свою форму так, чтобы было видно живот. Не смотрела на мир с таким же презрением и усмешкой, как сейчас смотрела на меня. Не пыталась привлечь к себе внимание, сидя на стульях по-турецки скрестив перед собой ноги в то время, как остальные не позволяли себе такого в общественных местах. Раньше, наблюдая за Кейтлин, я испытывала всеобщее недоумение и мысленно порицала ее поведение. Теперь же мне предстояло взглянуть на нее через призму психоанализа. Потому что вариант с физическими отклонениями — повреждениями мозга или проблем с генетикой — уже исключили специалисты до меня. Варианта же, что с ней на самом деле все в порядке, я пока даже не рассматривала.

Первое замешательство прошло и я, к своей гордости, нашла в себе силы начать диалог. Приветствие, пара ненавязчивых вопросов, а затем несколько наводящих, чтобы прощупать пациента, понять, какой диагноз проверить первым. Но как бы я не старалась вытянуть из нее хотя бы слово, Кейтлин выбрала тактику молчания и игнорирования. Пока я искала в ее броне бреши, Кейтлин без спроса взяла с моего стола пластиковую модель человеческого мозга и начала увлеченно разъединять части полушарий. Это продолжалось весь сеанс. И я, к своему стыду, вздохнула с облегчение, когда за Кейтлин закрылась дверь кабинета. Но я пообещала себе к следующему разу подготовиться капитальнее. Я была собой недовольна. Очень недовольна.

После рабочего дня мое настроение так и не улучшилось. Я добралась до столовой безуспешно пытаясь не прокручивать раз за разом свой нелепый монолог с Кейтлин в голове, но не могла ничего с этим поделать. Помощь пришла откуда-то из-за спины. Чья-то рука схватила меня за плечо, а ее хозяин поравнялся со мной и зашагал рядом.

— Мэм, сохраняйте спокойствие и следуйте за мной. Вы имеете право хранить молчание.

— Что я нарушила? – округлив глаза, решила подыграть ему.

— Вы числились в розыске последние несколько дней.

— Кажется тот, кого ищут — жертва, а не преступник, Иона.

Парень задумчиво нахмурился, убирая руку с моего плеча.

— Тогда я придумаю обвинение получше. Просто дай мне минутку.

— Что за игры у тебя сегодня? — Приветливо улыбнулась. Я скучала. Скучала по всем своим друзьям. И уже заметила их, занявших «наш» столик, среди голодной толпы в столовой.

— Это не игры, — самодовольно хмыкнул парень, задрав свой курносый нос. — Я вообще-то теперь официально стал заместителем начальника безопасности. И смогу арестовать Райана, когда он будет слишком сильно меня раздражать. А тебя за то, что пропала куда-то!

— Ого, — я пропустила мимо ушей его пустые угрозы. Какого бы дурака не валял Иона, я знала, что на самом деле, когда это действительно нужно, он может быть максимально строг и серьезен. — Поздравляю! Это отличная должность для начала.

— Да, мне повезло. Бывшего заместителя как раз перевели на должность получше. Конечно, их немного смущали мои оценки, но природное обаяние всегда побеждает. Заранее придумал пару улетных шуток, и это сработало, — уже серьезно кивнул Иона, выставляя на свой поднос еду. — О, червоточина! Я забыл, что хотел рассказать об этом сразу вам всем вместе! Слушай. Сделаешь вид, что слышишь об этом впервые?

— Конечно, — рассмеялась я.

За столом нас ждала вся оставшаяся компания полным составом. Мне хотелось бы сказать, что все было, как обычно. Леона истерично замашет руками, едва завидев меня на горизонте. Хайме подарит сдержанную улыбку. Райан сделает вид, что не заметил прибавления в компании, а Даниэла привычно вздернет левую бровь, приветствуя меня. Но то, что все было совсем не так, как обычно, стало заметно еще на подходе к столику. И дело было даже не в Хайме, отношения с которым за последние дни слишком усложнились. Дело было в хмурой Леоне, на которой просто не было лица. И в Даниэле, которая без стеснения и страха быть замеченной, светясь от счастья, восседала на коленях Райана и бессовестно его целовала.

Я уже знала, что их определили в пару. Но знала, что Даниэла захочет, чтобы я спросила. И я спросила:

— Значит теперь вы пара?

Даниэла нарочито нехотя отстранилась от Райана, который по своему обычаю сохранял хладнокровие, даже тогда, когда обнимал девушку у всех на виду. Так, будто он делал так каждый день, и в этом нет абсолютно ничего странного.

— Естественно, — если Даниэла и попыталась скрыть свою гордость этим фактом, то получилось у нее из рук вон плохо. — Разве могла бы я сделать так, не будь этот мужчина моим мужем? — Договорив, Даниэла демонстративно оставила на щеке Райана след от красной помады.

— Технически, он еще не твой муж, — осторожно заметил Хайме.

— Вот именно, — Иона со звоном опустил свой разнос на стол. — А еще, не знаю как вы, но я собираюсь поесть. Поэтому попрошу немедленно прекратить все действия, вызывающие у посторонних рвотные рефлексы.

Даниэла, продолжая собственнически обхватывать Райана за шею, попыталась ударить брата, но тот вовремя отодвинул свой стул подальше от раскрасневшейся сестры. Я тем временем заняла место между Хайме и Леоной. И первым же делом незаметно коснулась тыльной стороны ладони поникшей подруги. Та поколебалась немного, продолжая сверлить взглядом содержимое своей тарелки, но все же приняла жест поддержки и коротко пожала мою руку в ответ.

— Но-но, поосторожнее с рукоприкладством, — весело воскликнул Иона, прикрываясь от очередного тычка пустой тарелкой, — я теперь тебя за это и наказать могу. Это все-таки статья… Ну, статья о рукоприкладствах или как-то так.

Рука Даниэлы вдруг замерла в воздухе, а на лице застыло неподдельное удивление.

— Ты получил? – Выпалила она, тут же пересаживаясь с колен Райана на соседний стул. — Получил ту работу? Серьезно?

— Естественно, — передразнил сестру Иона, но она этого даже и не заметила. Удивив своей реакцией всех, она вдруг коротко обняла его, тут же возвращаясь на свое место и смущенно оглядываясь по сторонам. — Теперь я заместитель начальника безопасности, сестренка.

— Разве ты не слишком тупой для такой работы? — Вдруг подал голос Райан. В моменты, когда появлялся шанс подразнить друга, он забывал о своем главном правиле — не растрясать воздух зазря.

— Ты арестован! — Обиженно воскликнул Иона, на что Райан лишь лениво усмехнулся.

— Ничего не выйдет. Райан неприкасаемый, — иногда Райан начинал говорить о себе в третьем лице. Леона считала это удивительно милым, а вот я каждый такой раз подумывала о том, что было бы неплохо провести ему пару психоанализов.

— Не ожидала, что тебе сразу дадут такую высокую должность, — не обращая внимания на акт ареста, продолжала рассуждать Даниэла. — Может, пытаются так загладить свою вину за то, что не нашли тебе пару?

Я удивленно оторвалась от еды, взглянув на Иону, который раздраженно поморщился от слов сестры.

— Может хватит уже устраивать из этого трагедию? Я уже говорил, что мне плевать. Не все торопятся выскочить замуж, как ты, Даниэла.

— Не нашли в этом году, найдут в следующем. Так часто бывает, — попытался приободрить его Хайме.

— Вот именно. Зато моя жена будет моложе и свежее на целый год. Да я счастливчик!

— Значит, отец поговорил о тебе с кем следует, — продолжала настаивать на своем Даниэла.

— Тебе действительно так трудно поверить, что меня могли принять туда просто так? Просто за то, какой я молодец? — Иона пытался произнести это весело и непринужденно, но у него не вышло. Было видно, что Даниэла задела его самолюбие. На этот раз я первой смекнула, что пора менять столь щекотливую тему.

— Мне так стыдно, что из-за своей… новой работы я так давно вас не видела. И почти ничего не знаю! Выходит, что Хайме и Леона работают в архиве. Иона в УК. А вас двоих определили парой друг для друга. — Я попеременно посмотрела сначала на Райана, потом на Даниэлу, которая снова засветилась от счастья.

— Как и вас с Хайме. Как удачно все сложилось! — Даниэла воодушевленно хлопнула в ладоши, а я вдруг неуютно поерзала на своем стуле, боясь взглянуть в сторону Хайме. Было чувство, будто меня застукали за чем-то постыдным. — Жаль, что Леону не определили с Ионой. Тогда мы все могли бы до конца жизни общаться парочками и ничего не менять.

Даниэла взяла за руку Райана. Я почувствовала, как нарастает напряжение. Понимала, что сейчас от нас ждали ответной реакции. Теперь мы с Хайме пара. И бежать от этого больше некуда.

Я украдкой взглянула на своего лучшего друга. Он никак не отреагировал, продолжая выучено держать лицо и осанку. Но лишь я одна отлично знала, что скрывается за этой маской. Но, что самое главное — он не сделал ничего, что могло смутить или напугать меня. Поэтому, чувствуя, как горят щеки, я неловко нашла под столом ладонь Хайме и переплела наши пальцы, ловя на себе удовлетворенный взгляд Даниэлы.

Вдруг с дальних столов послышался взволнованный ропот и звук, похожий на стук, эхом повторенный несколько раз. Расцепив пальцы, едва успела обернуться, как звук заполнил собой все помещение столовой.

— Быть того не может, — послышался взволнованный голос Леоны. И ровно в этот момент у нас над головами пронеслась белоснежная туча.

Десятки крыльев со стуком толкали воздух. Десятки белоснежных голубей заполнили собой весь купол потолка столовой. Кто-то испуганно кричал, закрывая руками голову и прячась под стол. Кто-то удивленно вскрикивал, вскакивая на ноги. Кто-то истерично смеялся.

Я не делала ни того, ни второго, ни третьего. Меня сковал какой-то благоговейный ступор. Я замерла, широко раскрытыми глазами уставившись в потолок. Белоснежные голуби превратили выбеленный высокий потолок в движение. Казалось, что все это время наш космический корабль находился в спячке и вдруг проснулся. Белоснежные голуби, словно кровь, что побежала по холодным бесцветным венам. Это было так неожиданно прекрасно, что живот стянуло в тугой узел, но это было приятное чувство.

— Что происходит? — Сквозь стук крыльев послышался испуганный возглас Даниэлы.

Я хотела обернуться на друзей, чтобы поделиться с ними своим внезапным детским восторгом. Но вдруг мое внимание привлекло что-то маленькое, отделившееся от стаи птиц и медленно поплывшее вниз. Прямо на меня.

Вытянув вверх руку, поймала белое перо, еще хранившее тепло птицы, выпущенной из клетки. Зажав его большим пальцем на ладони, спасая от падения, вдруг дернулась, как от удара. Воздух стремительно покинул легкие, и все, что я могла делать сейчас — смотреть на это перо.

— Ты в порядке? — Хайме коснулся моей спины, словно почувствовав, как ускорило бег мое сердце.

— Да, — спешно заверила его, поднимаясь на ноги. — Я должна идти.

— Я пойду с тобой. Нужно уходить отсюда. Скоро сюда придут УК и работники зоопарка. Ума не приложу, как птицы вырвались из своего отсека.

Хайме поднялся вслед за мной. Я подняла на него растерянный расфокусированный взгляд.

— Прозвучит странно, но я думаю, что должна вернуться на работу.

— Что? Зачем?

— Потом расскажу. Хорошо?

Хайме поколебался немного, но все-таки коротко кивнул. Остальные были так поглощены воцарившимся вокруг хаосом, что не стали задавать неудобные вопросы.

Обратно в клинику я бежала со всех ног, боясь не успеть до отбоя. В руках продолжала сжимать маленькое перышко, которое будто бы сделало меня еще легче и быстрее.

Медсестра, дежурившая на рецепции, кажется, была крайне обескуражена то ли моим растрепанным видом, то ли позднему визиту. Но мысль, что назойливо засела в голове, не позволила бы дождаться следующего утра.

— Мне нужно узнать номер палаты одного пациента, — сходу выпалила я, пытаясь отдышаться после быстрого бега. — Я доктор. Доктор Дюруа.

— Что-то случилось? Может, позвать дежурного врача?

— Нет, не беспокойтесь, — я изо всех сил постаралась придать своему лицу непринужденный вид. Мне даже удалось выдавить из себя смешок. — Должно быть, я выгляжу очень странно. Простите меня, просто я весь день думала над решением одной важной задачи, но решение пришло ужасно невовремя. А я очень не люблю откладывать что-то на завтра.

Кажется, мое туманное объяснение подействовало, и медсестра расслабилась, положив локти на столешницу.

— Какой именно пациент вам нужен, доктор…

— Дюруа.

Медсестра быстро напечатала что-то в своем терминале и выжидательно подняла взгляд. Я закусила губу, опустив взгляд на перо. Я могла ошибаться, ведь это было так давно.

— Макс. Макс… Простите. Совсем вылетела из головы его фамилия.

— Ничего, посмотрим, — пальцы медсестры снова пробежались по полупрозрачному экрану. — В клинике только один пациент с таким именем. Его диагноз…

— Отлично. Можете сказать, в какой палате можно его найти? — Резко перебила ее. Медсестра пождала губы, кинув на меня выразительный взгляд, но ничего не сказала.

— Конечно, минуту, — движение пальцами снизу-вверх. — Нашла. Макс Вагнер. Палата номер тридцать восемь.

— Палата тридцать восемь, — беззвучно повторила я одними губами.

Бросив последний взгляд на перо в своей руке, отправилась на незапланированную встречу со своим прошлым.