Глава 11. Знакомство

Больше всего меня поразил расположенный рядом с городом огромный космопорт. Здесь помимо устремленных в небо игл лифтов, на стапелях покоились крупные и мелкие звездолеты. Работающие в космопорте люди, помимо форменной одежды, носили на лицах маски, что как раз и указывало на разреженный воздух. С высоты птичьего полета купола казались цветной мозаикой, раскинувшейся вдоль побережья океана. На всей поверхности континента не было видно ни одного зеленого участка. Создавалось впечатление, что он и многочисленные острова сплошь состояли из песка. Столица Лагерты носила то же имя, что и планета. Голоса за кадром наперебой рассказывали о возможностях и достопримечательностях крупнейшего города на континенте. Дружная команда корпорации «Океан развлечений» обещала устроить незабываемый отдых. Мелькали названия магазинов, ресторанов, отелей и увеселительных заведений. Красивые мужчины и женщины белозубо улыбались и звали за собой окунуться в роскошь и веселье. Терминатор стукнул себя по темечку, чем отвлек мое внимание. Увидев, что я отлипла от экрана, пожелал сообщить мне важное: – Манайр Вольф глава корпорации «Океан развлечений». Вам не будет скучно. – Я тоже так думаю, – согласилась я, нажимая на цифру 1 и тут же 2. Пора было поесть и приять сонную капсулу. Неизвестность пугала, и лучше было провести остатки пути в сытом и сонном состоянии, чем маяться, придумывая разные страсти. За час до посадки меня разбудили. После того, как я приняла душ и высушила волосы, явилась надменная стюардесса. Она забрала Терминатора под предлогом, что нужно готовить багаж к отгрузке, и пожелала мне незабываемых приключений на Лагерте. Подтекст был прозрачен. На этот раз нам не пришлось переходить в лифт. Небольшой звездолет Вольфа опустился на площадку в порту. У выхода всем раздали прозрачные маски, надев которые, казалось, что ты с головой окунулся в голубые воды океана. Боковым зрением можно было разглядеть кораллы и снующих между ними цветных рыбок. То есть развлечения начинались немедленно, как только ты оказывался на Лагерте. При желании эффект погружения в воду можно было отключить. Я не стала. Мне все было внове и интересно. Маски являлись рекламой компании Вольфа «Океан развлечений». Стоило задержать дыхание, как загорелись цифры, показывающие, сколько еще времени можно провести вне купола. Подаваемый воздух пах морем, мокрым песком и солнцем. Необычное сочетание, но я сразу почувствовала себя приятно возбужденной. Словно с прибытием на Лагерту начался мой курортный отдых. Вскоре я нашла своему радостному возбуждению объяснение. Достаточно было вспомнить, что шипучий напиток сармаку делают из водорослей, а ведь именно они придают тот самый аромат воздуху, который мы называем морским. Вольф не надел маску и, судя по всему, и без нее чувствовал себя неплохо, хотя все остальные члены экипажа немедленно напялили защиту, как только оказались вне звездолета. Удивительно, но снаружи маски выглядели абсолютно прозрачными – под ними легко можно было разглядеть и узнать лица. Команда звездолета выстроилась и не двигалась с места, пока я и Вольф не скрылись в шикарном автомобиле, таком же черном, как костюм хозяина. Перед тем, как сесть, я оглянулась и заметила, что для багажа подали отдельную машину. Терминатор, высвободив руку из положения «почти чемодан», помахал мне, чтобы я не переживала. – В машине можно снять маску, – сказал мне Вольф. Он выглядел свежим. Еще влажные волосы были аккуратно зачесаны назад, гладко выбритые скулы и приятный запах мужских духов свидетельствовали, что этот человек любил комфорт и не позволял себе расслабиться даже в дороге. Но что же заставило его лично проделать путешествие на Персерону, чтобы поучаствовать в аукционе? Неужели не доверял помощникам, которые должны быть у любого руководителя? Сейчас меня больше всего волновали два факта: отсутствие у Вольфа жены и присутствие в его жизни двадцатилетнего сына. Для кого из мужчин этой небольшой семьи предназначена я? «Потерпи, Норма Ли. Осталось совсем немного, и ты все узнаешь», – уговаривала я себя, прислушиваясь к звукам извне. Мы с Вольфом со всех четырех сторон, даже от водителя, были огорожены затемненным стеклом. В машине звучала приятная музыка. По теням и звукам за окном я догадывалась, что мы едем через длинный тоннель, где несколько раз останавливались перед раздвигаемыми воротами. Все это напоминало систему шлюзов, предотвращающую попадание воздуха в купола снаружи. Как только мы преодолели последний, снаружи началось безумие. Если бы не затемнение, я, наверное, ослепла бы от тысячи огней. Город шумел, громыхал музыкой, навязчивой рекламой и автомобильными гудками. – Теперь ты понимаешь, почему я предпочитаю не открывать окна, – сказал Вольф, нажимая на кнопку. Послышалось шуршание дополнительных экранов, отсекающих шум снаружи. Честно говоря, всякое обращение ко мне Вольфа повергало меня в беспокойство. Я предпочла бы, чтобы он совсем со мной не разговаривал. Зная, на какой высоте находится он, один из руководителей Лагерты, и где была я – донна, я ощущала себя букашкой, на которую можно походя наступить. Мне было неуютно рядом с Вольфом. Я боялась вызвать его раздражение неправильным ответом и даже… молчанием. Куда лучше я чувствовала бы себя в машине с багажом. Но, видимо, дорогую вещь глава корпорации предпочитал держать при себе. Мы ехали довольно долго. Правда, я не заметила, чтобы автомобиль останавливался на перекрестках. Или таковых здесь не было, или для важных персон существовали отдельные путепроводы. Я надеялась, что однажды увижу город во всей его красе. Когда мы оказались в конечной точке, все стекла автомобиля, словно по мановению волшебной палочки, сделались прозрачными, и я поняла, что нахожусь в… лесу. Нас окружали высоченные сосны, задевающие верхушками облака. – Это все иллюзия? – спросила я, завороженная видом, а главное, запахами леса. – Только небо. Купол по заданному алгоритму меняет время суток, погоду и времена года. Иногда моему сыну хочется, чтобы наступила зима. Он впервые упомянул, что у него есть сын. – Я донна для него? – осторожно поинтересовалась я. И торопливо заправила распущенные после купания волосы за уши, чтобы открыть лицо и выглядеть опрятнее. Я еще на звездолете переоделась во все новое: светлые брюки и рубашку, сделанные из тонкой мнущейся ткани, на ощупь похожей на лен. – Да. Вольф, как всегда, был немногословен. От машины, остановившейся на поросшей травой и луговыми цветами поляне, вглубь леса вела узкая тропинка. Я шла за Вольфом, поэтому не сразу увидела дом. А когда он открылся моему взору, застыла, открыв рот. Достаточно большой, он был сделан только из природных материалов. Никакого бетона и пластика. Даже бревенчатые стены не стали обрабатывать до гладкости, чтобы сохранить мелкие сучки и потрескавшуюся кору. Передо мной стоял терем, какой я видела на картинке в старинной детской книжке. – Удивительно, да? – с улыбкой спросил меня Вольф. – Ты к такому, наверное, не привыкла. – Я попала в сказку, – прошептала я восхищенно в ответ. – Моему сыну противопоказано все искусственное. Привыкай. Никакого пластика и синтетики. – А мой робот? – я забеспокоилась. – Тебе повезло, что он старой конструкции. В нем сплошь железо и полупроводники. Только придется снять треснувший пластиковый корпус. Я думаю, он сильно не будет страдать, если мы заменим некоторые его части на что–нибудь натуральное, – последнее было произнесено с улыбкой. Я улыбнулась в ответ, не зная, как Терминатор отнесется к новшествам. В фантазиях я уже видела, как он стучит пальцем по темечку, сделанному из дерева. Мы шли по лужайке, где порхали бабочки, скакали кузнечики и ползали божьи коровки. – Боже, я видела все это только в кино! – завороженно произнесла я, опускаясь на корточки. Синяя стрекоза, расправив прозрачные крылья, слетела с кончика травинки и унеслась вдаль. Купол был таким огромным, что я не видела его границ. – Ты веришь в бога? – спросил Вольф. Я поднялась и увидела, что его брови сдвинуты. – Д–да, – запнувшись, ответила я. – Без веры в подземном бункере трудно было бы выжить. Хотя, если видеть все то, что произошло с Землей, сложно поверить, что доброе высшее существо, кем бы оно ни было, могло допустить подобное. А вы? Вы верите в бога? – Нет. На Лагерте нет верующих. Если рассудить трезво, то мы здесь все прокляты. – Папа! Мы оба развернулись на голос. Нам навстречу бежал смуглый, атлетически сложенный парень. Я сразу поняла, что это сын Вольфа. Такой же черноволосый и темноглазый, только вьющиеся волосы длиной до лопаток, и по–юношески тонкая фигура. Он был весь какой–то гибкий, подвижный, летящий. Плечи хоть и широкие, но без набора бугрящихся мышц, а талия и бедра узкие. Но больше всего меня привлекли его белозубая улыбка и светящиеся интересом глаза. Сын Вольфа был красив. Прямой нос, черные брови и ресницы, большие глаза и несколько тонковатые, но хорошей формы губы. Я засмущалась, когда он, обняв отца, развернулся ко мне и прошелся пытливым взглядом от макушки до пяток. – У тебя получилось! – выдохнул он, с восторгом в глазах обходя меня по кругу. – Пришлось попотеть, – ответил, улыбаясь, отец. Он радовался, что смог угодить сыну. – Ее едва не выкупил военный из Верлакса. Но у него не хватило денег. – Из Верлакса? – я развернулась к Вольфу, игнорируя его сына, трогающего мои волосы. – Как шелк, – сказал он, пропуская пряди через пальцы. – У тебя есть знакомые на Верлаксе? – Вольф прищурил глаза. – Да… Нет… – я не знала, что ответить. – М, так вот в чем дело. Кто–то хотел, чтобы ты полетела на Верлакс. Но, увы, мне ты была нужнее. – Зачем я вам? – Ты ей не сказал, отец? – в голосе сына послышалась тревога. – Она твоя, Клаус, и тебе решать, что ей говорить, а о чем лучше умолчать. – Я понял. Спасибо, папа! – Клаус взял меня за руку и потянул к дому. – Идем, я покажу тебе наши комнаты. Он не сказал «твою комнату», что не могло не напугать. Я дернулась, и юноша в удивлении обернулся на меня. – Я не одна. Со мной робот, – нашлась я. – Он привязан ко мне, а я к нему. Ты… Вы должны это знать. – В нем много пластика? – Клаус посмотрел на отца. Тот покачала головой. – Он старого образца. Как только прибудет багаж, я велю его осмотреть. Если не обнаружится ничего опасного, я пришлю робота к вам. – Спасибо, – я поблагодарила Вольфа и пошла следом за Клаусом, которому не терпелось привести игрушку в «наши» комнаты. Его рука была сухой и горячей. Гораздо горячее, чем должно быть у человека.