Глава 14. Поездка в город

Почему–то была уверена, что и отец, и сын скрывают от остальных, что Клаус полукровка. – А я скучаю по своей маме. Она рано умерла, – я теребила в пальцах алую ленточку. Всегда так делала, когда мне было одиноко или страшно. – А теперь я осталась и без отца. После длительной паузы, когда я уже не рассчитывала услышать голос Клауса, он все же откликнулся: – Но ты должна быть благодарна родителям, что здорова. А мне кому сказать спасибо, что я урод? Отец сам не знал, а мать… Я ее ненавижу. – А я любила бы маму, даже если бы она наградила меня перепонками между пальцами. Кстати, ты их тоже удалил? – Я не помню этого. Еще, наверное, в детстве. – Хорошо, что врачи обещают, что у тебя после лечения будут здоровые дети. Ты встретишь прекрасную девушку, и у вас получится отличная семья, – я хитрила. Прощупывала почву, стараясь понять, что ждет меня, но Клаус не ответил. Утром нас разбудил Вольф. Он вошел, предварительно постучавшись. Не стал проходить за ширму, чтобы не смущать меня, а просто напомнил, что пора собираться. Машина готова. – А завтрак? Мы не успеем позавтракать? – подала голос я, поспешно надевая на себя привычные широкие штаны, просторную майку и толстовку. На ноги кеды. Мне в такой одежде было комфортно. Я не хотела повторения того неприятного ощущения, когда на тебя смотрят сотни глаз, а на тебе нет ничего, кроме майки и трусов. Спасибо еще, что не раздели догола. – Никаких завтраков. Не пей воду и не чисть зубы. Ты разве не предупредил ее? – отец обратился к сыну. Я не слышала, что тот ответил. Из–за ширмы доносилось шуршание. Клаус тоже торопился одеться. Когда я появилась, на лице Волфа ничего не отразилось. Он уже привык, что я предпочитаю свободный стиль. Но зато у меня вытянулось лицо, когда я увидела Клауса. Он был в черном. Кожаные штаны, кожаная, обтягивающая широкие плечи, куртка. На руках тонкие перчатки, а на ногах высокие ботинки. Только приглядевшись, я поняла, что его одежда предназначена для защиты от любого прикосновения. Металлическая отделка, непонятные эмблемы и клапаны на рукавах, груди и даже на спине, только добавляли его образу мужественности и загадочности. Он походил на астронавта, собирающегося в полет на суперсовременном космическом лайнере. Порывшись в шкафу, Клаус выбрал маску и натянул на себя. Стукнул где–то у уха, и та плотно, словно вторая кожа, обхватила его лицо, оставив свободными длинные волосы. Сын Вольфа подмигнул мне, я смущенно улыбнулась в ответ. Еще одно прикосновение к сенсору у второго уха, и нижняя часть маски сделалась непроницаемо черной. Видными остались только глаза. – Последняя модель, – пояснил Коаус. Из–за маски голос звучал приглушенно. – Специально сделана под меня из материалов, на которые мой дурной организм не реагирует. Ее еще не пустили в массовое производство, поэтому за ней охотятся. Под куполом воздух вполне пригодный для дыхания, но вся молодежь предпочитает ходит в масках. Хочешь такую же? Я пожала плечами. Меня вполне устраивала с рыбками. Но только когда новая маска легла на лицо, я почувствовала насколько она хороша. Прохладная, мягкая, дышащая. Она совсем не чувствовалась. Снимать ее не хотелось. – Ну как? – спросил довольный Клаус. Я мотнула головой и послала ему широкую улыбку. – Теперь смотри, у левого уха есть сенсор, слегка стукнув по которому, можно маску натянуть или снять. У правого – сенсоры отвечают за подсветку лица сверху или снизу, – он продемонстрировал на себе, как появляются и исчезают глаза за темным экраном. – Если хочешь сделать маску полностью непроницаемой, тогда нажимаешь сразу оба сенсора. Стоя перед зеркалом, я попробовала сделать себе некое подобие темных очков или скрыть, точно разбойник, нижнюю половину лица. Полное затемнение мне не понравилось. В отражении зеркала я видела, как Вольф закатил глаза. Да, девочкам нравится быть красивыми, а не ходить с черным пятном вместо лица. – Готовы? – Вольф, не дождавшись ответа, протянул руку в сторону двери, приглашая нас на выход. Спускаясь по лестнице, я видела, как домашние слуги метнулись в разные стороны. Я помнила, что им не велено показываться хозяевам на глаза и близко подходить к Клаусу. Мы миновали парковую зону и вошли в лес, где на поляне нас ждал знакомый автомобиль. Нырнув в него, я ожидала, что по другую сторону от меня сядет Вольф, но он предпочел ехать отдельно. – Манайрам и их детям не разрешено передвигаться на одном и том же транспортном средстве, – пояснил мне Клаус. – Почему? – Если одного убьют, второй заступит на его пост. Дело не должно страдать. – Манайров убивают? – Конечно. Хлюссов не пускают под купол еще и по этой причине. Были случаи нападения. У манайра Людвига взорвали машину, в которой ехал его отец. Сын занял его место в корпорации «Казино Лагерты», хотя тогда ему было всего шестнадцать. Я познакомлю вас. Мы вместе учились. – Как же он справился с такой ответственностью, ведь был совсем мальчишкой? – Нас с детства учат семейному бизнесу. – Кроме производства крутых масок, чем еще занимается «Океан развлечений»? – Все виды отдыха, бега и бои инопланетных тварей, спортивные игры, развлекательные комплексы, гостиничный бизнес, устройство карнавалов, производство спиртных напитков, в том числе сармаки, дома наслаждений. – Что за дома наслаждений? – я покосилась на Клауса. Он скривил лицо. – Женщины. Всех рас и цветов кожи. На любой вкус. Я как чувствовала, что у Вольфа есть бизнес, основанный на эксплуатации женщин. Не зря стюардесса на рейсе Персерона–Лагерта разговаривала со мной так высокомерно. Наверное, думала, что я одна из девочек Вольфа. – Ты был там? Клаус, совершенно как отец, закатил глаза. – Прости, – я втянула воздух через зубы от неловкости, поняв, что сморозила глупость. Какие женщины, если он выходит из дома чуть ли не в водолазном костюме? – Когда стану здоров, обязательно найду девушку, которую полюблю. Одну на всю жизнь. Она родит мне ребенка, а лучше двух. Я всегда буду верен своей семье. Никаких удовольствий на стороне. – Я тоже хотела бы одного и на всю жизнь… – Жаль, что от тебя мало что зависит, – прервал мои мечтания Клаус. – Да, я донна, – ответила я, опустив глаза. Но я уловила смысл слов Клауса. Он не ассоциирует меня с девушкой, которая родит ему детей. Это будет какая–то другая, которую он встретит и полюбит. Мы выехали из лесистого купола и, проехав по тоннелю, оказались в огромном городе. Клаус нажал на иконку на выдвижном экране, и автомобиль превратился в кабриолет. На нас обрушились волны городского шума. – Это Лагерта – столица Лагерты. Первооткрыватели не нашли ничего лучшего, как назвать их одинаково, – Клаус улыбался. Его маска была полностью прозрачной, как и у меня. В этом огромном куполе тоже не были видны границы, но высотные здания, иглами устремляющиеся в небо, давали представление, насколько он велик. Так же, как и на Персероне, здесь всюду мелькала, пела смеялась и кричала реклама. – Как надоест смотреть на город, нажмешь на этот значок, и все вернется на место, – сказал Клаус и, сложив руки на груди, откинулся на спинку кресла. Он полностью затемнил маску, поэтому я не могла понять, спит мой хозяин или с ухмылкой наблюдает за мной. Я немного покривлялась ему в лицо, но Клаус никак не отреагировал. Вполне могло быть, что он включил музыку или смотрит фильм. Мы как раз проезжали мимо рекламного стенда, где человек демонстрировал возможности новой супер–маски от компании «Океан развлечений». Сама я не стала пробовать ее функции. Еще успею. Я, словно обезьяна, повисла на двери, чтобы все видеть и ничего не пропустить. Честно говоря, я думала, Клаус будет отличаться от городской молодежи, ведь его костюм предназначался для защиты от случайных прикосновений, но обнаружила, что парни и девушки были одеты точно так же, как он. Все в черном и в навороченных масках. Широкие штаны и майки до колен предпочитали подростки и дети. А вот люди старшего поколения, как и Персеронцы, носили деловую одежду. Здесь явно шло подражание таким, как Вольф – всегда собранным, невозмутимым и одетым с иголочки. – Внимание, с девяти утра и до полудня в деловой части города ожидается дождь, – раздалось откуда–то из–под купола. – Не забудьте захватит с собой зонты. Я задрала голову, ища громкоговоритель. Я привыкла к таким вещаниям в бункере. – Это не там, – Клаус дернула меня за рукав толстовки, но затемнение со своей маски не убрал. Значит, все–таки следил за мной. – Этот голос в твоей маске. Если захочешь отключить городское вещание, дотронься до левой брови. Включается там же. Я не стала отключать. Любопытно было услышать, о чем еще будут говорить. Меня восхитило, что под куполом устраиваются самые настоящие дожди. Люди искусственно создавали иллюзию жизни на открытом пространстве. Интересно, а гром и молнию тоже стоит ждать? Я помнила из учебников и фильмов, что когда–то Южная Америка, откуда в основном прибыли переселенцы на Лагерту, отличалась буйством красок и темпераментов. Ничего такого в деловой части города я не нашла, пока… Пока автомобиль не въехал в Зону развлечений. Взрыв цвета заставил меня затемнить верхнюю часть маски. В небе появилась огромная цветная надпись: «Океан развлечений», выполненная в виде кораллового рифа. Между буквами и всюду, куда хватало взгляда, сновали яркие рыбки. Казалось, протяни руку и можно поймать. Но стоило проехать невидимую черту, как надпись и рыбки исчезли, а воздух утратил запах морского бриза. – Это реклама нашей компании, – пояснил Клаус. – Здесь их множество и каждая со своим ароматом. Запахи автоматически подаются в маску. Если не нравятся, нажми на сенсор над правой бровью. Мы проезжали мимо пекарни, над которой кружился в воздухе глазированный пончик. Ярко запахло сдобой. Я нажала на точку над правой бровью, и воздух очистился. – Нет, я хочу все чувствовать, слышать и видеть, – я вернула сенсор запаха на место. В воздухе поплыли аппетитные запахи специй. У меня едва не потекли слюнки. Я была голодна и хотела попробовать все, что видела. А сейчас наша машина ехала мимо мексиканского ресторанчика «Энчилада». – Здесь в основном туристы, – подсказал Клаус. Это было заметно. Люди в Зоне развлечений были разодеты, как коралловые рыбки. Буйство красок и музыки вселяло ощущение непрекращающегося праздника.