Глава 21. Тайна доктора Митчелл

Поняв, что ее инкогнито нарушено, а я не собираюсь растворяться в воздухе миражом, доктор Митчелл кивнула. – Да вот, выбралась на пару дней. Как Клаус? – Все хорошо, он здесь, – я махнула в сторону моря. – Охотится на рифовых рыбок. Ему же можно? – Можно. Прости, но мне пора, – она смущенно улыбнулась и развернулась, чтобы уйти. – Хорошо! Еще увидимся, – оптимистично заявила я и осеклась. Мне была знакома эта улыбка. Не ожидая от себя такого поступка, я схватила мисс Митчелл за руку. – Подождите! Доктор обернулась на меня. – Да? О, боже, я все это уже видела, но без маски. И брови, сходящиеся у переносицы, и густые вьющиеся кудри, и главное… губы. Они были совершенно такими же, как у Клауса. Да, он был похож на своего отца, но в облике доктора Митчелл ясно угадывались черты Клауса. Вот почему она никогда не снимала маску, когда разговаривала с нами по зумкому. – Вы… Вы мама Клауса? Из женщины словно выпустили воздух. – Так заметно наше сходство? – Не сразу, но… – Скажи, ты любишь моего сына? Ты же не захочешь принести ему вред? Глаза матери пытливо изучали мое лицо. Я не могла соврать. – Я отношусь к нему, как к другу. К лучшему другу. Но не мне выбирать, любить его или нет. У меня статус донны. Ее прекрасное лицо исказила усмешка. – Когда–то я тоже попыталась избавиться от унизительного статуса донны манайра Вольфа. И почти добилась своего, но… ребенок родился с признаками хлюсса. – Обмануть Вольфа не удалось… – Я думала наша любовь все перенесет. Я никогда еще так не любила. И, наверное, не полюблю. – А он? – А он не простил обмана. – Он сказал, что вы вскрыли сейф. Что вам нужны были только деньги, и что вы собирались шантажировать манайра сыном. – Я не знаю, кто украл деньги, и украли ли их вообще. Может, это был предлог, чтобы начать на меня охоту. Узнав, что я беременна, я полезла в сейф за свидетельством о браке. Этот документ доказал бы, что я не донна, а жена манайра. Без него меня не выпустили бы из города. Как никто другой, я понимала, что еще не рожденному малышу нужна будет помощь. Всем полукровкам нужна помощь, и чем быстрее ее оказали бы, тем легче ребенок адаптировался бы в безводном мире. Была еще одна возможность спасти Клауса. Сразу после родов. Его срочно нужно было доставить в нашу клинику, но я до Вольфа так и не достучалась. Он держал меня взаперти и ни разу не пришел, хотя я требовала разговора. Я хотела объяснить. А Вольф ждал, когда я рожу, чтобы выкинуть меня из своей жизни. – Вы хотели доставить его в ту клинику, где Клаусу сделали операцию? – я не понимала, почему два любящих человека не смогли договориться. – Нет, не в ту. У хлюссов есть своя. В океане. – Так это правда? Ваши города находятся на дне океана? – Там малышу помогли бы, пока у него были жабры. Но меня выпроводили, а Клауса отобрали и… превратили в человека. Породив тем страшный иммунный ответ. – А вы? – я была потрясена. Вольф от любви к сыну погубил его. – Мне запретили появляться под куполами, навесив на меня огромную сумму денег. Я не могла связаться с Вольфом по зумкому, он сразу блокировал все контакты. Мне пришло сообщение, если я буду искать встречи, то он позаботиться, чтобы я исчезла навсегда. Но я не могла находиться так далеко от своего мальчика. Я сменила документы, поступила в медицинский университет. Блестяще его окончив, я устроилась на работу в клинику Вольфа. – И никто не догадывается, что вы его мать? – На работе я ношу маску. Ее запрещено снимать в стенах клиники. А дома… В личную жизнь я никого не пускаю. – Вы не хотите открыться Клаусу? – я обернулась. Он как раз выходил из воды. На копье в его руках трепыхалась крупная рыба. Клаус был счастлив. – Нет. Не сейчас. Я найду подходящее время. Он еще ненавидит меня. Я разговаривала с ним в клинике. – Он просто не знает правды. – Правда тоже может убивать. Прости, но я лучше уйду. Не надо, чтобы он видел меня без маски, – доктор Митчелл пожала мне руку и торопливо удалилась, придерживая на голове шляпу, чтобы ее вновь не унес ветер. Я села на песок. Я была ошеломлена открытием. Мама Клауса находилась все время рядом с ним, а он не почувствовал! Все–таки мужчины такие пни! На обед мы ели рыбу, которую добыл Клаус. Ее приготовили в местном ресторанчике. Клаус говорил бесконечно. Его переполняли чувства. Он даже предложил мне остаться на несколько дней, но я боялась его встречи с матерью. Неизвестно, как он себя поведет, и что предпримет Вольф, когда узнает, что она тоже была здесь. – Давай не все сразу. Мы еще вернемся, – отказалась я. Он с сожалением покидал пляж, который ближе к ночи зажегся огнями и огласился зажигательной музыкой. «Океан развлечений» продолжал удивлять посетителей. Переодевшись, мы вернулись к своей машине. Усталые, но довольные. Прежде чем рассесться по местам и покинуть праздничную зону Лагерты, Клаус подозвал меня к себе. – Я счастлив, что ты у меня есть, – сказал он, вытаскивая из кармана коробочку. У меня все внутри похолодело. Я видела в кино, как с таким же взволнованно–загадочным лицом мужчины делают предложение выйти замуж. – Это тебе, – он вытащил тоненькое колечко с камешком. Скорее всего, с бриллиантом, так ярко он отражал цветные блики огней. – За что? – За твою помощь. Я счастлив, что здоров и могу делать все, что мне захочется, – он надел кольцо на мой безымянный палец. – Красивое. Нежное. Спасибо, – я была смущена. – Нежное, как ты сама, – его руки опустились мне на бедра. Клаус притянул меня к себе и наклонился, чтобы поцеловать. Я закрыла глаза. Мне не было неприятно, когда он меня целовал, но я невольно вспоминала поцелуи Вольфа. Более смелые, более жадные. «Неужели своими пьяными приставаниями я разбудила в манайре мужчину? Было или не было?» – в который раз я задала себе один и тот же вопрос. – Ты почему так напряжена? – спросил Клаус, отпуская мои губы, но не выпуская из рук мои бедра. Я чувствовала, что целующий меня мужчина возбужден. – Вспомнила, что я донна. – Тебе неприятно? – Главное, чтобы приятно было тебе, – я опустила глаза. – Поцелуй за миллион, – хмыкнул он. – Он был бы гораздо слаще, если бы ты полюбила меня. – А ты? Ты любишь меня? Может, возьмешь меня замуж, чтобы я нарожала тебе здоровеньких детей? – Нарожать ты можешь и без замужества, – Клаус улыбался, и мне делалось от этой улыбки не по себе. Где тот трепетный мальчик, мечтающий о любви? – Знаешь, что Вольф был женат на твоей маме, хотя она тоже пришла в его дом как донна? – Отец сглупил и поплатился. Нельзя идти на поводу своих чувств. – Ты настоящий манайр, – я убрала его ладони со своих бедер. – Рассуждаешь, как твой отец. Захотел взял в постель, захотел выгнал. – Она обманула. – А если она любила? Любила так, что решилась родить любимому сына? – Больного сына? – Выход есть. Я слышала о подводных городах исконных жителей Лагерты. Думаешь, твоя мама единственная, кто решился на ребенка от человека? Наверняка они тоже не смотрят на эту проблему сквозь пальцы. Хлюссы разумны и мудры, за ними тысячелетия опыта. Может, они знают, как адаптировать полукровок к этому миру? Твоему отцу достаточно было поговорить с мамой и выяснить, почему она пыталась бежать. Причина наверняка была. – Ей нужны были деньги. Она собиралась шантажировать манайра. – Кто так сказал? Ты веришь тому, кто так сказал? А вдруг все было иначе? Может, она открыла сейф только для того, чтобы взять документы? Без них ее не выпустили бы за купол. Да отец любит тебя, сильно любит, но не сделал ли он хуже, не дав ей объясниться. Хоть убей, я уверена, твоя мама где–то рядом, потому что жить не может без своего сыночка. Моя точно не ушла бы и билась до последнего. – Перестань, – Клаус злился. – Не говори глупости. Я верю отцу, – его лицо прошила судорога. – Кому мне еще верить, как не ему? Мне сделалось стыдно. Клаус прав, он должен верить отцу. – Прости. – Но меня задели твои слова. Откуда ты знаешь, могла мне помочь мама или нет? – Просто предположение, чтобы ты не оказался в плену чужих иллюзий. – Садись, – Клаус открыл дверь машины. – Пора возвращаться. Праздник кончился. Я чувствовала себя виноватой. Сорвалась на ровном месте и испортила чудесный день. – Не обижайся, я не со зла, – прошептала я, когда Клаус занял водительское кресло. – Сама не знаю, почему меня понесло. – Ты устала. И не привыкла быть под палящим солнцем, – нашел мне оправдание Клаус. Да, он хороший, очень хороший, а мне нужно держать язык за зубами. – Хочешь загладить свою вину? – Да. – Хорошо. Мы вырулили на трассу. Домчались до нашего купола быстро. Шли до дома, держась за руки. Вернее, это Клаус меня вел, а я покорно следовала за ним. – Дома никого нет. Я попросил, чтобы все убрались, – сказал он, топая на второй этаж. Я отставала, но Клаус не выпускал моей руки. – Зачем? – Я не хотел, чтобы нам мешали. – Что ты собираешься делать? – нехорошее предчувствие отозвалось спазмом в желудке. – А ты не догадываешься? – он обернулся, когда я остановилась. – Каждый чертов день в клинике, когда я загибался от боли, я думал о тебе. Я представлял эту ночь. Как буду целовать тебя. Везде. И ты примешь меня, распалившись от моих ласк. Так и будет. Я хочу, чтобы мой первый раз был с тобой. Только с тобой. – Но я не гото… Он приставил палец к моим губам. – Не надо ничего говорить. Не надо портить. Тебе понравится. Я хотела сказать, что мне уже «понравилось» целоваться с его отцом, но побоялась реакции. Я донна. Мое дело молчать. Он раздел меня. Подняв на руки, понес к своей кровати. Медленно разделся сам, глядя как я умираю от стыда под его взглядом. – Мне нужна сармака, – сказала я, понимая, что Клаус не отступится. – Я не смогу расслабиться, если не выпью немного. – А ты уже пробовала? – Да, – я села и натянула на себя покрывало. – Нечаянного глотнула в ресторане, куда ходила с твоим отцом. – И что? – глаза Клауса сузились. Я не смогла признаться, так как не помнила, был между нами секс или нет, а настраивать сына против отца, основываясь на галлюцинации, скверно. – Я видела Трофима в женском туалете. Смешно, да? Он уговаривал меня уехать, но я отказалась, так как доктор Митчелл предупредила, что тебя нельзя расстраивать. – Отец догадывался, в каком ты состоянии? – лицо Клауса сделалось жестким. – Да. Он отвез меня к доктору Родригесу. Прости, но я не помню, что со мной делали в клинике. Проснулась утром живая и здоровая. – Хорошо, я принесу сармаку. Если так тебе будет проще. – Ты хороший. Очень хороший, но… я боюсь испортить эту ночь. Развернувшись, Клаус, как был голый, пошел вниз. Через некоторое время он принес бутылку и два фужера. – Я решил присоединиться к тебе. Ты права, сармака позволит нам обоим расслабиться. Он разлил пенный напиток в бокалы и протянул один мне. Сам пил, не торопясь, и совсем немного. Я осушила залпом. Мне хотелось забыться и ничего не чувствовать. Протянула руку, чтобы фужер наполнили еще раз. Выпив, упала на подушки с глупой улыбкой на лице. Потолок кружился, а тело окутала сладкая истома.