14.2

— Поделись с нами, тайя Элла, как ты попала в руки к нашему Владыке? — рыжие локоны у подсевшей красавицы прямо-таки пружинили от нетерпения.

— Если честно, то моя история не самая радужная. Хвастаться нечем, а вот стыдиться поступков отца мне придется до конца своих дней, как и отплачивать Императору за спасение, — отлично понимаю, что это всего лишь роль и игра, но трудно такое говорить про отца. Мой очень меня любит и сами слова причиняют боль. Увижу ли я ещё раз свою семью, родных и близких?

— Мы, конечно, очень любим и уважаем своего правителя, но не думаешь же ты, что все хотели в гарем до того, как попали сюда? — хмыкнула ещё одна полуэльфийка, подсаживаясь к нам.

— Так откуда ты?

— Я из маленькой деревушки Охры на границе с Иуруджах, — ответила, даже бровью не повела.

— Быть не может! — воскликнула рыжая. — Кто в здравом уме будет так близко жить с этими орками? Ты же… — затихла девушка, не договорив от толчка в бок брюнеткой рядом.

— Так я и не по собственной воле там жила, — сказала я, тяжело вздохнув, и опустила глаза. — Мой отец был один из отступников и когда их изгнали, то поселился именно в Охре. Моя мама человечка, а отец эльф. Я росла и не понимала, как так, что за мной не приходят орки, ведь я полуэльфийка, но однажды услышала разговор отца и матери. Он был тем, кто выдавал полукровок. Именно по его вине многие попали в руки этих зеленокожих и стали товаром. Моя свобода стоила жизни многих. Мать не смогла простить отца и, желая больше всего защитить меня, решилась на побег. В ту ночь я потеряла её, а отец отвернулся от меня, передав оркам в уплату за свою спокойную жизнь.

— Жестокий отброс, — выругался кто-то, и когда я подняла глаза, то увидела не одну пару глаз полных слёз.

— Ублюдок. Я согласна с тобой, Кирэя. Мы все потеряли родителей или просто были преданы ими ради их удобства. Мой отдал меня Императору как подарок.

— Меня похитили прямо из кровати орки.

— А я — уплата долга.

— Рабыня.

— Я тоже с невольничьего рынка, — по мере того, как я переводила глаза, окружившие меня девушки, делились своим попаданием в гарем Эктелиона.

Все, кроме Тэльяны. Эта прожигала меня глазами, словно лазером, а мысленно, возможно, ещё и душила, выдирая мои блондинистые волосы. Девушки уволокли меня с собой ужинать, задавая много вопросов. Спасибо Натиэлю, я оказалась отлично подготовленная к этому. Наконец, когда закончились сухие платки и силы съесть ещё хотя бы кусочек, я покинула шумную компанию.

— Нет! Я не буду с этим мириться! Он же обещал мне, что не будет больше никого покупать, — голос злой брюнетки заставил меня замереть на полушаге в пустом коридоре. — Я и так должна терпеть всех остальных. Прошу тебя…

Почему-то я не могла услышать, с кем именно она так делится своей нелюбовью ко мне, но девушка явно рвёт и мечет.

— Я была единственной, кто посещал его покои последние пять лет. Из-за тебя он уже месяц списывает всё на занятость и избегает меня. А когда появилась ЭТА, — резкий переход на визг почти испугал, — так вообще выгнал!

Ух! А девушка впервые получила отказ. Мало похоже на благодарную речь одной из гарема. Собственница до мозга костей. Но слушать это дальше я не собиралась. Вернулась в свою комнату, довольная сегодняшним днем и вечером, а когда закрылась дверь и лёгкое мерцание прошлось по стенам, сразу вспомнила Лиона.

Ногу опалило на этот раз приятное тепло, и я ощутила острые коготки, аккуратно цепляющиеся за неё.

— А на этот раз это не так больно, — сообщила малютке, выглядывающей из-под подола моего платья.

— А-га, — ящерица расплылась в улыбке и направилась на своё место на подушке.

Честно говоря, подумать после сегодняшнего дня мне было о чём, но мысли всё время возвращались именно к словам Тэльяны. Неужели я поспешила с выводами и Император не такой потаскун, как я думала. Девушка говорила, что она одна кто к нему ходил, а значит ли это, что гарем — лишь клуб неудачниц, получивших пинок от жизни? А что касается их связи… Я же не думала, что такой мужчина, как он, да ещё и голубых кровей будет хранить себя все триста лет. Боже, как вспоминаю эту цифру так роняю челюсть каждый раз. Я бы ему больше тридцати не дала.

— Эх, Цирэя, ну и чудеса тут творятся, — сказала, поглядывая на свою питомицу.

Приняла ванну и удобно разместилась с книгой в руках. Теперь мне стало понятно, почему Натиэль настаивал на этой книге, ведь она вся про эльфов. Из неё я уже узнала, что на континенте живут три вида, если можно так сказать, эльфов. Алькары — они же лунные и их больше всего в Империи. Так же есть Аронды — солнечные, рыжеволосые, почти исчезнувший вид. В памяти сразу всплыли надписи на карте и там действительно было обозначено территорию, принадлежавшую последнему клану.

И третий — это Дэйлы. Судя по описанию, они самые отстранённые и опасные. Если первым подвластна стихийная магия, вторым светлая (жизни), то дроу подвластна смерть и магия крови. Что бы это не значило, звучит уже достаточно опасно.

Отложив книгу, я принялась за другую, — по этикету, и когда именно поймал меня в свои объятия сон, уже не помню. Неожиданно, я снова оказалась на краю обрыва, вот только уже не как зритель издали, а на месте той девушки. Мои медные локоны хлестали в лицо, а щёки жгли слёзы. Холодный ветер пробирал до костей и то платье, что на мне было, не защищало ни от чего. Слова песни на этот раз не были шумом, а чётко лились из моего рта сладкой патокой.

«В дверь постучались скорей отвори.

Руки связали, рубаха в крови.

Есть только слезы их и бери,

Дай отогреться нам до зари.

Хочешь согреться в моих берегах

Я вырежу сердце и душу отдам

Сотни желаний сотни замков

Я вам обещаю вечность оков

Моих»

Я не знала слов этой песни, как и не понимала кому пою. Чувствую себя запертой в чужом теле, а обрыв всё ближе. Крошка и камушки начинают осыпаться вниз, и я делаю последний шаг к зовущему меня океану. Падение и…

Вот только вместо того, чтобы окунутся в холодную воду, я ощущаю жар чужих рук, тела и губ на своих влажных щеках. Это был сон или…

— Лион? — шепчу я, медленно открывая глаза.

Парящие в воздухе напротив моего окна. Он бережно, но сильно держал меня в своих руках и смотрел, не отрываясь прямо в глаза. Обеспокоенный. Тяжело дышащий и невероятно красивый в вихрях своей стихии.

Если кому интересно, то это слова из песни "Polnalyubvi - Сердце".