Глава 18

В моем представлении порка у него дома выглядела куда более захватывающей и приятней похода в кино.

Это и было моим персональным наказанием. Ярослав решил проучить меня публичным способом. Сомнительно, ведь это не я выглядела странно, а он. От всего этого я испытывала приступ испанского стыда. Надеялась, что он сдрейфит сразу же, как только мы выйдем из подземки, где на него обрушится шквал излишнего внимания.

Но я ошиблась. Надежды не оправдали себя, поскольку мой персональный мучитель держался с достоинством. Как скала.

Более того, он даже бровью не повел, когда какие-то малолетки, съезжая вниз по эскалатору, в открытую глумились над ним. Я буквально пылала от чувства стыда, угрызение совести пожирало меня изнутри по маленьким кусочкам. Никогда еще я не чувствовала себя так унизительно. Я глубоко сожалела и оплакивала упущенные возможности, ведь если бы не моя внезапно проснувшаяся ревность, я, возможно, удостоилась бы настоящего первого свидания с красавчиком, а не с его зеленой копией. И вместо чувства вины сейчас испытывала бы давно позабытое трепетное волнение.

Не судьба. У меня всю жизнь все шло наперекосяк.

Кинотеатр, как назло, располагался на самом верхнем этаже. Чтобы до него добраться, нужно было либо воспользоваться лифтом, либо подниматься по эскалатору. Несмотря на нелюбовь к замкнутым пространствам, лифт меня устраивал в большей степени.

— Какая удача! — притворно обрадовалась я тому, что очереди к лифтам не было.

Я нажала на кнопку вызова, створки разъехались в разные стороны, но стоило мне сделать один шаг к кабинке, как меня моментально отфутболило назад к Ярославу.

— Удача, определенно, сегодня на твоей стороне, — хладнокровно произнес Бестужев.

Он намеренно проигнорировал лифт, с силой потянув меня на битком набитый эскалатор.

Плетясь за ним, я чувствовала на себе сотни взглядов, отчетливо слышала как многие шушукались и смеялись над нами. В какой-то миг я сама позеленела от повышенного внимания к нашей чокнутой парочке.

Прикусив язык, старалась смотреть себе под ноги, пока мы поднимались, а Яр борзел все больше и больше. Его забавила моя неловкость. Негодяй делал все возможное, чтобы я раз и навсегда усвоила урок: то у всех на виду гладил меня по заднице, то вешался на меня и в шейку дышал, то тихонечко ржал над тем, как я рычала на него, умоляя не привлекать к нам еще большее внимание и не трогать меня.

И как же мне хотелось выпотрошить свою сумку и надеть ее прямо ему на голову. Просто, чтобы не видеть перед собой этого раздражающего оскала.

— Дьявол, ты меня расстраиваешь, — выпятил он свои губы, взбираясь на одну ступень выше меня. — Что-то ты не в настроении совсем. Улыбнись, это же свидание, а не похороны.

Ухватившись за обе щечки, он растянул мои губы, за что немедленно получил по своим рукам.

— Прекрати сейчас же, — процедила я, бросив на него злостный взгляд снизу вверх.

Он повел бровью.

— Что я должен прекратить?

— Лезть ко мне и вести себя как озабоченный подросток. Никто так не ведет себя на первом свидании!

— Извини, ничего поделать с собой не могу. Головой понимаю, что это свидание у нас первое, но мозг крайне сложно обмануть. Мне хочется прикасаться к тебе. Я хочу обнимать тебя, — в доказательство он заключил меня в удушливые объятия. — Может, у меня чувства к тебе проснулись!

Вспыхнула как спичка. Внутри клокотало все от буйства эмоций.

Лжец! Обманщик!

— Тебе не кажется, что с твоей стороны это как минимум глупо, а как максимум лицемерно.

Я резко повела плечами и скинула с себя его руки, после чего позади нас вновь послышались девчачьи смешки. Яр наградил глумящихся девиц равнодушным взглядом и, стиснув челюсть, молча развернулся ко мне спиной.

Обиделся. Ну хотя бы больше не вешался на меня, и то хорошо.

Когда мы оказались на третьем этаже, я прифигела еще больше. Народу в кинотеатре было столько, что яблоку негде было упасть. Мое тело с трудом двигалось. Я еле-еле перебирала ногами, а хватка Ярослава на моем запястье становилась с каждой секундой только крепче.

— Мля, ты видел рожу этого чувака? — потешался какой-то парень.

— Зашквар полный, но прикид у него хайповый, — подметил его дружок.

— Ага, а баба явно шкура продажная. По-любас на деньги его повелась, а он юзает ее как угодно.

— Жиза! — оба ядовито заржали.

Это была последняя капля моего терпения. Я просто вросла ногами в пол. Ярослав тоже дал мимолетную осечку, судя по стиснутым кулакам и заигравшим желвакам. В его налитых кровью глазах читалось огромное желание высказать этим сосункам все и расквасить их рожи о собственные ботинки, но он героически выстоял.

— Не обращай внимание на них, — спокойно произнес он, сделав вид, что не услышал реплик долбанатов, обсмеявших нас.

— Не могу. Ты выставляешь нас на посмешище.

— Да, я знаю. Но и ты не забывай, кого нужно благодарить за это. Очень надеюсь, что тебе навсегда запомнится этот день.

Услышав со стороны очередную порцию смеха, я дернулась в сторону, ломанулась бежать от Ярослава, но он быстро нагнал меня, схватил за руку и тотчас вернул меня на прежнее место.

— Пожалуй, обведу этот день в своем календаре зеленым фломастером, — буркнула я себе под нос и снова попыталась бежать.

Тогда Ярослав обхватил мое лицо своими ладонями. Головой категорично покачал и зловеще улыбнулся мне. Он наклонился к моему уху и очень тихо, но доходчиво произнес:

— Не получится, дьявол. Даже не пытайся. У нас впереди еще целый вечер.

К счастью, наш сеанс проходил в ВИП-зале, где народу по-каким-то непонятным причинам вообще не было. В душу мою закрались опасения. Сердечко застучало, нервы превратились в натянутые стальные канаты.

Осмотревшись, мы проследовали в самый конец зала.

— Места для поцелуев наши, — подметил Ярослав, устраиваясь на диванчике в последнем ряду. — К слову, я выкупил весь зал, чтобы никто не мешал нам своим чавканьем, — подтвердил он мои самые худшие опасения.

Так вот оно что...

Огромный зал только в нашем распоряжении... На последующие два часа...

Ох...

Теперь нервы мои загудели так, словно находились под высоковольтным напряжением. Гудело и жужжало везде: в ушах, в голове, а в животе особенно сильно. Внутри меня будто бы ожил целый рой пчел.

— Как это... мило, — язвительно сказала, озираясь по сторонам. — Значит, я могу присесть куда угодно?

Негодяй мотнул головой и, не оставив выбора, ответил:

— Не можешь. Твое место рядом со мной, — похлопал ладонью возле себя. — Точка.

Мысленно заскулив, я сняла с себя пальто. Бросила его в центр дивана, чтобы служил барьером между нами.

Я смогла успокоиться только, когда в зале погас свет и началась реклама. Яр развалился как хозяин положения, запрокинув свои ноги на столик. Он протянул мне ведро с попкорном, но я лишь носом повела и отодвинулась к краю диванчика.

Приготовилась смотреть какой-то супермодный боевик, и даже первые полчаса я понимала, что происходит на экране, улавливала сюжет фильма, но ближе к середине что-то пошло не так. Боевичок-то оказался с элементами откровенной эротики. Сцены "стыковок" героев были настолько натуралистическими, что я начала ощущать себя втихаря подсматривающей за ними. Внезапно мне поплохело, а места стало катастрофически мало.

Я схватила со столика бутылку с водой и присосалась к горлышку, поскольку в глотке пересохло как в пустыне.

— А ты бы смогла заняться сексом в общественном месте? — неожиданно поинтересовался Ярослав, я так некстати поперхнулась, и какая-то часть водички изверглась изо рта на мои джинсы.

Таращилась на него, а он не сводил с меня глубокого взгляда, тем самым вгоняя в краску.

— Ч-ч-чего... — переспросила сипло, надеясь на слуховые галлюцинации.

Он ухмыльнулся и заботливо вытер капли, стекающие по моему подбородку.

— Я спросил, как ты относишься к таким сценам? Ты что-то притихла, да и не следишь уже за фильмом. Тебе неприятно на все это смотреть?

Бросила взгляд на экран. В самом что ни на есть бесстыжем виде эта склеившаяся парочка предавалась любви на оживленной улице, наплевав на окружающих.

Боже, у меня точно глюки... Слышу то, чего нет...

— А, не... Нормально отношусь, если это красиво снято, — рассеянно кивнула и молча продолжила подглядывать за процессом.

— Снято очень натурально.

— Угу, — мыкнула отстраненно и, забросив ногу на ногу, начала нервно качать своей ступней.

Когда герои фильма "кончили", градус напряжения в зале существенно спал, но лишь на мгновение.

— Да расслабься ты уже... Что ты дрыгаешь своей ногой как в нервном припадке? — недовольно протянул Ярослав, отчего эта самая нога застыла в воздухе.

Одумавшись, я медленно опустила ее на пол.

Он взял мое пальто, приподнялся с места и швырнул его на соседний диванчик. Следом раскинул свои руки на спинке дивана и придвинулся ко мне, соприкасаясь своим бедром с моим.

Тело мигом напружинилось. Нервы превратились в труху.

Боковым зрением я наблюдала за ним. Но тот делал вид, будто внимательно следит за тем, что происходит на экране. Хотя, мне казалось, он перестал понимать, о чем фильм примерно пять минут назад. В его башке точно что-то перемкнуло, поскольку он вдруг решил позлить меня.

Позлить, — пока назовем это так.

Его рука опустилась на мое плечико. Широкий ворот кофты позволил Ярославу спустить его вниз, тем самым оголив мою ключицу.

Я вздрогнула, перевела на Ярослава глаза, а он замер, пристально глядя на экран, на котором главный герой слился со своей любовницей в очередном страстном поцелуе.

Хмыкнула, Ярослав хмыкнул в ответ и, не отрываясь от горячей сцены, перекинул мои волосы, собранные в хвосте, в сторону.

Когда я вернулась к просмотру, его длинные пальцы уже гладили мою шею с задней стороны. Массировали, нежно скользили по коже, нащупывая бешено пульсирующую венку. Сама того не поняла, как выгнула шею и сомкнула веки от удовольствия. Тело предательски покрылось мелкой дрожью, позвонки завибрировали, дыхание с каждой секундой становилось тяжелей.

Вряд ли Ярослав догадывался о местонахождении моих эрогенных зон. Он действовал наугад, но, черт побери, он угадал. Моему телу как никогда были приятны его дразнящие касания. Губы самопроизвольно приоткрылись, конечности расслабились. И если бы не разум, трубящий о неискренности Ярослава, и камеры видеонаблюдения, установленные под потолком, то я бы уже растеклась на полу лужицей. Я бы набросилась на него и изнасиловала прям на этом чертовом диване, уподобившись героям фильма. Наплевав на свою гордость.

— Если ты продолжишь, то я сломаю тебе палец, — задержав дыхание, я пригрозила шепотом.

На короткое мгновение мне показалось, что Ярослав услышал меня. Он убрал свою руку с моей шеи, а потом вдруг задрал голову и неслышно усмехнулся. В следующий миг он уже нарушал все мое пространство, прильнув ко мне боком. Я находилась в невыгодном положении. Мое "положение" с одной стороны упиралось в мягкую боковину дивана, а с другой — было буквально подмято тяжеленными амбициями похотливого Бестужева.

— К счастью, пальцев у меня предостаточно. С какого начнешь?

Ситуация из раза в раз повторялась.

Ярослав вновь шел ва-банк. Начался отсчет новой игры. Если бы я осмелилась принять в ней участие, то гарантированно обрекла бы себя на проигрыш. Вне зависимости от того, что стояло бы на кону, я могла остаться внакладе, если бы проявила чуть больше активности.

Мне не были понятны ее правила, не были взвешены риски, но тем интересней и безрассудней она казалась.

— Чего ты хочешь от меня? — с вызовом я спросила, очень надеясь, что он меня не расплющит.

Ярослав медленно прошелся по мне цепким взглядом. Ни одного участка на лице не оставил без внимания.

Состроив преумную гримасу, он глубоко забрался в размышления. Так глубоко, что становилось страшно.

— Лучше промолчу, а то у тебя глаза на лоб полезут, — холодно отделался моей же фразой, некогда сказанной ему, и отодвинулся от меня, давая вздохнуть полной грудью, но воздух уже не был таким насыщенным. Он не казался мне жизненно необходимым в отличие от его прикосновений.

Дурная...

Я перестала понимать саму себя. Хотя, казалось бы, что тут сложного и непонятного? Мы два взрослых человека, у которых есть общий ребенок.

Да я в выпускном классе не была настолько мнительной и зажатой, как сейчас!

Вот и аукнулось. Я наскучила Ярославу с первого подката.

Видимо, с годами я становлюсь не только капризной бабенкой, но и невыносимым бревном.

— Пф-ф! Я не такая неженка, как тебе может показаться, — попыталась сделать второй "первый" шаг.

Но поздно спохватилась. Ярослав уже перегорел. Фитилек погас. Он начал отплачивать мне той же монетой — морозил меня:

— Ага, и это говорит та, которая несколько минут назад зажмуривалась при просмотре откровенных сцен, и грозилась сломать мне все пальцы. Хорошая попытка, но тебе меня уже не переубедить. Ты не готова к тому, что я могу тебе предложить.

Он опустил одну ногу на пол, сцепил ладони у себя на животе и вернул все свое внимание на экран, давая понять, что разговор окончен.

Эй, а как же моя шейка?

Я незаметно провела рукой по тому месту, где не так давно его пальцы ласкали меня, и тихо-молча взгрустнула.

Вот умела же я все испоганить своим дерьмовым характером.

Так было с кого брать пример.

Мне уже было не важно, что происходит вокруг, было все равно на его разукрашенную физиономию и на этот дурацкий фильм, название которого я уже и не вспомнила бы.

Куда важнее мне было докопаться до Ярослава.

— Говори, что хотел мне предложить! — требовательно запросила, корпусом подавшись к нему.

Было любопытно. До одури. До изнеможения.

НО! Это вовсе не означало, что я сиюсекундно примусь выполнять то, о чем он меня попросит. Я лишь хотела удостовериться, что мысли наши крутятся в одном и том же направлении.

От этого и плясать уже можно будет.

Он перевел ленивый взгляд на меня. Смотрел исподлобья. Мучительно долго, словно просчитывал свои дальнейшие шаги, которые как никогда интриговали меня.

Я находилась на грани безумия, когда Ярослав поднял взгляд вверх, на окно, откуда транслировалась картинка на экран. Ничего примечательного там не найдя, он опустил вторую ногу на пол и аккуратно завел свою руку мне за голову, положил на затылок, повлек к себе.

— Ну... понеслось, — еле слышно произнесла я в качестве напутствия.

Ярослав посмотрел на меня вопросительно, а я мысленно проклинала себя за неумение держать язык за зубами в самые ответственные моменты.

— Что? Ты что-то сказала?

— Ничего, — отмахнулась, лишь бы не испортить момент. — Продолжай, — облизнула свои пересохшие губы, предполагая, что меня ждет крышесносный поцелуй, но Ярослав решил оставить все самое сладкое на потом:

— Для начала я хотел бы, чтобы ты распустила волосы. Мне нравятся, когда они распущены. Можно?

Я кивнула, затрепетала ресницами, завороженно глядя на него. Не ожидала, что он докопается до каких-то там волос. Но, признаться, мне было приятно, что он отметил их.

Ярослав аккуратно стянул резиночку с моих волос. Они мягкой волной рассыпались по моей спине и спинке дивана.

— Вот... теперь совсем другое дело, — похлопал ладонями по своим бедрам. — Теперь можешь сесть ко мне на колени, — он не предлагал, он буквально призывал меня оседлать его.

Я представила это у себя в голове, отчего пульс мой просто-напросто зашкалил и разум вконец помутился.

— Зачем? — спросила я срывающимся голосом, прогоняя из головы разгулявшуюся фантазию.

— За шкафом, Адова. Почему мне все время нужно тебе что-то разжевывать? Не знаю, зачем. Захотелось и все.

— Не понимаю, — испугалась вдруг.

Все я понимала. Он уже не флиртовал со мной. Он хотел, чтобы этот флирт в конечном итоге к чему-то нас привел. Прямо здесь.

Тут к бабке не ходи. Его цель — затащить меня в койку.

Сначала волосы распустить, потом на колени меня посадить, а следующим пунктом станет прощупывание "почвы".

Уж я-то не понаслышке знала, как он был горазд в уши красиво заливать.

Не успею одуматься, а уже без трусов.

Ладно дома, но не в кинотеатре же... Тут сквозняк, начнем с этого...

Яр спрятал лицо в ладонях, испустил тяжеленный вздох. Я нервировала его своей тупостью и отрицанием очевидного.

— А ты не вникай. Я так хочу, но выбор в любом случае остается за тобой.

— Тут же камеры установлены.

— Да нерабочие они. Это обычные муляжи. Для малолеток поставили, — с полной уверенностью заявил, убирая свои руки от лица и пряча от меня насмешливую улыбку.

Ну ведь ясное же дело, зачем он хочет, чтобы я села на колени.

Мы думали об одном и том же.

Думать мало.

Вопрос: хочу ли я того же, чего хочет Бестужев?

Я посмотрела вверх, на камеры. Они не мигали, не подсвечивали красным огоньком. Вряд ли бы Ярослав обманул меня. В данном случае он подставил бы не только меня, но и себя лично. По сути, ему незачем было лгать на этот счет.

Но следом напросился второй вопрос: откуда он знает, что эти камеры — бутафория? Приходилось проверять?

Пронырливые собственнические чувства оказались тут как тут. Они заклокотали под ребрами с новой силой, стоило мне представить, как Ярослав с какой-нибудь губастой жабой занимался непотребством на одном из этих диванчиков. Возможно, на том же самом, где сидела я.

Подо мной тотчас образовались раскаленные угли. Внутренности в клубок свернулись, а в жилах кровь охладела и горький ком подступил к горлу.

Ревность на вкус была омерзительной, а уж как она путала мысли...

— Спасибо, но лучше я на диване посижу, — обиженно выплюнула и демонстративно уставилась на экран. — Досматриваем фильм, желательно молча, и едем домой. Маруся меня ждет.

Справа от меня раздалось глухое рычание, приправленное отборным матом, от которого уши свернулись в трубочку.

Ох, и разозлила же я его...

Мое тельце на короткий миг взмыло в воздух. Не успела даже пискнуть, а я уже сидела у него на коленях. Находилась в ловушке его рук, в плену тепла тела и в рабстве аромата, исходящего от него. И уже никакие сквозняки меня не пугали. Сквозняк если и был, то только у меня в башке.

Попыталась встать, но на любое мое сопротивление Ярослав отвечал тем, что пережимал мне талию. Сомкнул на мне свои руки настолько туго, что я вздохнуть не могла спокойно.

Да ни о каком спокойствии уже и речи не шло. Внутри произошел полномасштабный переворот.

— Ярослав, отпусти меня. Мне не нравится, неудобно, — противилась я, но малоубедительно, тело и потаенные желания шли вразрез моему здравому смыслу.

Меня электризовало. Что я только ни делала, чтобы не ощущать его "эбонитовую палочку" под собой: и щипала его и брыкалась, разве только глотку не надрывала.

Боялась, что на мои крики сбегутся все работники кинотеатра, а я совсем не этого хотела. Мне нравилась наша одичавшая уединенность, нравилась эта игра.

— Говоришь, не нравится? Неудобно тебе, да? — фыркнул, устроив свой подбородок на моем оголенном плече. Он заправил пряди волос за ухо и прикоснулся щекой к щеке. — Не верю! Нет ничего удобней объятий!

Он обдал жарким дыханием мои скулы, шею. Скользнул ладонью вверх по бедру.

— Расслабься, Адова. Не укушу я тебя, — сказал он с обольстительной улыбкой и откинулся спиной на боковину дивана, увлекая меня за собой.

Я уже сидела у него между ног. Его руки были сомкнуты под моей грудью.

Я не понимала, что вообще происходит. Больше не видела его лица, не осмеливалась посмотреть на него.

Следующие пару минут казались вечностью, где мы оба сидели без движений. В ожидании чего-то...

Звуки, доносящиеся из стерео, постепенно заглушались, а потом и вовсе стали напоминать белый шум. Я могла слышать только свое сердце. Оно разрывалось, словно хотело мне сказать что-то важное, а я все никак не могла собраться с мыслями и расшифровать его послание. Зато я могла чувствовать. Мои чувства настолько обострились, что мне удавалось уловить ритм его сердца. Биение, отдающееся мне в спину, нисколько не уступало моему по частоте. Наши сердца словно играли друг с другом наперегонки.

— Что мы делаем? — осмелилась спросить после затянувшейся паузы.

— А на что, по-твоему, это похоже?

— М-м-м-м..., — судорожно искала подвох.

Случайно я накрыла своей ладонью его руку. Воспользовавшись случаем, Ярослав переплел наши пальцы. Где-то в груди екнуло.

Щеки уже горели синим пламенем, кожа пылала изнутри и дрожала каждая клеточка тела. Дребезжала от предвкушения, от воспоминаний. Я чувствовала себя влюбленной школьницей, которая за гаражами позволяла себе тискаться с самым популярным парнем. Такое сравнение на миг перебросило меня в далекое прошлое. Я забылась, откинула голову ему на грудь, а дальше...

А дальше ни-че-го...

— Я думала, ты хочешь... — в попытке произнести свои домыслы вслух, я прикусила язык до крови. Духу не хватило.

Грудь Ярослава подпрыгнула, он подался вперед, чтобы увидеть мои глаза, которые, уверена, были размером с блюдце.

— АДОВА!!! — с притворным укором он протянул мою фамилию, еще при этом смотрел на меня как на дуру последнюю. Я сглотнула, смочив пересохшее горло, и поджала свои дымящиеся булочки. — Ты думала, что я... хочу заняться... с тобой сексом? Прям здесь? Ну ты и извращенка!

Приплыли!

Отъявленный извращенец посмел назвать меня извращенкой.

Зажмурилась со всей силы и шлепнула себя ладошкой по лбу, желая телепортироваться на другой конец света.

Я не как дура... Я и есть дура, раз разглядела в его словах сексуальный подтекст.

Утробный смех Ярослава вонзился пулеметной очередью прямиком в мою голову, звонким эхом отдавался в самых отдаленных участках сознания.

— Нет! Нет! — брыкнула ногой, замотала головешкой, словно в припадке. — Как ты мог подумать об этом? Ты не так все понял, — суматошно оправдывалась, пылая со стыда.

Оправдание было так себе.

Естественно Ярослав не купился, но он не стал закапывать меня еще глубже. И на том спасибо.

— Тогда, в чем дело, м? — урчал мне в ухо сытый котяра. — Мы удобно устроились, практически как дома. Пиццы только не хватает и подушки.

Кое-как отделавшись от чувства стыда, я снова обратила внимание на потолок.

— Зачем тогда ты упомянул о камерах?

— За тем, чтобы ты на время забыла об их существовании. Ты же всю дорогу пялилась на них, я просто хотел, чтобы ты перестала загоняться. Без какого-либо умысла. К слову, камеры рабочие, — огорошил он меня.

Секунда — и я воспылала гневом.

До меня дошло, что это была никакая не игра, не забота. С его стороны это был откровенный стеб.

Еще никогда позорное чувство не перерастало так быстро в лютую ненависть.

— Рабочие? Так ты соврал?

Поскольку наши руки до сих пор были соединены, я сдуру схватила его средний палец и, не думая ни о чем, выгнула его в другую сторону. Только расслышав подозрительный хруст и рев Ярослава в самое ухо, я поняла, что ненароком воплотила в реальность свою угрозу.

— Ведьма, ты че делаешь?! Больно же! — жалостливо запричитал.

Он расслабил свои руки, а я скатилась с него на диван и приуныла.

Все последующее время мы просидели по разные стороны дивана, держали друг друга на безопасной дистанции.

Ярослав временами корчился от боли, а я пыжилась, теряясь в своих смешанных чувствах.

Вскоре пошли титры, Ярослав с трудом достал свой телефон из кармана, посмотрел на экран. Затем включился свет, и первое что бросилось в мои глаза — это синюшный средний палец! Распухший до размера сардельки!

— Твою-то ма-а-ать! — в ужасе округлила глаза, приложила ладонь к своему рту. — Твой палец... Кажется, он сломан.

Ярослав вытянул руку перед собой, загнул все здоровые пальцы, продемонстрировав мне кривенький "фак", потому что средний не сгибался ни в какую.

Скривившись, он задрал голову кверху, будто обращался к Всевышнему:

— За что мне это? Ну почему от нее столько проблем, а?