Часть 39. Андрей

Она меня завела. Причем во всех смыслах этого слова. Чего стоило навязчивое желание пригласить Вику к себе в кабинет и оттрахать на столе во всех позах! Даже если она будет сопротивляться.

Особенно если она будет сопротивляться.

Не помогли даже попытки отвлечься на работу, в которую я очень (ну вот прям очень!) часто погружался с головой в последнее время. Перед глазами так и стояла картина того, как мы целуемся с Победовой. И как меня будто пронзает током от ощущения ее губ под моими. И близости роскошного тела.

Понятное дело, что выдерживать это долго я не смог и уехал домой пораньше. К черту все! Завтра же запру Викторию вместе с собой и не выпущу до тех пор, пока она не поймет, что я ее люблю. Пока не поверит в то, что для меня было совершенно очевидным!

Я добрался до дома и вдруг обнаружил, что меня рядом с ним поджидают Лана с Лионелем. Мне уже стало очень жаль этого ребенка. Лана таскала его за собой, как покорного барашка на веревочке. Интересно, когда он вообще успевает учиться этикету, шахматам и прочей ненужной ребенку его возраста хрени, если за последние дни я вижу его чаще, чем свое отражение в зеркале?

— Я сегодня занят, — отрезал я, выходя из машины. Лана тоже выскользнула из своей и улыбнулась мне соблазнительно (как видимо, ей казалось).

— А мы с Ли решили, что сможем провести этот вечер с тобой.

Решили они!

— Лучше своди ребенка в кино. Или проведи с ним время дома. Такие дети нуждаются прежде всего в матери.

— Как и в отце.

Я вздохнул. Ну не говорить же ей, что я очень и очень сомневаюсь в том, что она родила сына именно от меня, а не от какого-нибудь депутата!

— Хорошо. Оставь его мне, мы с ним будем лопать пиццу и смотреть футбол.

Едва я договорил, Лана поморщилась, но не успела ответить, как Лионель прибавил в открытое окно машины:

— Я люблю пиццу… и футбол.

Вот! Я ведь в этом даже не сомневался.

— Мы такое не едим. И не смотрим. Но если ты хочешь… — томно сказала Лана.

Черт бы все побрал! Я вообще ничего не хотел! С ней — уж точно. В моих мыслях, в моих чувства, в моих планах на счастливую жизнь до глубокой старости была совсем не эта женщина!

Я тщательно подбирал слова, чтобы сказать то, что думаю, и как раз в этот момент зазвонил телефон. Вика! У меня аж сердце упало, как будто предчувствуя тревогу.

— Да? Что случилось? — выдохнул я в трубку.

— Со Славиком беда! Он разбил себе голову.

Разбил голову… такого ужаса, как от того, что мне мгновенно представилось, я не испытывал, пожалуй, никогда.

— Сказали, что крови очень много! — всхлипнула Вика.

— Ты сейчас где?

— Я на работе. А ты где?

— А я уже домой уехал. Слушай меня. — Я сделал вдох-выдох. Нужно было сохранять ясность ума, хоть и выходило хреново. — Где сейчас Слава?

— В саду.

— Поезжай туда. Я срочно еду тоже. Все будет хорошо.

Б*я. Подумать только! Все будет хорошо. И это в момент, когда меня колотит так, что руки ходуном ходят. И какого вообще хрена Слава до сих пор в саду?

— Андрей… что-то произошло? — окликнула меня Лана, о которой я, надо сказать, уже успел забыть.

— Да. Произошло. Мой сын пострадал, — ответил я холодно, садясь в машину. — И кстати. — Тут меня осенила одна мысль, и может, сейчас было не время и не место, но я не мог сказать то, что просилось наружу. — Иногда дети могут нуждаться в помощи… например, им срочно понадобится кровь или что-то еще. Я надеюсь, ты уверена, что в случае чего, моя кровь Лионелю подойдет.

На мгновение на лице Ланы мелькнуло что-то похожее на ужас, но мне сейчас было на это плевать. Я утопил педаль газа в пол и помчался к Вике и Славе.

По дороге пришлось вставить пистонов скорой помощи, которая слишком долго ехала. Этот вопрос я тоже держал на контроле, постоянно созваниваясь с Победовой, но все равно мне казалось, что я недостаточно много делаю. А когда уже подъезжал к садику, оказалось, что Славика увезли в педиатрическую больницу. И я, выругавшись сквозь зубы на слишком медленно едущие впереди машины, свернул с дороги и помчался туда.

Приехал едва ли не вровень с ними, когда Славу только начали оформлять в приемном покое. Вика была бледнее, чем он, хотя, из них двоих пострадал именно наш сын.

— Что говорят врачи? — спросил я, присаживаясь на корточки рядом с устроившимися на скамейке Победовой и Славиком. — Ты как, боец? — спросил у сына, на лбу которого красовалась повязка.

— Я нормально. Просто Мишка решил штуку такую открутить на столбе, а я слишком близко подошел. Вот она и ударила меня.

— Шить будут, — дрожащим голосом добавила Вика и всхлипнула.

— Я с ним пойду. Хорошо? — как можно спокойнее сказал я, хотя перспектива сидеть смирно и смотреть на то, как моего ребенка тыкают иглой, была весьма малопривлекательной. Даже ужасающей.

Но мужик я, или где?

Победова посмотрела на меня с сомнением, пришлось призвать (коряво, но уж как умел) Славика на помощь.

— Скажи маме, что мы отлично проведем время вдвоем, — подмигнул я ему и, увидев улыбку на его лице, тоже насилу растянул губы в ответ.

— Мам, мы с папой отлично проведем время вдвоем, — заверил Слава Вику, и та, после паузы, кивнула.

Отличное времяпрепровождение тянулось не так, чтобы долго, но… один бог видит, сколько раз я порывался заявить, что мы найдем других врачей, встать и увести сына прочь. А вот сам Слава, похоже, воспринял все довольно спокойно. Только пару раз сильнее сжал мою руку своей ладошкой. И когда все закончилось, я испытал ни с чем несравнимую эйфорию.

— Здесь все рекомендации. Не мочить, не чесать. На осмотр к хирургу в вашу поликлинику, — отчеканила хирург и, не успел я поблагодарить ее, указала кивком головы на выход. — Давайте, у меня там снова пациенты.

Уходили мы из больницы втроем, и Вика, которая не протестовала, чтобы я довез их до дома, заметно успокоилась. Особенно от того, что болтал без умолку Славик.

— Это же у меня шрам будет, да? — то и дело доносился до нас его голос с заднего сидения машины. — Шрамы мужчин украшают. Ты мне говорила это, когда я коленки разбил.

— Коленки — не лоб! — отрезала Виктория, но тут же смягчилась. — Постарайся больше никогда не участвовать в таких играх!

— Я постараюсь, мам. Хотя мы с папой…

А дальше начался рассказ о том, как ему зашивали рану, который, правда, пришлось пресечь, потому что Победова вдруг побледнела и прикрыла глаза.

Добравшись до дома Вики и Славы, я проводил их до квартиры, и уже собирался уйти, когда сын попросил:

— Пап… останься хотя бы ненадолго. Пока я не лягу спать.

Я посмотрел на Викторию, она кивнула и поспешно скрылась в спальне. Проводив ее взглядом, я нахмурился и сказал:

— Давай тогда быстренько руки моем, вещи в стирку. Сделаю нам по паре бутербродов, а то ты слышал, что врач сказал?

— Слышал! Я мигом.

Он умчался, кажется, уже забыв о приключении, которое с ним стряслось, как это бывает у детей. Я немного постоял и подошел к двери в спальню Вики. Внутри все перевернулось от невозможности прямо сейчас зайти к ней, а после — остаться на ночь. Прислушиваясь к звукам, доносившимся из-за двери, я гадал, почему Виктория сбежала. Не хотела меня видеть? Показывала тем самым, что я нежеланный гость в их доме? Или просто хотела успокоиться, а я был своего рода раздражителем?

— Пап, я все! — объявил Славик, уже переодевшийся в чистое и умытый. — Идем пить чай.

И мы с ним отправились на кухню.

Время пролетело мгновенно. Когда сын начал зевать, хотя, и держался из последних сил, по-видимому, решив продлить время рядом со мной настолько, насколько это было возможно, я решительно поднялся из-за стола.

— Все, спим, — сказал ему.

— А ты останешься?

В этом я очень и очень сомневался, но расстраивать сына не хотелось.

— Я приеду к вам завтра, хорошо? Прямо утром, чтобы отвезти тебя в поликлинику.

Слава нахмурился, но это длилось долю секунды.

— Ладно. Ночь быстро пролетит.

И пошел в свою комнату.

Уложив сына, я вернулся обратно, гадая, стоит беспокоить Вику или просто уйти по-английски. И после короткого сомнения все же постучал в дверь ее спальни.

Она лежала на постели, и в этот момент показалась мне особенно хрупкой и беззащитной. Захотелось войти, приблизиться, прижать ее к себе, возможно, пресекая сопротивление. И согласиться с тем, что я трижды дурак, каковым она меня считала. Но вместо этого я сказал:

— Слава поел. Умылся, сейчас спит. Завтра я приеду утром и отвезу вас к хорошему врачу. — Взяв паузу и не зная, что еще добавить, сунул руки в карманы брюк, словно это могло меня удержать от того, чего хотел сейчас больше всего на свете. — И ты всегда можешь на меня положиться в любом вопросе, Вика. Помни об этом, пожалуйста.

А потом развернулся, чтобы уйти.