Глава 14 – Ксения/Данил

Ксения

Замотавшись с ног до головы в любимый теплый костюмчик, натянув на себя теплые тапочки, – как знала, взяла с собой! – выхожу на кухню, следуя за одуряющим ароматом еды. В животе уже противно урчит от голода.

Обычно я не забываю про приемы пищи и еще в машине мечтала о плотном обеде, но потом увидела красоту вокруг и не смогла удержаться от прогулки на свежем воздухе. А вот от моего пушистика подставы никак не ожидала! Сбежал и прячется теперь где-то в доме. Надеюсь, он не натворит еще чего похуже от страха…

Выхожу на кухню, где Данил колдует у плиты. Завораживающее зрелище, надо признаться.

– М-м-м. Пахнет вкусно, – говорю совершенно искренне.

Данил поворачивается на звук моего голоса и, пройдясь по мне внимательным взглядом с головы до ног, расплывается в улыбке, хмыкнув перед этим каким-то своим мыслям в голове. Наверняка снова сравнивает меня с Ксюшей версия один-ноль. Да, она бы такое точно не натянула на себя, но вся прелесть в том, что я не она. Мне комфортно, тепло и уютно. И пусть я выгляжу как большой плюшевый колобок, но я свой наряд ни за что не сменю. Так что Кравцову придется смириться, даже если он против.

С этим воинственным настроем я сажусь за стол и жду, пока Данил меня наконец покормит. К счастью, у него уже все готово, и через пять минут я блаженно вгрызаюсь в хрустящие гренки.

– Ксюш, слушай, – говорит вдруг он виноватым тоном, когда я уже заканчиваю трапезу, чем тут же заставляет меня насторожиться. – Знаю, обещал сегодня без гостей, но мне нужно срочно подписать документы, поэтому скоро сюда приедет Савельев, – торопливо объясняет он.

Я, конечно, не в восторге от такой компании. С лучшим другом моего бывшего парня отношения у нас весьма натянутые. Но ведь и Кирилл здесь надолго задерживаться не собирается. Поэтому просто киваю, не зная, что еще сказать.

Через час сквозь огромное окно в гостиной я наблюдаю за тем, как машина Савельева паркуется у ворот и как потом он вальяжной походкой шествует к дому.

Кравцов, как назло, именно этот момент выбрал, чтобы переодеться, поэтому встречать его друга я иду одна.

Кирилл размашисто открывает дверь, вплывая в дом, но замирает на пороге, наткнувшись на меня взглядом, а затем начинает медленно скользить им по мне вверх-вниз, внимательно подмечая все детали. И чем дольше он осматривает меня, тем шире становятся его глаза.

– Смотри, кого я нашел! – Радостный возглас Кравцова из недр дома заставляет Кирилла отмереть и перевести взгляд в сторону звука. – Твой кот снова гнездился на моей одежде. – Последнюю часть фразы Данил говорит уже чуть тише и с меньшим весельем в голосе. – Уже приехал? Шустро ты, – обращается он к другу, но Савельев никак на это не реагирует, продолжая таращиться на кота в руках Данила, потом на меня и снова на кота. Наконец он поднимает взгляд выше, чтобы посмотреть в глаза другу и прервать уже этот замкнутый круг.

– Я просто в шоке, – констатирует свое состояние Савельев и, сняв ботинки, проходит мимо нас на кухню. Мы с Данилом озадаченно переглядываемся и идем за ним.

На кухне Кирилл наливает себе стакан воды, залпом выпивает его и разворачивается к нам. Снова проходится по мне взглядом, на этот раз более придирчивым, оценивающим.

– Удивительные метаморфозы, – с усмешкой бросает он, и я физически чувствую, как рядом со мной напрягается Кравцов, чуть подаваясь вперед всем телом вместе с Алисом на руках, словно инстинктивно стараясь заслонить меня собой. – Поздравляю, кстати, – говорит он уже более сдержанно переводя взгляд на мой живот.

– Спасибо, – неуверенно отвечаю.

– Ксюш, – поворачивается Данил и сгружает мне в руки притихшего кота. – Мы сейчас на полчаса, не меньше, засядем за бумаги.

– Хорошо. Я пока займусь этим потеряшкой, – обнимаю своего ненаглядного питомца, зарываясь руками в густую шерсть, отчего начинаю непроизвольно улыбаться.

– Хорошо, – согласно кивает Данил и, зачем-то легонько сжав мое плечо широкой ладонью в подбадривающем жесте, первым идет в сторону гостиной.

Рядом раздается неопределенное хмыканье, краем глаза замечаю еще одну неприятную усмешку на лице Савельева, который идет вслед за другом.

Мы и раньше не слишком ладили, открыто конфликтовали, даже можно сказать, огрызались и не давали друг другу спуска, но еще никогда мне не становилось так не по себе от одного только его взгляда.

Паршивое чувство уязвимости неприятно царапает внутри.

Данил

Мы с Киром располагаемся на диване в гостиной. Я подписываю бумаги и краем глаза замечаю, как Савельев безотрывно следит за Ксюшей, суетящейся на кухне с котом. И этот взгляд мне совсем не нравится. Как и его демонстративно враждебное отношение к ней.

– Не думал, что беременность может так сильно изменить человека, – наконец выдает Кирилл результат своих наблюдений, продолжая так же пристально наблюдать за девушкой.

Я усмехаюсь, вспомнив свои эмоции по этому поводу в тот самый день, когда увидел Ксюшу впервые после расставания. И могу понять его раздрай. Абсолютное несоответствие картинки из памяти и реальности.

– Дело не только в беременности, – говорю то, что должен был рассказать ему раньше.

– В каком это смысле? – Друг резко разворачивается в мою сторону, переводя все внимание на меня, смотрит пытливо, прищурившись. И я тут же жалею, что сейчас так не вовремя завел эту тему. Ну не буду же ему сейчас все объяснять, когда Ксюша находится всего в нескольких метрах от нас. Неизвестно, как поведет себя Кир, узнав, что меня водили за нос столько времени.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Давай потом, – безмолвно указываю на Ксюшу, и Кир нехотя кивает в знак согласия, а сам снова переводит на нее взгляд.

Ксюша, судя по всему, этот взгляд чувствует и немного нервничает. Это отражается в ее суетливых движениях, в некоторой неуклюжести и периодическом поглядывании в нашу сторону.

Из-за всей этой ситуации нервничать начинаю и я. В конце концов, я привез Ксюшу сюда не для того, чтобы она волновалась, а как раз наоборот. Успокоиться мне удается только тогда, когда будущая мамочка в обнимку со своим уже сытым котярой удаляется к себе.

– Так что там у тебя? – нетерпеливо спрашивает друг, когда Ксюша исчезает из поля зрения.

А я неожиданно теряюсь с ответом. На ум приходит лишь пафосное «она не та, за кого себя выдавала». Но, в прочем, как об этом ни расскажи все равно звучать будет не очень.

– На самом деле она не такая стерва, какой все время выставляла себя, – нахожу наконец более-менее подходящую формулировку.

– Пф-ф-ф. Тоже мне удивил. Ясен перец, что с тобой она вела себя, как домашняя кошечка. Это только на меня у нее шерсть дыбом вставала, – ухмыляется Кирилл.

Воскрешаю в памяти обрывки воспоминаний наших отношений и вынужден с Киром не согласиться. Со мной Ксюша тоже особо не нежничала.

– Нет, ты не понял. Она совсем не такая. На самом деле она очень спокойная и уравновешенная, не скандальная совсем. Домашняя такая вся и уютная. Кексы печет и животных любит. У нее, знаешь, даже голос по-настоящему другой. Мягче, нежнее, что ли.

– Друг! Прием! Ау! – Савельев щелкает у меня перед носом пальцами. – Сотри эту дебильную улыбку со своей рожи и вернись в реальность, пожалуйста. Ты точно говоришь о той самой Ксюше? – Он скептически выгибает бровь.

– Да. Сам в шоке, но да.

– А ты уверен, что она не играет сейчас? – спокойно поинтересовался Кирилл. – Может, это сейчас она не настоящая?

– Нет, – машу головой из стороны в сторону для верности. – Такого не подделать. Это тогда она что-то из себя изображала. И я не знаю зачем.

– Ну это-то как раз понятно, – хмыкает друг.

– Да? Просветить не хочешь?

– Да что тут сложного? Чтобы тебя зацепить. Что? – видя недоумение на моем лице, спрашивает друг. – Тебе же нравятся стервочки. Дерзкие на язык и с придурью в башке, чтобы не заскучать, – со знанием дела поясняет.

Я уже было открываю рот, чтобы возразить. Но возразить нечего, потому что да, мне всегда нравились такие девушки. Темпераментные и импульсивные. Очень горячие и… недолговременные. Они появлялись в моей жизни яркой вспышкой и, так же быстро перегорая, отправлялись восвояси. Только Ксюша задержалась рядом со мной так долго. Странно, но при всей ее похожести на всех моих предыдущих пассий, именно с ней мне захотелось попробовать построить серьезные постоянные отношения. Видимо, я где-то на подсознательном уровне чувствовал, неосознанно ловил сигналы, что она совершенно иная. И почему только не обратил на это внимание раньше?

– Вопрос лишь в том, зачем ей это было нужно? – задумчиво спрашивает Савельев, озвучивая мои мысли.– Не знаю… – все еще витая в своих мыслях, задумчиво отвечаю ему.

– Вот-вот! – встрепенулся Кирилл. – Может, она от тебя и залетела специально?

– Ну нет, – фыркаю я от абсурдности этой идеи. – Не уверен, что она вообще собиралась мне говорить о ребенке, если бы все случайно не открылось.

– А что, если… – с азартом начал озвучивать мне новую версию Савельев.

– Да нет, Кир, – перебиваю его сразу, пресекая на корню все теории заговоров, которые могли прийти ему в голову. – Не думаю, что за этим стоит что-то серьезное. Скорее всего, какой-нибудь глупый спор между девчонками или что-то в этом роде, – озвучиваю ему свои мысли.

Я и правда так думал. Как-то не вязались у меня с Ксюшей грандиозные злодейские планы. А вот какая-нибудь банальная глупость вроде спора, в которую ее могли втянуть против воли, – очень даже. Поэтому мне особо и не хотелось копаться в причинах. Вместо этого я был сосредоточен на других, более важных, как мне казалось, вещах.

Однако этот разговор с Киром все же слегка остудил мой пыл, за что я был ему благодарен. Нельзя терять бдительность, даже если кажется, что все идет отлично.

– А мне кажется, что ты совсем размяк. Ходишь перед ней на цыпочках и слово лишнее боишься сказать, – говорит друг с нажимом, чем заставляет меня напрячься. Ненавижу, когда на меня давят. И он об этом прекрасно знает. – Что тебе мешает прямо сейчас взять и узнать всю правду?

В соседней комнате что-то падает на пол с легким грохотом.

– Сбавь громкость, – косясь на дверь Ксюшиной комнаты, прошу я. – Чего ты от меня хочешь? Чтобы я прижал к стене беременную девушку, выпытывая у нее грязные подробности? – шиплю на друга.

– Твои фантазии на ее счет меня вообще не интересуют, – кривится Савельев. – Но я бы хотел убедиться, что эта тихоня действительно безопасна.

Кирилл озвучивает разумные вещи. И я понимаю, что он по большому счету прав, но почему тогда с каждой его фразой в груди все сильнее поднимается протест? Что со мной не так?

– Я тебя понял, – сухо замечаю я. – Но и ты тоже возьми себя в руки. Хватит ей хамить. Ваши ядовитые перепалки в прошлом. А в настоящем есть девушка, которая ждет от меня ребенка и которой нельзя волноваться. И мой лучший друг, которому не помешало бы проявить уважение и чувство такта. Если не к самой девушке, то к своему другу и его будущему отпрыску.

– Как скажешь, друг. Я могу быть паинькой, ты знаешь, – расплывается Кир в нахальной кривой полуулыбке, а я с недоверием кошусь на него.

Подпись документов неожиданно затягивается дольше планируемого времени, когда мне кажется, что я увидел несоответствие установленных параметров. Приходится поднимать свои наработки через удаленный доступ к рабочему компьютеру и сверять все вручную.

Наконец, вымотанный внеплановой работой, я откидываюсь на спинку дивана, блаженно прикрывая глаза. Но тут же широко распахиваю их, почувствовав аппетитный аромат запеченного мяса.

Моему взору открывается уже знакомая, но все еще не привычная картина: Ксюша вовсю хозяйничает на кухне, в переднике и варежке-прихватке на правой руке. Я даже не знал, что у нас здесь такое имеется. И с помощью этой нехитрой экипировки она ловкими отточенными движениями управляется с горячим глубоким противнем прямиком из духовки.

Видимо, я так сильно погрузился в работу, что пропустил момент ее появления, а затем даже не заметил ее присутствия.

Перевожу взгляд на Кира и легонько бодаю его кулаком в плечо.

– Эй! Хорош пялиться, – шиплю.

– Да как? Это же… Блин! – не находит он внятного объяснения своим эмоциям.

Ксюша между тем замечает наше внимание и смущенно улыбается:

– Я тут ужин приготовила, – сообщает она, заправляя выпавший локон за ушко. – Вы закончили? Есть будете?

– Конечно, – киваю, завороженно провожая взглядом свой будущий ужин и девушку, которая его приготовила. Мозг снова начинает понемногу отключаться при взгляде на нее. – Идем? – обращаюсь я уже к другу, стараясь стряхнуть с себя наваждение.

– Да, – лаконично отвечает тот, вставая с дивана. Очевидно, дар речи к нему еще не вернулся в полном объеме.

– М-м-м… – мычит Савельев, отведав первый кусочек идеально пропеченного мяса, и широко раскрывает глаза в изумлении.

Видимо, он до конца сомневался в кулинарных способностях моей бывшей. Собственно, я его не виню, в это действительно трудно поверить, помня прежнюю Ксюшу.

Кирилл продолжает ошарашенно пялиться в свою тарелку, тщательно пережевывая каждый кусочек. Вернуть лицо ему удается далеко не сразу. А когда наконец получается это сделать, Ксюша вновь обескураживает его, на этот раз своей искренней смущенной улыбкой.

После вкусного сытного ужина друг как-то быстро собирается домой. Я выхожу его проводить.

– Бр-р-р. Мне аж прям не по себе, – передергивает он плечами, как только мы оказываемся во дворе. – Жутковато это как-то. Передо мной вроде знакомое до боли лицо, но это же совершенно другой человек! – эмоционально делится он впечатлениями.

– Знакомое до боли лицо? – переспрашиваю я, зацепившись за формулировку.

– Ну да. Знаешь, каким болезненным бывает порой дергающийся глаз? – ничуть не смутившись, шутит Кир, и я решаю, что мне показалось.

– Привыкнешь, – ухмыляюсь я.

– Ну уж нет, – нахмурившись, возмущается Савельев. – Не собираюсь. И тебе, кстати, тоже не советую, – говорит сердито. – Сам подумай, что хорошего из этого может выйти?

Наверное, Кир имеет в виду наше прошлое расставание. Нервотрепку, обиды и боль. Но у меня в голове против воли возникают совершенно иные образы. Вот Ксюша качает на руках малыша, улыбаясь ему и напевая песенку. Вот она готовит на большой светлой кухне, снова напевая и пританцовывая в такт. А вот мы втроем сидим, обнимаясь и грея друг друга своим теплом.

На смену этим светлым видениям приходят досада и разочарование, противно стягивающие грудь. Словно только что потерял нечто важное, хотя на самом деле я этого даже не имел.

– Да, ты прав. Ничего хорошего, – стиснув зубы, соглашаюсь с другом.