Глава 15 – Ксения

На улице уже стемнело, и Савельев отправляется домой. Данил идет проводить его до машины, а я могу наконец выдохнуть спокойно.

Наблюдать за реакцией друга Данила было забавно. Эти растерянные глаза, хаотично снующие по мне, временная потеря дара речи и умения держать лицо… Но весело было только в начале, потому что потом взгляд Кирилла трансформировался в более тяжелый, изучающий и оценивающий. Он безотрывно следил за каждым моим движением, давил пристальным вниманием, заставляя нервничать и чувствовать себя не в своей тарелке.

И если раньше Савельев открыто высказывался в мой адрес, я знала, как он ко мне относится, что у него на уме, то теперь эта молчаливая агрессия очень настораживала своей неизвестностью.

Данил возвращается с улицы, когда я уже убрала со стола и помыла посуду. Он несет в руках охапку дров для камина. Предвкушение радостно щекочет в груди.

Я мечтала об этом с того самого момента, как зашла в дом и увидела здесь это чудо. Уж очень хочется погреться у камина, посмотреть на живой огонь и почувствовать его тепло. Но мне было неловко беспокоить Данила своими хотелками, а когда приехал Кирилл, то я и подавно отложила эту идею на далекое «потом».

И вот теперь наблюдаю за тем, как Кравцов аккуратно складывает дрова, подготавливая все для розжига.

Любопытная мохнатая мордашка не остается в стороне от интересного процесса и сует свой нос прямо в топку камина. Очевидно, Данила мой недоверчивый питомец уже определил в узкий круг «своих» и потому так смело трется об его ноги, толкается носом в ладони, мешая поудобнее расположить щепки.

– Не-а. Тебе сюда нельзя, даже не думай, – отодвигая любопытного зверя, говорит Данил.

Голос его кажется каким-то механическим и отстраненным. Присмотревшись, замечаю, что Кравцов словно действует на автопилоте, а мысли где-то далеко отсюда. Кажется, он таким вернулся с улицы, задумчивым и даже немного угрюмым. Но за внезапной волной восторга, захватившей меня, я обратила на это внимание только сейчас.

Наверняка Савельев успел что-то сказать. Скорее всего, снова настраивал против меня. Это он может. Знаем, проходили.

Досадливо морщусь, забираю кота к себе под бок и устраиваюсь на диване поудобнее. Рассеянно поглаживаю Алиса по спинке и наблюдаю за тем, как разгорается огонь, но былого восторга отчего-то это больше не вызывает. Данил тоже смотрит на пламя и молчит.

И вроде бы все хорошо. Тихо, мирно и спокойно. Однако отстраненность Кравцова так и не дает мне расслабиться до конца.

– Дань, – зову его, но он смотрит в одну точку и никак не реагирует на меня. Становится крайне неуютно. Встав с дивана, я подхожу к Данилу, который все еще сидит у камина, и осторожно дотрагиваюсь до его плеча. – Даня. Все нормально?

Кравцов, все еще витая в своих мыслях, машинально накрывает мою руку своей, слегка поглаживая ее самыми подушечками пальцев, и так же на автомате убирает ее. Он даже не осознает этого жеста, кивает мне, улыбаясь:

– Угу. Задумался просто.

А я, запоздало отдернув руку, прижимаю ее к груди, в которой бешено колотится сердце. Мгновенная тахикардия, вызванная невинным жестом. Кожу все еще покалывает там, где он касался меня, а неконтролируемые волны тепла расходятся по телу.

Да что со мной такое?

Гормоны! Ну конечно, это все они! Из-за них я просто не могу не реагировать на отца своего ребенка!

Прижимаю ладони к вспыхнувшим щекам и возвращаюсь на диван. Дышу глубоко и размеренно, стараясь унять предательское волнение. Но взгляд словно магнитом притягивается к Кравцову. Его глаза сияют огнями, отражая всполохи пламени. Он все так же задумчив, но теперь на его губах сияет улыбка, неочевидная, обозначенная одними лишь кончиками губ, но все же улыбка, кардинально меняющая весь его облик.

Через некоторое время Данилу надоедает сидеть на жестком полу, и он присоединяется ко мне на диване. Садится близко-близко, едва не касаясь моего плеча своим. От его тела идет жар, опаляющий даже на расстоянии. И глупое сердце, которое только недавно перестало отбивать дикий пугающий сердечный ритм, вновь активируется.

– Можно? – почему-то шепотом спрашивает Данил, но разрешения не ждет, а сразу водружает свою руку мне на живот и начинает рассеянно поглаживать его, запуская новые и новые волны тепла в путешествие по моему телу.***

Просыпаюсь от резкого удара под ребра, поясница взрывается болью, блокируя малейшую возможность хоть как-то пошевелиться.

Стараюсь глубоко дышать и не поддаваться панике. Осматриваюсь по сторонам, концентрируя все свое внимание на этом простом действии.

Я все еще нахожусь на диване, в камине справа едва заметно отсвечивают тлеющие угли, а пространство вокруг освещает светодиодная подсветка кухни. Кто-то заботливо накрыл меня пледом. А лучше бы разбудил… Но откуда Кравцов мог знать, что мне крайне нежелательно спать в сомнительных условиях комфорта и что мягкий уютный диван мог причинить мне адские муки?

Боль наконец-то отступает, а я с видимым удовольствием принимаю вертикальное положение, блаженно потягиваюсь, разминая каждую затекшую мышцу.

Малыш внутри все еще обиженно пинается, но уже не так интенсивно, скорее, для проформы.

А я успокаивающе поглаживаю живот и так некстати вспоминаю обо всех ужасных историях с многочисленных форумов о последствиях неудобной позы для сна. О передавленных полых венах, гипоксии плода и прочих патологиях. Моя природная мнительность, усиленная гормонами, начинает зашкаливать, и сидеть на месте становиться физически невозможным. Надо встать, походить, почувствовать себя здоровой и полной сил. Что я тут же и делаю.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

И зачем вообще думаю обо всем этом, попусту накручивая себя? А все этот неудобный диван, будь он неладен! Хотя вечером он казался очень даже комфортным и уютным. Только дело было вовсе не в диване, а в человеке рядом, который нежно поглаживал мой живот, а затем и вовсе словно приобнял меня, облокотившись другой рукой на спинку дивана, невольно заключая меня в своеобразный кокон своих рук.

Сама не знаю, почему позволила ему это, да и не уверена, что он сам планировал такое. Однако подходящий момент и располагающая атмосфера сыграли с нами злую шутку.

Мы просто сидели в тишине, наблюдая за танцем пламени в топке камина. Данил все так же ласково поглаживал мой живот, согревая близостью своего тела. Думать о чем-либо совершенно не хотелось. Очевидно, в какой-то момент я окончательно разомлела и задремала. Помню лишь, как сильные крепкие руки бережно уложили меня на диван. А еще помню невесомое дыхание у виска и теплые кончики пальцев на щеке. Правда, не уверена, что это было в реальности, а не во сне.

Мысли об отце моего будущего ребенка волей-неволей вызывают волнение, и сердечный ритм непроизвольно ускоряется, заставляя кровь по венам течь чуточку интенсивнее. Зато все неприятные размышления отодвигаются на второй план, если совсем не исчезли.

– Ты чего не спишь? – спрашивает сонный Данил, потирая глаза кулаками. Он появляется так неожиданно и бесшумно, что я даже вздрагиваю от неожиданности.

– Конечности затекли и поясницу слегка ломит, – пожимаю плечами.

– Снова поясница? – нахмурился он. – Это не опасно?

– Не думаю. Просто не слишком удобное ложе для сна, – киваю на диван. – Сейчас должно пройти, – оптимистично заверяю.

– Прости. Я как-то не подумал, что с этим могут быть проблемы, – растерянно извиняется он.

– Да все нормально. Правда.

Но Данил так, кажется, не считает:

– Может, размять тебе поясницу? – предлагает, с виноватым сочувствием глядя на меня.

– Еще чего, – фыркаю я.

– Может, хотя бы чай тебе налить? – не сдается Кравцов.

– А давай я лучше пойду и лягу по нормальному на свое место? – предлагаю свой вариант.

– Хорошо. Я провожу, – тут же с энтузиазмом вызывается Данил и делает шаг ко мне.

– Тут идти всего три метра. Я справлюсь, – почти рявкаю, начиная терять терпение.

– Конечно, – отвечает Кравцов, недовольно поджимая губы. – Приятных снов.

– Ага. И тебе.

Закрывшись в выделенной мне комнате, я прислоняюсь спиной к двери и резко выдыхаю. На самом деле, я бы с удовольствием выпила сейчас сладкого чая, да и от массажа не отказалась бы. Но оставаться там наедине с Кравцовым, принимая его заботу и внимание, казалось неправильным. Я и так слишком много себе позволила накануне вечером.

Образ Данила как несерьезного любителя повеселиться и так уже стал исчезать из моей памяти, заменяясь образом заботливого и внимательного.

Но обманываться мне все же не хотелось. Слишком неоднозначные реакции он вызывал в мне.