7 глава

На меня смотрят. Чувствую взгляд. И знаю, кто смотрит. Приоткрываю глаза, сквозь ресницы вижу Асхада, сидящего в кресле напротив кровати. Вечернее солнце освещает его лицо наполовину. Выглядит мрачно и таинственно одновременно.

Я не шевелюсь, но понимаю, что Асхад в курсе моего пробуждении. Он не шевелится, но его взгляд ощущаю каждой клеточкой своего тела. Меня будто сканируют, анализируют и мысленно пробуют на вкус.

— Зара…

От хрипотцы его голоса, от звука моего имени бросает то в жар, то в холод. Я интуитивно догадываюсь, что может последовать дальше. Не знаю, как на это реагировать. Поэтому продолжаю неподвижно лежать и старюсь не моргать. В голове то и дело прокручиваются разные мысли по поводу развития событий. Хочу понять, что будет после того, как произойдет то, чего невозможно потом исправить.

Асхад бесшумно встает и подходит к кровати, заслоняя собой солнце. Его тень ложится на меня, спустя мгновение сам ложится рядом со мной и сразу находит мои губы. Целует жестко, больно и заставляет сразу подчиниться. Прикрываю глаза, борясь со страхом перед неизвестностью и жутким желанием нырнуть в новые для себя эмоции. Асхад действует на меня противоречиво. С одной стороны притягивает, с другой стороны отталкивает.

Я трогаю его без разрешения. Пальцами касаюсь каменных плеч, робко пробегаюсь по ключице, дотрагиваясь до кожи на его шее. Чувствую, как лихорадочно бьется вена.

Беззвучно ахаю в жесткие губы, ощутив мужские пальцы под платьем возле трусов. Дергаюсь от неожиданности, но меня крепко сжимают и притягивают к груди. Асхад слегка придавливает к кровати, не переставая жадно и сладко терзать мой рот. Разводит коленом мои ноги и оказывается между ними. Я замираю. Начинаю задыхаться от происходящего.

— Ш-ш-ш… — шипит в губы мужчина, теснее ко мне прижавшись.

Сглатываю, чувствуя, как между ног становится неприлично горячо и мокро. Сердце готово выпрыгнуть из груди. Происходящее сейчас на кровати запретное, порочное. Такое не должно быть между двумя людьми, не заключенными узами брака. Здравый смысл настоятельно советует мне просить пощады. Еще день иль ночь в этом доме и от моей репутации, от меня самой ничего не останется. Я как мотылек, летящий на огонь.

— Асхад… — умоляюще произношу имя мужчины.

Меня неправильно понимают. Вместо того, чтобы отпустить, Асхад вновь начинает целовать мои губы, с каждой секундой делая меня безвольной и слабой своим дыханием, языком, прикосновениями. Я даже не в состоянии выразить протест, когда его обе руки оказываются под платьем. Затуманенным взглядом и с желейным сознанием наблюдаю, как с меня стягивают трусы, как поспешно Асхад расстегивает сначала на себе рубашку, потом ищет в потемках молнию на моем платье. Я не сопротивляюсь, когда с меня снимают одежду. Всю.

От прохладного воздуха покрываюсь мурашками, от горячего тела, навалившегося на меня, бросает в дрожь. Обнимаю ногами Асхада, мои руки смыкаются вокруг его шеи. Сжимаюсь, почувствовав, как чужая горячая плоть прижимается к моей промежности. Мне до дрожи хочется чего-то большего, запретного. Я одновременно боюсь и желаю всего, что происходит сейчас. Качает как на качелях. И хочется, и колется. И желаю, и боюсь. Все воспринимается сном, я не осознаю реальность. Мне кажется это мой порочный сон в главной роли со мной.

Не знаю, можно ли человеку за короткое время прикипеть к другому человеку. Не задавалась таким вопросом, но к Асхаду испытываю странные эмоции. Он манит к себе, как нечто тайное, запретное. Он пугает этой тайной и запретом. Не оставляет равнодушной. Может быть, я влюбляюсь в него.… Или в придуманный образ, в хорошее отношение.

— Мне страшно… — шепотом признаюсь, глядя в полумраке в темные глаза.

— Доверься мне, — тихо произносит.

Робко доверяюсь ему. Мне хочется исследовать его губами, руками, языком, как исследует он меня. Но мои попытки проявить инициативу пресекаются на корню. Все, что он делает со мной, с моим телом, вызывает сладкую истому и желание просить еще большего. Я чувствую, как меня трогают нежно между ног, касаются чувственной кожи. Мое тело не принадлежит мне. Оно живет и реагирует так, как я даже и представить не могла.

Ощутив давление в сокровенном месте, дергаюсь под Асхадом, но он не позволяет сбежать, сжимает меня руками. Тяжело дышу, не зная, чего ожидать. Неизвестность пугает до чертиков.

Асхад тоже тяжело дышит мне в лицо, медленно заполняя меня собой. Время будто застывает. Я жду подвоха, но ничего ужасного не чувствую, поэтому расслабляюсь, полностью доверившись Асхаду. Страх ощутить боль испаряется. Непривычно и непонятно чувствовать кого-то в себе.

Прикрываю глаза, чувствую, как губы непроизвольно дергаются в улыбке. То, что происходит сейчас, очень даже ничего. Наверное, это и есть те самые интимные отношения между мужчиной и женщиной. Уверена, что после этой ночи между мной и Асхадом установится сокровенная связь. Особенная. В голове эхом проносятся его слова о том, что я могу стать хозяйкой его дома. Пусть наши отношения начались не совсем по правилам, итог будет такой, какой обычно бывает между двумя людьми, когда они сближаются во всех смыслах.

Чувствую, как мужские руки сжимают мою талию, как дыхание исчезает с моего лица и пропадает тепло с груди. Не успеваю ничего понять, как Асхад неожиданно двигает бедрами. Вспышка боли мгновенно меня ослепляет, с губ срывается крик.

Мой рот затыкают поцелуем, не давая и слова сказать в знак протеста. Я ерзаю под мужчиной, пытаясь освободиться, но меня будто сковывают кандалами. Асхад двигается быстро, резко, причиняя еще больше боли. Из глаз нескончаемым потоком текут слезы. Мычанием протестую в губы мужчины, но он не поддается моим бессловесным мольбам прекратить эту ужасную агонию. Меня будто заживо раздирают на куски.

Нехватка воздуха обжигает легкие. Я плачу и молюсь, чтобы весь этот кошмар закончился. Мне невыносимо больно. Чувствую себя ужасно. Кто-то сверху видимо жалеет меня. Асхад двигает бедрами и замирает, оторвавшись от моих истерзанных губ. Мое сердце гулко бьется в груди, между ног все саднит и жжется. Когда с меня скатываются, сворачиваюсь калачиком, пытаясь унять боль тела и души. Пытка прекращается. Я всхлипываю. Тело вздрагивает от сдерживаемых рыданий. Кусаю ладонь, чтобы и звука не издать.

Матрац рядом прогибается. Асхад встает. По звукам догадываюсь, что он одевается. Мою наготу не прикрывают. Наоборот, пристально разглядывают, отчего еще сильнее ощущаю себя уязвимой и униженной.

— Собирайся, отвезу тебя домой, — холодно произносит мой первый мужчина.

Разлепляю глаза, сквозь пелену слез пытаюсь рассмотреть Асхада в полутьме. Мне невыносимо думать о том, что только произошло. Точнее о том, что я испытывала до момента унижения. Как я могла так обмануться в чувствах?

Асхад выходит из комнаты, ни разу не оглянувшись. Несколько минут лежу неподвижно, пытаясь собрать себя по осколкам. Такой разбитой, потерянной и убитой не чувствовала себя никогда, даже когда умерла мама, и отчим отобрал паспорт. Сейчас мне становится наплевать на паспорт, на всех и вся. Я чувствую, что выйдя из этого дома, мне никогда ни за что не отмыться от позора. Мое будущее превращено в руины. На мечте о счастливой семье можно поставить жирный крест.

Сползаю с кровати, плетусь в ванную. Включаю душ, встав под горячи струи воды, замечаю на бедрах кровь. Из горла вырывается громкий всхлип, но из-за льющейся воды его не слышно. Приседаю, обхватив себя руками, и позволяю себе поплакать. Хриплю, задыхаюсь, шмыгаю носом, хватаю ртом воздух, вновь хриплю и задыхаюсь. Я мечтаю умереть здесь и сейчас.

Вода перестает на меня литься. Испуганно вскидываю голову, вижу Асхада. Он одет во все черное. Рукава рубашки закатаны. Впервые обращаю внимание на замысловатую татуировку, но времени рассмотреть нет. Меня довольно грубо хватают за локоть и выволакивают из душевой. Стою истуканом, пока меня вытирают полотенцем. Отрешенным взглядом смотрю на свое отражение. Краше только в гроб кладут.

На меня накидывают халат, запахивают его, усаживают на пуфик. Наблюдаю, как Асхад берет фен и начинает сушить волосы. Я не протестую, просто отстраняюсь от реальности, зажмурившись. Не хочу ничего видеть.

Асхад досуха высушивает, заплетает косу. От удивления распахиваю глаза и встречаюсь в отражении зеркала с его холодным взглядом. Передергиваю плечами, чувствуя, как до самых костей пробирает мороз от выражения его глаз. Он о чем-то меня предупреждает, но я не понимаю, о чем.

Держа за локоть, возвращает в спальню. Распахивает шкаф, сдергивает с вешалки длинное платье. Оставшуюся одежду, купленную и ту, в чем я сюда приехала, запихивает в первый попавшийся бумажный пакет. Поворачивается ко мне. Я по взгляду понимаю, что он собирается сейчас сделать.

— Я сама оденусь и спущусь вниз.

Кивает и уходит с пакетом, оставляя меня. Не позволяю себе вновь окунуться в жалость, просто одеваюсь, потратив на сборы не больше пяти минут. На мгновение застываю перед дверью. Страшно выйти в реальность, которая будет ко мне беспощадна. Оглядываюсь через плечо на комнату, запоминаю каждую деталь, не зная зачем.

Мне нужно решиться выйти самой из этой комнаты и столкнуться с последствиями предательства отчима и мужчины, к которому против воли испытывала нежные чувства.

Спускаюсь по лестнице, Асхад ждет у подножия, держа в руках мою верхнюю одежду. Сам он уже в расстегнутом пальто. Выражение его лица отрешенное, нет никаких чувств. Я тоже стараюсь смотреть на все без эмоций.

Когда мы выходим из дома, машина стоит уже заведенная. Я принимаю решение сесть назад, не рядом с водителем. Мне невыносимо находится в непосредственной близости с Асхадом, случайно соприкасаться с ним. Я даже не могу выдержать его взгляда на себе. Хочу его убить и следом себя.

В этот раз дорогу совсем не замечаю. Увидев знакомые ворота и рядом с открытой калиткой отчима, на меня накатывает приступ паники. Я озираюсь по сторонам, боясь увидеть любопытных соседей, но видимо в столь поздний час приличные люди уже спят.

Машина останавливается, ее не заглушают. Асхад первым выходит, я спешу следом. Вижу, как отчим поджимает губы, быстро окинув меня странным взглядом с ног до головы. Он обо всем догадывается. Отчим даже не делает шага в мою сторону. Не пытается защитить, утешить, поддержать. Он смотрит на меня как на прокаженную. И я понимаю, что зная, что со мной сделал Асхад, он не даст мне спокойно жить. Будет по поводу и без повода унижать, попрекать.

Асхад поворачивается ко мне, я вижу, как на его губах появляется усмешка. Его взгляд заставляет меня опустить глаза вниз. По щекам текут слезы, оставляя мокрые дорожки. Я вижу рядом с собой тень. Асхад подошел близко, но лишь для того, чтобы вытащить из машины пакет с моими вещами и всучить его мне в руки. От мимолетного прикосновения вздрагивают, словно обожгли, оставили ожог на пальцах. Вскидываю голову. Смотрю на мужчину, потом на отчима. Оба выглядят так, будто совершили какую-то сделку между собой. Сглатываю, желая в этот момент умереть.

Меня использовали, расплатились как дорогой монетой за долги. Все было заранее спланировано. Нет никакой случайности.