8 глава

— Вот паспорт, — отчим кладет документ на комод, стоит в сторонке.

Я равнодушно мажу по нему взглядом и вновь фокусируюсь на неподвижной точке перед собой. Все внутри до сих пор дрожит от боли, но у меня нет сил, ни плакать, ни кричать, ни жить. Хочется просто лечь, закрыть глаза и умереть. Опустошение внутри убивает.

— Думаю, что тебе лучше отправиться к дальним родственникам в село, пожить у них какое-то время, — неуверенно предлагает отчим. Впервые слышу, как он растерянно говорит о чем-то. Обычно у него всегда есть четкое понимание, что делать и говорить.

— Может сразу скинуться с горы? — горько усмехаюсь, косясь воспаленными красными глазами на отчима. — Какой смысл куда-то уезжать. В маленьком селе о моем позоре быстрее узнают, чем в городе.

— Ты же понимаешь, что тебе нельзя оставаться тут… Фатиме нужно найти хорошего жениха, как и Муслиму невесту. Слухи нам ни к чему. Я уверен, что их не будет, но лучше быть осторожным.

— А на мне можно поставить крест. Зачем куда-то отсылать, я могу пожизненно теперь быть у вас служанкой. Ну, или вы в очередной раз мной по дешевке с кем-то расплатитесь, мордашка то симпатичная.

— Не переходи черту! — рыкает отчим, моментально переставая выглядеть виноватым. — Раз хочешь быть служанкой, шуруй на кухню и готовь завтрак. И молчи в тряпку, не смей попадаться на глаза кому-либо. Будь тише воды, ниже травы. Уяснила?

Не дождавшись ответа, отчим уходит, а я прячу лицо в ладонях и беззвучно плачу. Мне невыносимо больно. Болит душа, болит под ребрами, где-то в области сердца. Кажется, что эта боль никогда не пройдет, будет по жизни со мной. Хочется умереть, чтобы эта эмоциональная агония закончилась. Я не знаю, как по-другому выйти из состояния, в котором нахожусь с ночи.

Вытерев рукавом платья лицо, делаю глубокий вдох и встаю. Слезы лить можно и над кастрюлей, не зачем будет переводить соль. Спускаюсь вниз, на кухне меня немного отпускает за привычными делами. В голове совершенно пусто, стараюсь любые мысли гнать от себя подальше. Если бы была способность вообще выключить размышления, с радостью использовала.

Слышу, как кто-то подъехал к нашему дому. Первый порыв подбежать к окну и выглянуть, узнать, кто гость, но одергиваю себя в последнюю минуту. Ожесточенно снимая ногтями шелуху с луковиц, беру доску и большой нож.

Мне запрещено попадаться гостям на глаза, мое место теперь вечно на кухне. Можно даже не заканчивать колледж, не получать образование и никуда не бежать в поисках лучшей жизни. Нет смысла. Мои мечты так и останутся мечтами.

— Где у нас тут кофе? — на кухню заглядывает Фатима.

Я вытираю руки об полотенце и без слов варю кофе. Крепкий черный кофе. Какой пьет Асхад. От этих воспоминаний до крови прикусываю изнутри щеку. Наверное, теперь буду долго в мелочах его вспоминать. Не думаю, что отчим будет ворчать из-за крепости кофе перед гостями, поэтому не перевариваю.

— Чего так долго? — капризно тянет сводная сестра, прислоняясь к дверному косяку. — Гости ждут!

Молча разливаю кофе по чашкам, ставлю на поднос, туда же фиалку сухофруктов и сладостей. Отдаю все Фатиме и возвращаюсь к нарезке лука. Часто моргаю, шмыгаю носом. Лук вызывает обильные слезы. Рядом шипит в масле мясо. Спешно перемешиваю и вновь режу лук.

— Зара! — тихо меня окликают до боли знакомый голос. Трясу головой, прогоняя слуховые галлюцинации.

До моего плеча дотрагиваются. От неожиданности подпрыгиваю, резко оборачиваюсь с ножом в руках и.… Все происходит настолько быстро и спонтанно, что не сразу осознаю масштаб катастрофы. Черные глаза Асхада удивленно распахиваются, я цепенею, дергаю руку, но за запястье перехватывают. Испуганно отпускаю рукоятку ножа, с ужасом наблюдая, как на белой рубашке сбоку расползается красное пятно.

Закрываю лицо руками, чтобы не видеть произошедшее. Плачу. От случившегося, от запаха лука на пальцах, от понимания того, что совершила непоправимое, пусть и не преднамеренно.

Тишина, нарушаемая шипением масла, оглушает сильнее, чем музыка из колонок, если бы она орала. Впиваюсь ногтями в щеки, медленно царапая кожу. Боль слегка приводит в чувство. Асхад бледнеет на глазах. Сжимает челюсти, от чего на скулах заходятся желваки.

— Что мне делать? — шепотом спрашиваю, хотя очень хочется кричать. — Позвать на помощь?

Асхад не успевает ничего ответить, на кухне появляется веселый отчим, но увидев ужасную картину, бледнеет сильнее, чем сам раненный. Взгляд его мечется между мной и Асхадом. Он явно не знает, как поступить в этой ситуации. А делать что-то нужно.

— Нурлан, — сцедит сквозь зубы Асхад. — Позови ребят.

— Ага, — отчим кивает, и его ветром сдувает с кухни.

— Зара! — рявкает Асхад, когда я начинают терять ощущение реальности. От окрика вздрагиваю, испуганно моргаю. — Выключи плиту, а то еще пожар устроишь.

— А?

Потерянно смотрю на плиту. В сковороде мясо прилипло ко дну, и пахнет подгоревшей едой. Рефлекторно выключаю газ, чувствую, как подгибаются ноги, оседаю на пол. Обхватываю себя руками, раскачиваюсь на месте, будто методичное раскачивание способно успокоить.

То и дело смотрю на Асхада. Ему явно плохо, но он стоит, лишь держась за спинку стула. Нож все еще в его боку. Не понимаю, почему он его не вытащит, раз мне не позволил. Белая рубашка снизу вся пропитана кровью. Зрелище не для слабонервных. Вспоминаю ситуацию в клубе. Там девушка медик зашивала раненного, там тоже вроде было ножевое.

— Я умею шить, — хрипло признаюсь.

Мои слова вызывают вымученную улыбку у Асхада. Он даже умудряется усмехнуться. По глазам вижу, что как и я, вспомнил вечер в клубе. Наши общие воспоминания. Это немного снижает градус напряжения на кухне.

В кухню залетают несколько мужчин в костюмах. Они мне незнакомы. Никто не орет, вопросов не задает. Асхад опирается на одного, мельком смотрит в мою сторону, и мне кажется, что пытается успокоить и заставить меня не переживать. Добивается обратного эффекта. Я еще больше начинаю тревожиться за него. Иду следом за всеми до самого крыльца. Ожидаю, что сейчас все выйдут на улицу, но во двор загоняют знакомый мне джип, Асхад садится сзади. Дверь захлопывают, будто отрезают меня от него. Я застываю на крыльце дома, провожая машину сожалеющим взглядом.

— Молись, чтобы он выжил, в противном случае я тебя лично сам прибью, — шипит на ухо отчим, когда уезжают гости. — Лучше бы действительно спрыгнула со скалы! — плюет мне под ноги и уходит.

Ждать новостей самое утомительное занятие. Не знаю, кто мне должен сообщить о состоянии Асхада, надеюсь, что отчим обмолвится. Стараюсь загрузить себя бытовыми делами. Перемываю на кухне всю посуду руками. Хочется не думать, но все же постоянно возвращаюсь к моменту ранения Асхада. Как так получилось? В моей голове не складывается картинка. Ощущение такое, что он специально напоролся на нож, но зачем, с какой цель, для чего. Сто вопросов и ни одного ответа.

К вечеру, выйдя из дома в магазин, натыкаюсь сразу возле ворот на черный внедорожник. Интуиция подсказывает, что приехали по мою душу. Стискиваю ремень сумки, наблюдая, как со стороны водителя появляется мужчина. Когда он оказывается передо мной, я его узнаю. Этот тот самый человек, который недавно принес пакеты с одеждой.

Мы смотрим друг на друга, ничего не говоря. Я киваю, понимая, что сейчас мне нужно сесть в машину и не спрашивать, куда везут. Ясное дело к Асхаду. От этой мысли сердце радостно екает. Значит с ним все в порядке. Значит, хочет меня увидеть. Может быть, попросить прощения за прошедшую совместную ночь. И я прощу. Хочу его простить.

В больницу приезжаем после того, как проходят часы посещений. Меня провожают до самой палаты, никто не останавливает из персонала, не спрашивает к кому я, почему не соблюдаю режим посещений.

Перед дверью мне становится не по себе. Воображение ярко рисует мрачные картины. И когда я вхожу в палату, не сразу понимаю, что вижу. Меня удивляет отсутствие монитора жизненных показателей, много разных проводков, пикающего звука пульса. Асхад выглядит вполне здоровым, полусидя на койке. На нем обычная черная футболка, подчеркивающая его бледность, несмотря на смуглость кожи, спортивные штаны. В руках он держит планшет, что-то в нем внимательно читаете. При моем появлении поднимает глаза и откладывает гаджет на тумбочку.

— Проходи, — кивает на стул, стоящий возле кровати.

Послушно подхожу, сажусь. Сумку вешаю на спинку, кладу руки на колени и не смею смотреть на Асхада. Мне страшно и одновременно волнительно. И все же затянувшееся молчание заставляет поднять глаза. Сглатываю. Асхад пристально на меня смотрит, совсем не улыбается, и во взгляде читается полное равнодушие. Похоже извинений не будет, хэппи энд я сама себе придумала.

— Тебе стоит уехать из города.

— Что?

— Уехать из города.

— Зачем? — непонимающе смотрю на мужчину. — Я рада, что вы живы, но за что меня высылать из города.

— Потому что я так хочу, — бескомпромиссно холодно признается Асхад. — Я компенсирую тебе неудобства. Помогу с переводом из колледжа в другой город, тебе нужно будет только понять, куда хочешь. Куплю квартиру. На хоромы не рассчитывай, студией обойдешься. Учись хорошо, устраивай свою жизнь, а дорогу в родной город забудь.

Я растеряна и морально прибита бетонной плитой новостей. Все внутри противится каждому сказанному слову Асхада. Забавно, что совсем недавно сама мечтала уехать из города и начать новую жизнь, стремиться к своим большим планам, а теперь это не вызывает восторга. Цена не та и способы.

— Я не хочу, — твердо произношу, выдерживая прищуренный взгляд мужчины. — У меня ведь может быть свое мнение по поводу своего будущего.

— У тебя может быть свое мнение только после того, как ты исчезнешь с поля моего зрения. В этом городе я не дам тебя житья. Ты же не хочешь прослыть моей подстилкой, — Асхад мерзко скалится, заставляя меня вздрогнуть. — Я даю тебе шанс начать новую жизнь, в противном случае ты будешь подо мной без права голоса и личного мнения. Выбирай — либо свобода, либо рабство.

Меня будто ошпаривают кипятком. Все сжимается от боли в груди, кожа лица горит, потому что Асхад смотрит на меня обжигающим взглядом. И там не то пламя, от которого становятся ватные ноги. Он прожигает меня насквозь своим жгучим желанием выжить меня из города. Я совершенно не понимаю, почему, спрашивать боюсь. Боюсь ошибиться с выбором, который очевиден.

— Хорошо, я уеду.

— Я в тебе не сомневался, голова на плечах есть, — Асхад усмехается, берет в руки планшет. — Подумай, в какой город хочешь.

— Мне потребуется не только жилье, но и какое-то денежное содержание, пока буду учиться. Я, конечно, смогу подрабатывать после занятий, но это будут не те деньги, чтобы на них комфортно жить. Я умею экономить, не считаю себя транжирой. Могу предоставлять отчет, на что трачу деньги, на свои хотелки заработаю сама. Как только смогу, долг отдам, — запал к концу речи иссякает, и последнее слово произношу едва слышно на выдохе. Асхад совершенно не меняется в лице, сосредоточен на планшете.

— Я не хочу в большой город, но и в маленькой тоже не хочу. Нужен город, где есть какие-то перспективы для меня в плане работы после получения диплома музыкального колледжа. И, конечно, город, где будет наименьшая вероятность встретить знакомых отсюда.

Он опять молчит и никак не реагирует. А мне хочется взрыва, хочется, чтобы передумал, приказал остаться с ним, но не в качестве любовницы, а в качестве нечто большего, чтобы могла ходить по городу не с опущенной головой. И чем больше всматриваюсь в суровое лицо Асхада, тем сильнее понимаю, что этот мужчина как яд, проник в кровь и отравляет изнутри, заставляя медленно умирать.

— С тобой свяжутся, — поднимает глаза, устремляя их на меня. В эмоциональном котле варюсь только я. — Иди.

Киваю, встаю, возле двери внезапно оборачиваюсь, так как чувствую прожигающий между лопатками взгляд. Асхад действительно смотрит на меня. Что-то заставляет задержаться.

— И еще, если вдруг окажется, что забеременеешь, дай знать. Эту проблему помогу решить.

— Что? — ошеломленно переспрашиваю. — Беременность?

— А ты думала, что детей находят в капусте? — выгибает иронично темную бровь. — Я с тобой не предохранялся, поэтому вполне вероятно, что через месяц ты можешь оказаться беременной. Мне этот ребенок не нужен, тебе тоже не стоит ломать из-за него жизнь. Поэтому дай знать, если вдруг.

Сказать, что я в шоке, ничего не сказать. У меня будто землю выбили из-под ног. Я знала, что дети появляются от близости между мужчиной и женщиной, но не задумывалась о том, как разбираться с последствиями, если близость произошла при других обстоятельствах. В моем иллюзорном мире все делалось с любовью друг к другу, и дети были как продолжение моей с мужем любви.

— Ничего подобного не произойдет, — нервно улыбаюсь, стараюсь выглядеть более сдержанной, чем чувствую себя на самом деле. Мне хочется сползти по стеночке и разрыдаться, потому что я ни в чем не уверена.

— Хорошо. Иди. Мой человек с тобой позже свяжется.

Я киваю. Еще секунду позволяю себе смотреть на Асхада. Хочу запомнить каждую черточку, каждое выражение и мимику его лица. Я выжигаю его образ у себя на сердце, испытывая к нему самые противоречивые чувства. Забыть не забуду, но искать встреч не буду. Нам явно не суждено идти одной дорогой.