Глава 23

Письмо императора мне тоже понравилось. С самого начала становилось ясно: он не знает, как со мной разговаривать. Назвать венценосной сестрой, как принято у монархов? Но он ни меня, ни моего королевства пока не признал. Герцогиней? А вдруг я обижусь и не пойду на его условия?

Поэтому он оказался от обычных в письмах такого рода реверансов и сразу схватил дракона за хвост.

Первая фраза

Прекрати слать солдат через порталы и портить их! Иначе ты никогда со мной за это не расплатишься.

Жди! Через три дня я пришлю человека на переговоры. Пусть портал в твоём городе будет готов его принять. Не пытайся ничего с ним сделать, иначе я начну военные действия.

У тебя нет войска, тебе нечего противопоставить империи. Но я добрый, поэтому иду на заведомо невыгодные для меня переговоры, чтобы избежать жертв и разрушений.

За этим шли ещё полстраницы всякой белиберды. Сильвестр восхвалял себя премудрого, мощь империи и заодно пытался принизить меня и Кирвалис, намекая, что мы — отсталая провинция.

Три ха-ха. По сравнению с империей Кирвалис — провинция передовая. Здесь у дворянства ещё не полностью потеряны навыки работы с магией, здесь самые богатые шахты и самые современные производства. Да, войска у нас пока нет, но это дело наживное. Зато вооружать это войско уже есть чем: оружейные заводы на землях Данзаков и Дормеров работают нынче на меня.

Под конец Сильвестр пустил коварную стрелу, надеясь, что она меня заденет.

Если ты рассчитываешь на мудрые советы моего бывшего канцлера, то спешу тебя уверить: напрасно. Я сильно пожалел, что на него полагался, пожалеешь и ты.

Да он меня всё ещё за дуру держит! Думает, это граф Эстеллис мною руководит? Как бы не так. Да он и не додумался бы до проталкивания войска через порталы, чтобы они заодно портились. Ему для этого знаний бы не хватило.

А порталы для империи очень важны, впрочем, как и для всего мира. Если вывести их из строя, огромная территория станет практически неуправляемой. Сильвестр, кажется, это понял и испугался.

В душе порадовавшись тому, как сильно мы напугали императора, я позвала Фернана, чтобы зачитать оба послания ему.

Сколько голов, столько умов. Мой маг вычитал оттуда совсем не то, что увидела я. Ещё бы: мало того, что он жил в империи при дворе, многое видел и многих знал, он смотрел на всё глазами мага.

— Здорово мы прищемили хвост его величеству, — сказал он, — Всего три портала полетело, а он уже орёт как безумный. Где-то его можно понять: группа магов восстанавливает один-единственный портал за луну, а берёт за эту работу столько, что никакой бюджет не выдержит. Магов-то придётся в Валариэтане официально нанимать, дураков нет без силы за спиной в империю соваться.

Я тут же вспомнила, что практически все хорошо обученные маги, которые имелись у Сильвестра, сейчас работают на меня, и просто поплыла от облегчения. Фернан же продолжал:

— И зря он грозит войной: сам ведь отлично понимает, что до лета никаких военных действий против тебя не осилит. Да и летом… У нас осталась одна серьёзная задача: как-то спровадить оставшиеся на Кирвалисской территории войска назад, к хозяину.

А то я не знаю! И что делать ума не приложу!

Продолжать портить имперские порталы? Не годится. Держать людей в стазисе? В общем тоже. Так я и сказала своему магу. Он в задумчивости склонил голову к плечу.

— Ты права, стазис — не вариант. В принципе это возможно, но нужны особые условия, иначе они всё равно умирают. Для одного-двух эти условия ещё можно создать, но для целой армии… Порталы… Ещё парочку сломаем и императору станет дешевле с нами воевать, чем искать способ разрулить ситуацию миром. Держать всех в цитаделях? А чем они там будут питаться? Хотя… так можно. Но недолго. До заключения соглашений с Сильвестром. А потом ускоренным маршем через оставшиеся два моста… Надо будет поискать подходящие заклинания. Чтобы не разбежались, а ушли и не вернулись.

Я внимательно слушала Фернана и только под конец нашего разговора заметила, что уже давно сижу с ним рядом на диване, скинув туфли и подобрав ноги под себя. Положила голову ему на плечо и держу за руку. Когда успела и почему не заметила?

Про первое не знаю, даже не догадываюсь, а почему не заметила… Потому что мне хорошо, спокойно, удобно и ничего не раздражает. А он тоже обнял меня за плечи и сидит с таким видом, как будто об этом не догадывается. Видимо, ему тоже неплохо.

— Надо поговорить с графом Эстеллисом, — сказала я, — а ешё с этим самым Люцием Ветром. Его напарника мы отправили императору, а Люций так и сидит у меня под замком.

Фернан рассмеялся.

— У тебя под замком много кто сидит. Думаю, пришла пора со всеми разобраться. Тем более через три дня здесь будет посланник императора. Надо возвращаться в замок.

Это хорошо сказать: возвращаться.

— А куда денем тех, кого не успели впихнуть в портал? Ну, тех, кто сейчас на площади загорает.

Мой маг так на меня посмотрел, как будто я потребовала снять для меня светило с неба. Действительно, откуда ему знать, он же не местный. Пришлось звать Брита. Не зря я его ценю дороже золота по весу: верный слуга тут же нашёл выход.

— На выезде из города по северной дороге стоят бывшие казармы. Закрытый периметр, есть вода и всякое такое. Можно стащить всех, кого ещё не перебросили, туда, подкинуть им провиант, дрова, одеяла… А снаружи запечатать заклинанием как во всех крепостях. Годится, ваше величество?!

Что бы я без него делала!

Правда, пришлось задержаться до утра. Пока перетаскали солдат, пока всё устроили… На рассвете я запечатала ворота заклинанием и со спокойной душой тронулась в обратный путь к замку, совершенно не представляя себе, что меня там поджидает.

* * *

В замке царил бардак. Все, кто там находился, исключая верных слуг и верную же стражу, собирались группами по двое-трое-пятеро и обсуждали, что выгоднее: послать верноподданнические письма императору или немного подождать. Некоторые, правда, держались того мнения, что не стоит напоминать о себе Сильвестру. Мало ли что.

Как только к группе приближался стражник, её участники моментально вспоминали о неотложных делах и расходились кто куда.

Время от времени каждый подходил к графу Дормеру и пытался вызнать его мнение. Тот сердито рявкал на всех. У них есть законная королева, этого достаточно. Лично он больше не намерен отдавать свои деньги на улучшение быта имперских чиновников. А с имперской армией они разберутся. Не зря Кирвалис столько веков сопротивлялся захвату и овладеть им удалось не силой, а исключительно хитростью.

Граф Днзак был более дипломатичен. Он только намекал, что не Сильвестру соперничать с истинной королевой, сочетающей силу мага и ведьмы. Этими словами он многим открыл глаза. То, что случилось с солдатами, произошло у всех на глазах. Мощный аргумент. Теперь Александру боялись ничуть не меньше, чем Сильвестра. Тем более он далеко, а она вот она!

Поэтому, когда карета, сопровождаемая отрядом стражников, показалась на границе леса, все высыпали во двор встречать свою повелительницу.

Сама же Алекс в это время дремала в карете, положив голову на плечо Фернану. Оказалось, что для эффективной волшбы требовалось не только усиленное питание, но и крепкий, продолжительный сон. Это кроме мужчины, который готов в любую минуту быть с тобой, исправляя и укрепляя каналы для магии. Хорошо, что Фернан всё время был рядом. Может, он не первый красавец, не граф и не герцог, зато он маг и хороший человек.

Красавец у неё уже был. Ничего особенного. Сущность у него оказалась гнилой, вот что. Врал ей как по писаному, про любовь разливался, а на поверку вышло… Что уж там, что вышло, то вышло. Власти он хотел, больше ничего. Вернее, матушка его желала для сыночка. А Роман глуп оказался, сам ничего не придумал, на идеях своей родительницы паразитировал. Своим умом только Эльмире в постель залезть догадался. Кому нужно такое счастье?

Спокойный, рассудительный Фернан вызывал куда больше доверия. Ему власть даром не нужна, Александра уже это поняла. Как истинный маг он увлечён познанием.

А она? Ей самой что в этой жизни нужно? Не власть, это она давно уразумела. Познание, как Фернану? Пожалуй да. Но проклятое чувство долга… Не может она бросить свою страну, тем более что обучена управлять и сможет принести людям много пользы. Хотя как бы хотелось… Уехать куда-нибудь к морю, жить в собственном домике, небольшом, но уютном и хорошо обустроенном, заниматься магией и не видеть всех этих людей, заполонивших её замок! Ах, мечты, мечты…

Не ко времени они, вот уже крепостные стены показались.

В дворе их с Фернаном встретила толпа. Её радостным гулом, его — неприязненным молчанием. Недовольны, гады. Каждый сам видит себя на месте принца-консорта и каждый мечтает, как он будет вертеть неопытной девой. Губы раскатали!

Александра обвела двор глазами и заявила:

— Сегодня вечером приглашаю всех на ужин. Мне есть, что вам сказать, господа.

Все так всполошились, что приехавших во второй карете Терезу с Пеларосом никто не заметил.

Маги ушли в башню вместе, никто даже не обратил внимание когда и как. Им было что обсудить.

Старшая ведьма догнала племянницу уже около её покоев и сказала:

— Собираешься им сообщить, что никому из них стать твоим мужем не светит? Не уверена, что ты выбрала подходящее время, но в целом правильное решение. Фернан уже знает?

Алекс резко обернулась.

— Не торопи события, тётя, — сказала она с усмешкой, — я только хотела сказать всем этим людям, что никто из них не представил ничего, чем мог бы помочь своему королевству. Я получила кучу прошений о предоставлении места в правительстве, но ни одного внятного плана действий на новой должности не узрела. Из этого я могу заключить, что их лояльность нынешней власти равна нулю.

Тереза опешила.

— Когда ты это всё прочла, если была всё время занята другим?

Королева вздохнула.

— У меня есть секретарь, если ты помнишь. Я планирую его на другую должность, но пока он исполняет свои обязанности. Выжимку из того, что мне прислали эти господа, Петер дал мне с собой, когда я ехала в столицу. Три минуты на прочтение у меня нашлось. Петеру я доверяю целиком и полностью. Всё ровно так, как я сказала.

— И Дормер с Данзаком? — не поверила своим ушам Тереза.

— О них речи нет, с ними я говорила заранее и мы достигли некоторых договорённостей. Речь об остальных. Привыкли в империи: кроме клятв в преданности ничего не требуется, в этом заключается вся служба. Придётся создавать новую аристократию: дворян чести и знания. Думаешь, это возможно?

— Почему нет, — вдруг вклинился в их разговор неизвестно как подошедший Альбан, — Вон твой Фернан: чем не граф? Его личные достоинства несомненны. Как ты сказала? Дворянство чести и знания? Отличная мысль. Хоть я и высокородный, но предпочту общаться с умными, честными и знающими людьми, пусть и без титулов, а не с дураками с длиннющей родословной. Кстати, не гони нашего Романа. Он хоть придурок знатный, но учился хорошо и в голове не пусто. Может быть полезным, не хуже собственного папаши. Жени его только, чтобы не мог ни на что претендовать. На ком? Да хоть на этой Эльвире, Эльмире, как её там… Кстати, не торопись объявлять о собственной помолвке.

Обе ведьмы уставились на мужчину с интересом.

— Почему? — спросила наконец Александра.

Альбан лукаво улыбнулся и подмигнул:

— Рановато. Не думай, я целиком за. Фернан — то, что нужно. Но не торопись, дай дуракам потешить себя иллюзией. Они же все мечтают, что ты выберешь кого-то из них. Вот пусть и мечтают до той поры, когда действовать будет уже поздно. Только, умоляю, ближе к делу обсуди это с ним. Не надо ответственность ронять человеку на голову как кирпич. Может не выдержать.

Алекс чуть было не засмеялась, но тут приоткрылась дверь и в щель просунулась голова Петера.

— Ваше величество, госпожа… Люций Ветер пришёл в себя и требует, чтобы ему сказали, на каком основании его держат в узилище. Я бы не стал вас беспокоить такими пустяками, но он орёт как помешанный и проклинает графа Эстеллиса на чём свет стоит. Желает с ним за что-то поквитаться. За ним и другие задержанные начинают шуметь. Не знаю как его успокоить, от этого другие дела страдают.

Александра сердито засопела. Она очень не любила таких ситуаций. Вроде ничего особенного не происходит, но необходимо что-то предпринять. Как всегда бремя принятия решения ложится на её плечи.

С другой стороны Петер пока не имеет всех необходимых полномочий. Мелкая сошка, так к нему относятся. Это придётся изменить и как можно скорее. А сейчас.

— Зови графа, идём разбираться с Люцием Ветром.

Тереза захихикала.

— Не боишься стравливать этих псов?

— Не боюсь, — вздохнула Александра, — чем скорее они перегрызутся, тем раньше смоут наладить конструктивный диалог. Граф мне нужен, он кладезь ценного опыта. А Люций… Умелый воин тоже пригодится. А если он так крепко повязан с империей, что его нельзя будет перетянуть на мою сторону… Ничего, возьмём клятву не воевать с Кирвалисом и пусть катится.

— Он так хорош…, - с придыханием произнесла Тереза, — просто сгусток мужественности и красоты. Или ты не заметила, племянница.

При этих её словах Альбан высоко поднял обе брови, а Петер впился взглядом в лицо своей госпожи.

— Да, хорош, — спокойно сказала Алекс, — Хорош на редкость. Но какое это имеет ко мне отношение?

Так уверенно припечатала, что никому и в голову не пришло спросить себя: а чего ей стоило это спокойствие?

* * *

Как они мне все надоели, если честно! Только одно разрулишь, расслабишься, и тут тебе на! сто новых неприятностей. Тётушка опять что-то задумала, дворянство интригует, император переговорщика шлёт,… На этом фоне существование Люция Ветра было, пожалуй, самой мелкой из моих бед, но и с ней приходилось разбираться самой. Пока что я тут закон и порядок.

Наверное, стравливать Стефана с Люцием было не лучшей идеей, но другой у меня на тот момент не родилось. Поэтому я погнала людей искать бывшего канцлера, а сама отправилась к командору императорского гарнизона. В тюрьму.

После усыпления и транспортировки вид у красавца Люция был не ахти. Помятый, небритый, с синяками под глазами и землистым цветом лица, он не очень напоминал самого себя, того победительно красивого мужчину, которого я увидела с ворот охотничьего замка. Но стоило ему меня увидеть, как ссутуленные плечи расправились, а в глазах засверкал настоящий огонь.

Я не обольщалась: всё это были признаки радости от грядущей битвы, а отнюдь не восторг перед моей сомнительной красотой. Этот тип не собирался меня очаровывать. Он предвкушал схватку и планировал победить. Только вот я — не та лёгкая добыча, которую рисовало ему воображение.

Он не стал заговаривать первым, просто стоял, сложив руки на груди, и сверкал злым глазом из-за решётки. Хорош, ой, хорош мерзавец.

Я подошла не слишком близко, велела подать себе стул, села, и только после этого заговорила.

— Вам придётся посидеть здесь какое-то время. Император начал со мной переговоры, они решат в том числе и вашу участь.

Старалась произносить слова как можно более бесстрастным тоном. Вроде я с ним говорю, а вроде и нет. Так, с кафедры вещаю. Это помогало держать себя в руках.

Моя речь не произвела на Люция особого впечатления. Похоже, он не слушал. Когда я замолчала, заговорил сам:

— Девочка, не надо меня злить. Это тебе сейчас кажется, что я в твоей власти. Думаешь, раз ведьма, значит самая сильная? Поверь, это не так. На маленький отряд твоей магии хватило, но что будет, когда под стенами твоего замка окажется армия императора? Ты же надорвёшься.

Где-то по большому счёту он прав. Я действовала на пределе возможностей. В любой момент могла не рассчитать и потерять всё. Силу в первую очередь, а вслед за ней и корону вместе с властью. Мои права так или иначе завязаны на двойном даре, а если я продолжу себя насиловать, то потеряю и тот, и другой. Гримуар об этом предупреждал чуть ли не на первой странице.

Но вряд ли Люций Ветер об этом осведомлен.

Он просто говорит то, что может меня напугать и заставить отступить. Расчёт на дурочку, которая не увязывает одно с другим. И потом, с чего это он зовёт меня на ты? Даже ели я всего лишь герцогиня, он гораздо ниже меня по статусу. Так, хватит, пора прекращать изображать доброту, всепрощение и вежливость.

— Не стоит мне угрожать. Ты, кажется, забыл, кто ты есть и где находишься, — сказала я ему, — Это не я у тебя в плену, а ты у меня.

Мужчина ещё больше выпрямил спину и задрал подбородок кверху. Мол, он гордый. Глупости всё это, не гордый, а небритый. Поэтому я фыркнула и продолжила:

— Думаешь, император за тебя беспокоится? Да ему плевать, поверь. Он о тебе и не вспомнил, у него другие приоритеты. Даже если ты больше отсюда не выйдешь, для него ничего не изменится. Это я собираюсь поднять на переговорах вопрос о том, что с тобой делать.

Гибкое, прямо-таки змеиное движение и вот уже Люций Ветер не изображает гордого пленника перед лицом своих мучителей, а стоит в нормальной позе и сверлит меня взглядом.

— Зачем я тебе, ведьма из Кирвалиса? Ты в любую минуту можешь со мной разделаться. Раз император обо мне не беспокоится, это не принесёт тебе никаких сложностей. Убей — и одной проблемой меньше.

Я вздохнула.

— Если ты и дальше будешь изображать из себя неизвестно что, я подумаю о твоём предложении. А пока… Неужели ты думаешь, что мне доставляет удовольствие мучить и убивать?

— А разве нет?!

Кажется, он решил меня разозлить.

— А разве да?! Вспомни, что с тобой сделали. Кроме того, что ты поспал лишку, ничего дурного с тобой не случилось. Мало того. До сих пор я не убила ни одного имперского солдата, хотя имела на то все основания. Если ты так рвёшься обратно в империю, я тебя туда отправлю. Не сегодня, уж извини. Через три дня, когда прибудет посол. Обратным порталом.

Я поднялась и пошла на выход, показывая, что разговор окончен. И тут мне навстречу, чуть не сбивая с ног, пронёсся Стефан Эстеллис. Пришлось остановиться: такой спектакль пропустить было бы грешно.

* * *

Фернан только вышел от Пелароса, с которым обсуждал открывшиеся им горизонты в области строительства и использования порталов, как мимо него на большой скорости пронёсся его бывший благодетель граф Эстеллис. За ним с трудом поспевал слуга, которого, верно, послали этого самого графа куда-то привести. Стефан ни с того ни с сего бегать не стал бы, поэтому стоило выяснить, что случилось. Маг молча пристроился ему в хвост и вскоре оказался там, куда спешил Эстеллис: у входа в замковую тюрьму. Там его затормозили стражники и граф вступил с ними в переговоры, даже не пытаясь привлечь к делу посланного за ним слугу.

Фернан стоял молча, прячась в тени сводов лестницы. Наблюдал и думал.

Замковая тюрьма…

Где-то здесь содержали Люция Ветра.

В имперском воине Фернан чувствовал угрозу едва ли не большую, чем в графе Эстеллисе. У того столько разных идей, что ему не грозило зациклиться на одной, когда можно попробовать воплотить в жизнь сотню разных. Какая-то да сработает.

Только сейчас маг осознал, что его благодетель всегда поступал именно по этой схеме: давал себе широкое поле возможностей и разрабатывал сразу несколько вариантов по принципу: один обязательно сработает. Именно этому он был обязан своей славой везунчика. Если из десяти планов удастся воплотить один, необязательно всем сообщать, что были другие, лучшие. Пусть пребывают в убеждении, что так и задумано.

Даже женщин обольщал сразу нескольких: какая-то даст сразу, какая-то помучает ожиданием, а в целом большой отрезок времени занят любовными приключениями, никакого простоя. Вон, пока они с Алекс таскались по горам и лесам, Стефан подкатился под бочок к Терезе. Алекс вернулась — он снова подбивает к ней клинья.

Совершенно напрасно. Хорошо изучив характер своей невесты, Фернан был уверен, что она пошлёт Стефана назад к тётушке.

Люций производил совершенно противоположное впечатление: человека, который ставит себе цель и добивается задуманного во что бы то ни стало. Если он захочет добиться Александры, то получит её рано или поздно. Такие не отступают перед трудностями. Даже то, что они враги, не стало бы препятствием. Александру можно было в расчёт не брать. Какая бы она ни была ведьма, но по сути она молодая, неопытная девушка. К самому Фернану она питала самые тёплые чувства, которые со временем могли превратиться в любовь, но настоящая, разрушительная страсть, свойственная молодым ведьмам, пока была Алекс незнакома.

Встретив её в лице Люция на своём пути, она могла втрескаться по уши и пойти вразнос. Недаром про ведьм шла молва, что, впервые влюбившись, они творят такое… Потом сами до конца жизни разгрести не могут. А Александра пока не влюблялась. Не считать же за страсть то, что бросило её в объятья Романа. Но Люций Ветер — не какой-то там сопляк, маменькин сынок, да и красота у него не столько сладкая, сколько поражающая воображение. К тому же он настоящий воин, да и возраст у него подходящий. Алекс беззащитна перед подобной напастью.

Тут главное чтобы Люцию не пришло в голову в неё втрескаться. А это вполне может случиться, если Стефан своими высказываниями наведёт мужчину на эту мысль.

Пока он так думал, граф разобрался со стражниками, уговорил их пропустить его в темницу под тем предлогом, что его там должны ждать. Тут Фернан вышел из тени и с уверенным видом двинулся вслед за Стефаном. Его никто не стал останавливать. Все в замке привыкли, что он имеет право идти куда вздумается.

А Стефан так разогнался, что чуть не сбил с ног выходившую Алекс. Влетел в зал, куда выходили решётки камер, и задал вопрос в пространство:

— Кто здесь имеет ко мне какие-то претензии?

Фернан приблизился ко входу, откуда ему должно было быть хорошо видно и слышно, а Александра развернулась и тоже встала в дверном проёме. Заметила мага, кивнула ему, но ничего не сказала: не хотела пропустить хоть слова из разворачивавшейся перед ними сцены.

Люций, увидев графа, демонстративно сел на пол, скрестил ноги и ответил тоже в никуда:

— О каких претензиях речь? Я просто собираюсь оторвать тебе голову, сволочь.

Граф обиженно сложил губы дудочкой, затем фыркнул и сказал:

— Какое глупое желание. Голова — самое ценное, что у меня есть, потому что там я держу свой ум. Но поверь, если ты её оторвёшь, ума у тебя от этого не прибавится. Открою тайну: даже если ты её съешь, тебе это не поможет.

Фернан видел, что спокойствие, с которым Люций встретил выпад врага, далось ему непросто. Не так он был туп, чтобы не понять: его в лицо обозвали дураком. Враг над ним насмехался. Но настоящий воин должен уметь сохранить лицо. Поэтому Ветер не стал отвечать на выпад графа. Произнёс с презрением:

— Я получил приказ от своего императора, который ещё недавно был и твоим. Когда встречу Стефана Эстеллиса графа Арундельского, бывшего канцлера империи, а ныне преступника и изгоя, я должен его казнить. Мы уже встретились, а это значит, что твои замечательные мозги скоро станут пищей для червей. Может, они от этого поумнеют.

Стефан удивлённо воскликнул:

— И тебя не смущает то, что сейчас ты за решёткой, а я на воле?

Люций лениво прищурился, сморщил нос и сказал:

— Всё в этой жизни имеет свойство меняться. Сегодня ты с этой стороны решётки, но завтра вполне можешь оказаться с той. С правильной.

— И когда же, по-твоему, это произойдёт? — с насмешкой спросил граф.

Тут Люций поднялся в полный рост и стало видно, насколько он моложе, красивее и значительнее Стефана. Ещё и ростом выше, и в плечах шире. На фоне этого пленника великолепный граф Эстеллис выглядел потёртым, побитым молью и хорошо, что не откровенно жалким.

— Ты же предатель, — спокойно сказал Люций Ветер, — а предатели предают. Ты предал своего императора, ладно. Но как только ты поймёшь, что от здешней дамочки не получишь того, на что рассчитывал, предашь снова. Уже её. А она только на вид добренькая. Ведьмы не прощают, это во всех книгах написано, — он бросил быстрый взгляд на Александру и добавил уверенно, — И тогда настанет моё время. Ты расплатишься за всё.

— За что — за всё? За то, что у тебя карьера не задалась? — нагло произнёс граф, — Ну, в этом только ты виноват. Был бы поумнее, сейчас командовал бы полком в империи, а не томился в застенках Кирвалисской королевы.

Глаза Люция загорелись лютой злобой.

— Моя карьера тут ни при чём, — всё так же спокойно проговорил он, — а вот за мою сестру и за мою невесту ты ответишь. Кровью умоешься.

Алекс вдруг обернулась к Фернану:

— Какая сестра, какая невеста? О чём он вообще говорит?

Маг пожал плечами.

Он подозревал, за что вышедший из низов офицер может ненавидеть графа Эстеллиса. Стефан никогда не насиловал и не принуждал женщин, они сами падали в его объятья чуть не гроздьями. Среди светских дам он всегда выбирал замужних или вдов, избегая как девиц огня. Еще поднимут скандал, а эму это ни к чему. А вот среди мещанок он таких различий не делал. Покинутых любовниц всегда хорошо вознаграждал деньгами, не особо интересуясь, что они потеряли, отдавшись знатному господину. Конечно, он их не принуждал напрямую, но какая мещанка, а тем более крестьянка решится отказать графу?

Излагать всё это Александре не имело смысла. Зачем? Сейчас Люций сам прояснит свою позицию.

Граф Эстеллис развёл руками.

— Ну извини. Не представляю себе, что дурного я мог сделать твоей сестре, а тем более невесте. Я о них понятия не имею. Даже не знаю, как их зовут.

Лучше бы он этого не говорил. Простолюдин в Люции просто вскипел.

— Ах, ты даже не знаешь, как их зовут. Тебе наплевать, что моя сестра утопилась, когда ты уехал и оставил ей кошелёк, как шлюхе. Она была честной девушкой, готовилась идти замуж. Но ты походя растоптал её жизнь.

— А зачем она со мной пошла? — удивился Эстеллис, — Я не заставлял, она сама…

— Ты хоть сам слышишь, что говоришь? — взъярился Ветер, — Граф, канцлер и простая деревенская девушка! Да она помыслить не могла, что тебе можно отказать и не навлечь на семью тысячу несчастий! А ты, сволочь, откупился кошельком, и решил, что всё отлично. Я уверен, она не одна была такая!

Алекс сердито засопела. Происходящее её не нравилось, но прекратить затянувшуюся сцену было не в её интересах.

Граф развёл руками.

— Нет, ну правда, не помню я… наверное ты прав, такая была не одна. Понимаешь, когда девушка служит в трактире, невольно думается, что она доступна.

Оправдания графа вызвали у Люция новый приступ гнева.

— Моя кузина Апраксия не служила в трактире. Ты подцепил её на улице. Велел прийти к тебе ночью и она не посмела ослушаться. А я… я тогда служил далеко от нашего села. Но уж про мою невесту ты не скажешь, что она показалась тебе доступной девицей. Эмилия была дочерью богатого купца. Не какого-нибудь захолустного — столичного!

По выражению лица Стефана Фернан понял: Эмилию он не забыл. Лицо бывшего канцлера преобразилось.

— Эмилия Ставрос была твоей невестой? Она? Так ты меня благодарить должен, что избавился от этой хищной сучки. Или ты хочешь сказать, что и она утопилась? Глупости! Я точно знаю, что нет, жива-здорова и процветает в качестве фаворитки младшего брата герцога Вианора. Но на него ты почему-то не сердишься.

По лицу Ветра было ясно: он не знал, куда подевалась Эмилия, но словам графа поверил безоговорочно. Плечи его опустились, сейчас он выглядел лет на пять старше. Фернан скосил глаза на Александру. Она смотрела на воина с сочувствием. Только этого не хватало!

Алекс, видимо, что-то такое почувствовала, потому что решила прекратить балаган. Сделала два шага вперёд и заявила:

— Хватит. Поговорили и будет. Ты, Люций Ветер, высказал свои претензии графу Эстеллису, он тебя выслушал. Я тоже слушала и не скажу, что это доставило мне удовольствие. Так что больше я такого не допущу. Ты будешь здесь сидеть, пока твой император не решит, что мне с тобой делать. А граф… Граф отправляется в свои покои. Если он думает, что в Кирвалисе сможет продолжать тот же образ жизни, что и в империи, то он глубоко заблуждается. Я собираюсь возродить старые законы королевства, а они строго запрещают обижать дев кому бы то ни было, хоть самому королю. Наказание самое суровое. Всем всё ясно?

Она развернулась, схватила Фернана за руку и стрелой бросилась вверх по лестнице.

Он бежал за ней и прикидывал, какое впечатление произвёл на его королеву Люций Ветер. Он показал себя благородной личностью, а это Александра в людях ценила не менее, чем острый ум. Да и дураком Люций не показался. Про предательство говорил верно, Стефану не в бровь, а в глаз.

Ох, что же изо всего этого выйдет.

Алекс же, вытащив его наверх, вдруг остановилась, повернулась к Фернану лицом и сказала:

— Я могла бы поставить тебя перед фактом, но не хочу так делать. Поэтому спрашиваю: ты готов стать моим принцем-консортом? Если да, то я объявлю за ужином.