Глава 25

После встречи Александры с посланцами императора она возвратилась в свои покои. За ней пошли те, кого она допускала на свои секретные совещания: Тереза, граф Дормер и Альбан, Фернан и Петер, который как-то прибился к этой компании. Но в коридоре к Фернану подошёл незнакомый слуга и, отозвав в сторонку, протянул сложенную треугольником бумажку.

Маг замешкался, разворачивая записку, а когда прочёл, ни слуги, ни Александриной свиты рядом уже не было.

На листке стояло:

Если хочешь узнать правду о себе, приезжай в город и найди меня в гостинице. Элидан.

Поначалу Фернан удивился. Сильно. Единственный Элидан, о котором он знал, был герцог Аревал. Элидан Кальпурний, так, кажется. Какую такую правду он может поведать?

И тут в душе шевельнулось что-то. Мать не раз намекала, что сын у неё не просто так, что его отец — большой вельможа. И пусть она служит в таверне на проезжем тракте, зато была в её жизни такая любовь, за которую ничего не жалко. А Фернан — залог этой любви и когда-нибудь отец приедет, признает сына и осыпет сохранившую его возлюбленную золотом и прочими благами. Так и умерла, уверяя парня, что он сын очень знатного человека. Имперского дворянина. Графа или герцога, баронов она даже в расчёт не брала.

Фернан ей верил и не верил. Трактир, в котором она служила, стоял как раз на границе империи, всего в пяти лигах от пограничного пункта. Местные жители смеялись над тем, что мать себе примечтала вельможу в качестве отца незаконнорожденного ребёнка, но все сходились во мнении, что отец этот существовал и прибыл из империи, а затем туда же убыл. Почему бы ему не быть графом или герцогом? Особенно если он ездил не с посольством, а, например, с секретным поручением.

Это бы всё объясняло. Действительно, откуда тогда у него магия, да ещё такая сильная? У простых людей её или нет, или кот наплакал. А Фернан своим резервом мог гордиться. В Мангре, где он учился, такой мало у кого был. Да и в Элидиане он мог потягаться с большинством. Выходит, действительно, его отцом был кто-то знатный.

Другое дело, что он, Фернан, этому знатному отцу был не нужен. По молодости он ещё мог питать иллюзии, а сейчас точно знал: если понадобился, значит, для какого-то дела, вряд ли хорошего и благородного.

С другой стороны, кто сказал, что именно герцог Аревал и есть этот самый отец. Он может просто действовать от его имени, которое даже не назовёт. Зато заманит глупого мага обратно в империю, а его там хвать! Нет уж, такого нам даром не надо!

Фернан сунул записку в карман штанов и поспешил вслед за Александрой. Она уже сидела за столом в кабинете, перед ней была расстелена карта, на которой граф Дормер ей что-то показывал.

Алекс смотрела, слушала и кивала с серьёзным видом. Объяснения ей не слишком нравились, но она принимала их к сведению.

Как только граф закончил излагать свои мысли, Фернан подошёл, показал уголок записки и попросил внимания королевы. Личного.

Все, кроме Алекс, посмотрели на него с осуждением. Какое такое личное внимание, когда решается судьба королевства? Но сама Александра улыбнулась и поманила мага за собой в будуар.

— Что? — спросила она участливо.

— Вот, — сказал Фернан и развернул бумажку.

Алекс пробежала по ней глазами и нахмурилась.

— Ох уж этот Сильвестр, — сказала она, — всё никак не отвыкнет от мысли, что тут не дураки сидят. Хочет свести у меня мага, — она прищурилась, — Я так понимаю, этот господин будет тебя уверять, что он твой отец. Ну, или прибыл по поручению этого самого отца.

Как она догадалась? Фернан об этом думал, но не представлял, что кто-то может думать так же, в ту же сторону.

А Александра спросила:

— Если этот господин на самом деле твой родственник, что станешь делать?

Фернан зло фыркнул.

— Если этот тип так страстно желает поближе со мной познакомиться, что ж… Я сто лет ему не был нужен, он и дальше без меня обойдётся. Пойти на встречу придётся, вот только результат будет не тот, который Сильвестр от меня ожидает. Он-то думает меня купить знатным родством, которое подтвердить в силах только император лично. А мне плевать. Я присягал Кирвалису и тебе лично, так что вариантов у меня нет. Клятву я не нарушу.

Алекс улыбнулась, но улыбка вышла какой-то нерадостной.

— Сходи, сходи, поинтересуйся, что этот господин желает тебе сообщить. Заодно выяснишь планы императора. Свести он тебя желает, лишив Кирвалис лучшего мага, или использовать против меня по-другому. Я верю, ты всё сделаешь правильно. Когда поедешь?

Фернан пожал плечами.

— Можно хоть сейчас.

Королева сверкнула глазами.

— Тогда подожди. Я сейчас.

Через пару минут она вернулась с Терезой. Та с сомнением посмотрела на Фернана, вздохнула, вытащила из кармана вязанье с воткнутым в него крючком, и сказала:

— Ничем я не смогу ему помочь. Он сильный маг, должен сам справиться. Вот, разве, сигналку на него повешу.

И быстро-быстро заработала крючком. Не прошло и трёх минут, как у Фернана под воротником камзола поселилась связанная цепочка воздушных петель, родственница которых обвила Александрино запястье.

— Эту штуку никакой артефакт не засечёт. Нитка и нитка. Но если с тобой будет твориться что-то дурное, просто выдерни из-под воротника и кинь на пол. Минут через пять-семь прибудет помощь. Вряд ли раньше, но, думаю, ты столько продержишься.

— А почему пять-семь минут? — удивилась Александра.

Тереза аж руками всплеснула от такой недогадливости.

— Сама считай. Ты почувствуешь, что с парнем неладно. Но он-то в городе, а ты — в замке. Значит что? Надо поднимать городскую стражу ему на помощь. Пишешь магическое письмо Бриту, раз он в городе. Ну, письмо прибывает примерно за минуту… Пока он прочтёт, пока людей поднимет, пока добегут… Как раз по времени получается.

Александра вздохнула, но другого, более быстрого способа помочь она не знала. Фернан же надеялся, что ему ничего такого не понадобится. Во-первых, он маг, и не слабый, а во-вторых… Если герцог всё же его отец, вряд ли он захочет нанести вред сыну. Да и как он умудрится? Имперская знать с магией не в ладах. Вряд ли герцог отличается от большинства именно в этом.

Уже через час он спрашивал в самой шикарной гостинице города, где остановился герцог Аревал. Любезный до приторности хозяин заверил мага, что его ждут. Герцог специально предупредил. Второй этаж, пожалуйте. Номер люкс для молодожёнов.

* * *

Когда Фернан внезапно отозвал меня по личному делу, я сначала не знала, что и думать. Какое такое личное дело у него может быть? Эльмира сбежала, добралась до замка и буянит? Но стоило мне увидеть записку, как в голове будто зажёгся свет.

Сложились части головоломки и я наконец поняла, на кого похож герцог. Вернее, на кого похож мой маг. Меня сбивал цвет: герцог смуглый брюнет, а Фернан скорее блондин. А так… Тот же длинный, хрящеватый нос, те же узкие губы и впалые щёки, такой же в точности подбородок. Глаза другие. У Аревала — мутные, водянистые, ничего не выражающие жабьи буркалы, а у Фернана они выразительные, можно даже сказать красивые, хотя тоже зелёные.

Если императорские ищейки действительно отыскали отца мага…

Тогда ясно, откуда у него магические способности. Вся имперская знать — одарённые, бастарды — не исключение. Просто они свои способности не развивают, а Фернан в очень нежном возрасте оказался за границами империи и сумел получить образование. Ему было непросто, но он справился.

Я не знаю точно, где он родился, кто была его матушка, но вот о том, где он учился, маг мне рассказывал. Сначала в Мангре, где, как мне помнится, сильные зельевары и артефакторы, а затем уже в Элидиане.

Сам он своего отца не знал, но упоминал, что матушка хвасталась: это был не первый встречный, а знатный вельможа. Я, честно говоря, сомневалась, да и сейчас не до конца верю. С Сильвестра станется подобрать просто по сходству и морочить всем голову. Всё могло быть совсем не так. В Гремоне, где, как я понимаю, прошло детство Фернана, это распространённый тип внешности, а Аревал как раз на границе с Гремоном.

Высказывать всё это Фернану я не стала. Просто постаралась внушить ему, что это может быть интрига Сильвестра, который жаждет лишить меня магической помощи. К моей радости маг правильно воспринял ситуацию. Сначала, когда я только заговорила, смотрел на меня с удивлением, но затем быстро опомнился и заверил, что никакими силами его из Кирвалиса не утащат. Он присягал на верность!

Тут и Тереза подсуетилась. Похоже, что подслушивала по своему обыкновению, но осуждать её за это всё равно что дождик за то, что он с неба капает. Она предложила некоторые меры безопасности.

На таком расстоянии мы ничем не сможем помочь Фернану, но в городе находится Брит и его люди. Так что магу останется лишь подать сигнал и ждать подмоги. На Брита всегда можно положиться.

Успокоив себя тем, что сделала всё возможное, я отпустила Фернана на встречу с герцогом. Сердце было не на месте, мне казалось, что мы что-то упустили. Оставалось надеяться, что такой сильный маг, как магистр Савернский, справится в любой ситуации.

Затем пришлось вернуться в кабинет, где совещание всё это время продолжалось без моего участия. Ох, и любят мужчины совещаться, хлебом не корми. Нашли какой-то мелкий вопрос, по которому у каждого было собственное, отличное от других мнение, и давай спорить! Хорошо, что я вовремя вернулась, а то бы подрались.

При мне они поначалу успокоились, стали вести себя любезно и разумно, но через некоторое время снова разгорячились и начали орать, да так, что у меня уши заложило. Обсуждалось, на какие уступки можно пойти, чтобы избежать военного столкновения. Альбан уверял, что ни на какие, император сам в сложной ситуации и этим надо пользоваться. Его названный отец граф Дормер считал, что не стоит преуменьшать возможности империи. Что-то придётся бросить в зубы императорским амбициям. Но это не должны быть земли или деньги. Уступки следует делать символические. Граф Данзак был убеждён, что без крови дело не обойдётся. Император сильно разгневан и просто так не отдаст Кирвалис. Поэтому нет смысла в уступках, всё равно воевать.

Меня эта расстановка сил немного удивила. Всё-таки войсками у нас ведает Дормер, а Данзак вообще держится в стороне.

Тут я услышала тихий голос Петера:

— Император никогда не вёл военных действий. Вряд ли он сумеет делать это грамотно. Откуда у него полководцы, если ни один из них ни разу не участвовал не то что в войне, а в простой пограничной стычке? Даже ваш хвалёный Люций Ветер проявил себя всего лишь на манёврах. Боевых магов в империи тоже нет.

— А у нас есть? — переспросила я.

Петер посмотрел мне в глаза спокойным взглядом много передумавшего человека.

— У нас тоже нету. Но у нас есть вы, ваше величество, и ваша тётушка. А в арсеналах ведьм, насколько я знаю, много таких заклинаний, которые годятся как в обычной жизни, так и на поле боя. Мы все видели, как вы справились с отрядом солдат. Если сюда прибавить господина магистра Савернского и господина магистра Готтельского… Они тоже не боевые маги, но у Сильвестра и таких нет.

Его слова навели меня на мысль. Пеларос! Раз Фернан уехал в город, надо уточнить у Пелароса…

И я велела пригласить в мой кабинет гремонского мага. Поблизости его не оказалось, пришлось послать слугу на поиски.

Затем перешли к важнейшему вопросу: кого посадить на государственные финансы и кого сделать казначеем. На казначея у меня была кандидатура. Тут требовался кристально честный человек, хорошо умеющий считать и знающий делопроизводство. Амброс Ремаль, долгие годы следивший за казной купеческого общества, вполне подходил на эту должность. У него за все годы ни медяшки не пропало.

А вот с министром финансов произошёл затык. Тут требовались другие качества: хитрость и изворотливость, хотя честность тоже приветствовалась. Но где найдёшь человека, который бы заботился о финансах государства как о своих собственных именно в том смысле, как понимала это я? Обычно все имеют в виду, что финансы будут перетекать из казны в их личные карманы, а такого мне даром не надо. Видно, придётся пока самой… А потом, глядишь, выращу себе замену.

Мы успели обсудить вопрос, прежде чем вернулся посланный слуга и заявил, что Пелароса он нигде найти не может. За ним следом прибежал солдат с криками:

— Измена! Люций Ветер сбежал!

Мы все подхватились и побежали в подвал.

В камере, где совсем недавно я любовалась на гордого пленника, на полу сидел грустный Пеларос и плакал. Камера была заперта снаружи, ключи валялись посреди коридора.

В первую минуту я удивилась. Маг, а дал себя запереть. Потом вспомнила: камера-то антимагическая. Других здесь просто нет. Замок не тюрьма, долго никого не держат, поэтому на всякий случай мои предки позаботились. Так что лишённый дара Люций сидел в камере для магов.

Как он заманил туда Пелароса?

О том, как он вышел сам, я уже не спрашивала.

Петер вывел плачущего мага из камеры, проводил наверх и усадил в кресло в одной из свободных комнат первого этажа. Мы с Терезой вошли за ними туда же, к нам присоединился Альбан. Остальных я попросила заняться своими делами и так зыркнула, что никто не рискнул спорить.

Затем мы приступили к допросу проштрафившегося мага.

Очутившись в помещении, где магия была ему доступна, Пеларос воспрял духом, но как только понял, что я не настроена на доброту и всепрощение, тут же снова стал хлюпать носом.

Ах, он такой несчастный! Этот коварный Люций его обманул! Бедный Пеларос несколько раз делал ему приятное: приносил вкусные вещи. Да, он заметил, что её величеству в целом симпатичен этот мужлан, поэтому хотел его настроить в правильном духе.

Ага, это он будет свои ошибки на меня перекладывать? Ну-ну!

Сегодня Пеларос пришёл в подвал, чтобы угостить Люция Ветра куском пирога, оставшимся от обеда. Он сам такое не есть, для него пирог с почками слишком жирный, а бывалому солдату это блюдо в самый раз.

Что-то я не заметила, чтобы этот маг раньше отказывался от жирных блюд. Ну да ладно, пусть мелет дальше.

В общем, Люций оказался не магом, но отличным знатоком человеческой натуры. Сыграв на желании Пелароса возвыситься, он внушил ему, что между ним и мной возможны романтические отношения. Между кем и кем, спросите? Между мной и Пеларосом! Он маг, я ведьма… А существование Люция ставит эту возможность под угрозу. Потому что моложе, красивее и мне больше нравится.

Надо было так задурить голову неглупому в сущности человеку! Пеларос, как он сам меня уверял, сам того не желая, отпер камеру. Дальше… Дальше ловкий воин стукнул его по голове, втолкнул в камеру, запер снаружи и кинул ключи так, чтобы их было видно, но вне досягаемости.

Случилось это сразу после обеда, так что у Люция был по меньшей мере час, чтобы выбраться из замка и убраться куда подальше. Было бы и больше времени, если бы стражник не заметил, что дверь в подвал незаперта.

Мне вдруг подумалось, что Пеларос, несмотря на всю свою учёность, неумён. Надо же было такое придумать: романтических отношений ему захотелось! Со мной! Уму непостижимо. Не вышло бы так, что издержки от его дурости перевесили бы пользу от его знаний.

Осталось решить, где сейчас может находиться Люций Ветер. Если он на пути в империю, это лучший вариант изо всех возможных. А если он решил заняться диверсиями в тылу врага и таким образом вынудить меня склониться перед своим обожаемым императором? Или пошёл по пути мести и сейчас охотится на Стефана?

Ой!

Приказала Петеру срочно найти мне графа Стефана и Терезу. Если они вместе, то могут оставаться там, где находятся. Главное чтобы не разъединялись. Тётушка сумеет защитить кого угодно, а уж того, на кого она глаз положила… С ней граф Эстеллис в полной безопасности.

Остальных слуг разослала по замку искать что-то необычное, что могло указать на то, куда подался беглый Люций.

Часа два, а то и больше, все бегали по замку, открывали двери, заглядывали в самые укромные уголки, совали свои носы куда ни попадя. Хорошо ещё, что Фернан, уезжая, закрыл свою башню на заклинание. Я заметила, что Люций магии опасался, вряд ли он полез туда, где двери бьют молниями.

Ближе к ужину явился Петер с докладом. Все доступные осмотру места в замке проверены, Люций Ветер не найден. Однако найдено то, что можно рассматривать, как оставленные им следы. В южной башне оказалось открытым одно из окон, хотя на зиму их тщательно запирали. К крюку, вбитому в стену, привязана верёвка, конец которой опущен в окно. До земли он не достаёт каких-то полтора локтя. Можно считать, что Люций Ветер покинул замок этим путём.

Хорошо, если так. От доклада Петера мне стало чуть полегче, но не сильно. Всё же что-то грызло, понять бы ещё что. Ладно, после ужина ещё подумаю. Кстати, надо бы переодеться и привести себя в порядок, в замке полно народа и ужинать придётся при всём параде.

Я направилась в свои покои, когда внезапно моё запястье пронзила резкая боль. Застонав, я посмотрела на свою руку и увидела, как цепочка воздушных петель исчезает прямо на глазах. Фернан в опасности!

Ближе всего находился будуар. Там на столе должны быть писчие принадлежности и листки магпочты. Сейчас, сейчас я пошлю к Фернану Брита.

Я вбежала в комнату и в глазах у меня потемнело, а сознание отключилось. Кто-то сильно стукнул меня по голове.

* * *

Герцог Аревал действительно ждал Фернана. На столике перед креслом, в котором уютно устроился этот господин, стояли бутылки дорогого вина и пара бокалов, была сервирована закуска на двоих. Для гостя готово было кресло ничуть не хуже, чем то, которое занял сам герцог. Разве что немного пониже и помягче.

Увидев это, Фернан усмехнулся. Знал этот приём: твоя голова окажется на ладонь ниже головы собеседника, очень удобно доминировать в общении. А потом утонешь в подушках, трудно будет встать, чтобы прервать неприятный разговор. Всем этим уловкам его обучил ещё граф Стефан, между делом показывая, как оно работает.

Чего-то такого маг ждал и от этой встречи, поэтому, когда герцог жестом предложил ему сесть, подвинул себе стул: с него по крайней мере можно мгновенно вскочить.

Аревал ничего на это не сказал, понял, видно, что его манёвр разгадан.

Несмотря на то, что гость уже сел, хозяин не стал его приветствовать. Сидел и молча смотрел. Фернан знал и эту игру в молчанку. Кто первый слово скажет, тот проиграл. Поэтому он тоже сидел и разглядывал своего гипотетического отца.

Герцог Аревал ему ещё на встрече с Александрой не понравился. Неприятный тип. Глаза как будто пустые, взгляд, обращённый вовнутрь. Цвет такой же, как у него самого: зелёно-водянистый.

Фернан сам смолоду недолюбливал собственную внешность. Считал себя откровенно некрасивым и удивлялся тому, что далеко не всем женщинам он казался уродом. Потом привык и стал считать, что те, кому он нравится, видят за непривлекательной физиономией красоту души.

Сидящий перед ним герцог Аревал был некрасив точно в том же духе, что он сам. Костистое, худое лицо, длинный нос, узкогубый рот, выдающийся вперёд подбородок. Только волосы гуще и цвет у них другой, тёмный, правда, сильно разбавленный сединой. При этом герцог выглядел породисто, его нос казался признаком хорошего происхождения, а Фернана те же черты делали его плебеем.

Герцог тоже присматривался к магу, сверлил его глазами, и молчал. Но у него первого закончилась выдержка.

— Ну, что же ты молчишь? — сказал он, — Ты же хочешь знать, зачем я тебя позвал? Скажи, как звали твою мать, и я отвечу на твой вопрос.

Это прозвучало так убедительно, что Фернан чуть было не ответил по существу. Но вовремя вспомнил, чему учил его Стефан, и произнёс с оттенком издёвки:

— Зачем? Я к вам в родню не набиваюсь. Это вы мне скажите, как звали вашу любовницу, от которой, по-вашему, я произошёл на свет. Если угадаете, будем разговаривать дальше.

Вместо того, чтобы назвать хоть какое-то имя, Элидан Кальпурнй продолжал сверлить Фернана взглядом. Когда понял, что тот готов сидеть молча хоть целый день, сказал презрительно:

— Ты что думаешь, я их всех помню? Всех баб, которые встретились на моём пути? Это ты слишком много о себе вообразил, парень. Вот если бы ты назвал мне имя, я бы, может, вспомнил, была такая или нет.

Фернан пожал плечами.

— Зачем такие сложности? Что изменится от того, что мою мать звали Руфиной? Тем более, вы сами сказали: их у вас было немерено. Могли не запомнить имя.

Он говорил спокойно, держался вальяжно, как если бы герцог приходился ему ровней, а сам следил. И увидел: имя Руфина явно было Аревалу знакомо не понаслышке. Он отлично держал лицо, ни одна чёрточка не пошевелилась, зато тело выдало: вздрогнуло.

В первое мгновение Фернан почувствовал злорадное торжество. А потом понял: этому всё равно. И продолжил:

— Если и впрямь хотите установить, не ваш ли сын, хотя не знаю, зачем вам это нужно… Не проще ли обратиться к ведьмам? Они такие вещи определяют на раз.

— Какие вещи? — сделал вид, что не понял, герцог.

Фернан услужливо пояснил:

— Степень родства. По капле крови всё выяснят и скажут точно.

— И где я возьму ведьму? — свысока спросил Аревал.

— В Кирвалисе их полно. Её величество королева Александра — ведьма, правда, молодая и неопытная, а её тётушка — само совершенство в этом отношении. Так что зря вы меня в город зазвали, в замке выяснить эти вопросы было бы проще и удобнее.

Почему-то с каждой минутой его страх перед герцогом уменьшался, в той же пропорции уменьшалась и уверенность в том, что они с этим неприятным человеком вообще имеют какое-то касательство друг к другу. С какими бы надеждами Фернан ни пришёл сюда, сейчас он активно не хотел, чтобы Элидан Кальпурний оказался его отцом.

Вдруг герцог поднялся со своего места.

— По капле крови, говоришь? Есть у меня одна штучка… Не хотелось её тратить…

Так же внезапно как встал, он сел на место и заговорил, внимательно глядя на Фернана:

— Ты не знаешь… Мне плевать на Кирвалис и эту их дамочку, возомнившую себя королевой. Меня император уговорил сюда приехать только потому что ты, возможно, мой наследник. Да, я герцог, знатнейший и богатейший в империи. Аревала — процветающая провинция, путь к странам Девятки. Вроде бы живи да радуйся. Но нет! Меня папаша нынешнего монарха женил по своему усмотрению на бесполезной дуре, которая всю жизнь рожала только девчонок. Нет, вру, мальчишек тоже, но ни один из них не прожил и недели. И вот, я уже немолод, жена моя тоже, но она живёт, не умирает и не оставляет мне ни единого шанса жениться вновь и родить наконец наследника всех земель и титула! Но если ты и впрямь мой сын… Я готов тебя признать.

— И что я должен для этого сделать? — усмехнулся Фернан, — Предать свою королеву?

— Да при чём тут это! — сердито воскликнул герцог, и Фернан внезапно ему поверил, — Мне надо знать! Если твою мать звали Руфина… Эй, дай-ка палец!

Он перегнулся через столик и показал магу небольшой медальон на золотой цепочке.

Странная штучка: одна сторона целиком выточена из раух-топаза, а вторая — золотая. Герцог нажал на выступ и медальон раскрылся. Внутри оказалась полость с небольшим шипом в середине, выточенная в камне.

— Вот, — сказал Аревал, — не нужны никакие ведьмы. Наш родовой артефакт. Сунь палец и позволь себя уколоть. Ты прав, нужна только одна капля крови. Если ты нашей крови, топаз сменит цвет на голубой.

Вид родового амулета заворожил Фернана. Он, как очарованный, протянул руку и ткнул пальцем прямо в острый шип. В то же мгновение в глазах у него потемнело и боль пронзила тело. Так называемый папаша замкнул у него на запястье антимагический браслет, а через мгновение второй. Руки оказались скованы.

Попался!

— Попался! — радостно произнёс герцог, — Ну ты и наивный. Неужели ты думал, что герцога Аревала могут интересовать отпрыски трактирных служанок? Как её там звали? Руфина? Помню, как же. Дура дурой. Думала, раз ко мне в постель влезла, то и выигрышный билет вытянула. И ты туда же. Кому ты нужен, придурок? Ещё хорохорился! Теперь сдам тебя императору и он расторгнет мой брак. Вместо старой дуры возьму себе юную красавицу, с ней и наследника заделаю. Мне же ещё не завтра умирать.

Фернан его не слушал. Мучительная боль от антимагических наручников мешала ясно мыслить. Одно маг заметил: стоило его сковать, как нитка на запястье испарилась, оставив красный след. Сигнал о том, что он в беде, отправился к Александре.

Десять минут… Через десять минут придёт помощь, повторял он себе. Но когда никто не появился через полчаса, стало ясно: сигнал не сработал. Почему — другой вопрос. А если так… надо собраться и подумать. Хорошо подумать. И пусть от боли мысли в голове путаются. Он должен. Через не могу.