Глава 32

Когда Фернан с серьезным видом стал объяснять, что Казимир — хороший для меня жених, а сам сжал кулаки до белых костяшек, я чуть было не заплакала и не бросилась ему на шею. Милый! Неужели он думает, что я поведусь на эту глупость? А ведь и вправду думает. Считает, что для меня так будет лучше и готов отказаться от всего, лишь бы я достигла своих целей: остановить войну, получить максимум безопасности для своей страны. Жалко, что он пока не видит: мне для этого нужно совсем другое.

Когда я ему объяснила, почему вынуждена отказать Казимиру, то на его лице отразилось такое… Вот как если бы смертельно больному вдруг сказали, что целитель ошибся в диагнозе, он не умерёт, а скоро выздоровеет. Радость и надежда. Неужели он всё-таки сумел меня полюбить?

Но от этих, что скрывать, приятных размышлений, нас вырвал Пеларос. Влетел внезапно и сообщил, что имперские войска идут к тому самому мосту, который я обрушила и заменила иллюзией. В первую минуту меня охватило ликование, а затем я как клещ впилась в мага: откуда такие сведения?

Тот не стал скрывать. При дворе у него остался знакомый, который ему симпатизировал, потому что Пеларос помог ему в важном и деликатном деле. В каком именно, он сообщить отказался, но заверил: дело было исключительно частное и касалось семьи этого вельможи. Так вот, испытывая благодарность, он решил предупредить мага: в Кирвалисе оставаться опасно, Сильвестр собрал неслабое войско и скоро солдаты империи наводнят королевство. Заодно уточнил, что уходить через средний мост нельзя: как раз туда движутся войска. Если Пеларос не может воспользоваться телепортом, ему нужно пробираться в обход.

К сожалению, письма он мне показать не смог: послание было зачаровано на саморазрушение после прочтение адресатом. Вельможу можно понять, не приведи боги, кто-то увидел бы и донёс. Он предпочёл перестраховаться. Пеларос смог нам предъявить только остаточные эманации, которые Фернан определил как доказательство того, что письмо было получено только что. Хорошо, что гремонец принёс мне присягу, я ему поверила.

Чем плоха моя новая провессия: она напрочь убивает веру в людей. Доверять окружающим становится неимоверно трудно, хочется проверить каждое слово. Даже в самых моих близких, доверенных людях возникают сомнения: а не лгут ли мне? Приходится силой гнать от себя эти вредные мысли. Хотя в отношении некоторых они очень даже полезые.

Получив от Пелароса такие сведения, я вызвала к себе графа Дормера и всё ему изложила. Для него тоже стало неожиданностью известие, что главный из наших мостов, соединявших Кирвалис с империей, больше не существует. Он даже спросил, нельзя ли в будущем его как-нибудь восстановить. Нужный мост, стратегически полезный для королевства.

Я прекрасно знала, что через него идёт две трети нашей торговли с империей, и понимала, что восстанавливать придётся. Но не сейчас же об этом рассуждать! У нас другая первоочередная задача. Пусть лучще граф доложит, чего смог достичь в деле строительства армии.

Оказалось, немалого. В Кирвалисе нашлось немало парней, которые работе на полях и в мастерских предпочитали ходить строем и драться. А молодые дворяне просто созданы для армии. Проблему составляло вооружение и обучение, но Закарис под шумок умудрился наладить производство оружия и успел порядочно его наклепать. Пушек сделал на удивление много, а снарядов к ним вообще видимо-невидимо. Поэтому Дормер сделал упор на обучение пушкарей, а остальных новобранцев младшие офицеры учили обращаться с холодным оружием и стрелять из арбалетов. Это проще и быстрее, чем из луков. Арбалетов с болтами достаточно, а короткие мечи и кинжалы у каждого свои.

Так что графу есть с чем выступить навстречу врагу.

Говорят, в Девяти королевствах есть огнестрельное оружие, но пока не удалось достать даже образца. Этот секрет лиатинских оружейников охраняют тщательнее, чем невинность принцессы. Одна радость — у императора его тоже нет. Не любят в Девятке империю и не продают туда военные разработки.

В общем, мы всё обсудили и приняли решение: завтра же кирвалисская армия, сколько ее ни на есть, выдвигается к границе. Размещает пушки везде, где это будет возможно и занимает позицию так, чтобы враг сразу понял: к реке и мосту его не допустят.

Что делать с имеющейся там крепостью? Стоит ли пробовать её занять?

Я вспомнила цитадель и подумала, что, даже если там есть пушки и пушкари, в чём у меня были сомнения, они не смогут нанести вред армии Кирвалиса. Пушки вниз не стреляют. Единственно, когда они могут попытаться помешать, это при спуске с горы.

Обсказала ситуацию Дормеру, он ответил, что справится. Место ему знакомо и он не раз думал, как провести там людей, не нарвавшись на огонь из крепости. Есть у него решение.

Ну, раз мой военачальник так считает, ему и карты в руки. Всё равно я в военном деле не разбираюсь. Так, общие соображения могу высказать, но не больше.

Он пообещал пригласить меня на совещание своих офицеров, которое он соберёт позже, ближе к вечеру, и ушёл. А ко мне явился Данзак-старший просить за своего сыночка. Пусть бы я уже выпустила его и графиню из охотничьего замка, зачем они, бедные, там томятся. Получили урок, и будет с них. У меня возражений не возникло, кроме одного. Если они заявятся ко мне и начнут что-то требовать или клянчить, лучше пусть остаются в замке.

Граф рассмеялся и пообещал, что в ближайшее время я их не увижу. Он собирается отправить их домой, в Данзак, без возможности оттуда выехать. Сыну Роману надо осваивать свои будущие владения, пусть на заводах крутится вместо того, чтобы лезть куда не просят.

А его супруге урок пойдёт на пользу. Если бы он знал заранее, что его жена будет так глупо интриговать, он бы с самого начала запер её дома.

Ага, как же. Ты подкаблучник, командуешь на производстве, а дома жена тобой руководит. Ну, или руководила до последнего времени. Надеюсь, заключение прочистило ей мозги или хотя бы напугало.

Если так, то я, сама того не желая, помогла графу стать главным в собственном доме. Теперь ему только стоит напомнить, как весело сидеть под замком у королевы, и графиня станет шёлковой. А может всё будет наоборот, она станет есть ему мозг с утроенной силой.

Одно хорошо: больше это не моя забота.

Тут граф сконфуженно протянул мне бумагу и попросил засвидетельствовать. Это брачный договор некой Эльмиры Крайс.

У меня глаза на лоб полезли. Неужели он решил женить Романа на этой имперской свистушке? Фернан, услышав имя, тоже поднял глаза от бумаг.

— Нет, нет, ваше величество, не подумайте, я не собираюсь вводить эту девицу в дом и делать своей невесткой. Но она дворянка, поэтому я нашёл ей приличного мужа. Сын двоюродной сестры моей жены готов предложить ей почётный брак. Но при одном условии: если вы позволите мне взять на службу её брата. Он ведь маг, вы знаете?

Хитрый он, этот граф. Маги сейчас всем нужны, а Лизандр Крайс — специалист по иллюзиям. Очень нужная специальность. Я как раз о нём вспоминала, хотела, чтобы он проверил и подправил мою работу. Вдруг мост неубедительным получился? Отказываться от его помощи как-то не с руки.

Ладно. Пусть сначала война закончится, а тогда мне всё равно будет, на кого работает этот парень. Так я и сказала:

— Дорогой граф, сейчас лично мне нужны таланты Лизандра Крайса. В военных целях, вы понимаете? А когда война закончится, не вопрос. Забирайте его, пусть трудится на благо Данзака. Ведь тем самым он будет укреплять Кирвалис. Контракт я подпишу, разумеется. Желаю вашему родственнику счастья в браке.

Данзак прищурился, прикидывая, выгодную ли сделку заключает. Сообразил, что маг на войне, даже иллюзионист, это сила, это плюс Кирвалису. Если же мы проиграем, ему тоже конец. Его графство слишком лакомый кусок, чтобы император не захотел отдать его своему приближённому. А куда тогда девать графа с семейством? В расход, куда же ещё?! Так что спорить со мной и торговаться он не стал. Протянул контракт с поклоном и, когда я поставила подпись, с благодарностью спрятал в папку.

Фернан во время нашей беседы с Данзаком молча прислушивался, а когда я отдала графу подписанный контракт, откинулся на спинку кресла и расслабленно улыбнулся.

Если не кривить душой, я тоже испытала что-то вроде облегчения. Нельзя сказать, что я беспокоилась об Эльмире или что её существование мешало мне жить. Да я вообще выбросила её из головы, не думала и не вспоминала. Но внезапно оказалось, что она сидела где-то в подсознании как заноза. Зато сейчас я действительно могла выбросить её из головы. Теперь она — жена одного из моих подданных, человека, которого я даже не знаю и скорее всего не увижу за всю свою жизнь. И её тоже. Кажется, мой жених испытывал похожие чувства, но спрашивать его я не стала. Незачем.

Вечером мы с Фернаном присутствовали на военном совете. Лично мне он ничего не дал, кроме уверенности: ребята знают что делают.

Наутро раньше, чем я позавтракала, прискакал посыльный от графа Дормера с сообщением о том, что войска выступили к границе. На третий день они будут там и займут позиции вдоль реки.

Сидевший напротив меня рядом с тётушкой Стефан Эстеллис спросил как бы между прочим:

— Ну что, когда наши будут на границе? Послезавтра?

Я пожала плечами, не желая ему отвечать, а он продолжал:

— Предлагаю тоже туда выдвинуться. У вас, дорогая, есть зимняя карета с печкой. Неплохо было бы выехать дня через два, в самый раз будет. Не бойтесь опоздать, солдаты ещё насидятся на позициях, прежде чем дождутся императора с войском.

— А там будет сам император? — удивилась я.

— А как же! — воскликнул Стефан, — Обязательно! Он желает лично всех тут наказать. Знаю я его: Марцелла пошлёт в бой, а сам будет наблюдать откуда-нибудь с безопасного расстояния. Приятно будет поставить его на место. Вы же хотите увидеть, что там произойдёт?

Он прав, хочу. И поеду. Присутствие моих магов там изначально планировалось, но они пока не отбыли к войску. Фернан сидит рядом за столом, наворачивает омлет с овощами. Пелароса я использовать не могу, он не станет работать против императора, но Лизандра я собиралась взять с собой. Кажется, он уже здесь, в городе. Альбан поехал с отцом, поможет если что, а Закарис здесь и тоже рвётся в бой. Чему-то же они учились?! Решено! Готовимся и выезжаем через день.

Стефан говорил это всё в расчёте на то, что я и его возьму с собой, но просчитался. Ему я приказала сидеть в столице с тётушкой, помогать ей. Терезу же оставила на хозяйстве. У ведьмы не забалуешь, мне ли не знать.

Несмотря на то, что теперь Патти имела статус повыше, чем моя личная служанка, в карету с собой я взяла её. На войну надо идти с тем, кому доверяешь. Она обрадовалась и сказала, что обиделась бы, если бы я взяла кого-то другого.

Лизандра нашли и доставили как раз к отъезду. Он был растерян, но милостивый приём, который я ему оказала, сделал своё дело. Не прошло и часа, как они с Фернаном уже обсуждали какие-то магические тонкости, которые мне пока были непонятны. Время от времени то они, то мы с Пат покидали карету и ехали верхом чтобы размяться.

Карета ехала медленнее, чем бежали кони, но несмотря на это на третий день задолго до заката мы поднялись на перевал и увидели впереди реку, цитадель, выглядевшую много лучше чем в прошлый раз, и расположившиеся вдоль реки солдатские бивуаки. Пушки там тоже были, я так думаю, но хорошо замаскированные. По крайней мере я их не увидела.

Навстречу мне выехал Альбан на великолепном сером в яблоках коне.

— Мы заняли крепость, — сказал он после положенных приветствий, — Бедняги, там сидевшие, так оголодали, что счастливы были выйти всё равно куда, лишь бы их накормили. Ушедший гарнизон их обобрал как мог, вынесли всё, даже, чтобы вы оценили, все запасы бланков магпочты.

Ура! Теперь понятно, почему император не знает, что моста больше нет.

— Сейчас в цитадели наш штаб и склад. Бывшие комнаты начальника гарнизона и коменданта протоплены и убраны. Предлагаю вам туда перебраться.

Я смогу лечь и вытянуть ноги! Какое счастье!

Рядом раздалось тихое "Ах!"

Лизандр смотрел на наведённую мной иллюзию не отрываясь. Я попыталась его спросить, что тут не так и что можно поправить или улучшить, но он не реагировал минуты три. Потом произнёс оторопело:

— Как вам удалось, ваше величество? Я бы так не смог. Понятно, что именно вы сделали, но как?

У меня рот сам открылся от изумления.

— Что как?

Парень встряхнулся, опомнился и стал объяснять.

— Очень редкая техника. Каждый увидит ровно то, что помнит. Будет уверен в том, что всё нормально настолько, что даже не попытается проверить.

Дела!

— Ну, а те, кто никогда здесь не бывал, они что, ничего не увидят?

— Они увидят то же, что видит ближайший к ним знаток этого места. В крайнем случае то, что увидит полководец. Марцелл тут точно бывал, и не раз.

Я ничего толком не поняла, но искренний восторг Лизандра меня подбодрил. Делала я иллюзию как попало и из последних сил, а получилось… В общем, что получилось. Осталось дождаться войск императора, тогда ясно будет.

* * *

Брошенные предыдущими хозяевами покои оказались просторными и благоустроенными. Видно, и комендант, и начальник гарнизона привыкли ни в чём себе не отказывать даже на службе. Каждый занимал по пять комнат с купальней, да ещё к ним примыкали помещения для совещаний, комнатки секретарей и денщиков. Так что и королеву с камеристкой, и её жениха, и военачальников удалось расположить с удобством. Места всем хватило.

Фернан очень волновался. Примерно каждые два часа поднимался на стену и смотрел за реку, поджидая императора с войсками. Разминал руки, вспоминая боевые заклинания, которые изучал только факультативно.

Но имперские войска не спешили. Весь следующий после прибытия день так и прошёл в ожидании. Тот, что за ним, тоже.

Граф Дормер с утра до ночи был занят, готовил своих солдат и офицеров. Александру развлекал Альбан. Возил её вдоль реки, показывая позиции, давал пробовать еду из солдатских котлов, пусть убедится, что кормят воинов на совесть. Фернану же нечем было заняться, если не считать общения с Лизандром.

Юный маг лип к своему бывшему учителю как репей к штанам. Он видел, что серьёзно к нему здесь никто не относится, чувствовал себя очень неуверенно, поэтому старался внушить к себе хотя бы сочувствие. А Фернану и неловко было его оттолкнуть, и сочувствовать не получалось. Парень, торгующий своей сестрой, был ему противен. Но не прогонять же придурка. Куда он пойдёт?

Одна надежда была на то, что Данзак сумеет занять Лизандра так, что ему некогда будет лишний раз вздохнуть. Осталось пережить военные действия и за это время ни разу не приложить глупца чем-нибудь тяжёлым.

Поэтому все попытки молодого мага поговорить по душам Фернан сводил к обсуждению технических особенностей разных заклинаний. Он ни разу не дал ему произнести имя Эльмиры, хотя Лизандр желал обсудить с ним судьбу сестры. Не продешевил ли он? Не зря ли согласился на предложение графа? А вдруг всё же удалось бы выдать девицу за Романа? Или…

В конце концов Фернан рявкнул:

— Оставь уже всё как есть! Или ты хочешь, чтобы она пошла по рукам? К тому шло!

И, воздев руки к небесам, патетически произнёс:

— Мне денно и нощно следует благодарить императора Сильвестра. Его каприз спас меня от связи с вашей семейкой. Пусть граф Данзак теперь мучается!

После этого Лизандр от него отстал. Сам сократил общение до вопросов по магии, и то наиболее насущных.

Проснувшись на третий день, Фернан первым делом побежал на стену. Там уже стояли старшие офицеры и граф Дормер.

— Полюбуйтесь, — сказал он, указывая на имперский берег, — Пришли.

Действительно, весь противоположный берег пестрел мундирами имперских солдат. Горы на том берегу начинались далеко от реки, так что всё пространство занимали строящиеся и разворачивающие знамёна полки. В отдалении маг заметил группу всадников, выделявшуюся роскошными плюмажами на шляпах и сбруях конец и обилием золота на мундирах. Они так сверкали, что невольно привлекали взгляд. Не среди них ли находится император?

Фернан вспомнил заклинание острого зрения и прошептал его. Картинка как будто приблизилась и стала удивительно чёткой, но присмотреться он не успел.

В это время на стену поднялась Александра.

— Пришли? — спросила она.

Граф махнул рукой, мол, смотри сама. Фернан подошёл и напомнил заклинание: пусть Алекс увидит всё с подробностями. Она подняла на него взгляд, полный нежности, и похлопала по руке. Поблагодарила. Затем улучшила себе зрение и повернулась, разглядывая вражескую армию.

Смотрела долго, внимательно, дёргала за рукав то Дормера, то Альбана, уточняя, что за войска, какое у них вооружение, сколько людей привёл император и видят ли опытные люди пушки.

Затем потянула за рукав Фернана.

— Ты можешь показать мне императора? Он здесь?

Маг уже собрался сказать, что Сильвестра нету, но тут вдалеке появилась карета, перед которой расступались только что выстроенные полки.

— Думаю, он в карете. Сейчас подъедет, и ты увидишь.

— А Марцелл? — решила уточнить Алекс, — Ты можешь мне его показать?

Фернан засмеялся.

— Видишь самого разряженного петуха в разноцветных перьях? Ну, в ярко-синем мундире, расшитом золотом? На белом коне?

— Это он и есть? — удивилась Александра, — Знаменитый полководец? Как-то я Марцелла себе по-другому представляла. Я было приняла его за придворного шаркуна.

— Он ликует, что наконец война, а не просто маневры, вот и вырядился в парадный мундир. О, Сильвестр подъехал.

Карета добралась до группы высших офицеров и остановилась. Все тут же засуетились, подбежали, выдвинули приступочку, открыли дверцу… Алекс схватила Фернана за руку и крепко сжала.

Из кареты выбрался высокий, полный человек в изумрудно-зелёном мундире, значительно более простом и скромном, нежели у Марцелла. Заклинание позволяло видеть его лицо даже на таком расстоянии. Сильвестр красотой не блистал, но вид имел внушительный. Крупные черты, густые брови, глубоко посаженные глаза, мясистый нос, тяжёлые брыли и небольшой капризный рот в целом складывались в довольно интересное, но не слишком приятное лицо. Фернан обратил внимание, что обычно румяный и полнокровный, если не сказать краснорожий Сильвестр сейчас бледен. Волнуется?

За ним из кареты вылез молодой человек такого же роста и в таком же мундире, но стройный и худощавый. Фернан шепнул Александре:

— А вот и принц Казимир. Не ожидал, что он тоже прибудет.

Алекс снова прищурилась, чтобы усилить увеличение. Затем заметила:

— Ты был прав, он похож на папашу, здорово похож, но во много раз красивее. Те же черты, но изящные, не заплывшие. И выражение лица другое, гораздо более хитрое. Есть у меня чувство, что он значительно более опасный противник. Не сейчас, так в будущем.

Следом за императором и кронпринцем на волю выбрался маг. О его профессии можно было судить по привычной для Фернана мантии. Судя по цвету боевик. Как ни странно, это не пугало. Пусть сначала через реку переберётся, а там уже воюет.

Вслед за императорской каретой подъехала другая, с вещами и слугами. Оттуда вынесли походный трон и кресло для корнпринца, установили на небольшом пригорке, откуда, однако, всё должно было быть хорошо видно, а рядом пристроили поставец с вином, закусками и посудой. За спиной Сильвестра встал виночерпий.

Алекс сжимала руку жениха всё сильнее и сильнее, до боли. Казалось, она не отдавала себе в этом отчёт, вонзившись взглядом в людей на другом берегу. Фернан уже едва терпел боль, когда королева заметила, как его мучает. Отпустила и сказала:

— Прости. Я впервые в жизни вижу самых настоящих своих врагов воочию, не на картинке. Не скажу, что мне приятно их видеть. Нет, скорее страшновато. Но ненависти я не чувствую. Как будто это игра, а они — игроки, попавшие в другую команду. Сильвестру я даже благодарна, ведь это он придумал нас поженить. Не знаю, чем он руководствовался, но признай: идея оказалась стоящая.

Фернан не выдержал и при всех чмокнул её в висок.

Подошли граф Дормер вместе с Альбаном.

— Ваше величество, у противника есть пушки, но, сдаётся мне, Марцелл их даже не собирается пускать в дело. Видите повозки? Это они и есть. Нерасчехлённые и уж тем более незаряженные.

— Каков же его план по-вашему? — поразилась Алекс.

Тут рассмеялся Альбан.

— А как ты думаешь? Марцелл знаменит личной храбростью. Сейчас возглавит войско и поведёт его через мост. Видишь, солдат на том берегу выстраивают в колонны по шесть? Как раз по ширине моста. Можно бы и по десять, но тогда они могут друг другу мешать.

— Но там же нет моста! — воскликнула Александра.

— А кто им об этом сказал? — усмехнулся граф, — Вы, моя бесценная королева, насколько мне помнится, императора об этом не оповещали. И уж Марцелла тем более. Они почему-то всё ещё думают о кирвалисцах как о сельских дурнях, не умеющих держать оружие. Попробуем их переубедить. Есть у меня одна идейка…

Дормер легко сбежал со стены и исчез из вида.

— На командный пункт пошёл, — доложил Альбан, — ему там этот ваш Лизандр наколдовал отличную штуку для передачи приказов через зеркала. Звук, правда, не передаётся, пришлось придумать систему знаков.

— Работает? — забеспокоился Фернан.

Позавчера они как раз обсуждали передачу картинки с помощью наведённых иллюзий. Если на основании этих идей Лизандру удалось создать что-то полезное, значит, он не такая уж бестолочь.

— Как часы! — похвастался Альбан, — Вчера вечером и сегодня утром проверяли — отлично получилось. У каждого пушкарского расчёта есть зеркальце, в котором они могут видеть моего отца, когда тот стоит перед своим, большим, в рост человека, и отдает приказ. Знаками, но всем всё понятно.

— Я рада, что Лизандр начал приносить пользу, — сказала Алекс, — Когда всё кончится, мы его наградим.

Она хотела было что-то добавить и уже открыла рот, но внезапно его захлопнула и бросилась к балюстраде. За рекой началось активное движение.

Разряженный в пух и прах полководец уже не гарцевал перед императором на своём белом коне, он переместился вперёд, прямо туда, где, как ему казалось, начиналась его дорога к бессмертной славе, или попросту въезд на мост.

За ним длинной вереницей шло выстроенное в шеренгу по шесть войско: впереди небольшой отряд конницы, за ним бесконечные ряды пехоты.

Прямо за Марцеллом ехали знаменосец и трубач.

Трубач прижал к губам свой инструмент и издал высокий, резкий звук. Марцелл поднял руку, призывая свою армию ко вниманию, и что-то прокричал. Так как Фернан улучшал себе зрение, а не слух, он не разобрал ни слова. Но и так было ясно, воинственный маршал звал своих солдат к победе.

До обрыва ему оставалось покрыть совсем небольшое расстояние, около шести лошадиных корпусов.

Выкрикнув последние слова, Марцелл взмахнул рукой, трубач снова продудел, знаменосец поднял древко повыше и они взяли с места в карьер, а за ними и стройные ряды конницы.

Александра схватила Фернана за руки и сжала его ладони в своих. В её глазах плескался смешанный с восторгом ужас. Она не могла отвести взгляда от эпического зрелища. Если честно, Фернан тоже не мог. Время как будто замедлилось. Вот Марцелл подъезжает к тому месту, где раньше начинался мост, вот даёт коню посыл…

Он даже не успел закричать, трубач и знаменосец тоже. Грохочущая в своей теснине река мгновенно унесла их тела. Первые конники увидели, что произошло, пытались остановиться и остановить остальных, но задние напирали. Тридцать или сорок всадников пошло на корм рыбам прежде чем войско наконец остановилось.

В это самое время ударили пушки графа Дормера. Он не зря учил своих новобранцев. Их дружные залпы внесли панику в стан врага. Стройные колонны рассыпались, солдаты искали укрытие или пытались спастись бегством.

И тут Фернан увидел… Теперь он сам сжал пальцы Алекс и шепнул ей на ухо:

— Император. Смотри на него!

Было на что. Бледный как полотно Сильвестр вдруг поднялся со своего кресла, побледнел ещё больше, даже посинел, стал ловить ртом воздух, хватаясь за грудь, а затем повалился под ноги вскочившему со своего сиденья сыну.

— Сердце отказало или в мозгу сосуд лопнул, — спокойно произнесла Алекс и добавила, — Ведьмы у них там нет, только боевой маг, а на таком расстоянии никто помочь не в силах. Кажется, нам предстоят сложные переговоры.

Тут её спокойствие кончилось. Она без чувств сползла бы на камни, если бы Фернан её не держал.

Дормер прекратил обстрел, посчитав, что он уже не нужен. Вовремя.

На имперском берегу начались крики, беготня, суета, о Кирвалисе все позабыли.

Фернан отнёс Александру в отведённые ей покои. Хорошо, что он был магом и смог значительно облегчить свою ношу, ведь по сути Алекс весила никак не меньше его самого. По дороге она пришла в себя и попыталась встать на ноги, но он не позволил. Так и притащил прямо в спальню.